Dragon Age: Перепутье

      Спешка блуждающих по миру тал-васготов внесла свои коррективы в изначальный маршрут, построенный Максимильяном – ярким и отважным капитаном «Пьяного Ската».       Изначально он планировал зайти в пролив у Западного холма и добраться до порта, принадлежащего семейке тейрна земель Хайевера, однако это потребовало бы от серокожих гигантов терпимости на еще один день пути – в тесноте и среди раздражающей их компании, а те уже и без того исчерпали все доступные лимиты дружелюбия. Небольшое «семейное» путешествие грозилось обернуться самой настоящей катастрофой, и Саире пришлось напрямую выразить Максимильяну все свои претензии. Ее доверие держалось исключительно на заверениях в надежности, исходящих от Шокракар, однако, когда женщина прознала про порт Кусландов, то сразу же решила все переиграть.       «Местный тейрн на короткой ноге с королем, а я не хочу так или иначе возникать у него под носом», — объясняла свою позицию она. Какой-нибудь мелкий лорд ее бы не побеспокоил, но подобная знать и люди, ей подчиняющиеся, не внушали воительнице большого доверия. Даже с учетом взяток.       Пришлось в срочном порядке, практически с ножом у горла капитана, менять планы и пристраиваться к берегу на более раннем этапе пути.       Чужие берега все приближались – волнительно, медленно, но неминуемо. Погода быстро портилась, будто противясь такому скоропалительному решению, но васготы мало обращали на нее внимание. Рогатые мужчины практически все время проводили за веслами, помогая судну маневрировать в столкновениях со встречным ветром, сердито толкающим его назад. Саира же стояла у капитана над душой и вела перерасчет средств, которые теперь предстояло отдать в руки кому-то другому. Отлучалась женщина только на сон, но и тогда за шемом-мореплавателем кто-нибудь да следил. Например, пронырливый и наглый Мара.       Так и получалось, что пассажиры, не привыкшие подолгу оставаться среди обычных людей, опасались предательства удалых моряков и куртуазного капитана, а те, в свою очередь, боялись кровопролитного бунта со стороны серокожих попутчиков. Одни считали других вероломными дикарями, и даже обещание награды по окончанию пути меркло по сравнению с практически инстинктивным страхом, трогающим то одних, то других.       День ото дня это напряжение лишь росло, и все спешили, не желая, чтобы «Пьяный Скат» превратился в блуждающий среди туманов корабль-призрак.       Спустя какое-то время после того, как все споры притихли, а разногласия были временно решены, над мачтой закружили чайки: их истеричный гогот бил наперерез буйному плеску серых волн, и бледные юркие тени с длинными крыльями мельтешили по палубе.       Птицы… Впервые за два с половиной дня. Земля была уже близко.       Новая земля… Новые владения. Новая история. Совершенно чужое королевство.       Эта мысль Элениэн будто бы разбудила. Последние пару дней она вечно находилась в состоянии голодной полудремы. Голодной – потому что, когда эльфийка ела, ее очень сильно мутило и из-за этого она предпочитала голод сытости. Полудремы – потому как сон ее был довольно поверхностным и чутким. Бодрствование стало для нее чем-то вроде личного врага. Морская болезнь ее совершенно высушила.       Поднявшись из трюма, Элениэн на ватных ногах дошла до леера и осела на гладкий дощатый настил, крепко обняв одну из балясин, в просветах между которыми виднелось неспокойное море. В последнее время она часто с ними обнималась – не из прихоти, конечно же.       Погодка у побережья стояла не самая солнечная: все небо заволокла молочно-серая пелена, через которую едва-едва пробивался белый солнечный свет; моросил прохладный косой дождь; порывистый ветер то широко раздувал сине-фиолетовый парус и тащил трирему к берегу едва ли не волоком, то грубо толкал ее обратно в открытое море.       Подставив лицо под колючие капельки дождя, Элениэн глубоко вдохнула и выдохнула, после чего подтянула себя на руках и повисла на ограждении, всмотревшись вдаль – на едва различимую полосу суши.       Берег… О, Творцы! Она действительно видела берег! Словно титанических размеров прикорнувший медведь сквозь облачную пелену прорисовывался горный мыс, чуть вдающийся в пролив. С другого борта можно было разглядеть проплывающий мимо остров. Вернее, плыла трирема – остров никуда не двигался, как ему и положено.       — Поднять паруса! — прогремел над палубой голос капитана «Пьяного Ската», стоявшего на капитанском мостике. Он захлопал в ладоши, задавая своим людям ритм. — Живее! Живее! Живее!       Из-под люка, ведущего в трюм, показалась рогатая голова Саиры, следом за ней наружу вылезла и Рааш – слегка сонная после дневного перекуса.       За эти неполные три дня путешествия Элениэн прониклась самой настоящей завистью к сверстнице – ту морская болезнь обошла стороной и, если васготку от чего и тошнило, так это от обжорства. И пусть Рааш работала наравне со всеми, каждый день до блеска драя палубу щеткой, эльфийка все равно предпочла бы поменяться с ней местами.       Так плохо ей не было еще никогда в жизни.       — Что происходит? — спросила глава тал-васготов, увернувшись от торопыги-моряка, едва на нее не налетевшего. Пропустив юношу мимо себя, она подняла глаза на Максимильяна.       — Настал самый сложный этап нашего пути, моя дорогая, — бодро отозвался тот, не забыв сдобрить ядом свое обращение к ней. Но сразу же после этого незначительного выпада он посерьезнел. — Мы должны добраться до устья Дэрвина и не разбиться о скалы. Штормовой берег коварен, так что необходимо проявить осторожность. Мне нужны твои крепкие мужи на веслах.       Саира понимающе кивнула, украдкой глянув за борт.       — А еще убери детей с палубы, — добавил Максимильян уже раздраженно, указательным пальцем ткнув на фигурку эльфийки, повисшей на леере. — Я не буду нести ответственность, если их с подружкой смоет волной!       — Поняла тебя, — Саира кивнула и повернулась к Элениэн и подошедшей к ней Рааш. — Капитан сказал, вас здесь быть не должно. Вниз. Быстро.       Элениэн почувствовала на исхудавших плечах крепкие пальцы юной косситки, но лишь сильнее ухватилась за бортик. Впрочем, столкнувшись с сопротивлением, Ра обхватила ее поплотнее и с силой дернула на себя, отодрав от ограждения. Будь эльфийка настолько хрупкой, насколько иногда казалась со стороны, – ее руки так бы и остались держаться за леер.       — Ну нет, мне внизу плохо! — вяло заболтав ногами в воздухе, словно перевернутый жучок, хнычущим голоском отозвалась остроухая.       Внизу действительно качало сильнее, и морская болезнь девочки душила ее постоянной желчью, стоящей в горле, и отвратительно горькой слюной. Из-за этого она даже спала на палубе, – под боком у привязанного к одной-единственной мачте драколиска, которому не нашлось места внизу – и никто посторонний не осмеливался ее побеспокоить. Вдвоем они ночевали вместе с доброй половиной команды охотника за редкостями, хоть ночами наверху было гораздо холоднее, чем в трюме. Да и плевать – зато там был свежий воздух, а не стоящая вонь натруженных потных мужских тел и кое-чего похуже, от которой пробивало на слезы. Эта вонь уже давно впиталась в деревянные стены нижнего помещения, ее было уже не выветрить, с «Пьяным Скатом» она навсегда.       Рааш не стала с ней спорить, а просто сделала так, как велела ей мать – потащила эльфийку вниз под палубу, не дав той ни единого шанса выбраться из стального кольца рук.       Оказавшись в трюме, Элениэн начала дышать ртом, а не носом. И пусть она все еще слышала запахи, каким-то удивительным образом определяя их на вкус, так было все равно проще, чем нюхать витавший внизу «аромат» мочевины в его полном объеме и колорите.       Остаток пути был для нее самым настоящим мучением. У берега волны были, по-видимому, в разы больше – Штормовой берег в полной мере оправдывал свое буйное название – и корабль швыряло то вверх, то вниз. Ране даже пришлось привязать девочек к лестнице, чтобы их не кидало на стены и пол. Остальные косситы были задействованы в гребле, выправляя корабль под команды помощника Максимильяна.       Волны гудели, точно гром, безжалостно ударяли по корпусу, а после пытались оттащить трирему назад – к следующей волне, чтобы та с судном тоже поигралась всласть, как кошка с мышкой. Через решетчатое поперечное окошко в потолке брызгала и заливалась вода – от волн, омывающих опустевшую палубу. Очень скоро на дне корабля набрался целый мелководный бассейн из мутной морской воды.       Все это безумие продолжалась где-то около часа или даже двух – Элениэн совершенно потеряла счет времени, борясь с тошнотой исключительно с помощью воображения, рисующего ее на твердом и ровном полу. Так она пыталась обмануть свое сознание, внушить ему, что все в порядке и постоянная качка – это лишь иллюзия. Получалось не очень хорошо, но хоть получалось.       Сперва минуты качки внизу текли издевательски медленно, однако потом понемногу все стало тише и спокойнее, а вскоре пропал и барабанящий по палубе дождь. Распогодиться так быстро не могло, и это значило, что они куда-то заплыли.       Элениэн открыла глаза, обнаружив себя у Рааш в охапке, и посмотрела наверх, на крышку люка. Та вскоре отворилась, и над девочками показалась согнувшаяся буквой «Г» Саира. Ее темные волосы, как и одежда, были насквозь мокрыми, а лицо хмурым – прямо как местная погодка.       — Мы причаливаем, — громко объявила она, чтобы даже гребцы на последних рядах ее услышали. — Собирайтесь и вылезайте оттуда.       Рана девочек тут же отвязала и начала остервенело наводить им марафет, поправляя отсыревшую одежду и прилипшие к лицу влажные волосы. Исскар приказал васготам втащить весла внутрь, вместе с Шадом он также скоординировал остальных. Всех мужчин впрягли перетаскивать на верхнюю палубу пожитки группы, а Ране доверили то, что доверяли всегда – заботу о детях.       Под ее чутким руководством Рааш, Мара и Элениэн выбрались наружу, обнаружив корабль внутри огромного грота, в котором шелест волн с диким шипением тысячи разъяренных змей отражался от стен и аукался под ступенчатыми сводами. Прямо в прочной базальтовой породе неизвестными мастерами был высечен порт, имеющий довольно громоздкую, сложную и геометричную архитектуру. Точно не дело рук эльфов: те любили вытянутые стрельчатые формы, мягкие, плавные изгибы и переходы, цветочный орнамент. Может, гномы? Да, они известные любители земли и всего, что под ней.       Последнее предположение оказалось верным: зайдя в маленькую бухту, «Пьяный Скат» проплыл мимо статуи гнома, вздымающейся из-под серо-зеленых волн. Монумент подвергся эрозии, но все же еще можно было различить и молот в руках гнома, и каменную наковальню, с которой тот работал. Жаль носа у господина гнома больше не было – зато борода осталась!       Оставшиеся минуты плавания проходили в тягостном ожидании – ожидании момента, когда эта уже изрядно осточертевшая всем посудина наконец-то причалит и можно будет сойти на твердый берег. Это выжидающее молчание оборвалось лишь однажды: в момент, когда драколиску приспичило встряхнуться и окатить окружающих холодными брызгами, вызвав короткую вспышку недовольства.       Трирема чуть качнулась, когда матросы и васготы Саиры за толстые канаты подтянули ее к берегу, и пристала к монументальному каменному причалу.       Элениэн, не веря своему счастью, тут же ринулась наружу, не дожидаясь, когда над провалом между кораблем и берегом протянут мостик. Легко перепрыгнув через узкую пропасть, она ступила на твердую землю и… сразу же завалилась, не удержавшись на ногах.       Под собой она чувствовала твердый и холодный пол, умом понимая, что он никуда не двигается, однако саму эльфийку все еще качало – будто мозги продолжали бултыхаться из стороны в сторону в черепной коробке. Земля перед глазами шла кругом, и девочку постоянно тянуло куда-то в сторону, когда она пыталась встать, из-за чего у нее получалось только заваливаться на бок, как у какого-то пропитого насквозь беззубого пьянчуги.       Рядом с ней на землю легли Мара и Рааш. Первый, как и эльфийка, упал, запутавшись в собственных ногах; дочь Саиры продержалась чуточку дольше и даже сделала пару шагов прежде, чем повело и ее.       — Полежите немного и пройдет, — предложила им Рана, сошедшая на берег одной из первых среди взрослых. — Такое бывает после продолжительного плавания.       Элениэн охотно последовала ее совету: перевернувшись на живот, она уткнулась лбом в холодный и шершавый камень. Прибой зазвучал у нее где-то в голове.       — Я ненавижу море… Больше никогда в жизни никуда не поплыву, — пробурчала эльфийка прямо в базальт.       Справа от нее хмыкнула Рааш.       — Понимаю…       Со стороны Мары послышалась только громкая отрыжка.       — Извините, мне что-то стало нехорошо, — тихо признался Мара.       — Фу, вонючка! — воскликнула Рааш, начав торопливо подниматься и с любопытством вертеть головой по сторонам.       Самой Элениэн нужно было немного времени: она все еще ощущала качку в отсутствии таковой, а потому предпочла подождать, когда ей станет легче и только потому куда-то идти.       Благо, Саира всем им дала время, чтобы оклематься. Она взяла деньги, заготовленные на взятки, и вместе с Максимильяном отправилась к хозяевам запрятанного порта.       Повернув вслед за ней голову, Элениэн не узнала длинных черных стягов с изображением белого черепа, у которого красным, будто кровавым росчерком были перечеркнуты глазницы. Те свешивались с потолка вдоль прохода к единственному зданию, вырезанному в скале. По дымчато-серому камню высокого и могучего рельефного фасада бежали ломанные линии лавовых жилок… Или они были из красного опала? Элениэн не могла разобрать издалека, но если это был опал, то архитектура у гномов была помпезной и богатой. Впрочем, раньше они могли себе это позволить.       — А говорил, что не пират, — хмыкнула Ра.       Знамена все-таки принадлежали пиратам? Понятно. Можно было и догадаться.       То, что их окружили, Элениэн заметила не сразу – лишь когда смогла сесть и поднять глаза. Люди в черных одеждах и с повязками, частично закрывающими лица, выросли вокруг, как грибы после дождя. Их было много, но недостаточно, чтобы раздавить тал-васготов количеством или представлять им серьезную угрозу. Оттого Элениэн и удалось быстро проглотить застрявшую в горле панику.       Понимание бесполезности излишнего любопытства или каких-либо домогательств к незнакомцам было обоюдным, а потому пираты быстро потеряли к новоприбывшим интерес: негоже сельди брыкаться в сторону акул. Однако даже на почтительном расстоянии некоторые из них продолжали наблюдать за Сатом, что тянул с корабля на сушу строптивого и недовольно ворчащего драколиска. Порой они тихо посмеивались, и не понятно – над васготом ли или ящером, корчащим недовольную зубастую морду.       Когда тошнота наконец-то оставила марчанку, Элениэн почувствовала, как желудок сворачивается в узел от голода и тут же попросила чего-нибудь съестного у Раны. В ожидании возвращения Саиры девочка налопалась от души, впервые за последние дни почувствовав себя по-настоящему живой.       Вернулась предводительница без Максимильяна, отчего его исключительно людская команда слегка всполошилась, но Саира дала им знак, что все в порядке.       — Ему нужно было о чем-то «перетереть» с местным адмиралом наедине. Какие-то давние разборки, связанные с адмиральской дочкой, — поделилась она со столпившимися вокруг тал-васготами, взвалив увесистую котомку себе на плечо. — Наверное, мы вынудили его в кое-то веки извиниться.       Исскар усмехнулся, помогая Элениэн пристроить рюкзак за спиной, и поправил перекрутившиеся лямки.       — Пусть его посудина затонет, — бросила Рааш, почесав зудящие выросты на голове.       Элениэн неодобрительно цокнула и качнула головой, одной рукой оперевшись на плечо сидящего рядом Мары, а второй натягивая на ноги, подаренные двойняшками сапоги. Пол в гроте был чертовски холодный. Теперь, когда плохое самочувствие выпустило ее из липких рук, она это по-настоящему прочувствовала.       Впервые примерив обувь, эльфийка немного прошлась. Это были странные ощущения, непривычные и не сказать, что приятные. Сапоги были ей большеваты. Ее стопы свободно болтались внутри, а стенки пяток были какими-то слишком грубыми и царапали кожу, непривыкшую быть закрытой от воздуха. К тому же, высокие голенища опустились, некрасиво сложившись гармошкой.       Вряд ли это было хорошо, но деваться было некуда – другой обуви у Элениэн не было, а вся, что имелась у васготов, была еще больше. В тот же сапог Исскара она могла бы залезть с головой.       Пока Элениэн обувалась, недалеко от нее что-то громко шаркнуло по камню, и девчонка инстинктивно обернулась. Это были Атаал и Брас. Вдвоем они нашли что-то вроде больших санок, нагруженных деревянными ящиками, и перевернули их, освобождая под вещи банды.       — Что они делают?! — прошипела Элениэн, с опаской оглядываясь на пиратов, снующих неподалеку. Благо, те были горластыми и в пылу разговоров не услышали шума. — Мы теперь воруем у тех, кто нам помог?       Рааш и Исскар одинаково хмыкнули, вздернув носы. Дочь и отец.       — Мы не воруем, мы берем свое, — лукаво улыбнувшись, отозвалась Ра и подмигнула ей.       Вскоре, получив отмашку от своего главного, пираты разошлись, кто куда: кто присел за карточный столик, кем-то вытащенный на пристань, кто-то предпочел провести инспекцию «Пьяного Ската». Как бы то ни было, а отряд Саиры больше никто не держал и они, как можно скорее, двинулись в путь.       Берег у Ферелдена был каким-то чудным. Возвышающиеся почти что у самого моря скалы состояли из базальтовых трубчатых столбов темно-серого цвета, тесно примыкающих друг к другу – прежде эльфийка никогда таких не видела. Они начинали расти там, где заканчивался каменистый берег, и походили на ступени, пригодные для использования только великанам. Но были образования и поменьше – они напоминали пеньки, и основали что-то вроде брусчатой площадки. На них можно было взобраться, что дети и сделали. Правда, Элениэн чуть не убилась, поскользнувшись на мокром камне в еще непривычных ей сапогах.       От разбитой головы ее сберег Исскар, вовремя поймав девчонку и подняв ее на ноги.       Крупные волны, накатывающие на сушу и пенящиеся у мелководья, выплевывали на пляж всякую всячину: обломки кораблей, поломанные стволы сметенных ураганами деревьев, мелкий мусор, а также желейных белых медуз. С последними и вовсе происходило что-то странное – их то выносило на берег, то с него забирало обратно в пучину морскую.       Бедолаги. Повезло им, что они вообще не понимали, что с ними происходит.       Дождь моросить не перестал и, как рассказал Элениэн Исскар, здесь он безостановочно продолжался добрую половину года.       Элениэн огляделась: выросшие по правую руку от путников утесы были облеплены сотнями – если не тысячами – шестиугольных колонн, однако на их покатых верхушках зеленела трава и росли хвойные деревья, что под налетами ветра раскачивались из стороны в сторону. Среди ступенчатых курганов также можно было заметить поросшие зеленью склоны. Они были крутыми, но не непреодолимыми – по ним бежали светлые линии протоптанных пиратами дорожек.       Взглядом оценив крутизну подъема, Саира пальцем подозвала Шада, а после кивнула подбородком на эльфийку.       Тот команду понял сразу и возражать не стал.       Подойдя к Элениэн, он согнулся в коленях и подставил ей свою спину.       — Запрыгивай, белка. Буду нести.       Элениэн немного замялась и неловко заломала пальцы. Она глянула на Ра, но та лишь неоднозначно пожала плечами, а Мара рядом с ней уныло бросил: «Завидую», и пошел за остальными васготами, уже начавшими подъем.       — Ну и долго мне ждать?! — ворчливо буркнул Шад.       Элениэн, словно ее хлестнули розгами, тут же вскочила ему на спину, обхватив пепельно-черное туловище ногами, а руками повиснув на бугрящихся мышцами плечах. Мужчина выпрямился, и земля отдалилась на непривычное для эльфийки расстояние. Взяв девочку за голени, Шад подтянул ее повыше – так, что худые коленки начали упираться ему в подмышки, и пошел вперед.       Она впервые в жизни оказалась на месте походного рюкзака.       — Ну и как виды? Получше, чем снизу? — усмехнулась Рааш.       Элениэн хмыкнула. Левую руку она поставила козырьком над глазами и оглядела округу, точно дозорный.       — Наблюдаю Шадов затылок.       — Ты там осторожней, а то еще напорешься глазом на его рог и сама станешь пиратом.       — Вира, вира! Право руля! — старательно изображая акцент и повадки Максимильяна, Элениэн выкрикнула наиболее запомнившиеся словечки капитана.       Рааш прыснула, хлопнув себя ладонью по икре. Плечи Шада тоже мелко задрожали от смеха.       Когда дело дошло до восхождения на склон, Элениэн поняла, что помощь Шада была кстати. Сама бы она этот путь не осилила – уж слишком осыпающейся и крутой была тропа. Зато тягач-Шад справился на ура, а если и умудрился вспотеть, то пот с него сразу же смыло дождем.       — Куда теперь? — взобравшись на утес и отдышавшись, спросил Сат у предводительницы банды.       — Сперва доберемся до большака, а там уже решим, как выгоднее, — отозвалась Саира. — Нужны деньги, нужен провиант. Придется торговать.       Соскользнув с плеч Шада, Элениэн подошла к Рааш, забрала у нее свой рюкзак и пошла рядом с ней.       Теперь, стоя на твердой земле и точно зная, что ее уже не бросят и не убьют, эльфийка чувствовала себя лучше. Она словно сбросила с плеч толстые, тяжелые цепи и наконец-то вздохнула полной грудью без всяких колик в сердце, отдающихся эхом на мрачные мысли. Их теперь вообще не было. Она чувствовала себя обновленной, кем-то другим… И даже тоска по родным постепенно затихала, как шум моря за спинами путников. Девочка точно знала, что с кланом и ее семьей ничего не случится – лучше всего Лавеллан умели выживать. И обиды ее на них тоже поутихли, стали пережитком прошлого. Теперь настала пора заботиться лишь о себе… И о васготах, ее окружающих – в благодарность за то, что приняли в свой отряд и обеспечили защитой.       Элентиантэн осталась по ту сторону моря, на далеком берегу. А Элениэн была уже кем-то другим, и ее место было рядом с Рааш, под присмотром Раны и руководством Саиры. И еще Элениэн хотела жить, а не выживать, и шла навстречу приключениям вместе с новообретенными друзьями в лице Рааш и Мары. Ее старые детские сны обращались в явь.       Этот путь ей будто бы указали сами Творцы. Раньше она упорно не хотела этого видеть, но теперь понимала: Андруил пустила ее по Пути Лука, Вир Бор'Ассан, дабы проверить ее стойкость и узнать, достойна ли девочка чего-то большего, чем бесславная жизнь в отхожей яме под названием «эльфинаж». Под гнетом происходящего Элениэн сгибалась, но не сломалась… В покорности Саире она выстояла, в послушании ей обрела силу и новую семью. Это было правильно, и испытание было пройдено.       В будущем, если во время привала ей позволят где-нибудь уединиться, она воздаст Великой Охотнице свои благодарности. Может, даже что-нибудь поймает ей в дар… Наверное, стоило попросить Тарда обучить ее охоте – для начала хотя бы на кого-нибудь мелкого.       Но не успела Элениэн додумать эту мысль, как бредущий чуть в стороне драколиск трескуче зашипел, подняв морду к небу, а высоко и далеко впереди что-то громко хлопнуло. Васготы сразу же пригнулись и рассыпались по местности в поисках надежного укрытия. Рааш, схватив эльфийку за руку, оттащила ее за тощую сосну со следами поражения молнией на верхушке.       Не лучший выбор, но единственный, что пришел в голову молодой васготке. В конце-концов, сосна эта была той еще карлицей по сравнению с остальными в этой куртине.       — Что это? — шепотом спросила марчанка у Рааш.       Та пожала плечами, жмурясь и не отводя взгляда от неба. Капли дождя сделали ее лицо блестящим. Впрочем, так было со всеми.       Элениэн подняла голову, проследила за ее взглядом и что-то увидела. Огромную черную тень, обладатель которой парил на воздушных потоках где-то гораздо выше облаков. У этой тени были широко раскинутые кожистые крылья с острыми когтями на каждом пальце, длинная шея с массивной рогатой головой… две пары лап и сильный хвост.       Это был дракон, и вокруг его безмятежного парящего силуэта то и дело мерцали синие молнии, сопровождая летучую тварь, словно… словно королевская мантия. Элениэн слышала много сказок о драконах, что плюются огнем, слышала про ледяных и даже морских, но были ли среди них повелители бурь, она до сегодняшнего дня не знала.       Она улыбнулась, отлипнув от Рааш, вышла из укрытия – дракон был слишком высоко и вряд ли видел их сквозь завесу облаков.       Когда тень проскользнула над ними, Элениэн задрала голову так, что у нее щелкнул один из позвонков в шее. Было немного больно, но взгляда девочка не отвела.       Драконы – звери зова Митал, ее глашатаи. И это уже второе доказательство того, что боги не оставили Элениэн – наоборот, они присматривают за ней и благословляют в новых начинаниях.       Покинув Киркволл вместе с Саирой, она сделала правильный выбор…       — Ты чего выперлась?! — взъелась на нее Рааш, когда дракон вновь растаял в пелене низких облаков. Уже вдалеке послышался его рев – глубокий, утробный, едва отличимый от раскатов грома.       — Мне нужно было увидеть… — восхищенно смотря сквозь высокие верхушки елей на горизонт, на выдохе ответила она. — Это был дракон, настоящий дракон! Ты их видела когда-нибудь? Я… я увидела впервые. И надо же – именно тогда, когда мне было нужно увидеть!       Рааш, глядя на нее, как на блаженную, склонила голову к плечу и вопросительно приподняла бровь.       — Мы называем их атааши – великие, — сообщила Рана, пальцами убрав налипшие на скулы чуть рыжеватые волосы.       — Теперь понятно, почему Максимильян так спешил проплыть мимо Драконьего острова, — усмехнулся Исскар, взвалив подготовленное к возможному бою оружие на плечо. — Там действительно логово драконов!       — Не задерживаемся! — гаркнула издалека Саира.       Пока все наблюдали за драконом, она вместе с Тардом и Шадом ушла уже далеко вперед.       Оставшаяся позади часть группы тут же засуетилась. Рааш, переглянувшись с Элениэн, тронула ее за плечо и с криком: «Чур, я первая доберусь!» помчалась вперед.       Элениэн поджала губы, наклонилась вперед и напружинилась, после чего рванула следом – и обогнала бы сверстницу, если бы не сапоги, стопы в которых от бега заболели так, что посреди дистанции девочке захотелось их с себя содрать.       Это было похоже на пытку, как в этом вообще можно передвигаться?!       Проиграв забег, Элениэн вытерпела причитающийся ей щелбан и пошла дальше.

***

      До имперского тракта, связывающего между собой все крупные города и поселения Тедаса, они добрались, когда уже начало вечереть. Однако неподалеку от Штормового берега и Западного холма даже вечерело как-то по-особенному: погода не изменилась, была все такой же дождливой и неприветливой, просто в какой-то момент стало резко темнеть.       К этому времени Элениэн успела натереть ноги так, что снова повисла на плечах у коссита – на сей раз у Исскара – и почувствовала себя обременительной для группы Саиры. Впрочем, никто ей об этом не сказал, а сам Исскар даже немного ее покатал, побегав по кругу и покрутившись на поворотах. Голова у эльфийки кружилась, а сама она едва не задохнулась от хохота.       Пара ночей и дней на «Пьяном Скате» сблизили ее с Исскаром куда больше, чем полторы недели совместного путешествия до Киркволла. Она понимала – так он выражает свою благодарность за спасение, но вместе с тем девочке казалось, что… вместе с ней он учиться. Например, быть отцом для Рааш. Правда сама беловолосая косситка так и не возгорелась желанием стать обычной дочерью, и когда Исскар предлагал покататься уже ей, та недовольно мычала, корчила рожицы и отказывалась, предпочитая проводить время в пути за бесконечными спорами обо всем и ни о чем вместе с Марой. И споры эти зачастую резко перетекали в полудраки и какие-то уж очень агрессивные и жестокие игры, так что Ране приходилось их разнимать.       Когда путешественники наконец-то спустились к дороге, Брас с Ракаром попытались зажечь факела, но потерпели неудачу – погода все еще была слишком сырой, повсюду царила слякоть.       — Я голодный... съел бы целого драколиска, — глухо пожаловался Атаал самому себе на родном кунлате, жадно зыркнув в сторону бескрылого ящера.       Элениэн поняла всего пару слов, но и их хватило, чтобы легко определить смысл сказанного и слегка поежиться: от понимания и разделения схожих чувств, пусть на драколиска она бы в жизни не покусилась. Эльфийка-то ему все равно что закуска на пару укусов и исход подобного дерзновения с ее стороны вполне очевиден.       Драконий родич, словно почувствовав, что говорят о нем, надул щеки и выпустил в воздух облачко сизого горького дыма. Можно сказать, неодобрительно фыркнул.       Голодные, промокшие и уставшие, чужестранцы сделали привал в пролеске неподалеку от тракта. Не имея возможности развести костер, они ограничились теми припасами, что были заготовлены заранее.       Честно говоря, Элениэн, как и Рааш, уже устала от сухой и грубой пищи. Им обеим еще на корабле надоела вяленая оленина, надоел хлеб. Рааш просто жаждала жареного мяса с кровью, а вот Элениэн не отказалась бы от запеченной трески или каши с орехами и медом. На десерт у них были вяленые фрукты в сахаре – угощение от Шокракар, – которые девочек немного успокоили. Но вряд ли надолго. У Элениэн уже начал побаливать желудок…       Впрочем, свежего мяса – да и вообще горячей еды – хотели все, но без огня его не приготовить. Нужно было искать сухое место для ночлега, либо пытаться развести костер под пологом шатра, что было уже не так безопасно, как путникам хотелось бы.       Пока косситы прибирались после ужина, Элениэн с Рааш изучали местность. Тракт был проложен камнем и являлся делом рук имперцев тех далеких времен, когда Тевинтер занимал гораздо большую площадь, чем это было сейчас. Основная часть дороги была «лысой», но группа Саиры остановилась на участке, где тракт проходил под несколькими старыми арками. Всего их было семь, но часть обвалилась, превратившись в торчащие по бокам дороги и заросшие плющом колонны.       Похоже, все это сохранилось со времен Древней эры. Впрочем, почерк Тевинтера действительно угадывался по резкой геометрии арок. Элениэн мысленно перенесла их на улицы Киркволла, и они не выглядели там чужеродными – наоборот, вписались, как влитые. Вся имперская архитектура тех времен будто бы скалилась, но при этом вечно тянулась куда-то вверх, в небеса. Наверное, к тому самому Создателю и его Золотому граду, некогда оскверненному имперскими магистрами.       А может, они тянулись к богам более древним, чем он. Поди их разбери, этих шемов, с переменчивостью их верований… Только эльфы были постоянны в своей религии, что не менялась целыми тысячелетиями. И пусть многие из Народа думали, что боги оставили их, сегодня Элениэн поняла, что это не так. Просто эльфы почему-то разучились видеть и понимать их веления.       Вскарабкавшись на одну из колонн – покосившийся толстый столб чуть выше человеческого роста – Элениэн подобрала под себя ноги и огляделась.       Пасмурные сумерки сделали небо светлее земли, и очертания округи вздымались черным кружевом на сером фоне. Тихо шумел дождь, капли булькали в небольших лужах, стучали по зелени. Вокруг, казалось, нет ни души, но будучи долийкой по происхождению, Элениэн знала, что данное чувство весьма обманчиво. Лес полнился жизнью даже тогда, когда затихал, а если он затихал, то это значило, что пора уносить ноги. Лучше уж пусть шумит, как он шумел сейчас.       Где-то проревел благородный олень, и рев его прокатился низким эхом по лесу, пустил мурашки по коже Элениэн, а Рааш заставил навострить уши.       — Это же вроде олень, да? — не слишком уверенно спросила серокожая девочка, не зная, то ли расслабиться и продолжить пинать камни, то ли хвататься за кинжал.       — Ага, — зевнув, ответила Элениэн и сладко потянулась. Как бы плоха ни была погода, а сон у нее сегодня обещал быть прекрасным – в дождливую погоду она всегда спала лучше всего. — А самочки очень мило свистят. Ты когда-нибудь слышала?       Рааш закатила глаза.       — Нет, — отчеканила она, махнув рукой. — Зато я видела, как медведи их едят. Обычно они разрывают тушу когтями, выедают склизкие внутренности, высасывают спинной мозг из костей, поглощают сырое мясо…       Элениэн скривилась, вытащила язык, который чуть не прикусила, когда Ра, дотянувшись до нее, начала эльфийку щекотать. Порой она специально рассказывала всякие мерзости, чтобы остроухую подругу как следует скривило, а потом щекотала ее с таким пристрастием, что Элениэн только и оставалось, что просить пощады.       — А еще я как-то видела раздавленного телегой нага!       — Фу, ну прекрати! — отбивая от себя ее пальцы, шутливо прикрикнула Элениэн.       Затем ее уши уловили какой-то звук, и она замерла, тем самым озадачив Рааш.       Косситка нахмурилась, огляделась и, ничего не увидев, повернулась к эльфийке за объяснениями.       Элениэн спрыгнула с колонны, вгляделась в мрачный лес и прислушалась. Затем повернулась в сторону дороги, на ее строгую прямую линию, исчезающую в темноте… Если она правильно помнила карты, то в данный момент смотрела по направлению к Крествуду – небольшой деревни неподалеку от озера Каленхад.       Она слышала цокот копыт по камню и возбужденные мужские голоса.       Резко развернувшись на босых пятках – на время привала она решила снять обувь, потому что терпеть давящую и режущую боль больше не могла – она схватила Рааш за руку и, шлепая по лужам и мокрым камням, побежала обратно во временный лагерь.       — Там люди! Мимо едут люди! — торопливо сообщила она, чуть не налетев на Атаала, выставленного часовым на краю пролеска.       Они с Рааш сразу же прибились к Ране. Саира, выглянув из наспех поставленного шатра, произвела какой-то жест рукой, в ответ на который Шад с Тардом достали из санок, положили на землю и раскатали сверток с оружием, выставив весь имевшийся арсенал на обозрение. Первым к оружию подошел Сат и взял свою кувалду.       Элениэн уже «посчастливилось» попасть под ее удар, так что она сглотнула, хорошо представляя, что ждет всех бедолаг, которым так же повезет полезть к Сату под горячую руку. Эта кувалда была способна помолотить человека в отбивную – такое бы случилось и с эльфийкой, если бы не ее дар.       — Кажется, сейчас мы решим одну из наших проблем, — с усмешкой отметил Мара, подобрав с коврика лук, чьи плечи напоминали драконьи крылья – Элениэн это только сейчас заметила.       Рааш ухмыльнулась и со смешком потерла ладони.       — Ты не участвуешь, — видимо, уловив это движение боковым зрением, тут же отрезала Саира, одним взглядом пришпилив дочь к земле. — Останешься здесь, смотреть за эльфийским детенышем… Чтобы снова не убежала от страха.       Рааш недовольно цокнула языком, нахмурилась. Плечи ее разочарованно опали, а взгляд потемнел – ночное зрение у эльфов было достаточно хорошим, чтобы Элениэн могла различить такие детали.       — Почему? Я могу драться! — процедив сквозь зубы, огрызнулась юная косситка, начав со злостью топтать и пинать поросль кислицы, столь неудачно росшую прямо под ее ногами.       — Вот из-за такого поведения ты и не участвуешь, — добавил Исскар, ткнув в фигурку девочки пальцем. — Научись быть тише, Рааш. Обуздай свой гнев.       — Саира выигрывает, потому что идет в бой с гневом! У меня он такой же! Я хочу сражаться!       — И ты будешь – в свое время.       — Ты делаешь ей много послаблений с тех пор, как появилась Элениэн. Исправь ситуацию, — бросила Саира Ране, после чего кивнула остальным васготам, что уже успели собраться для налета, и повела их устраивать засаду.       Оставшаяся с девочками Рана смирила Рааш взглядом, а когда та ответила ей тем же, тяжело вздохнула и уперла руки в боки.       — Поможете мне собрать вещи, — объявила она и добавила отдельно для Рааш: — А после мы с тобой поговорим. Вдвоем.       Рааш лишь задиристо хмыкнула и вздернула нос.       Зато Элениэн была рада тому, что у нее есть возможность остаться в стороне от кровопролития и отвлечься на что-нибудь еще. Вместе с Раной свалив шатер, она начала складывать полотнище в отдельный мешок, – потом его надо будет высушить, чтобы ткань от сырости не завонялась – затем помогла собрать Рааш посуду и мусор, что остался после вечерней «трапезы». Вместе с Рааш она вытянула из земли колышки и столбы, державшие полотно на весу и придававшие куполу шатра вздернутую форму. Также вдвоем они откатили их и вложили в санки.       Работа здорово отвлекала, хотя эльфийскую девочку все равно пробило на дрожь, когда со стороны тракта донеслись звуки вооруженного столкновения, высокие крики, лязг оружия… Она сразу вспомнила ту ночь, когда тал-васготы ее нашли. С храмовниками было так же, хоть и кричали те не так надрывно, почти сразу замолкая на века. Но сейчас, будучи в стороне от гущи событий, Элениэн было спокойнее. Она могла позволить себе не слушать. А на все возникающие в душе переживания эльфийка сама себе отвечала: «это не твоя боль, это не ты прошлая».       «Это Элентиантэн боялась, а тебе все равно».       Такое самовнушение спасало, хоть и не избавляло от мерзких мыслей о самой себе. Равнодушие – не то, чему ее учили. Избеганию неприятностей – да, для детей Долов это основа жизни, но точно не равнодушию. Однако Элениэн все же отгородилась от звуков кровавого переполоха, надежно спрятавшись за своим новым «я».       Если она хотела остаться с тал-васготами, ей нужно было примириться со всеми их недостатками – и с кровожадностью в том числе. В конце концов, у них была причина быть такими. Как и у нее была причина держаться вместе с ними. За их терпение она должна была платить молчанием, покладистостью. Не велика цена. Теперь Элениэн понимала и это.       Когда все было кончено, первым к ним вернулся Атаал. Его светло-серые плечи были покрыты разводами крови. Дождь медленно смывал все улики, пуская их алыми слезами вниз по груди и торсу мужчины, и со стороны казалось, что он тает, точно горящая восковая свеча.       — Нам повезло, — сказал он, криво ухмыльнувшись. Его серо-карие глаза ликовали то ли от находки, то ли от причиненного насилия. — Крестьяне с целым фургоном овощей и фруктов.       Рана нервно притронулась к собственным рогам.       — Мне казалось, такие не ходят по ночам… — призадумалась женщина-коссит.       Атаал пожал широкими плечами, а ладонью огладил собственную мускулистую грудь, размазывая кровавые разводы в бледно-розовый круг. Дождь смоет ее и так, но эльфийке показалось, будто Атаал намеренно втирал людскую кровь поглубже в кожу. Она тряхнула головой и постаралась на него не смотреть.       Не ее это дело, что у него там в голове за мысли бродят. Не все из них, как Саира: для некоторых что людская, что эльфийская жизни по-прежнему стоят примерно ничего. Просто при Элениэн они свое отношение не показывают – знают, что девочка под присмотром главы их отряда.       — Они ругались из-за сломанного колеса. Наверное, из-за него и задержались в дороге, — задумчиво ответил Атаал, вытерев грязные ладони о свои шаровары. — Исскар и Касар его уже чинят. Лошадей удалось сохранить. Скоро мы снова двинемся в путь.       Рааш хмыкнула и, что-то недовольно ворча, отошла в сторону. Элениэн проводила ее взглядом, заметив, что косситка с чуть проглядывающими из прически рожками своими кинжалами начала кромсать молодую елку, что тряслась, скрипела и покачивалась под ее ударами, словно молодая дева, подвергнувшаяся нападению дикого зверя. Лезвия сильверитовых клинков сверкали и свистели в ночи, оставляя в тонкой коре глубокие зарубины, через которые проглядывала светлая древесина.       — Так куда мы поедем? Какой у Саиры план? — спросила Элениэн у Раны, не сводя обеспокоенного взгляда с подруги.       Она была такой… другой. Менее терпеливой и сдержанной, чем ее сородичи, и уж точно совсем не серьезной. Тард говорил, что она такова только потому что родилась вне Кун, и сравнил это с каким-то проклятием безумства, что затрагивает всех из них, кто не познал учение Кослуна или же отринул его с концами. Он называл Ра одичалой. И, как Элениэн поняла, для кунари это было чем-то вроде страшного приговора. Некоторые из людей Саиры побаивались того, во что Рааш может вырасти, но это не значило, что они не были к ней привязаны или не любили ее.       Просто иногда они совсем не знали, что с ней делать и как ее успокаивать, оставляя ту остывать самостоятельно.       — Мы отправляемся в Гринфелл. У Шокракар там был связной с черным рынком Денерима, а Саире как раз нужно закупить кое-что, что в обычных торговых точках не продается. К тому же, надо куда-то сбыть награбленное.       — А что потом?       — Потом мы будем делать то, что делали всегда: путешествовать по местности, пока не останется ни одного укромного уголка, где бы мы еще не были. Как только это случится, перекочуем в Орлей. Оттуда в Андерфелс или Неварру, а далее по кругу.       Элениэн потерла глаза, убирая с ресниц дождевые капли.       — А почему бы не податься в Тевинтер? Если Саира знает то, что по мнению Бен-Хазрат не должно всплыть, не будет ли в интересах империи ее защита? Это же буквально самое безопасное место в Тедасе для вас… для нас всех.       Рааш перестала рубить дерево и обернулась на нее, пылая сердитым взглядом. Атаал наморщил нос и сплюнул себе под ноги. Рана подобралась, ее скулы заострились на лице, а взгляд стал тяжелым и неприветливым.       — Мы не вступаем в сговор с врагами нашего народа. Мы ушли из-под удушливой власти Триумвирата, это правда, но это не значит, что мы стали предателями своей родины.       Эльфийка не понимала.       — Но разве тайны Саиры не связаны с планами кунари на Тевинтер? — спросила Элениэн, но тут же сообразила, в чем дело, и от этой догадки у нее пробежали мурашки по коже.       Если это что-то не связанное с Тевинтером, то с кем же тогда? И что могло оказаться настолько неприемлемым для Саиры, что она предпочла уйти? Что и кому она не должна донести? И что такое грядет, о чем кунари не хотят распространяться?       Если дела кунари не касаются Тевинтера, то они касаются всех остальных.       Она удивленно приоткрыла рот, глядя в никуда, пока не почувствовала на себе колкие взгляды Раны и Атаала. Рот тут же захлопнулся сам по себе, а глаза испуганно увеличились.       — Ты слишком много думаешь над вещами, которые тебя не касаются, детеныш, — сквозь зубы проскрежетал мужчина-васгот. Он взвесил в руках свой меч с широким лезвием – на одном из остриев все еще были едва различимые остатки крови.       — Теперь касаются, — поправила его Рана и положила руку эльфийке на плечо. — Но это не значит, что ты должна все знать. Дело детей – рост и развитие. Так расти же, Элениэн, крепни, и не задавай глупых вопросов, которые могут навредить тебе или кому-нибудь еще.       Эльфийка смиренно потупила взгляд.       Когда на их стоянку вернулись за вещами остальные, и Рана с Атаалом отвлеклись на поручения Саиры, Рааш подошла к Элениэн. Рука косситки стиснула сзади ее шею, грубые пальцы чуть надавили на нежную кожу.       Ра схватила ее точно зайца, и от этого сравнения у остроухой марчанки вдоль позвоночника пробежался неприятный холодок.       Элениэн пискнула и инстинктивно сжалась, все-таки каким-то чудом умудрившись повернуть голову и заглянуть себе за плечо.       — Радуйся, что и тебе ничего не сказали, а то мне бы пришлось вдарить тебе в бубен, — ловко жонглируя новыми словами, которыми Элениэн научила ее за время, проведенное в море, а также с некой долей злобы в голосе сказала Рааш. — Мне было бы очень, очень обидно – расскажи они тебе больше, чем рассказали мне.       И потом косситка ее отпустила, а руки Элениэн сами потянулись к придавленной коже.       — Почему нам нельзя знать? — спросила она.       Рааш пожала плечами.       — Наверное, потому что если Саира однажды проиграет, то нас еще могут пощадить. Но если мы будем обладать опасными знаниями…       Рааш большим пальцем пересекла себе горло, скрипнув языком так, что Элениэн почти буквально услышала, как нож перерезает глотку.       Эльфийка тут же тяжело сглотнула и отвернулась от нее, сцепив руки в замок на животе.       — Понятно, тогда забыли.       Если неведение – гарант безопасности, то эльфийке не составит никакого труда ничего не знать, а сегодняшний разговор забыть, как страшный сон. Прошлое Саиры – это шторм у моря, а она – одно из тех деревцев на его берегу, что гнется, но не ломается. Куда ветер подует, туда она и наклонится, но он не сломает ее своими секретами. Все довольно просто и ясно.       Рааш усмехнулась и приобняла ее за плечо.       — А ты быстро учишься, ушастик.       — Учителя хорошие. Вот сегодня был пройден урок «меньше знаешь – крепче спишь». Думаю, один из самых полезных в моей жизни.       Ра рассмеялась и, развернувшись вместе с подругой, повела ее к строю, чтобы помочь остальным с утрамбовкой части вещей в новообретенную повозку.       Выйдя на дорогу, девочка заметила боковым зрением, как Валкот вместе с Сатом оттаскивают тела в кусты, где вскоре их обнаружат звери и по кусочкам растащат по своим норам. Когда дождь смоет остатки крови с мостовой, от совершенного преступления не останется ни следа. Эти крестьяне… просто пропадут. Раз и навсегда.       Разумеется, ожидавшие их родные догадаются о том, что могло случиться, но о тех, кто это сделал, не узнает никто.       Эльфийка чувствовала себя не в своей тарелке, прокручивая все это у себя в голове. Однако воодушевленность Рааш, которая хотела поскорее добраться хоть куда-нибудь, оказалась очень заразительна.       Когда все было почти готово, Элениэн содрогнулась от мысли, что ей снова придется залезать в сапоги, но Рана успокоила ее, сказав, что сделает ей обмотки. И она сделала – плотно прилегая к ногам, ткань из имперского одежного хлопка, бывшего для васготов чем-то вроде старого трофея, обвивала худые ноги почти до колен, закрывая собою и пятки, и носки девочки. И пусть данные обмотки все равно чуть-чуть да промокали, для Элениэн это было все равно лучше, чем пытка обувью.       На середине ночи они двинулись в путь. Ехали по дороге, так как в темное время суток тракт все равно пустынен – люди из страха перед разбойниками путешествуют только по утрам и днем, тщательно выверяя расстояния от деревни до деревни. Тал-васготы же никого не боялись, так что могли позволить себе немного расслабиться – по крайней мере, до рассвета. К тому же, телегу тащила пара лошадей и передвигались они гораздо быстрее; драколиск плелся в конце строя, впряженный в чуть более легкие и маневренные сани. Однако, несмотря на удобство, потом от ездовых животных все равно придется избавиться, чтобы не тащить их по непротоптанным и едва проходимым маршрутам, через заросли колючих кустарников и дремучие леса.       А вот драколиск... диковинный ящер будет с ними еще долго. Марчанка уже успела оценить его неприхотливость и умение подстраиваться под любые погодные условия и дороги по достоинству. С такой тварью не страшно и на медведя пойти, и броситься вскачь по глухому лесу. Ни одна лошадь не способна стать охотнику таким же полезным, хоть временами и капризным спутником.       Восхищение бывшей долийки все больше отворачивалось от столь родных и привычных ей грациозных галл... Вот если бы у Изумрудных рыцарей помимо ручных волков были бы еще и драколиски, Халамширал бы точно устоял, а орлесианское войско было бы обращено в позорное бегство!       Эльфийка мотнула головой, прогоняя навязчивые сюжеты, никак не способные повлиять на прошлое, а следовательно, совсем бесполезные. Влившись в компанию Рааш и Мары, она облюбовала себе местечко в кузове и попыталась наслаждаться поездкой под лошадиное пыхтение, цоканье и всхрапы.       Впрочем, тишина надоедала ей недолго.       — Жалеешь о том, что не увидишь ее? — внезапно спросил Мара, хрустя красным наливным яблоком, подобных которому у тал-васготов был теперь целый мешок.       Элениэн расплела косу и зачесала влажные волосы пальцами, разложив их по плечам. Дождь все еще продолжался, но где-то позади, за невидимой завесой, которую они уже покинули.       — Кого не увижу? — не особо понимая, кого имеет в виду молодой коссит, вопросом на вопрос ответила Элениэн.       — Он про Башню Магов, — ответила Рааш, весьма дотошно рассматривая содержимое украденных мешков. — Если бы мы поехали в другую сторону, то уже бы добрались до того огромного озера…Как бишь его там?       — Каленф-фат, — невнятно подсказал Мара с набитым ртом.       Элениэн тоже залезла в мешок и взяла себе яблоко, обтерев его о подол своей зеленой дорожной туники, перетянутой на талии узким коричневым пояском.       — Я уже и забыла о том, за что меня выгнали, — горько усмехнувшись, призналась она и вгрызлась в яблоко зубами. Укус вышел большим, а потому по сторонам рта сладкими струйками побежал сок. — Но нет, не хотела бы. Плевать мне. Дорога ведет меня мимо.       И это было правдой. Магия уже давно не показывалась. Она затаилась где-то глубоко внутри, будто впав в спячку. По крайней мере, Элениэн так думалось. Она чувствовала себя… обычно. Даже еще более обычно, чем в клане. И ей это нравилось, потому что никто больше пока что не обещал разбить ей голову за случайные фокусы.       — Звучишь по-нашему, — хрустя мякотью, отметил Мара.       — Она теперь и есть наша, дурак, — отвесив приятелю тумак, усмехнулась Ра.       Мара состроил гримасу и, вперив взгляд в Элениэн, прищурился. Он всматривался в нее, точно купец, желающий купить себе кобылку и оценивающий ее состояние. Окрас, стойку ушей, состояние мышц и худобу. Его взгляд прошерстил ее с ног до головы, пока наконец-то не остановился на миндалевидных глазах, что в свою очередь изучали его лицо.       — Тогда где ее рога? — спросил он, дурачась.       На них обернулся Тард, сидящий на козлах и управляющий лошадьми. Глянув себе за плечо, он осмотрел всех по очереди и, остановив желтые глаза на эльфийке, хмыкнул.       — Не у всех кунари они есть, и не у всех тал-васготов должны быть.       И подмигнул младшей из всех трех.       Элениэн с полными щеками улыбнулась ему и благодарно кивнула.       Значит, она теперь – васгот? Звучит интересно. И невероятно.       Еще не так давно она была долийской эльфийкой, ребенком клана Лавеллан, в основателях которого числились Изумрудные рыцари и знать Старого Халамширала. Потом была магичкой и изгнанницей, отданной храмовникам. А сегодня она никто из ниоткуда, как и все, кто ее окружал. Беглянка, что переплыла Недремлющее море и теперь бродила по землям Ферелдена в поисках нового дома и приключений. И теперь у нее были новые друзья, которые не приходились ей кровными родственниками. Элениэн было интересно узнавать их… и учить чему-то тоже.       Хотя, вне всяких сомнений, дадут они ей гораздо больше, чем она способна отдать, но Элениэн была полна решимости сделать все так, чтобы они ни разу не пожалели о том, что дали ей шанс начать жизнь сначала. И с ними.