На грани чувств

Глава 6

      Отношения Адама и Макса развивались стремительно — насколько это вообще было возможно. Шанса уединиться у них больше не было, но после школы они часто ходили на заброшку и проводили там время — в месте, ставшем для них особенным. Диван был облюбован полностью, у них даже появился плед для таких свиданий.       Проводить время на крыше стало такой же традицией, как идти вместе до остановки и ждать нужный транспорт. Прошло четыре месяца с начала их отношений, и хотелось верить, что этот «конфетно-букетный» период продлится ещё долго. Адам купался в любви и заботе, сгорал в страсти от жарких поцелуев и крепких объятий — и просто был счастлив.       Сегодня после школы они устроились на диване в своей заброшке, укрылись пледом и смотрели фильм на телефоне. Это была очередная криминальная драма, которую выбрал Макс — с напряжёнными сценами, погонями и, конечно, парой откровенных эпизодов.       Адам не слишком следил за сюжетом, больше ощущая тепло Макса рядом. Но одна сцена заставила его замереть: герой оказался связанным, руки скручены за спиной, дыхание сбивалось от напряжения, но в глазах не было страха — только желание. — М-м, занятный момент, — протянул Макс. — Ага, — Адам прокашлялся и отхлебнул колу, чтобы скрыть внезапное волнение. Его пальцы слегка дрожали, и он крепче сжал банку. — Ты когда-нибудь об этом думал? — спросил Макс между делом.       Адам почувствовал, как у него пересохло в горле. Он закусил губу, пытаясь собраться с мыслями. — О чём? — Ну, о таком. Связывание, контроль… — Макс повернул голову, внимательно изучая выражение на его лице. — Просто интересно, что ты об этом думаешь. Представь: глаза закрыты, руки связаны, ты не можешь пошевелиться, а я делаю всё, что захочу.       Он опустил взгляд, словно плед внезапно стал самым интересным предметом в мире. — Не знаю. Может, когда-то и возникал интерес… но не представлял себя на месте того, кто связан. — Я просто спрашиваю. Но если тебе правда будет интересно… мы могли бы попробовать.       Адам ничего не ответил. Они просто продолжили смотреть фильм с того места, где остановились. Любопытство перевешивало страх — но он всё ещё не был готов.

***

      После разговора на крыше Адам не мог выбросить из головы ту сцену из фильма. Мысль о связывании, о доверии, о контроле — всё это крутилось на повторе, как навязчивая мелодия. Он ловил себя на том, что в самых неожиданных моментах представлял, как это могло бы быть. На уроках, когда учитель монотонно объяснял что-то у доски, или в автобусе, по пути домой. Эти мысли смущали, но и завораживали одновременно.       Макс, однако, больше не поднимал тему. Он вёл себя как обычно: шутил, смеялся, держал Адама за руку, когда они шли по пустому школьному коридору. Казалось, что тот разговор был просто мимолётной фантазией, случайным вопросом, который не имел продолжения. Адам не решался заговорить первым, боясь показаться странным или чересчур заинтересованным.       Школьные будни текли своим чередом: уроки, домашние задания, перемены, на которых они украдкой обнимались или обменивались быстрым поцелуем в укромном уголке. Адам чувствовал, как их отношения становятся глубже, но в то же время ему хотелось чего-то нового, чего-то, что выведет их за рамки привычного.       И в один день такая возможность подвернулась: — Сегодня родители уезжают на весь вечер. Может, заглянешь ко мне? — Он улыбнулся, сощурив глаза, и в его взгляде читалось ожидание чего-то большего.       Адам не стал отказываться, хоть и не озвучил, какое именно предложение вертится у него в голове. Он пытался сохранить спокойствие, но внутри всё трепетало от предвкушения.       После школы они поехали к Максу. По дороге обсуждали всякую ерунду — кто что ел на обед, как бесит домашка по математике, и что учитель истории, похоже, начал подозревать их постоянные переглядывания. Адам смеялся, но где-то глубоко внутри его не покидало лёгкое напряжение. Оно появилось ещё с утра, когда в голове снова всплыл тот разговор.       Когда они зашли в дом, их встретила привычная тишина — родители Макса действительно уехали. Он скинул рюкзак, прошёл в комнату и махнул Адаму рукой: — Чувствуй себя как дома. Ты тут уже всё знаешь.       Комната осталась такой же уютной: на кровати лежал плед, а в отличие от прошлого раза, на столе стояли чашки с не выпитым чаем. Макс плюхнулся в кресло, потянулся и посмотрел на Адама: — Ну что, фильм, комп или просто полежим и пообнимаемся?       Адам на мгновение задумался. Обычно на крыше они играли или выбирали, что посмотреть, но сейчас в голове у него крутилась совсем другая мысль. К тому же впервые за месяц им удалось остаться вдвоём в домашней обстановке. Он сел на кровать, провёл ладонью по пледу, заметил, что изголовье вполне подошло бы для связывания — и, не успев передумать, выдохнул: — А давай попробуем… — Что? — нахмурился Макс, не сразу поняв.       Сердце бешено колотилось, но отступать было уже поздно. — Ну… ты тогда спрашивал про связывание. Я… подумал, может, попробуем?       Зрачки Макса расширились, он едва не подскочил в кресле. — Ты серьёзно?! — Если ты не против, — с лёгким кивком ответил Адам.       Макс встал, подошёл к шкафу, задумчиво осматривая содержимое. Через пару секунд он вытащил мягкий шёлковый пояс и обычный галстук, покрутил их в руках и обернулся: — Это подойдёт. Ты легко сможешь развязать их сам, — сказал он, кидая вещи Адаму на колени. — Но если тебе не понравится — просто скажи, окей?       Адам провёл пальцами по мягкой ткани. Приятная. Галстук был самый обычный, но образы в голове усиливали интерес. — Окей. — Ты уверен? — присев рядом, спросил Макс, обхватывая его запястья.       Их взгляды встретились. Ответ уже был в глазах, но Адам всё же произнёс: — Да. — Тогда я свяжу твои руки галстуком, а глаза закрою шёлковой лентой. Готов?       Адам кивнул и лёг на кровать, вытянув руки вперёд, полностью доверяясь.       Макс медленно обвязал запястья галстуком, тщательно проверяя, чтобы узлы не передавливали кожу. Материал мягко скользил между пальцев — плотный шёлк, чуть прохладный, с лёгким запахом ткани, долго пролежавшей в шкафу.       Адам прикрыл глаза, сосредоточившись на необычном ощущении, на лёгком сопротивлении ткани, которое не давало просто так пошевелиться. Всё было новым, но не пугающим — особенно потому, что Макс дышал рядом ровно и глубоко, пытаясь сохранить спокойствие и тем самым придавая уверенности и Адаму. — Не жмёт? — его голос прозвучал тише обычного, почти шёпотом.       Адам открыл глаза и встретился с взглядом Макса. В тёмных зрачках отражался его собственный интерес, смешанный с лёгкой нервозностью. — Всё хорошо, — ответил он, улыбаясь. — Продолжай.       Макс кивнул, уголки губ дрогнули в ответ, и он перелез через его бёдра, устроившись сверху. Вес его тела прижимал Адама к матрасу, но не давил — скорее, укутывал, создавая ощущение безопасности. — Теперь глаза. — сказал Макс, уже поднося шёлковую ленту.       Адам приподнял голову, помогая, и снова опустился на подушку. Мир погрузился в темноту.       Ощущения обострились, хотя еще ничего не происходило.       Первое, что он почувствовал, когда Макс наклонился ближе, — это пальцы, скользящие по его рубашке и медленно расстёгивающие пуговицы одну за другой. Каждое движение вызывало мурашки. — Ты дрожишь, — прошептал Макс, а после чужие губы коснулись обнажённых ключиц. — Это из-за тебя, — выдохнул он.       Пальцы Макса продолжили путь, исследуя каждый изгиб, каждый участок кожи, будто запоминая на ощупь. — Можно снять брюки? — спросил тот, уже целуя чуть ниже груди, и Адам кивнул, приподнимая бёдра.       Оставшись без одежды он стал еще уязвимее. Но Макс не торопился. Пальцами тот проходился по внутренней стороне бедер Адама, едва касаясь, заставляя кожу покрываться мурашками.       Адам не видел его, но ощущал все: тепло дыхания, легкое царапание ногтей, когда Макс сжимал его бедра. Его собственное тело казалось ему чужим — слишком горячим, слишком чувствительным. — Макс…       Тот в ответ лишь сильнее прижал его к матрасу, одной рукой фиксируя бедра, а другой обхватывая его возбужденный член. — Тише, — прошептал он. — Я еще не закончил.       И начал двигать ладонью — медленно, почти лениво, но с таким давлением, что Адам выгнулся, стиснув зубы.       Пальцы скользили вверх, потом вниз, с каждым движением чуть усиливая хватку. Адам пытался двигаться навстречу, но Макс тут же прижимал его сильнее, не давая контроля. — К такому виду можно и привыкнуть, — Макс наклонился, губы коснулись его уха. — Но я знаю, что ты хочешь больше.       Адам не ответил — не мог. Его дыхание сбилось, тело напряглось, когда Макс ускорил движения, другой рукой скользя ниже, касаясь, нажимая…       И вдруг — пауза.       Макс отпустил его, отстранился. Адам тянулся за отдаляющимся теплом, не понимая, почему они остановились. — Что… — голос сорвался. — Ты уже близко, — Макс провел пальцами по его животу, — А мне хочется, чтобы это длилось еще дольше.       Адам сглотнул. Темнота перед глазами делала все ощущения острее, а отсутствие контроля — странно возбуждающим. — Тогда… что? — спросил он, голос звучал хрипло.       Пальцы Макса коснулись узла на запястьях. — Хочешь поменяемся? — Да. Очень. — без раздумий ответил Адам.       Макс быстро развязал галстук, потом снял шёлковую повязку. Свет ударил в глаза, Адам зажмурился, но тут же раскрыл их, чтобы увидеть Макса — растрёпанного, с потемневшими от возбуждения глазами. — Теперь я твой, — сказал Макс и перевернулся на спину, закинув руки над головой.       Адам опустился сверху, чувствуя, как подрагивают пальцы. Он взял галстук, медленно обвил им запястья Макса и затянул узел — туже, чем тот раньше. Быть ведущим оказалось таким же захватывающим, как и подчиняться — только по-своему, по-новому волнующе. — Не слишком? — спросил он, внимательно следя за выражением лица.       Макс лишь усмехнулся и потянулся, проверяя крепость узлов. — В самый раз.       Адам провёл ладонями по его груди, чувствуя ровное, учащённое дыхание, затем наклонился и прижался губами к шее. — Теперь ты мой, — прошептал он.       О шелковом поясе никто не вспомнил, хотелось разделить этот момент, глаза в глаза, без лишних преград.       Он медленно провёл ладонями вниз по груди Макса. Кожа была горячей, слегка липкой от возбуждения. — Подожди… — вдруг сказал Макс; его голос дрожал от нетерпения. — Под подушкой… там смазка.       Адам в спешке потянулся к изголовью, действительно нащупывая под подушкой небольшой предмет. — А ты подготовился. — он посмотрел на флакон, потом на Макса, чьи связанные запястья лежали над головой. — После той ночи, когда мы впервые были вместе… Думал, может, пригодится.       Мысль о том, что Макс всё это время ждал, готовился, хранил это здесь вызвала новую волну тепла.       Он открыл флакон, выдавил прохладную жидкость на ладонь, немного согревая её между пальцами, а после обхватил ладонью оба члена, распределяя смазку по всей длине. Густая субстанция медленно растекалась, смешиваясь с их жаром. Макс только запрокинул голову назад и застонал, когда Адам начал плавные движения. Смазка позволяла идеально скользить, усиливая ощущения: каждый толчок ладони вверх, каждое сжатие вокруг головок заставляли дыхание сбиваться. — Боже… Так действительно лучше… — тело Макса выгнулось навстречу, его бёдра непроизвольно приподнялись, стремясь усилить трение.       Адам прильнул губами к его шее, покрывая её кусачими поцелуями, оставляя на коже розовые отметины. Его свободная рука опустилась ниже, легла на бедро Макса, ища опору и крепко обхватывая его, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы. — Ты представлял это? — прошептал он, вдыхая его запах, смешанный с терпким ароматом возбуждения. — Каждый день… — Макс захватил его губы в поцелуй — глубокий, влажный, — и оба потеряли счёт времени, погрузившись в него. Языки сплетались в том же ритме, что и их тела, а пальцы Адама сжимали всё крепче, ускоряясь.       Каждое скольжение отзывалось по всему телу — удовольствие нарастало, становясь почти невыносимым. Адам прикусил губу, чувствуя, как волна подступает всё ближе, чужой живот под ним напрягся, а пальцы Макса дёрнули связанный галстук, наконец выскальзывая из петель. Он освободил запястья и руками вцепился в плечи Адама. — Я… скоро… — он зажмурился, его бёдра дёрнулись, дыхание сбилось. — Я тоже… — Адам ускорил темп, усиливая давление, и Макс резко выгнулся в последнем рывке.       Оргазм накрыл их одновременно — тепло разлилось между животами, густое и обжигающее. Адам прижался к нему, уронив голову на плечо, забыв обо всём, кроме этого мгновения. Тишину нарушали только удары сердца и тяжёлое дыхание.       Когда дыхание выровнялось, а пульс стал ровным, Адам, неохотно отрываясь от тепла, встал с кровати. Подошёл к столу, взял упаковку влажных салфеток и вернулся, протягивая несколько Максу. — Ну и как тебе эксперимент? — Адам склонился, чтобы оставить короткий поцелуй на щеке. — В следующий раз не забудь завязать мне глаза, — выдохнул Макс, всё ещё приходя в себя. — Если с открытыми так хорошо, боюсь представить, что будет вслепую…       Они оба засмеялись — звонко, почти по-детски, пока вытирались и приводили себя в порядок, медленно возвращаясь в реальность.       Адам проверил время, потянувшись за телефоном, и поставил будильник — через два часа, чтобы успеть проснуться до прихода родителей Макса.       Потом они устроились в постели, прижавшись друг к другу. Несколько поцелуев, несколько ленивых объятий, остатки близости, за которыми не хотелось гнаться, — только впитывать. Макс положил руку на живот Адама, тот перебросил ногу на него в ответ — и так, сплетаясь телами как попало, они и уснули.       Это точно стоит повторить.