Gōyoku no Hana wa Tsumi ni Nurete

Прошло несколько дней. Я не знала, сколько именно — время здесь текло иначе. В этом месте не было окон, и я не могла понять, когда наступает утро и когда приходит ночь. Светильники с магическим пламенем горели всегда, но периодически мерцали и угасали будто в самой их сути было что-то зловещее. Здесь не было солнечного света, только вечный полумрак, окрашенный в приглушённые оттенки синего и фиолетового. Поначалу я пыталась считать дни, но вскоре сбилась. Я изучила большую часть убежища. Узкие коридоры вились, словно змеиные тропы, соединяя залы, комнаты и переходы, которые, казалось, не имели конца. Иногда я слышала, как по ним шагали другие последователи культа, но звуки их шагов тонули в тишине. Общие залы, жилые комнаты — всё было устроено на удивление просто. Без излишеств, без роскоши, но в то же время не походило на нищету. Будто место для тех, кто отказался от прошлого и нашёл убежище в этой темноте. Но под спокойной поверхностью таилось нечто пугающее. Люди, которых я встречала, были вежливы и обходительны, но их взгляды… Они были странными. Пустыми, словно их души уже давно принадлежали кому-то другому. Они говорили мягко, уважительно, но стоило упомянуть кого-то из архиепископов — и в их голосе появлялось благоговение, граничащее с фанатизмом. Я старалась не задавать лишних вопросов. Меня не ограничивали в передвижении, но и не оставляли без внимания. Всё это время рядом со мной находились две девушки — «помощницы», как я их про себя называла. Они следили за мной, направляли, показывали, как здесь всё устроено. — В этом зале проходят собрания, — объясняла одна из них, когда мы проходили через просторную комнату с рядами низких скамеек. Каменные стены были украшены странными узорами, которые я не могла разобрать, а в центре зала возвышался алтарь. — Здесь архиепископы обсуждают дальнейшие планы действия Я кивала, но ничего не отвечала. Дальше была столовая. Помещение, полное длинных деревянных столов, освещённое теми же мерцающими лампами. Люди сидели ровными рядами, ели молча, сосредоточенно, как будто это было не просто трапеза, а нечто большее. Еда оказалась простой, но сытной. Тушёное мясо с густым соусом, хлеб, пропитанный лёгким ароматом специй, травяной отвар с густым, пряным запахом. — Ты должна хорошо питаться, — заметила одна из девушек, когда я на мгновение замерла, разглядывая блюдо перед собой. — Тебе нужно много сил. Сил… Для чего? Я не стала спрашивать. Жизнь здесь текла по своему ритму. Кто-то читал старые книги в библиотеке, кто-то тренировался во внутреннем дворе, их движения были чёткими, отточенными, словно они готовились к чему-то большему. В коридорах то и дело мелькали фигуры, одетые в одинаковые робы, лица их были спокойны, даже безмятежны. Но я чувствовала их взгляды. Я чувствовала, что меня проверяют. Словно я была гостьей в доме, где мне не место. Словно я стала частью чего-то, что ещё не понимала до конца. Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что я начинала привыкать. Моё сознание медленно, но верно затухало в рутине, каждый день был похож на другой. Я с «помощницами» шла по коридорам здания — в залы, в библиотеку, в тёмные углы, которые мне уже начинали казаться знакомыми. Мы убирались, протирали столы, складывали книги, зажигали светильники. Всё повторялось, как заученный ритуал. Я складывала книги на полки, вытирала столы, смахивала пыль. Завтра всё будет точно так же. И послезавтра. И через неделю. Если это вообще неделя. Иногда мне казалось, что узоры на каменных стенах меняются. Я не могла вспомнить, какими они были раньше, но ощущала — что-то не так. Или это просто игра света? Я начинала смотреть пристальнее, но помощницы отвлекали меня, уводили дальше по коридору. В библиотеке не было ничего, кроме старых фолиантов, исписанных тарабарщиной. Незнакомые знаки вились на страницах, будто паутина. Я пыталась найти в них хоть что-то осмысленное, но чем дольше смотрела, тем сильнее ощущала головокружение. Должно быть какой-то сектантский бред прямо как из кошмара с Регулусом. Один раз мне показалось, что символы двигаются. — Просто не разобранные тексты, — помощница легко сжала моё запястье, возвращая меня к реальности. — Они для особых глаз. Я не спросила, чьих. Не уверена, что хочу знать ответ. Особенно теперь, когда сознание так плывёт, когда мысли разбиваются о туманную стену и утекают прочь, оставляя после себя пустоту. Я вообще мало в чём была уверена. Но одно знала точно: моё желание сбежать таяло. Оно угасало, как огонёк свечи в сквозняке, пока от него не остался лишь слабый, едва заметный тлеющий уголёк. С каждым днём рутина засасывала меня глубже, и казалось, что я погружаюсь в болото, которое уже держит мои ноги. Рейнхарда я тоже не ждала в тот самый день, когда Лей впервые увидел меня там на улице я поняла, что он не придёт. Но всё же, в редкие моменты, проблески сознания возвращались. Я ловила себя на том, что не помню, как шла по коридору. Не помню, как взяла книгу с полки. Не помню, как проснулась утром. Мне не нравилось это состояние, когда я брожу по залам, коридорам и всему зданию, словно кукла. Когда всё вокруг кажется вязким, липким, тянущимся, как патока, которой заткнули мои мысли. И вот однажды я… Я предприняла попытку сбежать — даже пыталась придумать какой-то план, но сознание было слишком хаотичным. Было только желание — дикое, рвущееся наружу, как зверь, зажатый в клетке слишком долго. Желание вырваться. Я не знала, куда идти. Я не понимала, что меня ждёт за дверями, что скрыто за границами этого места. Я просто хотела исчезнуть. Неважно как. Неважно куда. Когда в очередной вечер, при слабом свете магических ламп, я убиралась в своей комнате, что-то внутри меня щёлкнуло. Вдруг я поняла, что, если не сделаю этого сейчас, я останусь здесь навсегда. Всё. Конец. Или сбежать, или умереть. Я не могла выбрать. Я не могла думать. Я не могла больше ждать. Когда «помощницы» покинули мою комнату, я ощутила, как комок в груди распирает меня. Это было не облегчение. Это был адреналин, который пульсировал в жилах. Я не теряла времени. С опаской подкралась к окну. Скользнув рукой по холодной раме, я открыла его. Свежий воздух ворвался в комнату. Он был холодным, но это не имело значения. Я почувствовала его запах. Это был внешний мир. Место, о котором я успела забыть. Мне хотелось выпрыгнуть прямо через окно,провалиться в темноту,но я понимала: шансы слишком малы. Даже если я удачно прыгну, меня сразу заметят. И тогда всё — конец. Я не смогу скрыться. Я стояла у окна, вглядываясь в ночь. На мгновение мир за ним казался мне чуждым и манящим. Ветер несёт запах дождя, листвы. Казалось, в его дыхании были ответы на все мои вопросы, и лишь я не могла его понять. Но я не могла останавливаться. Я должна была действовать. Мои руки быстро срывали простынь с кровати, свернули её в длинную веревку. Следом взяла одеяло. Нерешительно, с рывками, я пыталась соединить ткани. Мои движения были неуклюжими, жадными. С каждым моментом я ощущала, как цепи этого места всё больше ослабляются, как воздух снаружи становится живым, настоящим, доступным. Я не понимала, что я делаю. У меня не было точной картины. Но я чувствовала: если я сделаю хотя бы один шаг, я буду свободна. Каждый звук снаружи заставлял моё сердце пропускать удар. Я думала, что меня услышат. Но нет — в этом месте всегда было слишком тихо. Ткань, ткань, ткань. Мои пальцы болели от усилий. Всё казалось древним и искажённым, как в каком-то кошмаре, где ты понимаешь, что не можешь двигаться, а всё вокруг прочно тебя держит. Но я не могла остановиться. Когда верёвка была готова, я ощутила, как тело покрывается холодным потом. Я почти не дышала. Моё тело было чужим, но я не могла быть более живой, чем в этот момент. Должна сбежать. Должна. Должна. Я схватила верёвку. Протянула её в окно и замерла. Слышала, как в коридоре шумит шаги «помощниц».Шаги приближались. Я схватилась за верёвку, но внутри меня всё кричало:остановись!Я не могла ошибиться. Не могла позволить себе промахнуться. Я вцепилась в её концы, почувствовав, как дрожат руки. И шагнула в пустоту.