Dragon Age: Перепутье

      Ночь сгущалась, и в ее крепких объятьях лес засыпал тревожным неспокойным сном. Купы деревьев сливались в единую темную мглу, обступавшую тал-васготов со всех сторон. Она смыкалась над ними, словно сжавшийся для удара кулак. Вела себя, как живая, и пыталась их задавить – единственным препятствием на ее пути к косситам были рассеянные круги теплого желтого света, исходящие от ярких фонарей.       Мелкие и частые горошины капель барабанили по кронам лиственных деревьев и приспущенным ветвям темных сосен. Земля размокла от обилия пролитой на нее влаги, и ковер мха противно хлюпал под ногами. Толстые слои грязи прилипали к подошве.       Дождь уже закончился, но с растений все еще стекала лишняя вода, и даже выглянувшее перед закатом солнце не успело как следует высушить густые и мрачные чащи.       В самом Бресилиане потемнело почти сразу же после пресного заката. И не было синих сумерек – сразу же опустилась ночь.       — Лес как могильник, — выдохнул Мара, рассматривая поросшие лишайником деревья. Порой ему казалось, что у некоторых из них присутствуют лица, но стоило ему подойти поближе, как иллюзия рассеивалась – это игра теней и света создавала на древесных сувелях зловещие лики.       — Лес как лес, — глухо проскрежетал в ответ Шад. На самом деле, ему здесь тоже не нравилось, но не до такой степени, чтобы повернуть назад. У всякой терпимости есть своя грань. Чернолесье пока что было далеко от грани Шада.       — Мертвяками тянет, — настаивал на своем Мара, морща нос.       Бресилиан был стар, тих и дремуч. Высокие сосны обступали тал-васготов со всех направлений, точно крепкие крепостные стены – всех пускать, никого не выпускать. По дороге часто встречались сухие и колючие заросли низкорослых кустарников, пробраться через которые можно было только изодрав всю кожу в кровь и мясо. Их косситам приходилось долго и мучительно рубить, а если рубка не задавалась, они искали обходные пути, стараясь не терять из виду цепочку долийских следов. Те, к слову, ни разу не прервались – даже когда на тропинке между деревьями возникали барьеры колючек или сама земля раскрывала пасть расселины. Возможно, у парусов на их телегах все-таки было какое-то практичное предназначение.       Или дело было в чем-то другом.       Тал-васготы неумолимо продирались вперед, порой наступая на останки людей и эльфов, – и у тех, и у других скелеты были почти что одинаковые, – что лежали здесь со времен, когда Тевинтер, эта змеиная обитель, правил миром.       Благо, та эпоха давно прошла и одним из немногих воспоминаний о тех смутных днях были разбросанные по миру останки их поверженных армий.       Косситы Саиры оглядывались по сторонам, готовые к нападению и обороне. Их не страшили реальные угрозы, как Бен-Хазрат, потому что было ясно, как с ними справляться, но мрачный дух Бресилиана, невидимый и тяжелый, производил тягостное впечатление на каждого. Было в нем что-то неупорядоченное, хаотичное, а оттого непонятное и пугающее, как в самой магии, а кунари – и нынешние, и бывшие – не любили ни магию, ни подобные места.       — Parshaara! — крикнул Валкот, и голос его оказался оглушительно громким, как лосиный рев.       Резко дернув плечом, он отступил к остальным, хотя раньше шел по краю строя, и всмотрелся в непроглядную бархатную черноту, застывшую между деревьями.       — Что случилось? — озадаченно спросил у него Тард, проследив за взглядом товарища.       — Меня что-то трогает, — раздраженно выплюнул Валкот. Глаза его нервно бегали по сторонам, пытаясь найти кого-то в темноте.       — Не уходи далеко от света, — велела ему Саира.       Сама она тоже чувствовала прикосновения бестелесных рук всякий раз, стоило отойти немного от колонны. Но воительница предпочитала об этом молчать дабы не разводить напрасную панику – беспокойные души щипаются, пытаются напомнить о себе, однако для того, чтобы кого-то убить, им нужно материализоваться во плоти, а на это силенок у них уже не хватает. Местные призраки слишком обветшали под действием времени. Беспокоиться о них не стоило.       А вот о Завесе забывать не следовало, ведь где тонко – там обязательно рвется. Духи умерших на этих землях тевинтерцев и эльфов были самыми безобидными существами, которых она могла выплюнуть в мир. Но если были они, то где-то обязательно скитались твари и пострашнее. Те, кого избегать уже не получится.       Единственная не-кунари от рождения не замечала никаких перемен, широко шагая с высоко воздетой над головой лампадой. Рааш равнодушно огибала ветки и нетерпеливо оборачивалась на отстающих, а Саира в очередной раз убеждалась, что любого, кто рожден вне Кун, от последователя Учения отделяла огромная пропасть.       Сат злобно рыкнул, подтягивая за брусья сани – телеги с большинством вещей и награбленным они оставили в укромном месте на опушке леса. Лошади остались под присмотром драколиска, который наверняка сожрет их как только проголодается, но сам он никуда не денется: ящер был верен своим хозяевам, а потому за поклажу Саира особо не беспокоилась. С собой же отряд взял только самое необходимое на случай, если поход в лес затянется. И Сату выпал жребий все это тащить.       Он не особо радовался. Мышцы на его руках бугрились от напряжения, и из-под серой кожи ломанными линиями выступали вены.       — И мы идем через эти дебри ради ушастой девки? — спросил он, рокочущим от гнева голосом.       Саира на него даже не оглянулась.       — Тех, кто устал и слаб, я могу оставить тут, — равнодушно сказала она ему, и Сат скривился.       — Basra защищают детей. Мы их учим. Чему можно научить эльфийку? — Сат прищурился. — Или ты стала, как белокожая basra?       — Мы все теперь basra, — грубо отрезал Исскар, усмирив строптивого васгота тяжелым взглядом.       Саиру удивило, что он влез, но дело было в детеныше – и она понимала это. Она понимала его.       — Оставайся, — кинула Саира Сату и прошла вперед. Но он не остановился – и говорить ничего больше не стал. Полозья саней продолжили медленно скользить по ковру мокрого мха, перемежающемуся с сырой почвой.       Какое-то время они двигались в полной тишине. Саира слышала ток собственной крови, а спокойное биение сердца отдавалось эхом внутри ушных раковин. Но это были внутренний звуки, не выходившие за пределы тела. Внешние лес голодно поглощал, делая пространство вокруг каким-то глухим и немым.       — Мне кажется или мы здесь уже были? — почесав затылок, поинтересовался Мара.       — Я тоже узнаю эти искривленные сосны, — согласилась с юношей Рана, вместе с тем поймав суетливую Рааш за руку, чтобы серокожая девочка не ушла дальше без нее.       Та попыталась вывернуться, но безуспешно. Фонарь в руке косситки закачался, и пятно теплого света заплавало из стороны в сторону, скользя по темным стволам. В какой-то момент подвижный луч выхватил из пространства между деревьями чьи-то зеленые глаза – они сверкнули, как две маленькие зеркальные точки. Свет отошел, и они пропали, а когда качнулся вновь, их в том месте уже не было.       Кто бы то ни был, он ушел и сделал это бесшумно. Если там вообще был кто-то живой, а не очередной беспокойный дух.       Хорошо, что Рана поймала Рааш. Нельзя, чтобы дети разбредались.       — У нас какие-то проблемы, Шад? — выйдя к началу строя, спросила Саира разведчика.       Тот задумчиво поджал губы, присел на корточки и пальцем указал главе группы на следы.       — Мы не сходили с тропы, — прогудел он, недовольный тем, что Мара в нем засомневался.       — А если бы ходили кругами, к следам эльфов добавились бы и наши, — тихо сказал Исскар. Чуть наклонившись вперед, он тоже всматривался в расплывшиеся отпечатки ног, копыт и борозд. Со стороны казалось, будто коссит учился у Шада считывать следы.       Хорошо. Второй следопыт отряду не повредит. Особенно, если с Шадом что-нибудь случится – он ведь всегда в авангарде и прокладывает остальным путь.       Шад развернулся вполоборота, глянув на Саиру снизу вверх.       — Этот лес играется с нами, — уже тише добавил васгот.       — Он перепутывает местность, словно карты. И ждет, что мы потеряемся. — Исскар вынул из ножен на поясе изогнутый трофейный тевинтерский кинжал с темным рубином, украшающим золотую гарду. — Если не возражаешь, я начну делать пометки на деревьях. Хочу посмотреть, как это работает.       Саира кивнула. Она не возражала.       — Ракар, посвети-ка мне, — поманив другого коссита, в руках которого был фонарь, Исскар подошел к самому уродливому из всех имевшихся вокруг деревьев и выцарапал на нем крест.       Когда с отметкой было покончено, отряд двинулся дальше.       Местность вокруг с виду не менялась, но Саира точно знала, что они заходят все глубже в лес. У воительницы не было инстинктов, однако были знания и опыт пребывания в отравленных застарелой порчей местах, и она с уверенностью могла сказать – это было оно.       Завеса была тонка, и в воздухе стоял едва уловимый запах старой смерти. Он легко угадывался под травяными ароматами растительности, под сыростью влажной земли. Вонь старой гниющей тряпки, заброшенной комнаты, разложившейся плоти – таков он был. И Саира понимала, что с большой вероятностью помимо отголосков отгремевших сражений здесь таилось что-то еще.       Будь все так просто, как ей хотелось бы верить, этот лес оживал бы с рассветом. Но когда отряд зашел под своды Бресилиана, он уже был таким. А значит, трагедия, имевшая место здесь быть, так или иначе была связана с магией.       Красное яблоко всегда гнило, если кто-то из саирабазов ошибался в заклинании. И проливалось много крови, когда они сходили с намеченного им пути и ошибались специально, отравляя всех и вся вокруг.       — Саира! — вновь позвал ее Шад.       Женщина оторвала глаза от протянувшейся сбоку чащи и посмотрела на него.       — Беда… — добавил он, нарочито притопнув ногой, будто что-то ей подсказывая. Земля под его ногами влажно чавкнула. Так, будто под верхним слоем таился какой-то коварный сюрприз.       Сат, пригнувшись чтобы не задеть ветку лбом, пробасил:       — Я даже не сомневался.       Деревья впереди чуть расступились, открывая вид на большую поляну, которую изрешетили крупные и маленькие зеркала луж, сверкающие серебром в свете крысящейся с неба луны. Почва впереди становилась водянистой, а вокруг на земле пушистыми мехами расползалась дымка тумана. Сначала он был как молочная пленка, жидкий и неосязаемый, но буквально на глазах стал загустевать, будто свет от фонарей путников его разбудил.       Воздух постепенно затвердевал, вдыхать его было уже трудно – Саира начала дышать ртом и видела, что к этому же пришли и остальные члены ее группы. А туманная дымка потеряла бледность – теперь она отдавала чем-то зеленым и пахла гнилостью и застоявшейся водой.       На четвертом часу неустанной ходьбы им повезло набрести на болото.       Тард, приподняв одну ногу, с которой начала стекать вязкая жижа, взволнованно глянул на Саиру. Болота он после стычки с Бен-Хазрат на Нахашинских Топях не любил. Как и все они. Ведь в тех, далеких от Ферелдена местах, их отряд потерял трех хороших солдат, одну из которых даже не убили – голодная трясина поглотила ее куда раньше, чем остальные успели закончить бой и прибежать на помощь.       Саира хмуро глянула на Рааш.       Сколько ей тогда было? Год? Два? Саира все еще кормила ее грудью или у той уже прорезались ее первые зубки? Она уже не помнила, а Рааш и не подозревала, в какой опасности ей довелось побывать в столь нежном возрасте. Рана таскала ее в плетеной корзинке у себя за спиной…       — Надо искать обход, — отметил Шад.       Саира подняла руку, давая знак всем замереть на месте. Когда она достала карту, Мара нервно покружил вокруг нее и задумчиво выдохнул женщине на плечо:       — Не нравится мне все это.       Когда карта была широко развернута, Исскар подошел к Саире почти вплотную и посветил на уменьшенную и слегка помятую версию Ферелдена, забранным у Ракара фонарем.       Он прищурился, а Саира поднесла план к глазам поближе – никаких условных обозначений, дающих понять, что отрезок болотистый, не было. Лес не был размечен, точно его никто не исследовал. Единственным значком на всю карту было большое наклонное древо в сердце леса, остальное – густое зеленое пятно с изгибающейся линией реки, что отсекала от Бресилиана небольшой лесной островок.       Она переглянулась с Исскаром, но по выражению его лица не поняла, о чем он думает.       Листва позади них зашумела, как под порывом ветра. Истошно заскрипела гнущаяся древесина. Деревья стали осыпаться густым водопадом из листьев, и их сухое шуршание на какой-то момент перебило тишину ночи. А когда явление закончилось, лес за их спинами поменялся. Саира уже не узнавала этой дороги. И только следы эльфов остались на прежнем месте, хоть и земля под ними изменилась.       — Defransdim! — процедил Сат, сплюнув себе под ноги. Повернув рогатую голову, он вперил требовательный взгляд в Саиру. — Нам нужно возвращаться, пока не стало слишком поздно!       — Это как будто было спланировано, — невесело отметила Рана.       Ее светлая, чуть рыжеватая челка от влажности, оседающей на кожу, прилипла ко лбу. Рана придирчиво убрала ее, зачесав пальцами набок.       — Мы не будем никуда возвращаться! — заерепенилась Рааш. Она со злостью уставилась на Саиру и Исскара – ей даже пришлось задрать подбородок, чтобы рассмотреть их лица. — Мы шли чертову кучу времени, чтобы потратить столько же и повернуть назад? Вот уж нет!       Девчонка резко развернулась и напружинилась для того, чтобы быстро сигануть вперед, но Исскар успел схватить ее за ручку рюкзака, висящего у той за спиной, и остановить.       Походный рюкзак с желтыми стежками на швах… Рюкзак Элениэн.       Саира сморгнула, лицо ее осунулось и посуровело при взгляде на топь, через которую скорее всего придется идти: лес их обратно либо не пустит, либо заготовит какую-нибудь ловушку, ведь в Бресилиане завелся по-настоящему злобный, но при этом очень могущественный и думающий дух – в этом у нее уже никаких сомнений не осталось.       Когда-то подобные твари были лишь малой частью ее работы. Когда-то, но не теперь.       Все тал-васготы уставились на нее, а Саира потерла висок, обдумывая лучшие исходы и решения. Вариантов для рассмотрения было всего два, и оба грозили неприятными трудностями, от которых она уже успела устать.       Но долийцы здесь жили, а значит, передвигаться по Бресилиану было вполне возможно. И там, где эльфы осторожно протискиваются, напугано оглядываясь по сторонам, тал-васготы прокладывают себе путь мечами и топорами, а иногда и тупым упрямством, с которым быки гоняются за красными тряпками. Риск у них в крови, и кровь эта кипит.       — Пойдем в обход. — Саира проигнорировала недовольно вскинутые брови Сата и сверкнувшие в рыжем свете опаской сиреневые глаза Валкота. — Дальше может быть очень глубокое болото. По сторонам они обычно мельче. Перейдем его, а там посмотрим.       Если на той стороне не окажется нужных косситам следов, то, скорее всего, им и вправду придется вернуться.       Прискорбно. Столько времени, столько сил – и все зря.       Рааш удовлетворенно хмыкнула, вздернула нос, подняла лампу и с готовностью повернулась вперед. Так поступили и другие; Саира знала, что многим этот план показался удачным, и вместе с Шадом повела их вперед, отрезая пути к отступлению.       — Она отыщется, — успокоил Саиру бредущий рядом Исскар. Его пальцы нежно коснулись ее руки. Это прикосновение ее порадовало. Но не само сознание, а тело – саму кожу, что разгорелась под его пальцами невысказанным первобытным желанием. Она всегда скучала по нему, даже если мужчина был рядом.       И ей действительно хотелось, чтобы они отыскали эльфийского детеныша. Вместе.       Они брели в полном молчании еще четверть часа, и уровень воды не поднимался выше щиколоток. Саиру это немного успокоило – пусть идти было тяжело, но все-таки возможно, а туман и смог бессильно рассеивались под их шагающими ногами.       Группа уже могла видеть за обросшими мхом стволами деревьев узкий проход, светлой тропинкой уводящий прочь от болота, но тут раздался громкий всплеск и приглушенный стиснутыми зубами вскрик.       Мара, отошедший от линии, по которой они все шли, всего на два шага, провалился по пояс в зеленую, зацветшую жижу. Едва затвердевшие соцветия мха под его весом не выдержали – будь они льдом, то треснули бы, но они оказались мягкой пленкой, которая медленно опускалась на дно вместе с ногами того, кто попал в эту западню.       Подросток, морщась от отвращения, дергался и протягивал руки, пытаясь ухватиться за что-либо, но ничего не было – ни пня, ни корешка. Он размахивал руками, силясь выплыть, но только глубже загонял себя вниз.       Трясина с противным чмоканьем его поглощала, пуская на поверхности грязные пузыри.       — Мара! О, нет, мой Мара! — перепугано воскликнула Рана, бросившись к нему, но руки Алата и Сата ее перехватили. — Мара, не двигайся!       У Саиры вмиг пересохло в горле.       — Только не снова… — цокнув языком, протянул Тард.       Рааш лишь хлопнула ладонью по лицу, после чего горько вздохнула и начала оглядываться по сторонам в поисках какой-нибудь палки или длинной и крепкой ветки.       — Нет! — прикрикнула Саира на Валкота, собиравшегося добраться до мальчика вброд. Пленка уже порвалась и под ним, так что васгот оказался по колено в болотистой жидкости. — С линии не сходить! Прочь из воды, прочь!       Ее холодный, строгий тон однозначно привел всех косситов в чувство – команды без лишних вопросов начали выполняться. Пока Сат отводил холодеющую от ужаса Рану в сторону, Саира, отдав Исскару свои вещи и оружие, осторожно подошла к Маре. Юноша тут же потянул к ней обе кисти и начал шарить пальцами в воздухе, точно пытаясь найти дополнительную опору.       Он был бледен, дышал тяжело, но с волнением справлялся. Как ему и сказали, подросток не двигался, и скорость, с которой он тонул, была едва заметна глазу.       Но было и кое-что еще, что сильно настораживало косситов, оставшихся на берегу: два мятно-зеленых светящихся шара, возникших среди тумана далеко позади спины мальчишки. Двигаясь в постоянном вращении вокруг друг друга, они медленно плыли над стоячей водой, будто исследуя болото.       Саире отчаянно хотелось думать, что это шаровые молнии, но чутье подсказывало ей иное. А именно – какую-то враждебную чертовщину, с которой лучше не пересекаться.       Саира прощупала почву под ногами, убедилась, что ей ничего не угрожает, и только после ухватилась за ладонь худощавого юнца.       Огни за его спиной по-прежнему прочесывали трясину, но теперь казались больше, что могло значить только одно – они приближались.       Предводительница тал-васготов не знала, заметили ли их эти существа, но мысли ее почему-то навязчиво рисовали образ паука, проверяющего паутину на наличие жертвы. Что-то ей подсказывало, что Маре лучше не шуметь и не плескать. Благо, он хорошо соображал, и знал, что криком делу не поможет.       Позади послышался голос Рааш:       — Вот, хватайтесь! — девочка протянула вперед длинную сухую и криво изгибающуюся корягу, нести которую мог только взрослый человек… либо девятилетний коссит.       Саира ухватилась и протянула ее чуть вперед, к Маре, попутно присматривая за магическими шарами. Юноша вцепился в дерево грязными и блестящими руками. Исскар пристроился позади Рааш и тоже ухватился за корягу, одобрительно кивнув воительнице.       Они с Рааш были готовы.       Не сразу, но втроем они его вытянули, при этом чуть не вырвав плечевые суставы. Жижа, покинутая им, мерзко хлюпнула, а сам Мара отполз подальше, завалился на спину и нервно засмеялся, скаля крупные зубы.       Отпустив мальчика, Саира заслонила его собой, вглядевшись в блуждающие огни. Те ярко вспыхнули и тут же затухли, пустив блестки искр в небо. Пространство вокруг снова запустело и померкло без их нездорового света.       — Ты как будто в заднице побывал, — съехидничала Рааш, носком сапога пнув юношу в бок.       Тот заулыбался шире, и смех его стал громче.       — Ох, Мара! — Рана плюхнулась возле него на колени, начав остервенело стирать грязь с его торса. — Ну посмотри на себя! Так извозился… Эти штаны теперь только выбросить!       — Отлично, буду ходить голышом, — давясь смехом, отозвался он.       Рана поджала губы, выпятила челюсть и сердито подергала парня за щеку.       — А что это были за штуки? — спросила Рааш, выбрасывая корягу в кусты.       Глаза Мары широко распахнулись, улыбка схлопнулась, и он приподнял голову, поочередно посмотрев на столпившихся вокруг него взрослых.       — Какие штуки? — истонченным страхом голосом спросил он.       Тард махнул рукой.       — Уже не важно, их больше нет.       — Какие штуки?! — переспросил юноша. Но больше ему никто не ответил – васготы потихоньку возвращались в строй и готовились идти дальше.       Саира кое-как отряхнула потемневшую от грязи одежду, забрала свои вещи у Исскара и переместилась в начало строя к Шаду.       Увиденное показалось ей неестественным. Блуждающие огни – или что это такое было – исчезли сразу же, стоило им с Марой вылезти из болота. Возможно, они попали в какую-то древнюю волшебную ловушку, оставленную на том месте, где некогда сошлись в борьбе две небольшие армии. Ей не хотелось об этом думать, но, скорее всего, под толщами этих мутных стоячих вод было полчище мертвецов. Болота умели подолгу хранить трупы.       Отряд тал-васготов неторопливо двинулся по узкой, влажной и скользкой тропе, с одной стороны от которой пузырилось и испускало ядовитые пары болото, с другой кучно стоял непроходимый лес.       Саире невольно подумалось, что, попробуй они в него сейчас войти, что-то могло их и не пустить.       Вскоре они, шлепая по лужам, каждая из которых могла оказаться для кого-нибудь «убийцей», добрались до ранее примеченной дорожки и оказались в плотном коконе низкой, ползущей растительности, задерживающей влагу и свет.       У Саиры создавалось устойчивое впечатление нахождения в ловушке и постоянной слежки за каждым их шагом и словом. Васготы продвигались дальше, туда, куда с самого начала хотели дойти, но осторожнее и медленнее, чем полчаса назад, а потому все успели взмокнуть, покрыться толстым слоем испарины, как от долгого пребывания в теплице в разгар лета. Кое-кто из ее косситов побледнел, выдыхая воздух с хрипом. Но большая их часть лишь устало утирала крупные капли пота с шеи и лица.       Вскоре им понадобится сделать привал, а иначе спустя час-два они просто замертво попадают.       Саира подняла голову, попытавшись разглядеть небо сквозь редкие прорехи в плотной листве. Похоже, что сегодня ночь задерживалась – либо время в Бресилиане текло как-то иначе. Все здесь было странно, гнусно и опасно. Саира совсем не удивилась бы, обнаружив себя во временной петле.       Она украдкой взглянула на Исскара, по нему пытаясь сориентироваться в своих будущих решениях. У него был уверенный вид. Он источал решительность и мощь, своим напором не позволяя никому отставать. Сейчас он был не меньшим лидером, чем сама Саира, и только благодаря ему вся группа двигалась вперед в прежнем темпе, буквально прорубая себе проход в густых цветущих ветках какого-то кустарника. Его решимость вернуть эльфийского детеныша потрясала, и Саира испытывала невиданный прилив уважения к нему.       Дорога сужалась по мере того, как они отдалялись от трясины. В воздухе до сих пор витали споры, но тягостного уныния они более не вызывали – гораздо сильнее на себя внимание отвлекали бессвязные крики, доносившиеся из леса. Они никогда не звучали с одной и той же стороны, разрывая тишину то тут, то там. То близко, то где-то далеко. Это точно были не птицы – крики слишком походили на человеческие.       Саиру это не пугало – скорее, нервировало. Если что-то хотело напасть на них, то лучше бы нападало, а не пряталось в тенях, пытаясь нагнать на них страху. Либо у местного лиха кишка тонка, либо нападать оно на самом деле не хочет. Во второе Саира не верила от слова «совсем».       Когда группа замедлила ход, остановившись на внезапной развилке, Мара присел на корточки возле сухого, больного дерева, на котором уже и насекомые не обитали.       — Ну и куда теперь? — спросил с издевкой Сат, отпустив тяговые брусья саней и скрестив большие руки на груди.       Следы эльфов терялись, словно их старательно подтерли.       Шад опустился к земле, попросив кого-нибудь ему посветить. Желающим оказался Мара, закончивший изучение одного из представителей местной флоры.       Юноша навис над разведчиком худой буквой «Г», и свет от его лампы заиграл на лице Шада яркими всполохами.       Земля возле болот была рыхлой, рассыпающейся, на ней хорошо сохранялись отпечатки ступней и копыт. И, несмотря на злорадство Сата, следы эльфов на ней тоже угадывались, пусть уже и не так хорошо, как раньше – совсем не так хорошо. Они медленно исчезали у основания развилки, но имели небольшой уклон влево, а значит, направление у них все же было. Только вот по тому же проходу прошел кто-то еще: на земле темнели относительно новые следы, возникшие точно из ниоткуда. Следы не медвежьи, гораздо крупнее.       Шад таких прежде не видел. Существо это было двуногим, а значит прямоходящим. Ростом примерно в тринадцать-шестнадцать футов. Разведчик был склонен подумать на великана, но у тех ступни по своему строению были схожи не только с ногами людей, но и всех остальных более разумных и развитых рас. К тому же, великаны были выше, чем их таинственный незнакомец. Шаду было бы интересно подискутировать на эту тему с Исскаром, но время было неподходящим.       Когда Саира встала рядом с ним, он описал ей все, что смог счесть.       У Шада не было сомнений в том, что тут проходили долийцы, но Саира все же решила подушечками пальцев пощупать неизвестные углубления в почве – она все равно вся грязная, терять ей было уже нечего. Комья в рытвинах и вправду немного подзастыли и отвердели, будто пережили по меньшей мере половину суток до тех пор, пока васготы их обнаружили.       В свои выводы женщина не поверила, гневно растерев остатки земли между пальцами.       Нет, они не могли отстать настолько сильно, как Бресилиан пытался ей внушить. А возможно, Саира уже попросту начала сходить с ума под воздействием этого места. Того гляди и одичает.       — Мы должны идти дальше, — заключила она.       Мара недовольно поморщился. Он был взвинчен и неприкрыто расстроен произошедшим ранее, но сдерживал себя от неприятных замечаний и некрасивых выходок – Саира заметила это по тому, как напряженно он размышлял, прежде чем выдать простое и логичное:       — Только куда двигаться-то? Маршрут мы знатно похерели! — и всплеснул длинными руками.       Шад резко поднялся, скрипнул зубами и гневно сверкнул на Мару глазами.       — Не шути со мной, мальчик! Направление есть!       Но не успел Мара ему ответить, как вмешалась бывшая тамассран.       — Ты где таких слов понабрался?! — тут же возмутилась Рана, будто вылетевшее изо рта подростка ругательство было куда страшнее леса, в котором они оказались, и болота, чуть не отобравшего у них молодого лучника.       Рааш воспользовалась моментом, выскользнув ладонью из пальцев своей воспитательницы, и прыснула со смеху, пробираясь вперед.       — Так у Элениэн! — встряхнув кроваво-красной гривой, пожал плечами Мара. — Правда, она говорила, что повторять их нельзя, но ее-то здесь нет!       — Зато я есть! — Схватив подростка за выступающий из волос рог, Рана его как следует потягала туда-сюда, попутно причитая ему о «грязных» и непригодных к употреблению словах.       — А-а-ай, да ладно! Понял, не дурак! — очень скоро сдался Мара.       — То-то же, — хмыкнула Рана, деловито отряхивая ладони. — И подружке вашей я бы тоже уши надрала, будь она здесь! Ругаться при мне никому из вас не позволено, я ясно выражаюсь?       Молодой коссит лихорадочно закивал, ощупывая рог на целостность.       Когда воспитательный момент был окончен, Саира дала группе отмашку двигаться дальше. Доверившись Шаду, они пошли по левому рукаву разделяющейся надвое тропы – та вскоре начала заворачивать на юго-восток. А потом дорога была преимущественно прямой: светлой линией она разрезала густой хвойный лес, как нож масло. Никаких больше резких загибов, ни круговых заворотов.       За пределами пузырей фонарного света силуэты вековых деревьев превращались в мрачные тени, а листва шептала что-то, вторя теплому ветру, секущему верхушки крон. Лунный свет бледными лучами прорывался сквозь прорехи в листве и ложился на тропу редкими пятнами.       — Саира, — тихо позвал ее со спины Валкот.       Женщина оглянулась на него через плечо.       Свет от фонаря в его руке раскачивался, играясь с тенями на лице.       — Почему у нас все еще есть эти следы? И почему мы должны им верить? — тихо спросил коссит. Он не оспаривал ее решений, просто спрашивал, чтобы лучше понимать.       — Этот лес может менять местность между одной точкой и другой, но их положение на карте остается неизменным. — Она посмотрела на Валкота и по его рассеянному виду сделала вывод, что что-то он и понимает, но не может увидеть картину целиком, как видела ее она.       Саира вздохнула.       — Силы, заведующие этим лесом, могущественны. И даже слишком. Они могут изменить многое, но не то, что больше их самих. — Саира выдержала небольшую паузу, чтобы придать больше веса своим следующим словам: — Или меньше. Следы долийцев вне плоскости их внимания. — Женщина махнула рукой на плотную темноту за пределами света, что они несли с собой. — Они видят нас, но не наши мотивы. Видят, что мы идем, и перестраивают ландшафты впереди и сзади. Однако рано или поздно – окольными путями или прямыми, – но мы обязательно дойдем до лагеря долийцев. Их следы – это нить, ведущая нас от одной постоянной точки к другой.       При рассуждении в голове Саиры нарисовался подвижный лабиринт. Поменяй одну ветку, две, вставь тупик, но итоговые цели в виде его середины или выхода останутся неизменными, преобразуются лишь пути к ним и увеличится затрачиваемое время.       — Почему ты думаешь, что эта… сила не сдвинет и его?       — Потому что долийцы не дураки и не стали бы ставить лагерь, где попало. К особым местам особый подход. Их лагерь – это неизменная точка.       Валкот нахмурился еще больше, чем прежде, и Саира немного притормозила, чтобы поравняться с ним по плечам и пойти рядом.       — То есть, обитающий здесь дух может перемешать деревья, но не сможет переместить что-то более монументальное. Если здесь есть какие-нибудь тевинтерские развалины или эльфийские святилища, они так и будут стоять на своих местах, потому что привязаны к своим участкам историей. Они тоже точки, — важно отметила она. — А переместить следы наше лихо не может, потому что они настолько незначительны, что их не поддеть, не заметить. Ты бы почувствовал на себе кого-то меньше и невесомей муравья?       Валкот призадумался, потер большой рукой шею, а после покачал головой.       — А что насчет болота? Оно недостаточно монументальное?       — Недостаточно. Не знаю, что оно точно такое, но у меня есть подозрение, что это болото – сохранившаяся с давних времен магическая ловушка для армии одной из некогда схлестнувшихся здесь сторон. Оно может перемещаться, потому что по сути своей представляет наложенное поверх местности заклинание – отсюда и блуждающие огни. Теперь отсыревшее, обветшалое, но все еще рабочее и все еще заклинание.       — Все равно не понимаю, — честно признался он.       Саира сдержанно улыбнулась.       — А тебе и не нужно. Главное, что понимаю я.       Коссит кивнул, принимая сказанное, как данность, и больше ничего спрашивать не стал.       Через какое-то время они сделали первый пятнадцатиминутный привал, рассевшись вдоль пустынной дороги, чтобы перевести дыхание, быстро перекусить, напиться водой и дозаправить фонари.       Пора было думать о стоянке посерьезнее, но Саире пока что ни разу не попалось на глаза ни одного пригодного для лагеря места. Она высматривала определенные: с руинами или какими-нибудь другими выделяющимися достопримечательностями по типу больших пещер, крутых оврагов и выдающихся скал – чего-то, что никуда бы не сдвинулось по чьей-то злой прихоти и всегда находилось там, где и появилось. Они не обязательно должны были быть старше самого леса – достаточно быть старше лежащего на нем проклятья.       Но безопасных уголков пока не наблюдалось, и это немного озадачивало.       Им, так или иначе, все равно придется поддерживать свет всю ночь, а оставшегося у косситов масла на это не хватит. Если пламя в их фонарях потухнет пока они спят, рассвет для васготов может уже никогда не наступить.       Саире не нравилось об этом размышлять, но она была обязана что-нибудь придумать, ведь она несла ответственность за своих людей и их безопасность. Если утро не наступит в ближайшие часы, то, скорее всего, им придется лес поджечь – иного способа не дать Бресилиану задушить себя во сне, она просто пока не представляла.       Впрочем, поджог неминуемое лишь отстрочил бы на неопределенный, но явно короткий срок.       Когда члены группы после небольшой разминки засобирались вновь, Атаал с фонарем в руках сошел на обочину и отдалился на расстояние достаточное для того, чтобы справить естественную нужду во мнимом уединении, но при этом вполне безопасное, чтобы остальные могли заметить, если кто-то или что-то попытается утащить его поглубже во тьму.       — Исскар, — подозвал васгота к себе Тард.       Саира разминала мышцы неподалеку, наблюдая за ними вполглаза. Скотобоец ходил по тонкой линии, где встречались свет и тьма, старательно всматриваясь в гущу леса. Людские крики периодически оглушали округу, но уже значительно реже – будто издававшее их существо наконец-то отогнало пришельцев от своего гнезда и успокоилось. По крайней мере, так Саире думалось. Она не имела точного понятия о том, какие твари здесь водятся. Но вот Тард… он последние несколько часов только и делал, что пытался кого-то рассмотреть, морщась каждый раз, когда беспокойные духи дергали его за волосы или пихали в плечо.       — Когда ты делал последнюю отметку? — спросил он, пальцами задумчиво разминая подбородок.       Исскар подошел к нему и встал рядом, уперев руки в бедра.       — Она была одна. А потом все это перестало иметь смысл.       Тард усмехнулся, пальцем указав ему на старый бук, едва видневшийся за двумя соснами в пышных зеленых платьях.       — Это ведь то самое дерево?       Исскар не ответил, но хмурость его лица была вполне красноречива.       Раздался громкий треск и шелест встряхнутых листьев, обративший на себя внимание всех и каждого. За ними последовал свист лезвия, рассекающего воздух и глухой звук, с которым оружие застряло в чем-то плотном.       Саира тут же поднялась на ноги, торопливо надевая обувь. Остальные косситы начали перекрикиваться, выманивая Атаала обратно, и заняли удобные для обороны позиции, не забыв прикрыть и тылы, чтобы ни одна магическая тварь больше не смогла застать их врасплох.       Атаал выбежал обратно в свет, тяжело дыша, и оглянулся туда, откуда только что явился. Его любимая старая сабля куда-то пропала, но васгот был готов драться и голыми кулаками.       — Что там? — спросила Рааш, которую Рана пыталась оттащить к саням в центре строя, но девчонка активно сопротивлялась.       — Не знаю, — ответил Атаал.       Земля тихо вздрогнула. Сперва один раз, затем еще и еще. Судя по средним промежуткам между вздрагиваниями, к ним кто-то не слишком торопливо шагал. Лес зашумел листвой, затрещал ломающимися ветками и окончательно разбил унылую тишину тягучим скрипом гнущейся древесины.       Ветер понес опавшие листья на путников, и в нос им ударил удушливый сырой дух потревоженной и перерытой почвы.       Саира украдкой переглянулась с Шадом, невольно подумав о том, что они напоролись на владельца неизвестных отпечатков. Что ж, одной тайной меньше – хоть какая-то радость в эти непростые дни.       — Берегись! — крикнул Ракар, метнувшись в сторону и к земле. Следом за ним, разметавшись по сторонам, попадали и все остальные.       Чаща перед ними услужливо раздвинулась, и из нее, как из требушета, вылетел огромный кусок скалы. Врезавшись в середину дороги, точно упавшая звезда, он под оглушительный треск и дрожь поднял завесу из пыли и разбросал по сторонам снаряды убийственно тяжелых осколков.       Саиру не задело – лишь обдало землей, но она слышала, как вскрикнула Рана.       Тал-васготы закашлялись, завозились, но создаваемый ими шум перебил чей-то низкий рев.       Саира с оружием наготове пошла сквозь пылевую завесу. Дыхание она задержала, так как дышать все равно было невозможно – воздух был плотный и грязный. Она шла почти на ощупь, ориентируясь на голоса своих товарищей. Вскоре перед ней возник силуэт Касара, и она уже открыла было рот, чтобы окликнуть его, как земля возле нее взбугрилась и, змейкой протянувшись вперед, расступилась. Наружу вылезло что-то, похожее на щупальце. Обвив лодыжку Касара, оно взмыло в воздух и утянуло его за собой.       Он даже не вскрикнул… не успел.       Саира зарычала сквозь зубы и, занеся секиру над головой, рубанула ею по щупальцу корня. Перерубить получилось не сразу – лишь со второго удара – но чудище взвыло, и обрубок отпрянул, спрятавшись обратно в почву, точно червь.       Касар грузно свалился обратно на землю, охнув при приземлении, но тут же сел и, распутав лодыжку, выбросил мигом иссохший корень прочь.       — Ты ведь это дерево обоссал, да? — послышался где-то неподалеку усталый голос Рааш.       Атаал, который, по-видимому, был поблизости, не ответил, хотя Саира живо представила в голове, как он недовольно куксится и пожимает плечами.       Саира двинулась на голос своей дочери, а когда нашла ее, Рану и Атаала, пылевая завеса начала спадать, и опустилась косситам ниже плеч.       Предводительница тал-васготов наконец-то смогла рассмотреть остальных: Валкот и Алат сражались с извивающимися в воздухе корнями; Исскар освобождал Тарда, заключенного во что-то вроде узкой клетки из колючих и крепких веток; Мару корни связали и старались удушить – Ракар с Касаром пытались вытащить его и не порезать. А Шад вместе с Сатом и Брасом сражались с чем-то, удивительно похожим на живое дерево.       Их называли сильванами – теперь Саира вспомнила. Ей еще ни разу не доводилось сражаться с одержимыми демонами деревьями, но она видела живые образцы этих созданий в исследовательской зоне, где практиковалась по молодости. Сильваны были сильны ровно настолько, насколько был силен дух или демон населяющий их. В основном ими двигала слепая и бессмысленная ярость, так что тактика была ясна: продержаться полминуты, дав монстру возможность выложить на стол весь свой арсенал возможностей и выдохнуться, и лишь затем атаковать самим.       — В оборону! — рявкнула Саира Шаду, поднимая с земли оброненный кем-то фонарь. — Не атаковать, пока я не дам команду!       Васготы послушались, встали в защитные стойки, отбивая хлысты корней. Сильван двигался прямо на них, неразборчиво ворча. Его руки поросли длинными когтями, которыми он махнул на Сата, но тот успел пригнуться, и единственным, что они распороли, был воздух над его головой. Затем сильван попытался наступить на Браса, но тот перекатился в сторону, при этом не упуская мечущиеся вокруг плети из виду.       Когда Саира приблизилась, одержимое дерево попыталось напасть и на нее, однако косситка лишь с небольшим напряжением в ногах смогла отбить повалившуюся на нее руку-ветвь.       В ответном жесте она, как следует размахнувшись, бросила в дерево ранее подобранный фонарь. Он разбился о его грудь, осыпался осколками и разлился маслом по деревянным ребрам наружного скелета. Занялся робкий огонь – его было мало, чтобы свалить сильвана и затухнуть он мог в любой момент, но этого вполне хватило, чтобы демона позлить, полностью завладев его вниманием.       Отростки сучков и веток на спине сильвана, напоминающие гребень, раздраженно задергались, зашумев редкими сухими листочками. Уродливая деревянная морда с острыми щепками зубов и глубокими темными впадинами глазниц сердито ощерилась.       За одним ударом последовал другой – более гневный и размашистый, а затем и третий, заставивший женщину вздрогнуть всем телом. Руки Саиры заныли тугой болью и слегка онемели, но древко секиры не переломалось, что было хорошо. Сильван бил по ней, точно молоток по гвоздю, а Саира выдерживала атаки, попутно отступая, чтобы не подвернуться демону под ногу и не быть раздавленной в лепешку.       Тем временем три других коссита окружили сильвана, пока воительница того на себя отвлекала. Они не вступали в бой – лишь парировали хлесткие удары корней, выжидая ее команды. Из земли на них, точно копья, выходили длинные штыки с острогами концов, и впивались в воздух. Тесня бойцов назад, они задвигались обратно, чтобы потом вылезти где-нибудь еще и кого-нибудь пронзить.       Отсчитав тридцать секунд, Саира рявкнула:       — Пора!       И ее люди бросились на одержимое дерево один за другим, подтянувшись со всех концов дороги. Им было уже плевать на коварные корни, с ними было бесполезно бороться, пока на ногах крепко стояла первопричина их существования.       Боковым взглядом Саира заметила холодный блеск сильверитовых кинжалов Рааш, и хотела было гаркнуть, чтобы девчонка не вмешивалась, но не успела. Из земли выдались острые колья, угрожавшие проткнуть воительницу насквозь, и той пришлось отпрыгнуть назад, пропуская вперед остальных.       — Покрошим это полено! — крикнула Рааш, пробежав мимо Мары. Рана, обливаясь кровью и глядя на мир только одним глазом, неслась за ней с цепью в руках, которую позже кинула Исскару, а сама вытащила с пояса короткий меч.       Эта цепь… ею был скован демон, которого перевозили храмовники. Они забрали ее, чтобы сковать Элениэн, если той овладеет злой дух. Да, в процессе боя с храмовниками высеченное на парочке звеньев заклинание было повреждено, но самой цепи из уникального серебряного сплава было вполне достаточно, чтобы удержать такое мелкое и хрупкое существо, как эльф, и хотя бы временно задержать. Зачарованными предметами просто так разбрасываться неправильно – всему можно найти применение рано или поздно.       Сделав подсечку, Рааш проехалась за спиной у монстра, когтями кинжалов ударив по подколенным ямкам. Удары почти не нанесли сильвану вреда, но немного отвлекли его от Браса, которого демон задел одним из кольев. Тогда в игру вступил Сат.       Метнувшись к демону, он оттолкнулся от земли, выставил рога и прыгнул вперед, боднув того в грудь. Чудище качнулось назад, теряя равновесие – в тот же момент с другой стороны показался Валкот, с силой рубанувший топором по неестественно тонкой талии сильвана. Дерево истошно взревело, но устояло, и оттолкнуло Валкота и Сата, повалив мужчин с ног разметающим ударом ветвистой руки.       В пустующую глубокую глазницу врезалась одинокая стрела. И пусть лицо демона плохо передавало эмоции, на Мару дерево посмотрело, как на шута горохового.       Но тот не обиделся – ему это и было нужно.       — Вот так, урод, смотри на меня! — велел ему Мара.       Следующими атаковали Саира и Исскар, которым проделка юнца выиграла драгоценную пару секунд, чтобы добраться на расстояние удара. Секира Саиры загудела при раскрутке в полукруг и врезалась в талию сильвана с другой стороны от щербины, оставленной Валкотом. А Исскар, раскрутив цепь над головой, точно лассо, набросил ее на ветвистые плечи демона, в которых она тут же запуталась, и побежал по кругу.       Сильван заревел так громко, что у Саиры заложило уши, и сам воздух испугано задрожал. Голосу монстра вторили человеческие крики, заполнившие собой лес. Плотная чаща по сторонам дороги задвигалась, земля сперва осела, затем двинулась куда-то вбок, уплывая из-под ног. Пространство вокруг начало перестраиваться, напоминая мрачный калейдоскоп.       Это походило на безумие… Это было безумием!       Свободной рукой подхватив Рааш, лупцующую демона по ноге, Саира грубо отбросила ее назад к Ране, и та неуклюже поймала девочку, отбив потянувшийся за ней корень.       Пытаясь не потерять равновесие, Саира переставляла ноги по сползающей куда-то дороге, пока те не оказались в высокой траве. Исскар тем временем за цепь тянул демона на себя, не давая ему возможности воспользоваться ситуацией и перебить всех, у кого устоять не получилось.       Когда перестановка закончилась, они снова были где-то глубоко в лесу, и дороги, по которой они шли, больше не было.       — Я убью тебя! — пообещала Рааш, бросив в сильвана еще один фонарь. Рана за ее спиной напружинилась и, подхватив девчонку под руку, силком потащила ту к саням, где планировала укрыться вместе с ней и переждать пик сражения.       Фонарь вспышкой света разбился о спину монстра – там огонь занялся лучше, тут же пожрав и разросшись на листьях. Тем временем за серебряную цепь ухватилось сразу несколько пар рук, не только Исскара, но и Сата с Шадом. Вместе им удалось повалить демона, пытавшегося сбить с себя пламя, и тогда Саира бросила в него свою секиру, метя в непропорционально маленькую голову. И она попала.       Этот удар демона убить не мог, но временно обездвижил. Сильван упал на колени, выгнувшись назад, и замер. Пламя уже охватило его плечи и начало потрескивать на затылке.       — А теперь порубите его на дрова! — велела Саира, и косситы бросились на врага, как пчелы на шершня, нанося ему удары один за другим.       Они откололи ему руку, перебили спину, отсекли сперва одну ногу, а потом и голову. Туловище занял огонь, превратив останки монстра во что-то вроде агонизирующего костра – туда в топку васготы свалили и остальные конечности.       Пламя какое-то время тяжело дышало, вздуваясь и опадая, шипело и щелкало, будто в него подлили масло, но затем успокоилось. Дух и его сосуд погибли. На лес снова опустилась тихая ночь, а новое место пребывания косситов осветил яркий костер.       Васготы тяжело осели на землю, пытаясь управиться с частым дыханием. Бой был не труднее обычного, но свою лепту в их нынешнее состояние также вносила и огромная усталость, копившаяся целый день и всю ночь.       Саира была бы непрочь посидеть хотя бы минуту в тишине, но позади нее по-прежнему слышалась какая-то возня. Васготка оглянулась через плечо, увидев, как Рааш борется с Раной, пытаясь выбраться из ее хватки.       Сперва девчонка пыталась заломать воспитательнице руку, потом изогнулась так, что смогла зубами впиться в кожу у кисти. Рана охнула. Кровь, из ныне пустующей глазницы, заливала ей щеку и влажно блестела в свете их нового костра. Если тамассран и было больно, то она не подавала виду.       — Перестань! — процедила Рана сквозь зубы. — Тише!       — Что толку? — огрызнулась та. — Мы ведем себя тихо, и на нас все равно нападают. Я хочу вести себя громко, чтобы лес знал и Элениэн знала, что я иду!       Лягнув взрослую, Рааш выбралась из железной хватки серых рук и, подбежав к чаще, громко крикнула:       — Элениэн! Элениэн, мы здесь! Мы идем за тобой!       Прежде чем Саира успела вмешаться, это сделал Исскар. Схватив Рааш за руку, он дернул ее на себя.       — Ты дичаешь, — недовольно отметил он и рывком взвалил дочь на плечо.       Он хотел отнести ее к саням, но застыл в оцепенении – все они застыли, заслышав протяжный, полный скорби и боли вой, эхом протянувшийся над лесом. Волчий вой.       Из темноты между деревьями послышалось рычание. Затем вспыхнула пара глаз, рядом вторая и еще парочка по разным сторонам от разбойников. Темнота заполнилась гулким рычанием, и из нее навстречу косситам выступила острозубая морда. Затем оборотень – косматая помесь человека и волка – вошел в круг теплого света, выпрямился и расправил плечи. Из приоткрытой пасти капала слюна, грудь вздымалась и опускалась частым дыханием.       Долгую секунду оборотень смотрел прямо на Исскара, и Саире на какой-то момент даже представилось, что он сейчас с ним заговорит. Но затем зверь опустился на четвереньки, навострил когти и зарычал.       Следом за ним из тьмы повылазили и другие. Их было четверо, и на данный момент они представляли куда большую угрозу, чем глава тал-васготов могла бы ожидать с их стороны еще днем.       Метнув сердитый взгляд на дочь, накликавшую на них эту неприятность, Саира глубоко вдохнула и поудобнее перехватила свою секиру. Также она заметила, что небо над ее головой слегка посветлело и стало различимым на фоне листвы… это был хороший знак, многообещающий.       Эта долгая ночь наконец-то близилась к своему завершению. Только увидят новый рассвет уже не все из присутствующих.       — Vinek kathas! — громоподобно рявкнула она. И оборотни, будто что-то понимая, бросились их орудиям навстречу. Противоборствующие закружились в своем последнем предрассветном танце, и смерть засмеялась отзвуками клацающий клыков, свистом когтей и лязгом оружия.