Заморский гадёныш

Она — почти что воплощение идеала своего времени. Да и если бы люди пожили чуть дольше на несколько веков вперёд, то ситуация не изменилась бы. Она всегда была и остаётся прекрасным существом. Она — земная богиня, иначе не назовёшь. Начнём с того, что её кожа похожа на пену морского прибоя: достаточно бледная, что было не совсем хорошо для тогдашних реалий. Даже золотистые брови, что едва были заметны слабыми полудугами, не спасали ситуацию. Только щёки слегка алели. Стройное тело напоминало хилую берёзу, что пристроилась на краю забытого всеми кладбища: такая же тонкая и невесомая. Но несмотря на внешнее ощущение хрупкости, девушка обладала недюжиной силой. Крепкая, бесстрашная, будто дикая кошка на охоте. Глаза зелёные, блестят, как драгоценные камни, очень яркие и проникновенные. Волосы, будто грива льва, за которой постоянно и с трепетом ухаживают, ежедневно расчёсывают. Золотые локоны водопадом спускаются к пояснице, легко, подобно волнам, колышутся при малейшем движении. Вот только приходиться сие великолепие прятать от замыленных, водянистых глазок общественности, присягнуть сумасшедшим правилам, чтобы не быть казнённой. Удел женщины в Средневековье — чернее чёрного, сырого подвала. Молчи и останешься в живых. Повинуйся и тебя не тронут. Ну, может только если совсем чуть-чуть, так, краешком кулака. Ладно, не стану преувеличивать и пускаться в пространные и бессмысленные объяснения, просто скажу, что девушке приходилось надевать на голову специальный убор, ткань, чтобы понадёжнее спрятать свою гордость. А в каком-нибудь глухом лесу, куда она не боялась заходить и где не было осуждающих взглядов обычных людей и священнослужителей, можно было с наслаждением стащить эту грязную, закопченную тряпку, взмахнуть копной волос и просто погулять на воле. Хотя воля — понятие очень относительное. И дама не собиралась дальше поклоняться этой относительности. Из-за желания быть вольной птушкой девушка и выбрала подходящий род деятельности. Далее мы поговорим о нём, только прежде я расскажу её небольшую предысторию, чтобы вы были в курсе дела. Итак, зовут нашу даму Хедвиг Риттер. Родилась в Вене в семье королевского дрессировщика, весьма уважаемого человека, на попечении которого находился целый богатый зверинец. С самого раннего детства малышка Хедвиг находилась в окружении милейших созданий: пернатых, пушистых, зубастых, ласковых и не совсем. Она буквально стала другом для них всех. Нередко можно было увидеть сцену, как она по-детски гордо идёт по дорожкам зверинца, а за ней не менее комично тащит блестящий, величественный и тяжёлый хвост павлин. Но больше всего девочка сдружилась с маленьким львёнком. Янтарные глаза, умно блестящие на большой, добродушной морде, золотая, шелковистая шерсть. У этих двоих была почти идентичная цветовая гамма. Зато характеры — точь-в-точь. Они проводили друг с другом почти всё свободное время, часто вдвоём появлялись "на публике". Люди и прозвали её Невеста Льва. Нередко ей приходилось защищать своего любимца. При дворе, помимо зверинца, существовали прочие увеселительные мероприятия. И львёнок, позже — могучий, смелый лев — частенько становился участником кровавых игрищ. Иногда его стравливали с другими сильными животными, иногда — растерзывал неразумных рыцарей, которые осмеливались вызвать гордое животное на унизительный поединок. Однако под конец унижали исключительно дурачков в сияющей броне. Лев нисколько не боялся, отважно бросаясь в бой, как бы понимая, что ему ничего не грозит. Волновалась только Хедвиг, стоя совсем близко к краю "арены", коей являлась обычная площадь перед замком, и постоянно резко вздрагивала, если видела, что любимому существу угрожает опасность. А когда бесовщина заканчивалась, первая бежала к Льву. И вот однажды произошло непоправимое. Не вечно победителю таковым является. Рано иль поздно найдётся противник посильнее, поизворотливее. Один такой хитрец всё же заколол зверя. Прямо в самое сердце. Голову поверженного царя зверей сняли и ещё несколько недель гниющая, сочащаяся едким трупным соком, голова висела, покачиваясь на ветру, рядом с воротами замка. Бедная девушка чуть не выплакала себе все глаза, тяжело переживая смерть лучшего друга. Её тогда никто не понял. Она сама себя плохо понимала. Как она могла сие допустить?! Да как ей теперь после такого зваться?! И Хедвиг Риттер приняла непростое для себя решение: стать защитником для других, причём это делать всегда и не зависимо ни отчего. Плюс, более-менее "узаконить" такую деятельность. Посему она подалась в рыцари. Не скрою, что к ней отнеслись как к умалишённой, обзывали ведьмой и прочими гадкими словами. Но как раз король тогдашних австрийских земель куда-то исчез. Куда — неизвестно. Однако всем было хорошо известно, что на трон уселся Раер. Он захватил власть и, скорее всего, предыдущий монарх был благополучно убит. Внезапно новый государь поддержал стремление юной храброй девушки и лично распорядился о присвоении рыцарского звания. И насчёт царствования нового короля. Он вёл войны с другими государствами, причём всегда весьма и весьма успешно. Народ не бедствовал, скорее наоборот. Поэтому и не стали возмущаться против нового главы. Что касается Хедвиг, то она нынче находилась под надёжной защитой Его Величества, хотя нападки на её спокойствие продолжались нескончаемой вереницей. В какой-то момент девчушка осознала, кто ей благоволит и стала вести себя более раскрепошённо. Вот правда зачем ему это — тайна, покрытая мраком. Да и её это не беспокоило, пока привилегии льются золотым потоком. Возможно это не самая лучшая позиция, но зато можно жить без особых затрат. Правда, появляется куда больше тревог, что отяжеляют сердце.

***

Теперь, после такого небольшого информационного вброса стоило бы описать местность, по которой шла наша героиня позади расфуфыренного глашатая-советника-и-тому-подобное. Fräulein Риттер следила за кончиком раздражённо колышашегося красного пера, подумывая над своей судьбой. Да, она значительно выросла морально. Физически тем более. И она теперь не так зависима от прочих недалёких людей, что сами квакали на дне, и других тащили вниз, в липкую топь. Нынче она дама сурьёзная, если разозлишь её или обидишь кого-то — дерьма из твоих кишок днём с огнём не сыщут. Вокруг тёмный и, как часто говорят в сказках, дремучий, почти непроходимый лес. Тянуло сыростью. Доспехи и меч тихо бряцали во мраке. Меж деревьев вьётся заросшая, затёртая временем и лесным зверьём тропинка. По ней как раз идут эти двое, друг за другом. Ночь давит сверху, слабо сверкая алмазной крошкой звёзд. Луна также присутствует, но толку от неё, как с козла молока. Этот огромный блестящий серебром блин, растёкшийся по небесной черни вообще, казалось, был бесполезен в плане освещения. Иногда сбоку что-то жутко и сдавленно ухало. На сухих ветках что-то копошилось. Издалека доносилось чьё-то разбуженное ворчание. Вдруг сверху совсем по-человечески закричала сова. Риттер нервно дёрнула глазом. Поправила тускло переливающуюся шевелюру, с которой содрала противную тряпку. — Не отставай! — гавкнул краснопёрый, распугивая наблюдающих ночных существ. На сей раз Невеста Льва смолчала. Ладно, чего уж встревать в спор на пустом месте? Пусть покривляется, хотя бы на некоторое время поупивается своим вшивым величием, значимостью и государственным весом. Фу, сколько заумных слов! Но обратимся к лесному пейзажу. Тот казался бесконечным и однотипным. Те же кажущиеся картонными деревья в нищенском освещении. Дорожка вдруг резко пошла вверх, будто колесо на камне подскочило. Девушка даже чуть не впечаталась в широкую и мощную спину Каина. Тот презрительно хмыкнул на неуклюжую клушу в доспехах, но ничего не проронил. Вот и vielen Dank ему за это. Такой, почти что вертикальный подъём был очень тяжёл. Fräulein Риттер успевала только контролировать своё дыхание, да изредка смахивать прилипшие ко лбу золотые прядки волос. Впереди шедшему данный процесс вообще не казался каким-то ультрасложным, будто его сам Господь поддерживал и за него шагал. С горем пополам они добрались до макушки холма. Что за холм? Неужели это то самое место, о котором её король шушукался со своим дурачком? И что здесь так щепетильно оберегают? Обычная горка, поросшая редкой жёлтой, хилой травой. Мало кустов. Колючие и потрёпанные. Деревьев не было от слова совсем. Просто голый, дурацкий комок земли, невесть зачем неприступной вершиной красующийся над всеми. Большой, несуразно уродлив. Такие можно представить, слушая от уставшей матери страшную детскую сказку про кровожадное лесное чудище. Взабравшись, Хедвиг поняла, что тут Луна увеличилась до гигантских размеров, светит намного ярче, чем там внизу. Это-то и понятно, вот только дух всё равно захватывает от нереальности зрелища. Теперь небесное светило искрились, словно начишенное до блеска серебряное блюдце. Ветер, пусть и прохладный, приятно играл с растрёранными локонами, сдувал капельки пота со лба. Ночные шорохи остались позади и двое погрузились в ничем не прерываемую, тягучую и вязкую тишину. Обычно говорят, что такая тишина может быть на только на кладбище иль в абсолютно пустом, чёрном доме, наполненным ночными страхами. Однако и здесь подобное сравнение вполне подходит. Каин, ни на мгновение не останавливаясь, пошёл дальше, словно хотел перейти холм. Но замер точно на вершине. Луна чётко освещала коричнево-красный силуэт государственного мужа. Перо задорно трепыхалось на ветру. Последний также забавлялся с рукавами и воротником. Но мужчина не обращал на проказы природы. Куда больше его сейчас интересовало нечто под ногами. Хедвиг Риттер подошла ближе. Её прекрасные глаза, почти изумрудного цвета в ночной мгле, удивлённо блестнули. Под ногами у них растеклись двери, обвитые мощными цепями и надёжно закрытые на большой и неподъёмный амбарный замок. Каин молча достал связку ключей из кармана, с первого раза попал в замочную скважину нужным ключом и зло прокрутил в нужном направлении. Двери со скрипом открылись. Как-то всё это очень подозрительно. И вдвойне тревожнее. — Вперёд, — коротко приказал, — идти нужно будет в полной темноте. Fräulein Риттер замялась. Проход уходил вниз, опять же достаточно резко. *А что, если на самом деле они хотят избавиться от меня?* — Чего застыла? Не на празднике сейчас. И кому ты вообще сдалась, чтобы тебя убивали, объясни мне? — бесновался советник. — Закройся. — коротко отчеканила девушка. Она не любила, когда ей таким тоном указывали, что делать. Каин опешил, но смолчал, недовольно зыркая на рыцаря. Та неуверенно стала на первую ступеньку. Уставилась в чернь. Ну и жуть. От подземелья разило ледяным холодом, сыростью и застоявшийся водой. Но делать нечего, даже если её обманули. Государственный муж намного сильнее и проворнее её. В случае чего, это уже девчушку выпотрошат начисто. Но все опасения чуть развеялись, когда Каин тоже спустился и прикрыл за собой двери. Положив руку в прочной перчатке на плечо в броне, он повёл Хедвиг вниз. Ступали с предельной осторожностью. Один шаг — и ты разобъёшься вдребезги. Незавидная участь. Пока спустились по длинной лестнице в самое нутро подземелья, пока проходили чернильный коридор, Хедвиг Риттер думала о просьбе самого Его Величества. Тот сегодня ближе к полудню вызвал её на ковёр. Беседа длилась не так уж и долго. Если очень кратко и понятно пересказать весь её смысл, то вот: "Невеста Льва, я тебя очень уважаю бла-бла-бла. У нас проблемы бла-бла-бла-а. Нужно попытать некое существо, что сидит в специальной темнице. Он так-то и так-то к нам попал. Бла-бла-бла. Разберись с этим заморским гадёнышем по всем понятиям. Вполне возможно, что он разносчик хвори, которая нас почти поставила на колени. Пожалуйста. Очень нужно." Плюс, пообещали весьма симпатичное вознаграждение за столь трудную работу. Да, звон золотых монет в мешочке очень вдохновил нашу рыцарь на подвиг. Называйте как хотите: пусть мелочно, пусть алчно, но на что-то жить надо? Не побираться же как Милый Лоу на кладбищах и спать в склепе? Хватка на плече ослабла. Чужая горячая ладонь соскользнула с плеча. Впереди глаза, привыкшие к кромешной тьме, вычленили слабое просветление ситуации. Там что-то светилось тёплым, ровным светом! С каждым новым рывком вперёд этот свет понятнее, осознаннее окрашивал скользкие от скатывающихся капель воды каменные стены вокруг. Показался конец этой вытянутой коробки-скуки. К нему прислонились исполинские тяжёлые дубовые двери, похожие чем-то на те, которые Невеста Льва видела до этого. По бокам стояло по гвардейцу. Факелы, которые прилежнее некоторых людей выполняли свои задачи, мягко играли бликами на блестящих доспехах. При таком не самом шикарном освещении те двое казались грубо сделанными деревянными солдатиками. Губы поджаты, острые скулы. Глаза сверкают. Руки крепко сжали начищенные до идеального блеска алебарды. Вошедшие подошли ближе. Девушка узнала в стоящих своих сослуживцев: амбал Винсент фон Мецгер и мелочь Фарз Мёрфи. Два закадычных дружка. Точнее, в основном, Фарз бегал за растрёпышем, видя в нём своего собственного Бога. Последний не питал особых дружественных отношений к коротышке. Так иль иначе они оба не очень-то хорошо относились к Невесте Льва. Скорее с язвительным презрением. Странное словосочетание, однако только оно могло более-менее понятно описать не менее странные взаимоотношения между "коллегами". Коротко взглянув на каждого, Хедвиг Риттер заметила подозрительно красное лицо Винса, раздувшийся нос и влажные глаза. Повернулась к Мёрфи и встревоженно спросила: — Что с ним? Мелочь огрызнулась: — Не помнишь, что случилось день назад? Этот дурачина подставил своего друга. Ну того сумасшедшего с кладбища, — "друга" он особенно выделил. — Рот закрой паршивец! Вот по кому уж точно шипит костёр, так это ты, выпивоха и картёжник! — сказал растрёпанный дрожащим от невыплаканных слёз голосом. — А сам? — обиделся "товарищ", усердно чухая конопатый нос в веснушках, — а... — Пр-рекратили оба! — не сдержал искренних и нежных чувств Каин, зло блестя глазами, — п-р-ропустили Невесту Льва, бездари смердящие! Гвардейцы посторонились, вымуштроно ставя перед собой грозное оружие. — Как грубо... — прошипел под нос Мёрфи. На него с всепоглощающей ненавистью зыркнул глашатай-советник-дурачок. Фарз дрогнул перед этим гипнотическим, будто змеиным взглядом, отвёл серо-зелёные глаза и смущённо поправил каштановую прядку волос, что выбивалась из шлема. Винсенту, похоже, было всё равно на грызню. Он не забудет такой чудовищной мерзости. Ха, да что там не забудет — никогда не простит себе! Это ясно ощутила и девчушка, наблюдая за тем, как фон Цайтгайст отпирает очередной замок. Но Винса ей не было жалко. А чего он ещё ожидал от подобной дикости? Тем временем Цайтгайст деловито бренчал своей связкой у двери, отпирая множество прочих замков. *Вот это я понимаю, оборона.*, с уважением думала она, запоминая в деталях процес священнодействия открывания загадочного прохода. Наконец последний засов поддался. Рыцарь дёрнула дверь на себя. Не поддаётся. Ещё рванула и, о чудо! Открылась! Впереди оказался ещё один коридор. Но в отличие от предыдущего, был достаточно хорошо освещён чадящими факелами. — Давай, делай своё дело и на выход, — буркнул Цайтгайст, небрежно махнув запястьем, коротко звякнув связкой ключей в руках, — как закончишь — постучи в дверь и крикни. Эти откроют. Кинул ключи Мецгеру. Растрёпыш вяло словил их. — Хорошо, — с ледяным спокойствием произнесла Невеста Льва. — Вот и хорошо, раз хорошо. Успехов. И, не дожидаясь ничьего ответа, в лучшей своей манере круто развернулся и заторопился на выход. Видимо, ему тоже было здесь не по себе. Какое-то существо, скудно описанное совсем уж в общих чертах, копошится под толщей земли совсем рядом. Естественно, осознание сего будет давить на мозги и неосознанно заставлять тело вздрагивать. И теперь Хедвиг Риттер необходимо было собственноручно залезть в вытянутую, полную самого отборного, разъедающего всё живое яда, пасть гадёныша. Что ж, она сама на это подписалась. Путь назад отрезан. Двери, слегка отдавая мокрото́й, закрылись, теперь уже точно не оставляя ни единого шанса на побег. И ничего не оставалось делать, кроме того как тупо продолжить идти вперёд, положив нервно подрагивающую руку на рукоять меча, что бестолково болтался на поясе. Противное чувство. Будто идёшь на эшафот, на собственную погибель. Где-то впереди на неопределённом расстоянии расположена сырая камера кровожадного чудища. Однако такого ли уж кровожадного?

***

Просто так стоять на месте Невеста Льва не собиралась. Если так топтатся, не делать ничего полезного и не двигаться вперёд, то тебя попросту отпихнут в сторону и ты просто впечатаешься шнобелем в стенку. А это очень больно, если не травмоопасно. Посему дама заторопилась на дело. И только сейчас она поняла, что одной намного страшнее. Шаги эхом раздаются на много метров дальше. Сердце гулко выбивает дробь. Глаз чуть начинает дёргаться. С фон Цайтгайстом было не так жутко. Хотя, это ещё кто жутче: вечно недовольный советник-глашатай иль невиданный человеко-зверь. Ну ничего, время полюбоваться на заморского гостя ещё будет. И с лихвой. Каких-то нечеловечских усилий для того, чтобы отыскать темницу узника, не пришлось прикладывать. Достаточно иметь терпение уверенной походкой прошастать по длинному коридору. И вот она, дверь. Со щеколдой. Настал момент Икс. Затаив дыхание, девушка приблизила лицо к прочным доскам. Из-за них долетали обрывистые, слабые звуки сиплозо дыхания. Кто-то с трудом дышит, будто бежал из одного конца государства в другой. Выдох долгий, по звучанию берёт высокую ноту. После томительная пауза. Вдох — резкий, не терпящий рассусоливания драгоценного времени. И всё по новой. Нос унюхал знакомый терпкий металлический запах. Брови жалостливо изогнулись, уголки губ опустились ещё ниже. Хедвиг стало внезапно жалко неизвестного. Это же по сути тюрьма, здесь точно пирогами кормить не будут. Страшно представить, что бедолаге пришлось пережить! А учитывая мощь этой дикой смеси запахов крови вперемешку с потом, можно было вполне прикинуть, какие номера выкидывали гвардейцы с пленным. Донёсся слабый стон-призыв. Видимо, он учуял, что к нему пожаловал очередной названный гость. И, очевидно, не с самыми лучшими намерениями. Чтобы напрасно не нервировать нечто своей нерасторопностью, Fräulein Риттер с замиранием сердца и дрожью в пальцах отбросила засов щеколды. Тот протяжно звякнул на всю тесную округу. Протяжный скрип давно не смазанных петель.

***

Помещение напоминало каменную коробку, пусть и достаточно просторную. Рядом с дверью стоял обычный деревянный стол со всякими полуржавыми причиндалами для пыток. Напротив двери на длинных и толстых цепях за тощие, израненные руки было подвешено сие загадочное существо. Первое, что особенно ярко бросалось в привыкшие к удушающей темноте глаза — длинный, плавно переходящий из туловища в блестящий сам по себе и от крови хвост, похожий на змеиный. После — пышные, не стандартные для Австрии одежды, ныне изорванные, превращённые в пышные лохмотья. Если присмотреться, можно было догадаться, что то было синее одеяние с причудливым узором из серых кучерявых облаков. Для нас, людей сведущих, было бы несложно определить, что это кимоно. Но Хедвиг сего не знала, что ей, между прочим, простительно. Голова была опущена, но когда девушка смелым шагом вошла в темницу, то человеко-зверь с трудом поднял её, причмокнул липкими от кровищи, изгрызенными губами. Правую сторону закрывали всклокоченные, сальные, ранее, предположительно, аккуратно и гладко уложенные иссиня-чёрные волосы. Узкие глаза внимательно и колюче следили за каждым посторонним движением. Подойдя чуть ближе, Хедвиг отметила, что один глаз имеет блёкло-серую окраску, а другой светится чистой голубизной. Переносица была вся в багровой жидкости. У ноздрей засохшей коркой красовалась такие же подтёки, как и на остальных участках тела. Стараясь игнорировать исковерканное, непонятно чем ещё живое тело, Fräulein Риттер важно уселась на перевёрнутую бочку, нарочно громыхая доспехами. Под ногами едва чавкнула застоявшаяся лужа воды. Весьма грубо и без всякой элегантности закинула ногу на ногу. Опёрлась рукой о колено. — Итак, первый вопрос. Понимаете ли Вы наш язык? Узник слабо кивнул, не в силах протолкнуть в сухую глотку даже слово. — Хорошо, — растерялась. А вот это было полной неожиданностью. Откуда он мог понимать её родной язык? Разве что только его научили другие гвардейцы. Однако такая версия больше походила на дурацкий анекдот из пивной, чем на правду. Ещё Невеста Льва даже удивилась, что смогла так быстро наладить контакт. Или только его видимость? Вдруг неожиданно пленник закачался на цепях, дрожа всем телом от боли. Губы, словно в трансе, медленно раздвинулись, пуская кровь по подбородку. — Подойди ближе... Тебя не... слышно, — а вот как раз последнее словцо мужчина произнёс более-менее нормальным голосом. *Ага! Хочет поймать меня в сети доверия!*, смекнула девушка. — Ну уж нет! Я останусь здесь! А теперь отвечай, откуда ты и зачем пожаловал в нашу страну! — гордо вскинув подбородок, произнесла Хедвиг, встав и молниеносно выхватив меч из ножен. Направила грозное оружие на узника. — Как твоё имя, чужестранец? Ухмыльнулся. — Сано, — в его речи отчётливо слышалось некое "змеиное" шепелявие. Нетерпеливо, хоть и слабо мотнул хвостом. — Са-но, значит? Хм. И откуда же ты пришёл, Са-ано? Узник не колеблясь ответил, ерзая на месте. — Из с-страны Вос-сходящего солнца. — Далековато Вас занесло, — произнесла, прищурив глаза. Узник только пожал плечами. — А как конкретно явились? — Меня изъяли из дикой природы и отправили в императорский з-зверинец, — на этих словах дама чуть дёрнула плечом, — пос-с-сле император подарил меня как игрушку одному из своих отличившихся генералов. Тот, с-спустя пару лет, впал в немилость и ч-чтобы избежать лишних проблем продал меня одному купцу. А он привёз-з меня с-с-сюда, обменять на более с-симпатичную безделушку. А так, официально, я являюсь подарком моего повелителя вашему. — Но это в общих чертах. Поподробнее не можете рассказать? — Вот подойдёш-шь ближ-ш-ше и узнаешь вс-сю историю, — чуть облизнул красную жидкость с губ. Девушка заметила, что у него, ко всему прочему, длинный, чёрный, похожий на змеиный, раздвоенный язык, что чуть подрагивал от волнения. — Нет, сударь! Либо говорите как есть, либо... — Я ни прич-чиню Вам вреда! Клянус-сь! — усилено зашипел Сано. — Так я и поверила. Улыбка человека-змеи померкла. Глаза стали холодными, совсем как лёд в феврале. — Как з-знаете. Сделал некое, почти неуловимое движение руками и кандалы пусто бряцнули о стену. Змеёныш растирал затёкшие запястья, морщился от боли порезов и ссадин на них. И всё же не отводил взгляда от рыцаря, в недоумении стоящую рядом. — Ах, ты, гадёныш! Как... — но не договорила. Хедвиг бросилась прямо на уже не заключённого, выставив меч в обороне. Сано (настоящее ли это имя?), опираясь на хвост, тоже встал, готовый напасть в любую секунду. Изо рта послышалось приглушённое, предостерегающие об опасности шипение. Показались так же и два клыка — небольших, но, очевидно, очень ядовитых. В следующее мгновение, не успев добежать до вырвавшегося из пут, девушка упал на землю, вкусно приложившись боком о пол. Сверху наседал этот змей. Он одним быстрым и точным броском прыгнул прямо на неё. Попыталась взмахнуть мечом. Невозможно! Он прижал одной рукой к полу. И Fräulein Риттер оказалась в очень неудобном положении: её придавил огромный заморский змей, да так, что не пошевелишся, не то, что попротестуешь. Одной рукой он крепко прижимает виновато поблёскивающий меч к полу, другой схватил за горло. Но какой-то цели задушить у узника не было. Лицо приближалось к горлу дюйм за дюймом. Жертва осознала, что её ждёт — яд прямо в шею. Затрепыхалась. Провал. Быстрым и точным движением, с шипением обнажив чудовищные клыки, Сано вцепился в глотку девушки. Та почувствовала, как из них в кровь впрыскивается яд, как течёт по венам смертельная жидкость. Яд был сильнодействующим, ибо уже спустя пару не очень долгих мгновений Невеста Льва ощутила сильнейшую головную боль и жжение вокруг укуса. Тот проникал в беззащитный организм всё глубже, разъедая все преграды на своём пути. К прокушенному горлу подкатила тошнота. Хедвиг захрипела, но изо рта не вышло ничего, кроме обильной пены. Она клубилась на полу, шипела так же, как и противник девушки. Он в холодным интересом рассматривал страдания своей жертвы, улёгшись всем телом на неё. Хедвиг захрипела, роняя ещё больше пены. Место укуса стремительно чернело, такая же чернота разливалась по венам. Те, в свою очередь, набухали. Казалось, чуть-чуть надави на них — и кровь пойдёт фонтаном. Так-то Сано и сделал. Слабо надавил острым когтем на одну из вен на запястье. Однако та, пока что, не поддалась. Затем рванул что есть силы. Пальцы и всё вокруг окрасила почти чёрная кровь. Жертва забилась в конвульсиях. *Вот же я дура!*, такими были последние мысли дамы. Она чувствовала, как сознание покидает её, как душа отделяется от тела, оставляя пустое место тяжело ощущаемому, будто свинцовому яду, который уже, плескаясь в черепной коробке, поражал мозг. Видение окончательно размазалось, будто Невеста Льва собралась заснуть. Но вместо этого провалилась в совсем не сладкий сон. А в Забвение самой Смерти.

***

Она вновь открыла глаза. Не умерла? Она на небесах? Но нет, то была всего лишь луна, что продолжала в шоке светится неровным светом. Земля... Да, совершенно точно она на земле. Но погодите! Невеста Льва схватилась за, казалось, прокушенную шею. Провела подушечками пальцев, слегка надавила. Та была абсолютно целой! Ни следов дьявольского укуса! Девушка задумалась. И как это теперь называлось? Колдовство? Али самое, что ни на есть чудо? Во всяком случае Fräulein Риттер находилась неподалёку от того холма. *Dahin, dahin, möcht' ich mit...*, пронеслось в голове у рыцаря. И сорвалась с места. Нельзя допустить, чтобы эта токсичная тварь выбралась отсюда! И вновь побежала по знакомой дорожке, перепрыгивая через небольшие камни, продираясь сквозь кусты. Странно, но внутреннее состояние было просто великолепным. Никакой тяжести, никакого жжения, и, уж тем более, никакого головокружения и тошноты — красота! Повторила все недавние действия: открыла двери наверху холма, вновь пробежала по тёмной лестнице, едва не падая. Риттер мчалась так, как никогда раньше. Рывок — и дверь отворена! Но буквально на порогу замерла от оцепенения. Виновник сего торжества сидел, как ни в чём не бывало на полу, подобрав хвостище под себя. Кандалы, ржавые от всей той крови, что когда-либо пролилась здесь, всё так же сковывали слабые запястья. Меч продолжал одиноко валяться на полу. — Ты! — сверкая глазами-изумрудами, выкрикнула дама, — сволочь! — Я? — удивлённо-насмешливо спросил Сано. — А кто же ещё?! Разгневанно топая ногами, приблизилась к пленнику. Те эхом раздавались по всей клетушке, где они находились. — Всё! Поговорили и хватит! Пусть Его Величество и выразил сердечное желание, чтобы тебя, окаянного, оставили в живых, однако ты напрашивается на обратное! Разноцветные глаза злобно блестнули. Звон цепей, хриплое не то рычание, не то сипение — и змей опять вырвался на свободу. Перво-наперво Хедвиг подцепила меч. Тот легко лёг в ладонь, будто сам забрался. Далее Невеста Льва рассудила, что, скорее всего, нужно для начала отрубить хвост. Он является неким подобием опоры. А если выбить эту саму опору из-под ног (конечно же условных!), то плохи его дела. Надумано — сделано. Однако получилось не совсем так, как планировалось. Грозное оружие лишь отскочило от прочной брони, лишь слабо поцарапало его. Сано усмехнулся. И эта самая усмешка дико взбесила Риттер. Она начала махать мечом, как полоумная, пытаясь посильнее зацепить оппонента. Получалось не очень. Этот хитрец ловко уходил от всех её атак. Но, стоит также подчеркнуть, что и дама была не промах. Теснила его всё ближе и ближе к стене. Стройные ноги, стянутые латами, едва касались пола, почти летали над ним. Блестящий вытянутый кусок металла сверкал в опасной близости от плоти змея. Тот вскоре осознал, что ему грозит. Но было поздно. Спина уже всей своей поверхностью плотно прижалась к холодным камням стены. Острие коснулось шеи. Не сильно, однако это только пока. Зелёные, разъярённые глаза встретились с сухим холодом серо-голубого взгляда. Вдруг талию девушки что-то крепко обвило. Опустив голову, она увидела, что хвост плотно обвивается вокруг её. Не успела Невеста Льва хотя бы что-то предпринять, как смертельное кольцо резко сжалось. Послышался хруст ломающегося позвоночника и рёбер. Он ломал её, как ребёнок надоевшую игрушку. После начал колотить тряпичное тело прямо о пол, а то и мог пару раз ударить о стену. Поначалу девушка кричала и визжала от нестерпимой боли. Но после, как и до этого она перестала вообще что-либо чувствовать. Но всему когда-нибудь приходит самый, что ни на есть конец. Так и здесь. Нечеловеческая конечность разжалась, выпуская из душных объятий нечто, отдалённо напоминающее человеческую оболочку. Но вот незадача: во многих местах эта оболочка порвалась, топорщились в разные стороны обломки костей. Один глаз вытек и теперь белёслй жижей присох к ободранной щеке. Не миновал такой сокрушительной головоломки и череп. Его раскололо точным ударом надвое. Как из разбитого сердца, оттуда бесшумно вытекало серое вещество. Так же тихо в очередной раз вытекала душа из исковерканного вороха кожи, плоти и волос, облачённое в погнутые доспехи.

***

И вновь Невеста Льва мчалась в бой. С новым витком все старые травмы и ранения пропадали, словно дама заново рождалась. Удивительно, но ни Каина фон Цайтгайста, ни Винсента фон Мецгера, ни уж тем более Фарза Мёрфи там не было. Местность как бы вымерла. Снова и снова... Ей уже начинало казаться, что всё это один сплошной кошмар, что всё это выдумка и такого не может быть в реальности. Вот в очередной раз откроет глаза и поймёт, что на самом дел она всего лишь спала, пребывала в дурном сне. И как хорошо, что сны, это всего лишь сны! Как хорошо, что это обычная выдумка. Но вновь её одолевали, жестоко разворошивали нутро, издевались. Не было ни единого шанса на спасение. Хотя нет, подождите! Из всего этого кровавого мессива рыцарю удавалось пару раз хорошенечко задеть змеёныша. Однажды выпустила ему кишки. Получилось быстро и качественно: красные внутренности упругими кольцами вывалились из брюха, разматываясь на ходу и окрашивая всё вокруг красным цветом. После выдавила ему глаза: как говорится, око за око... Но мир не ослеп. По крайней мере, когда она ввалилась в очередной раз в подземелье, то узник спокойно сидел, тяжело привалившись к стене, растерянно хлопая глазами. Щёки сильно ввалились, он сам весь как-то осунулся. Единственные отличия от прошлых встреч — потерянный видок и руки теперь не стягивали кандалы. Сано затравленно взглянул на соперницу. — Хочешь продолжить биться? — устало спросила рыцарь, отлепляя от лба совершенно размокшую от пота прядку волос. — Нет, — тихо сказал. И как будто в пустоту, — больш-ше нет. — Вот и славно. На чём мы там остановились? — Прекр-р-рати! — внезапно змей разозлился, фыркнул, — прекрати делать вид, с-с-словно ничего не произош-шло! Девушка прислонилась к косяку двери, устала полуприкрыв ослабшие веки. — Послуш-шай, это неправильно. — Что именно? — Да всё! Всё как-то наигр-ранно, нер-реалистично! — Как мило. Я тоже это заметила, — холодок пробежал по золотистому затылку. — Мы не должны были возрож-ждаться, раз-с-све нет? — не унимался Сано. — Нет, — теперь уже и Хедвиг была крайне заинтересована в происходящем, — возможно, здесь замещено колдовство, — неодобрительно покосилась на собеседника. — Не с-смотри на меня так. Я не виноват в вашей зараз-с-се. Она была ещ-ш-шё и до меня, а как появилась нес-стандартная для с-сей местности личность, так с-с-сразу всех собак надо на неё повес-сить. И после этих слов воцарилось молчание. Не то неловкое, не то растерянное. Странная была окраска у этого молчания, хотя сложно вообще привязать к данному слову хоть какое-то прилагательное. — Прости, — робко сказала Хедвиг. Тот не поверил своим ушам. Ему ещё никто подобного слова не говорил. "Прости"... А что, так можно было? Можно просто извиниться перед человеком, если сделал какую-то дрянь? — Прости, — повторила Fräulein Риттер, — прости за все эти допросы, за боль, что причинила. Хмыкнул. — Да уж-ш-ш. Это скорее мне нуж-шно извиняться за все эти кровавые извращ-шения, — он поморщился. После, как бы тщательно пробуя слово на вкус, осторожно, боясь ошибиться и сказать что-нибудь не то, произнёс: — Прош-шу прощ-ш-шения. Не думаю, что ты меня простиш-шь за такое. Правильнее будет мне окончательно по-р-рвать морду, — и добавил, почти шёпотом, — Я виноват. — Мы оба виноваты, — грустно улыбнулась, — не стоить причинять боль кому-либо. Даже малознакомым людям. Это лишь только больше рассеивает ненависть, разжигает злобу к существам, которые ничего нам не сделали. — И то верно. Опять молчание: долгое, непонятное. Вроде хотелось что-то сказать, чтобы тишина так не давила на мозги, но с другой стороны это было что-то сродни такой тишины, когда двое продолжают общаться, не говоря при сем ни слова, а, как бы, "общаются посредством чувств", я бы сказала. — Иди с-сюда, — вежливо попросил змей. Девушка не поверила. Недоверчиво глянула, подняв бровь на недавнего оппонента. — Иди с-с-сюда, — повторил и криво улыбнулся, — я не буду тебя кусать. Теперь уж-ш точно. Меч выскользнул из дрожащей ладони. С громким звоном упал на пол. Как зачарованная, Невеста Льва пошла вперёд. Медленно, шаг за шагом, будто всё ещё не до конца веря в реальность происходящего. Боковым зрением увидела какую-то чёрную тень, что чёрным крылом ворона скользнула по стене. Его работа здесь сделана. Он утолил любопытство, насмотрелся на людские пороки и не только. Хедвиг села рядом. Сано аккуратно принянул её к себе поближе, приобнимая за плечо. Хвост осторожно, ни в коем случае не пытаясь навредить рыцарю, обвился вокруг пострадавшей давным-давно талии. Риттер взяла в волосы чёрную прядку волос и принялась невесомо перебирать её, внимательно рассматривая каждый волосок. Кажется, змею это очень понравилось, отчего тот принялся тихонько что-то нашёптывать. Его голова склонилась, мягко упала девушке на плечо. Глаза почти закрылись, едва двигались зрачки. Блаженно вздохнул и чуть лизнул её в щеку, как бы ещё раз извиняясь за те проступки. Дама успокаивающе взъерошила волосы на затылке, явно намекая на то, что тоже была той ещё проходимкой. После подумала немного и несмело чмокнула грозное существо в лоб. — Каж-шдый раз, когда я видел, как ты с-с-сюда заходила, я всё думал, что мы ж-шивём в каком-то неправильном мире. Надо было тебе родиться прекр-расной лихой дамой, любящей ввязываться во всякие авантюры, а мне — чеш-шуйчатым, летающ-ш-шим ящ-ш-шером, что защ-шищал бы тебя так, с-словно ты — последняя принцес-с-с-са в мире, — уже с закрытыми веками бормотал Сано. — Возьмём сие на заметку, если вдруг нам наскучит на небесах и задумаем переродиться. Только предупреди меня об этом, ладно? — Обяз-зательно. Итак, в мире вновь воцарилось равновесие, если это можно так назвать. Кто-то усвоил жизненный урок, кто-то удовлетворил почти что детское любопытство, кто-то... Впрочем, не будем слишком долго стоить философские размышлизмы. Каждый понял то, что захотел. В конце лишь добавлю, что избавившись от нежнейших объятий зверо-человека, Невеста Льва пошла на поклон к государю, отчитываться и просить за змея, чтобы того отпустили на волю. Естественно, поклялась собственной жизнью, что тот не натворит делов в тёмном средневековом государстве. Его Величество вяло согласился на подобную авантюру. Хотя, не могу не отрицать, что в каком-то плане он был доволен подобным стечением обстоятельств. Рыцарь даже бухнулась королю в ноги, рассыпаясь тысячами сердечными "vielen Dank". А вот это тому не понравилось. Не очень-то герр Раер любит подобные пресмыкания. Пусть они и могут какое-то время потешить его самолюбие. Короче говоря, Его Величество дал разрешение на проживание бывшего узника на территории своего государства. Однако при условии, что бывший пленник не будет высовываться и не будоражить общественность. Теперь домом для бывшей игрушки зверинца стало озеро неподалёку от старой Вены, где златокудрая рыцарь и хищный змей обретали долгожданный жушевный покой и днём, и ночью, и в жару, и в холод. А трогательные и милые встречи всегда сопровождались пением сладкоголосых птичек, что вольными пушистыми созданиями кружили в воздухе, воспевая всё самое прекрасное в не совсем прекрасном мире.