Заморский гадёныш

Столб чёрного дыма яростными клубами плыл по покрасневшему небу, выжигая горячие слёзы на распаренных, обрюзгших лицах. То ли оно так покраснело от тоски и возможных горьких слёз, которые пролило сегодня, то ли это было просто обычное природное явление и не нужно ничего додумывать. На площади жгли невиновного, ложно обвинённого в колдовстве. Мол, смог воскреснуть. Однозначно колдун. Помост, шест, горящее сено. Очень душно. Стоять рядом с кем-то противно, жарко и невозможно. Истерический смех корчащегося обвинённого эхом прокатывался по близлежащим улицам. Казалось, человек вообще ни капельки не испытывает священный страх перед мучительной болью и смертью. Хотя, куда вероятнее, что растрёпанный, худощавый блондин, привязанный к шесту, задохнётся от едкого дыма, чем заживо поджарится. Пёстрая, разношёрстная толпа клубилась, подобно тому самому дыму. Она наслаждалась страданиям абсолютно чужого, незнакомого им человека. И радовалась: искренне и безбожно. Дома из кирпича потемнели, вытянулись, будто по струнке. Будто оплакивали невинную, нагло подставленную чёрствыми созданиями душу. Именно созданиями, ибо людьми их и не назавёшь. И за всеми неосторожными и осторожными движениями каждой составной толпы следила фигура, закутанная в чёрные одежды. Она стояла, чуть спрятавшись за одним из бесчисленных окон замка. На тонких губах играла любопытная, едва заметная ухмылка. В воздухе буквально повисло одно слово. И даже скорее не слово, а звенело его тихое эхо — "интересно...". Действительно, как мир и старая Вена докатились до этого? Иль люди всегда были такими? И может быть, нет ничего плохого в том, чтобы иметь своих собственных демонов, держать их на цепи и иногда сытно подкармливать? Но причём здесь абсолютно чужой, нечеловечески мучающийся человек? Теперь всецело обратимся к чёрной фигуре. Оставим несчастного толпе на растерзание. Его всё равно ничего не спасёт. Хотя, есть у меня на него кой-какие планы. Однако про них позже. Сейчас нас интересует совсем другие персонажики и другая скудная зарисовка. Итак, над раскалённым городом зловеще нависал замок, будто дворец Сатаны посреди Ада — серый, неприступный и холодный, несмотря на жар вокруг. Словно что-то защищало здание. Или просто пылающее веселье его не касалось. Владелец средневековых, богатых хором, загадочный и немногословный король, скрестив руки на груди, наблюдал за своими развязными поддаными, стоя в одной из многочисленных гостиных своего дома?. Короля несколько печалил подобный звериный, дикий, первобытный азарт. Но также, стоит отметить, как явственно проступал неподдельный интерес. Неужели им всем достаточно, чтобы кто-то вот так вот по-нечеловечески страдал? Неужели они не догадываются, что сами могут также пострадать, просто из-за ложного доноса? Столько вопросов... Мужчина в чёрных одеждах на пару мгновений отвернулся от душераздирающего зрелища и начал буравить пристальным взглядом жёлтых глаз такой же золотой гобелен, что несколько пыльной тряпкой висел на каменной стене. Гобелен был соткан из золотых, дорого блестящих на свету нитей, искусно переплетённых между собой. Такое бессмысленное занятие, пусть они и было всего лишь пустой тратой времени, не могло не успокаивать, приятно действовать на нервы. А вот уж кто мог позволить себе тратить время понапрасну, так это его королевский шут, который тоже сбежал на "жаркое представление" для зевак. Но владыка его не винил. Когда же ещё можно насладиться подобным? Казалось, только что был тут, вертелся под ногами. Махнул хвостом — и исчез в тёмных коридорах. *Ох уж этот хитрющий лис!*, с неким удовлетворением отметил король, любуясь игрой света от чадящих дымом замковых факелах на своих золотых перстнях. Его шут, Рен, очень напоминал ему своей острой, хитрой мордашкой лиса. Острые треугольники, намалёванные для некой неизвестной цели на щеках, только усиливали сию весьма лестную ассоциацию. Взгляд поднялся ещё выше, осмотрел высокие каменные своды потолка. Можно было заметить в укромных уголках серебро паутинок. И даже рассмотреть хитрые сплетения паучьих нитей. Неужели эти маленькие создания надеются поймать в свои липкие, прочные сети что-нибудь живое и съестное, находясь в этом полудохлом, почти пустом замке? От бесконечных вопросов государя отвлёк стук в дверь его не то советника, не то слугу, не то глашатая, не то просто придворного дурачка. В пёстрых, красно-коричневых одеждах в комнату быстрым, но величавым шагом вошёл этот господин, потрясывал красным пером на шляпе. Звали его Каин. Фамилия — фон Цайтгайст, однако никто про его фамилию особо не вспоминал (и с приставкой "фон"! То значит, что товарищ из знатного, высокого рода с голубой кровью). Его в принципе, как и его Величество Раер, все прочие друзья и враги держали за мальчика на побегушках. И этого фон Цайтгайста подобное отношение дико выводило из себя. Да и кого такое раздражать не будет? — Ваше Величество, у меня срочные новости! — неторопливо начал. Но Раер только пренебрежительно махнул рукой, слегка звякнув изящными золотыми украшениями. Голосом, полным непоколебимого спокойствия, изрёк: — Выйди и зайди нормально. Шумно, с бесконечной яростью и злобой Каин резко вздохнул. Даже рёбра затрещали от напряжения. Круто развернувшись на каблуках, подпрыгивая от бешенства, удалился за дверь. Вновь деликатный стук. Стараясь сдержать язвительный тон, произнёс более спокойно и без спеси: — Ваше Величество, у меня срочные новости! — Излагай, — лениво кивнул головой государь, украдкой зыркнув в окно. Ему очень нравилось бесить этого самовлюблённого петуха, невесть почему возомнившего себя любимой собакой короля. Это, можно сказать, было вторым любимым развлечением Раера: выводить из себя Каина, иногда специально давить без жалости на больное. А первое, милое сердцу развлечение — наблюдать за абсолютно всем живым, что может рационально мыслить и умеет пугаться. — Та зверюга, которую мы поймали... — Напомни-ка мне, что это за "зверюга" и что она эдакое учинила, — сказал медленно, будто большой гладкий чёрный кот, крадущейся походкой ползёт к ничему не полозревающей птичке. Опять перебил. Опять разозлил. Подавив очередной рассерженный вздох, закатив и чуть прикрыв глаза, герр фон Цайтгайст начал сию удивительную историю с самого начала: — Возможно Вы помните, что один дальний заморский царь послал Вам щедрую дань. Разгрузив повозки, было обнаружено странное существо в одной из огромных заколоченных бочек. Им оказался недочеловек, предположительно мужского пола, с чешуйчатым, чёрным, блестящим хвостом вместо ног. На плечи накинуты иностранные, многослойные одежды сине-серого цвета. Это нечто активно сопротивлялось, шипело, бросалось на стражу. Не давало подойти ближе. Но нам удалось его усмирить. Теперь сия нечисть прибывает в том месте. Если что, доклад у Вас имеется, посему, Ваше Величество может ознакомится с этим более подробно, — невероятно кратко и чётко выплюнул слова рапорта Каин, надеясь, что это может сильно разозлить правителя. Однако тот оставался спокойным. Только почти невидимая улыбка озарила его лицо. Фон Цайтгайст скрипнул зубами. — И? — всё, что спросил Раер. — Эта тварь всё ещё продолжает там буянить. Плюс, мы не можем исключать возможность шпионства. Нужно его допросить. Но проблема в том, что оно не идёт на контакт, зверски терзает всех, кто спускается к нему в подземелье. Он очень хитрое... Есть подозрения, что эта дань, эти дары являются заражёнными Чёрной смертью. Этот паршивец, возможно, является самым что ни на есть проводником эпидемии. И, напоминаю Вам, что все ваши подданные заражаются и умирают от неё. Его Величество вновь махнул рукой. — Понятно. И что же, прямо-таки всех уничтожает? — Да, — терпеливо ответил. — А охрана? — с самоуверенной ухмылкой ещё спросил владыка, издевательски приподнимая чёрную бровь. — Та в порядке, Ваше Величество. Король призадумался, слегка надавив тонким изящным пальцем на висок. Дела... Конечно, Раер примерно понимал, кого им занесло попутным ветром. И этот товарищ совершенно точно не имеет никакого отношения к разразившейся чуме. Но нужны были подтверждения его догадкам. Нужно заслать надёжного человечка в пасть к зверю. А кого? На ум пришла только одна сильная и толковая Fräulein, которая уж точно этому "нечту" спуска не даст. Опять же, встаёт вопрос, почему её сразу же не отправили "на задание"? Берегли? Маловероятно. Поднял пристальные жёлтые глаза на своего не то советника, не то... Ну, вы поняли. — А Невеста льва? Почему её изначально не послали выпытывать информацию? — Не хотели понапрасну разбрасываться ценными кадрами, Ваше Величество. — Не хотели... Ясно. Значит, теперь отправьте её к зверюге. Мой приказ. Уверен, она блестяще справиться с допросом, — повелительно кивнул головой король. Каин сдержанно поклонился в ответ. Но ещё, вежливо искривив губы, напомнил: — Не забудьте подписать соответствующую бумагу, насчёт Невестушки, Ваше Величество. Раер высоко поднял голову и смерил верзилу полным чистейшего презрения и недовольства взглядом. — Попрошу не коверкать её имя. Она-то, в отличие от тебя, добросовестно выполняет свою работу. А теперь скройся с глаз моих, — отвернулся от краснопёрого обратно к окну. Казнь на площади сходила на нет. Мучения невинной души подходили к концу. Фон Цайтгайст негромко фыркнул и совершенно по-петушиному потрясывал этим красным, пушистым пером, заторопился к выходу. Уже скрываясь за дверью недовольно цыкнул: — Женщины... И этот... Тяжёлая дверь захлопнулась, чуть громче, чем приличествовало. Мужчина в чёрных одеждах лукаво улыбнулся, заложив руки за спину, и тоже тихо произнёс, как бы отчитывая Цайтгайста за столь нелестную реплику: — Фу, как невоспитанно! Однако про себя ещё добавил, что неплохо было бы лично поприсутствовать на сем допросе. Этикет этикетом, но иногда им вполне можно пренебречь. Особенно в случаях крайнего любопытства.