Gōyoku no Hana wa Tsumi ni Nurete

Я шла за Леем по узким, тёмным закоулкам, и только спустя несколько минут до меня начало доходить, куда мы направляемся. Тайное убежище Культа Ведьмы. Но даже это осознание не спешило прорваться сквозь густой, липкий туман, окутавший мой разум. Мысли путались, а тело двигалось автоматически, словно мне просто не пришло в голову сопротивляться. Глаза стали тяжёлыми, почти стеклянными, как у мертвеца. — Прошу,Онесан, входи. Чувствуй себя как дома, — протянул Лей, с издёвкой или, скорее, с предвкушением чего-то сладкого… ужасающего. Я нерешительно коснулась холодной двери. Древесина была шероховатой, будто её кто-то то ли скоблил, то ли царапал ногтями. Я толкнула дверь вперёд, и меня тут же окутал густой, пряный запах. Благовония? Нет, в этом аромате было что-то ещё — тягучее, приторное, но с металлической ноткой, от которой внутри всё сжалось. Я шагнула внутрь. Лей скользнул за мной, и дверь с тихим скрипом захлопнулась. Первое, что бросилось в глаза — многочисленные двери, ведущие в неизвестность. Они были разного размера, некоторые даже казались слишком маленькими для человека, словно предназначались для чего-то… другого. В центре зала высилась массивная книжная полка, уставленная старыми фолиантами, а неподалёку располагался алтарь — или то, что очень на него походило. В воздухе висел слабый свет от масляных ламп, отбрасывавших длинные, рваные тени по стенам. Лей задумчиво оглядел помещение. — Похоже, все на собрании, — протянул он, разочарованно вздохнув. — Собрании? — я наклонила голову набок. — Не бери пока в голову, скоро ты всё поймёшь, сестрёнка, — он широко улыбнулся, но в этой улыбке было что-то хищное, чуждое. Меня это должно было напугать. Где-то глубоко внутри тревога ещё теплилась, но её голоса почти не было слышно. Я чувствовала лишь усталость. Пусть так. Теперь это моё новое обиталище. Здесь мне не страшна Эльза. Здесь двери закрываются крепко, в отличие от моего убогого дома, продуваемого всеми ветрами. Тоска больно кольнула грудь. — Я могу немного осмотреться? Лей прищурился, но кивнул. — Проводить тебя? — Нет, я справлюсь. — Только не забредай далеко, — напевно протянул он. — Скоро все придут знакомиться~ Я сделала несколько шагов вперёд, но его голос продолжал звучать в ушах, как сладкое эхо, вплетаясь в воздух этого места. Длинные, ветвистые коридоры тянулись, словно бесконечный лабиринт. Их извилистые ходы будто намеренно уводили всё дальше, запутывая и сбивая с толку. Вероятно, так и было задумано — для тех, кто осмелится проникнуть сюда без приглашения. Воздух здесь был тяжёлым, напитанным запахом благовоний и чего-то ещё — чего-то сырого, прелого, напоминающего мокрую землю после дождя, смешанную с чем-то едва уловимо металлическим. Света почти не было, лишь редкие фонари на стенах разгоняли тьму, создавая причудливые тени, вытянутые и искажённые, словно сами стены здесь были живыми и наблюдали за мной. Я продолжала идти, но вскоре почувствовала, как что-то внутри сдавило голову. Резкая, ноющая боль ударила в виски. Я пошатнулась, вышла в более просторный коридор, где тусклый свет казался ярче, и тут же присела, упираясь ладонями в холодный каменный пол. Что… ему… нужно? Тепло. Давящее. Обволакивающее. Снова этот голос. Тот самый. "Ты сбежала, но разве тебе стало легче?" Я вздрогнула. "Ты ведь знаешь, что это не свобода… Просто другая клетка." Голова заболела сильнее. Я сжала пальцы, стараясь прогнать наваждение, но голос лишь усмехнулся — мягко, тягуче, с ноткой чего-то непонятного, то ли жалости, то ли насмешки. "Но ничего… Скоро ты привыкнешь." — Кто зовёт меня? — Я задыхалась. Что со мной? Вскоре приступ отступил, а я вытерла рот от слюны, что капала от боли. Длинные коридоры привели меня в просторное помещение. В полумраке я не сразу разобрала, где нахожусь, но запах бумаги и чернил подсказал раньше, чем глаза привыкли к свету. Должно быть это общая библиотека. Я встала глубоко дыша и стараясь успокоить разум Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем почувствовала чьё-то присутствие. — О-о-о, бедная, бедная девочка! — голос был проникнут жалостью, но в нём сквозило что-то ещё, что-то лихорадочное, дрожащее от едва сдерживаемой эмоции. Я подняла голову. Передо мной стоял человек — худощавый, высокий, в длинном, выцветшем плаще. Его тёмные волосы были взъерошены, а глаза горели странным блеском, неестественным, безумным. Он смотрел на меня с искренней обеспокоенностью… или, возможно, с пародией на неё. — Это непросто, да? — он наклонил голову набок, сжимая в руке глиняный стакан. — О, конечно, конечно! Новый дом, новые лица! Страх, растерянность, одиночество! Как тяжко, как невыносимо тяжко! Я только молча наблюдала за ним, не зная, что сказать. — Пожалуйста, испей! — Он резко протянул мне стакан, чуть не уронив его в порыве эмоций. — Вода утолит жажду, а я… я хочу утолить твоё беспокойство! Я колебалась. — О-о-о, ты сомневаешься! Это… это так печально! — Он схватился за голову, покачиваясь, будто не мог выдержать самой мысли об этом. — Но нет! Нет! Это ведь всего лишь вода! Неужели я способен на что-то столь… мерзкое? Он замер, ожидая, его пальцы всё ещё крепко сжимали стакан. Я осторожно взяла его, но не сделала ни глотка. — Вот, вот, так лучше, да? — он просиял, его лицо исказилось в странной, слишком широкой улыбке. — Ах, это трогает моё сердце! Я не знала, стоит ли мне благодарить его… или бояться. —Ты, должно быть, Амелия, — голос стал ласковее, но от этого ещё более тревожным. — Как неожиданно! Как волнующе! Не ожидал, что Лей приведёт тебя к нам так быстро! Он вдруг замер, резко сгорбившись, сцепил пальцы, точно молящийся, и прошептал: — Бедное-бедное дитя… Так напугана… Затем его голос взлетел, став пронзительным, ликующим: — Я — Петельгейзе Романе-Конти! Архиепископ греха Лени! Он раскинул руки, будто надеясь обнять весь мир, и его лицо исказилось странной, экстатической улыбкой. —О, как же радостно мне видеть тебя здесь! Я склонила голову в почтительном жесте, и, прежде чем успела осознать, зачем это делаю, прошептала: —Рада с вами познакомиться. Мой голос звучал мягко и легко… неожиданно даже для меня самой. Петельгейзе замер, словно поражённый этим ответом. Затем его губы дрогнули, и лицо исказилось выражением восторга — безумного, неподдельного. — О-о-о… — его пальцы впились в плечи, тело затряслось в возбуждённом экстазе. — Какая учтивость! Какая грация! Он вдруг вскинул руки вверх и рассмеялся, запрокинув голову. — Лей, Лей, дорогой мой Лей! — воскликнул он, будто обращаясь в пустоту. — Ты только послушай её! Как же восхитительно! Я колебалась, но решила спросить: — Лей упомянул, что скоро все придут знакомиться что это значит? Петельгейзе вдруг застыл, его радостная улыбка сменилась выражением глубокой задумчивости. Он приложил палец к губам, наклонив голову набок. — Ах… Ах! Какой чудесный вопрос! Какое… ВОСТОРЖЕННОЕ любопытство! Его пальцы нервно дрожали, а потом он резко ударил себя по лбу, будто вспомнил что-то важное. — О, но это же… О, НЕТ! Я должен… Я ДОЛЖЕН сообщить об этом другим! Он вдруг издал долгий, тягучий вздох, прижал руки к груди, точно испытывая непередаваемое счастье, а затем развернулся и рванул прочь. — О, радость! О, блаженство! Я спешу! Я ДОЛЖЕН! — его голос разносился эхом по коридору, пока он не исчез из виду. Я моргнула. Что… только что произошло? Тяжело выдохнув, я на несколько секунд прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Оставаться здесь одной мне совсем не хотелось, поэтому я развернулась и поспешила обратно. Лей по-прежнему был в зале, сидел на подлокотнике кресла и лениво раскачивал ногой. Завидев меня, он улыбнулся. — Ох, ты вернулась, Онесан! — его голос звучал так, будто он совсем не удивлён. Я остановилась у входа, скрестив руки. — Петельгейзе… Он ушёл сообщить обо мне остальным. — Ха! Какой он нетерпеливый! — Лей весело захлопнул книгу, бросил её на стол и потянулся. — Значит, скоро все здесь соберутся. Я не ответила, просто опустилась в кресло. Лей пристально посмотрел на меня, его зелёные глаза блестели с каким-то непонятным интересом. — Ну как впечатления? — спросил он с лукавой улыбкой. Я сжала пальцы, чувствуя, как сердце снова сжалось от тревоги. — Не уверена… Лей усмехнулся. — Не переживай,Онесан. Скоро ты почувствуешь себя здесь… как дома. Он сказал это слишком мягко. Слишком обволакивающе. Я почувствовала как низ живота начало жечь от ужаса, что они собираются делать? Я услышала шаги мне не хотелось смотреть на их обладателей ведь сознание прекрасно подсказывало, что это остальные архиепископы. И всё же я подняла голову. Первыми я увидела Капеллу. Женщина в алых одеждах, словно сотканная из крови. Чёрные волосы спадали на плечи, а губы, окрашенные в глубокий алый цвет, кривились в презрительной ухмылке. Её золотистые глаза смотрели на меня так, будто я была не человеком, а куском мяса. — Хах, вот это сюрприз… — протянула она, осматривая меня с головы до ног. — Это она? Да ещё и живая… Как мерзко. Её голос был сладким, тягучим, но внутри него чувствовалась ядовитая ненависть. — Ты ведь и пяти минут не продержишься, — добавила она с ленивым раздражением. — Или ты хочешь поспорить, девчонка? Я невольно сжала пальцы. Сириус стояла рядом. Она вся была укутана в бинты. Только глаза — огромные, безумные — горели в прорезях. Она чуть наклонила голову, будто пытаясь заглянуть мне в душу. — Ах… бедняжка, бедняжка! — Голос её дрожал от эмоций. — Ты здесь! Теперь ты с нами! Ты боишься? Я тоже боюсь! Тебе больно? Мне тоже больно! Я сделала шаг назад. — Мы связаны! Мы одно! — Она раскинула руки, и в этот момент я почувствовала, как воздух стал тяжелее. Мои эмоции… Они словно взрывались внутри, становились сильнее, неуправляемыми. Я зажмурилась, пытаясь подавить это наваждение. — Довольно, Сириус. — Голос Лея прозвучал неожиданно жёстко. Я открыла глаза и увидела, что он встал передо мной, наклоняя голову. — Дай ей хоть немного времени. Она же только прибыла. Сириус напряглась, но, кажется, послушалась. — Ах… Прости, прости… Я просто так счастлива! Капелла закатила глаза. — Ну хватит, я не собираюсь тратить время на чью-то тряпичную сентиментальность. — Она повернулась ко мне, её взгляд был холодным. — Раз ты теперь здесь, старайся хотя бы не раздражать меня, ясно? Я не ответила. Лей вдруг усмехнулся. — Ох,Онесан…А ты даже не спрашиваешь, кто ещё придёт. Я почувствовала, как что-то внутри неприятно сжалось. — Кто ещё? — спросила я, не уверена, хочу ли знать ответ. Лей усмехнулся шире. —О, ты сразу узнаешь его, — прошептал он. — Он любит производить впечатление. Эти слова вызвали во мне новую волну тревоги. Я уже почувствовала ужас перед теми, кто стоял передо мной… Но Лей давал понять — настоящий страх ещё впереди. Каждый из них излучал нечто жуткое, нечто нечеловеческое. Они смотрели на меня с разными эмоциями, но во всех был общий мотив – интерес, ненормальный, обжигающий.