Между нами

4 года назад.

Центральная Школа Пусан.

Омега протискивается через толпу школьных зевак, что трется возле кабинетов, ожидая окончание перемены. С разных сторон звучит громкий гул и смех учеников, что возбуждено что-то обсуждают. Парень поднимает глаза к нужному кабинету, собираясь войти, как его резко хватают за плечо и разворачивают назад, пихая спиной к стене, от чего омега жмурится, ощущая боль в лопатках. В нос ударяет запах сандала, от чего сущность омеге сразу же заскулила и сжалась от страха, опуская голову и отступая назад. — Мой малыш Чим-Чим, — мурлычет старшеклассник альфа, гадко улыбаясь, придавливая одной рукой плечо Чимина к стене. — Сегодня пахнешь еще лучше, чем вчера. У тебя скоро течка, м? — хмыкает альфа и касается кончиком носа чужой шеи. Пак дергается и продолжает жмурится, боясь открыть глаза и увидеть его. Внутри всё скручивается от зверского страха. Пак хочет сбежать и спрятаться, чтобы никто не смог его найти и причинить боль. — Я ощущая твой страх, омега, — шепчет брюнет и едва касаясь губами ушной раковину Чимина. — Я хочу видеть твои глаза, детка. — тишина, а затем строгий и стальной голос: — Сейчас же, Пак. Чимин открывает мокрые глаза, что были наполнены страхом и слезами. Сначала взору попадается шайка богатенького ублюдка, что наблюдают за ними, а затем он переводит заторможенный взгляд на лицо парня, что смотрит скучающим взглядом на него и жует жвачку. Его когда-то друг…его друг. Почему он так поступил? Почему предал…. Нет. Нет. Он не мог… Они ведь… Они ведь дружили. — Злишься на него, Чими? — склоняет голову к плечу брюнет, улыбаясь, возвращая к себе внимание. — Ты, наверное, ощущаешь дикую боль от предательства «друга», да? Пак кривит губы от злости и переводит взгляд на альфу, что стоит к нему близко. Он поднимает красные глаза и вяло улыбается, качая головой. — Нет, Мингю, — отвечает дрожащим голосом Чимин, — Я ощущаю лишь ненависть ко всем вам. — Даже к своему «другу» — Сехуну? — выгибает бровь альфа и переводит взгляд через свое плечо, смотря на красноголового парня. — Тебя больше всего ненавижу, — шмыгает носом Пак, испепеляя взглядом чужое лицо напротив. Названый смотрит пристально, а затем начинается смеяться, оглядываясь на свою шайку. Все словно по команде, начинают смеяться тоже. Они даже дышат по его приказу. Идиоты. Жалкие ублюдки. — Мне нравится, когда ты показываешь свои зубки, Пак, — альфа поднимает руку и касается щеки омеге, что дрогнул. — Поэтому, ты мой любимчик, понимаешь, киса? — Прошу…прекрати. — Прекратить? — выгнул бровь Мингю, — Разве я могу? — Я ничего не сделал тебе, почему ты мучаешь меня? — шепчет Пак, ощущая как в горле застревает ком. Мингю опускает руку от щеки и хватает чужой подбородок, заставляя смотреть омегу на себя. Его глаза покрываются безумием и пылкостью, когда он смотрит в карамельные глаза Чимина. В чужих глазах омега видит лишь одно. Там никогда нет жалости и совести. Там всегда прячется монстр. — Я не мучаю, а коротаю время и развлекаюсь, — хмыкает он и слабо чмокает в пухлые губы Пака, что пускает свои слёзы. — Ты ведь знаешь, мой милый Чими, что я просто восторге от тебя? Ты же мой любимец! — Ненавижу… — дрожащим голосом шепчет Чимин, опуская голову, замечая как тяжелые слёзы падают на его ботинки, жестко отбиваясь. — О, мой милый, — воркует Мингю, хмыкая, проводя своей рукой по волосам омеге. — Это всё мелочи. Лучше обрати свою ненависть на своего друга, которым ты его считал. Это ведь он сделал тебе больно и предал вашу сопливую дружбу. Я лишь открыл тебе глаза и показал правду! Мингю отпускает омегу и кидает напоследок взгляд удовлетворения, а затем разворачивается и вместе со своими ребятами уходит через толпу учеников, оставляя омегу с пристальным взглядом других школьников. Дышать становиться проще, но всё еще больно.

***

Наше время.

Чимин сидит на излюбленном месте, глядя сверху вниз на Сеул, что открыт как на ладони. От сюда он выглядит таким крошечным, но не менее красивым и завораживающим. Здесь тихо и спокойно. Слышен лишь шум города, что так суетлив и не спокоен. — Так я и думал, — раздается голос взаде, на что Пак хмыкает, даже не проворачиваясь. — Много думать не пришлось, — отвечает спокойно Чимин, когда рядом с ним садится Лео. — Чёрт, тут так высоко, что можно разбиться в лепешку, — усмехается Мин, задрав голову вперед. — Конечно, здесь мало шансов на выживание, — пожал плечами Чимин и улыбнулся. — Как никак, это жилой десятиэтажный дом, Лео. — Ты прыгать собрался? Че такой убитой и кислый? — спрашивает альфа, игнорируя колкость друга. — С чего ты взял? Мин хмурится и прячет руки в карман своей легкой джинсовой куртке. Он шмыгает носом, глядя на огни Сеула и пожимает плечами. — Я тебя не узнаю, — отвечает альфа и в его голосе нет больше смеха или задорности. — Я чувствую и вижу, что ты стал холодным и словно отдаляешься от меня. — Это не так, Лео… — Не надо, — перебивает Мин, что нахмурил свои брови. — Не надо пытаться делать вид, что всё окей, лады? — он оборачивается к омеге и смотрит недовольным взглядом. — Прям бесит. Пак сглатывает и боится повернуться к другу. Он сжимает свои пальцы в замок и прячет их за рукавом толстовки, что натягивает на руки. — Если тебе есть что сказать мне, то говори. — продолжает уже спокойнее Мин. — Я не хочу давить на тебя и заставлять. Ты мой друг, самый лучший друг. А друзья всегда должны поддерживать друг друга, разве нет? — Лео, это омежьи заскоки…. — пытается увильнуть Пак, но выходит плохо, потому что Мин вяло улыбается и кивает головой. Лео чует ложь за версту. — Омежьи заскоки? — переспрашивает альфа и уводит взгляд. — Раньше так же было? Раньше ты тоже кричал во сне, плакал и умолял не трогать тебя? Пак замирает и боится сделать вдох, ощущая тяжелый взгляд друга. Омега ощущает как внутри все сжимается от страха, что Лео знает. — О чем ты? — Что с тобой происходит, Чимин? — обеспокоено спрашивает Мин. — Я тебя не узнаю. Я так испугался сегодня ночью, когда ты стал кричать во сне. — потеряно шепчет Лео и кусает губу. — Я не знал что делать…я впервые испугался. Чимин ощущается как комок прорывается вперед, заставляя закрыть глаза, чтобы не дать волю слезам. Он слышит как голос альфа дрогнет на полуслове. — Я переживаю за тебя, слышишь? — двигается ближе альфа и касается хрупкого плеча омеге, — Есть что-то, чего ты сильно боишься? Раньше всё было хорошо и я никогда не наблюдала за тобой такого, а сегодня ночью… — он качает головой. — Прости, — всё что может сказать Пак. — За что ты просишь прощения? — вылупился на него удивленно Лео. — Что молчу, избегаю, отношусь к тебе с хололом, игнорирую последние две недели. Ты не заслужил такого отвратительного отношения к себе. Мне очень жаль. Альфа смотрит на омегу, что смотрит себе под нос и горбит спину, прячась за капюшоном от серой толстовки. Это толстовка Лео. — Помнишь, когда я первые с тобой познакомился? — вспоминает альфа, шмыгая носом, ощущая как ветерок пробирается под кофту. — Почему ты об этом вспомнил? — хмыкнул Пак. — Тебя тогда обижали какие-то придумки, — хмурится Лео, задумываясь, — Ты был так напуган, а я не мог пройти мимо. — Любой бы на моем месте был напуган, когда его запугивают. — Верно, но не каждый бы остановился, чтобы помочь. В наше время подростки слишком ветрены и трусливы. — произносит он и вздыхает, оглядывая город. — Я до сих пор помню твой злой взгляд и то, что ты мне сказал. — Это было так давно… — вяло улыбается Пак и поворачивается к другу. — Это мило, что ты помнишь. — Сейчас это звучит весело, но тогда ты сказал, что больше никогда не доверишься людям. Никого не подпустишь к себе. Потому что…. — Доверие — это слишком огромная роскошь. — заканчивает Пак и кивает головой в знак согласия, отворачиваюсь. — Да, это правда, но ты растопил моё ледяное сердце. Ты стена и щит, Лео. Всегда. Я благодарен. — Чимин, но я не всегда могу оказаться рядом, понимаешь? — хмурится Мин, вгрызаясь взглядом в лицо омеге, что с пониманием смотрит в ответ. — И я хочу быть не только твоим щитом, но и тем кто может тебя выслушать. — Я тебя услышал, Лео. Извини. — Какой же ты дурак, — качает головой альфа. — Спасибо, — шепчет Пак и улыбается. — Спасибо, что тогда не прошел мимо и помог мне. Спасибо, что остался и не подверг моё доверие. Спасибо, что до сих пор рядом. — Для этого я есть у тебя, чтобы помочь и выслушать тебя. — Это сложно, Лео. Столько всего есть, что я хочу рассказать, но не могу. Хочу, но не могу. — Мы ведь друзьям с тобой, — произносит Лео и тянет руку к чужой, цепляя маленькие пальцы Чимина. — И если у кого-то из нас наступила жопа, то мы тут же встает рядом и поддерживаем друг друга, верно? Пак сжимает чужую руку и шмыгает носом, кивая головой и утирая другим руковом слёзы. — Если тебя сейчас морозит, пока для меня неизвестно от чего, то я буду как обычно рядом, но не смей больше так поступать со мной, как всю эту пустую без тебя в моей жизни неделю, понял? — серьезно спрашивает Мин. — Прости. — Все в порядке, Чимин. Я всё пойму и приму, чтобы ни случилось. Тебе намного сейчас тяжелее, раз ты стал меня избегать. Я впервые вижу тебя таким потерянным и убитым. И я не знал, что мне делать и как к тебе подступить. Ты убегал от меня и игнорировал. Я думал, что обидел тебя. — Я не хотел, чтобы мои проблемы тяготили и тебя, поэтому избегал, чтобы не волновать тебя. Я не хочу, чтобы мои проблемы стали и твоими. — Нет, Чимин, так не бывает в дружбе. — качает недовольно головой Лео, слегка пихая плачущегося Пака в плечо. — Если у тебя проблема, то она становиться и моей проблемой, так же и наоборот. Ты забыл? — выгнул бровь альфа и слегка улыбнулся. — «Проблема решаема, когда рядом есть друг, который прикроет твою спину». — цитирует Пак и улыбается, шмыгая соплявым носом. — Я приму и выслушаю всё, что ты мне скажешь. Я поддержу. — Спасибо, — шепчет Пак и тянется руками к Лео, обнимая его. — Спасибо! Прости меня. — Прощу, если перестанешь соплявить мою новую джинсовку. — бурчит альфа и хлопает по спине омеге. — Это Гуччи, детка! Я отдал за неё немалые бабосики. — Боже, она липовая и купленная на рынке! — Цыц! Не нужно раскрывать все мои секреты. Пак отпихивает от себя улыбающегося альфу и вытирает слёзы. — Испортил такой милый момент! Кусок дебила! — шипит омега и вскакивает, уходя прочь с крыши. — Не ну чё опять началось? — возмущается Лео, вставая следом и уходя за другом. — Нормально общались.

***

Юнги заходит в свою спальню и тут же замирает, когда замечает стоявшую у окна Астрид, что обнимала себя руками. — Как давно ты прилетала? — спрашивает удивленно Мин, всё так же стоя в проходе. — Почему не предупредила? Я бы тебя встретил. Женщина повернулась и слабо улыбнулась альфе. Что-то было не так и Юнги это ощущает. В её взгляде, в движениях и молчание. — Астрид? — Нам надо поговорить. — отвечает она и сжимается еще больше. Юнги делает шаг, но на большее не может, его ноги словно приросли к полу. Он хмурится, оглядывая женщину, пытаясь понять, почему такое липкое чувство, прорывается к груди? — Если ты продолжишь так и дальше молчать, то я могу… — Я встретила в Пусане Роберта, — резко перебивает она, не поднимая глаз. Он слышит дрожь в её голосе. Она избегает взгляда. — Правда? — кивает головой Мин, переваривая информацию. — Дальше? — Он приехал по работе туда и… Мин сжимает в руках свой пиджак, что он успел снять. Он чувствуется что с каждым словом ему перекрывают кислород, а кровь в жилах внутри застывает. Кажется, даже часы перестали работать. — Я немного не понимаю к чему ты клонишь, Астрид, и боюсь моя фантазия разыграется не в лучшую сторону. — начинает напрягаться и нервничать Юнги, кидая на постель свой помятый пиджак. — Я…я поехала в Пусан, чтобы разобраться в себе. Последние дни меня немного сбили с ног. Ты ведь знаешь, я тебе рассказывала. Мин кивает головой и хмурит брови, замечая как она начинает плакать. Мужчина уже делает шаг к ней, как Астрид мотает головой и останавливает рукой. — Не надо, — шепчет она, вяло улыбаясь. Устанавливает с ним границу. Какого черта? — Ты меня пугаешь, Астрид… — Прости меня. Как он ненавидит это. Как он ненавидит эту отвратительную фразу. — За что? — уже злится не на шутку мужчина. — Я не хочу оправдать себя, но то что я чувствовала находясь в Пусане, убивало меня на мелкие кусочки. Я думала о сыне, о том как я потеряла его. Я снова погрязла в мыслях о нём, вспоминая его холодное тело. Мне так было плохо, что я сходила с ума. — Астрид… — Я поддалась слабости. Я не знаю, правда, я не понимаю, что было у меня в голове, о чем я думала тогда, но мне нужен был кто-то рядом, чтобы я ничего не сотворила. Юнги, я правда думала о суициде. Я готова была наложить на себя руки… Юнги сжимает губы и медленно подходит к ней, пока она жмется ближе к окну, уводя взгляд в сторону. Мин встает к ней вплотную и сжимает кулаки, пристально глядя в её лицо, что залито слезами. — Скажи. — тихо просит он, выдыхая кислород из легких. Нет, он даже не просит, а требует от неё правды. — Юнги… — Скажи. Астрид сжимается и кусает свою губу, сдерживая новый поток слёз. — Мне жаль… — Я хочу это услышать. — уже рычит Юнги, дыша через стиснутые зубы. — Я…я… — она словно задыхается. — Говори, Астрид! — Я переспала с Робертом! Мир крошится, а вместе с ним и Юнги. Кажется, голова перестает работать. Мозг анализирует информацию, а сердце почему-то сильно болит. Альфа словно получает пощечину по лицу. Он отшатывается от женщины и не моргая смотрит на неё, не слыша как она плачет и что-то говорит. Он видит лишь её искаженное от слез лицо, что было испачкано в подтекшей туши. Юнги нервно усмехается и отворачивается от неё, зарываясь в свои волосы, сжимая их у корней. — … мне жаль, Юнги, прошу прости меня…я не знаю, не знаю, как я допустила это… Юнги не моргая, начинает смеяться, качая головой. Какой кошмар. Да что это такое? — Ты хорошо отдохнула, Астрид, — шепчет Мин, глядя куда-то в стену. — Пусан пошел тебе на пользу. — Юнги… — Всё это было не зря…не зря я решил сделать паузу. — улыбается криво мужчина и сжимает зубы. — Пожалуйста, Юнги… — шепчет или скулит Астрид за его спиной. — Мне жаль, Астрид, что с тобой случилось это горе. Мне жаль, что ты потеряла сына. Но, это не может оправдывать твой поступок по отношению ко мне, понимаешь? — Если бы я могла…если бы я могла отматать время… — Не надо, ты уже сделала это. Ничего не изменить. — перебивает альфа и поворачивается к ней. — Я уже устал от всего этого. Это входит в привычку у женщин мучать меня и причинять боль. Нам просто изначально было не по пути. — Я не хотела причинять тебе эту боль, Юнги. Мне правда сильно жаль. — Я приму, все до крошки приму то, что ты сказала. Я думаю, вам с Робертом стоит поговорить и все обсудить. — Что ты…о чем ты? — У вас одна боль на двоих, которую вы не можете принять отдельно друг от друга. Я думаю. — Юнги, нет… Боже…нет, совсем всё не так…. — мотает головой Астрид и тянет руки к нему, но Мин не дается. — Юнги… — Не так? — сухо усмехнулся он, переводя на не взгляд. — Ты нашла утешение в другом мужчине, а не во мне. Это обидно и больно. — Пожалуйста… — шепчет она и плачет. — Уходи. Женщина прикрывает рукой губы и проноситься на каблуках мимо Юнги. — Прости…мне очень жаль! — произносит она напоследок, а затем покидает спальню, закрывая дверь. Мужчина остался один на один сам собой. Опять. Уже давно не болело внутри. Что-то скрежет снова в груди, царапает, заставляя сморщиться. Альфа подходит к кровати и осидает на неё, стягивая с себя галстук, откидывав его в сторону. Кажется, не для Юнги создана счастье.

***

Лео спускается вниз, слыша лишь глубокую тишину в доме, но замечает сквозь гостиную, как просвечивается тусклый свет из кухни. — Бессонница? — удивился парень, замечая отца на кухне. Юнги кивает головой и ковыряется ложкой ведерке, кушая мороженое. — Я прям ощущаю, что вокруг тебя витает депрессия, — разводит руки младший, оглядывая отца. — Кто обидел такого грозного и серьезного человека? — Разве я похож на обиженого человека? — выгнул бровь Юнги, оглядываясь на сына. Лео садится на барный стул и внимательно смотрит на отца, а затем цокает и закатывает глаза. — Да брось, отец, — выдает он и двигается чуть в перед, — В последний раз ты так грустно вздыхал и сидел одиноко на кухне, когда ты заболел гриппом, — весело хмыкнул он, замечая как отец нахмурился. — Не все так ужасно, как ты думаешь, — вздохнул Мин, вяло усмехаясь, — Хуже гриппа ничего не бывает, потому ненавижу болеть, чувствую себя рыбой на берегу. — Тогда, что случилось у тебя? — настаивает Лео, наблюдая за отцом. — Ты никогда не нарушаешь график сна. И не любишь сладкое. Значит, что-то тебя беспокоит или ты огорчен. — Оказывается, ты внимателен? — произнес Мин, съедая ложку мороженого. — Ничего себе. Фантастика. — Я ведь твой сын. И я внимателен к тебе, а так же к твоим привычкам и недостаткам. — У меня нет недостатков, — нахмурился Юнги, грозно глянув на сына. — Вот твой первый недостаток, — щелкнул пальцем младший, улыбаясь. — Ты не любишь принимать критику и правду на свой счет. — Это другое, — пожал плечами Мин и вздохнул, — И вообще, иди спать, время видел? Хватит мне душу травить. — Ха, значит, всё-таки ты чем-то огорчен, — прищурился довольно Лео. — Боже, от тебя невозможно избавиться, — тяжело вздохнул старший, отодвигая ведро с мороженым. — Сорян, отец, но избавиться ты мог от меня, когда я был в утробе матери, а сейчас пока что познавай плоды своих стараний, — улыбнулся Лео, пожимая плечами. — Я никогда не хотел от тебя избавляться, — недовольно возмутился мужчина, убийствено смотря на сына. — Ты понял, что я имел виду! — Конечно, — кивнул он. Они оба молчат и каждый думает о своем. Для них двоих всегда было проблематично и неловко сидеть вместе, и говорить о чем-то глубоком. Личном. Они не привыкли к этому. — Я знаю, что не лучший собеседник для тебя, — нарушает тишину Лео, вздыхая. — Просто, я подумал, возможно тебе нужно выговориться. Юнги переводит взгляд на него и ощущает как уголки губ надламываются в легкой улыбке. Они ловят зрительный контакт и улыбаются друг другу. От слов сына на душе становится теплее и приятней. — Ты прав, — кивает Мин, скрещивая руки в замок, — Мне бы не помешало поговорить с кем-то, но… — Сомневаешься во мне, стоит ли мне говорить об этом? Юнги натянуто улыбается, на что Лео кивает головой с пониманием. — Тогда, стоит тебе поговорить с Намджуном. Он крутой собеседник. — Это точно, но только ему не говори, а то еще зазнается. — хмыкает Юнги. — Договорились, отец. Лео тянет мороженое к себе и сразу же начинает его кушать под пристальный взгляд отца. Лицо младшего тут же меняется, когда он пробует. — Мятное? Серьезно? — сморщился альфа, но все равно продолжил есть, — Что за извращенные вкусы? — А ты имеешь что-то против? — выгнул бровь старший, глядя на возмущенного сына. — Это ужасный вкус! Как это можно есть? — А кто ест йогурт с чипсами, а? — кинул камень в чужой огород. Лео хотел уже возмутиться, но тут же сдался и захлопнул рот, нахмурившись посмотрев на отца. — Не дай бог расскажешь Виоле! — пригрозил пальцем Лео, строго смотря на отца. — У вас ведь доверительные отношения. — улыбнулся старший. — Да, но не надо ей об этом рассказывать. — серьезно произносит Лео, продолжая ковыряться в мороженом. — Она в курсе, что ты до сих пор принимаешь ванну с пенной со вкусом клубники? — Отец, даже не смей, ты разрушаешь мою жизнь! — вспыхивает младший, тыча в отца ложкой. — Сколько секретов! — смеется Юнги, скрещивая руки на груди. — Отстань! Ты ведь мой отец. Ты должен хранить мои секреты! — Да, но теперь я знаю, что мне делать, если ты перестанешь меня слушаться. — довольно улыбнулся Юнги. — Это нечестно! — протестует Лео, — Это против всех правил! — Да ну? — выгнул бровь Юнги, глядя на сына, — А как ты мне все нервы потрепал, а? Сколько я терпел твоих выходок? Сколько у меня уже седых волос из-за тебя? — У тебя седые волосы не из-за меня, — возмущается младший. — Это природой дано так то. — Неважно, но теперь ты будешь прилежным сыном для меня и главное послушным. — Ах, так, да? — прищурился Лео на отца, — Тогда, я тоже буду играть по грязному. — Пф, попробуй, — хмыкнул Юнги, веселясь. — Если ты расскажешь о моих секретах, тогда я расскажу Намджуну, кто выпил его Бурбон. — хмыкает довольно парень, замечая как меняется сразу же лицо отца. — Ах, ты мелкий говнюк! Еще сыном называется. — возмущается Юнги. — Имено! — Уже против отца пошел? — Ты не оставляешь выбора, отец! — Молоко на губах не обсохло, чтоб со мной тяготиться! — На войне все средства хороши, — улыбается довольно Лео. — Теперь мы в одной лодке, товарищ. На дно пойдем вместе. — Ужас, — качает головой Юнги, — Я плохо тебя воспитал. — Что есть, с тем и живи. Хватит жаловался. Они оба замолкают, пытаясь удержать эту тишину, смотря друг на друга, а затем начинают одновременно улыбаться, после чего следует смех на кухне. — Боже, — шепчет Юнги, потирая переносицу пальцами, а затем встает со своего места. — Да ну тебя! Я пошел спать. — Ты так быстро сдаешься? — удивлено зыркает Лео. — Я не играю в битву с детьми, — фыркнул Юнги. — О, нет.Ты убил меня! — театрально качает головой Мин, укладывая руку на градус. — В самое сердце. Ты меня оскорбил! — Иди спать, Лео! Лео улыбается довольно, провожая взглядом спину отца. — Спокойных снов, могучий и грозный человек! — Однажды придушу тебя из одной из своей жизней, где ты не являешься моим сыном! — кричит старший под хохот сына.

***

Чимин лежит на кровати и смотрит на потолок, где светятся яркие звезды в темноте, которые он наклеил еще давно, когда они с семьей только переехали сюда. За окном шумит ветер, слышен лай собаки и порой звук проезжающих машин. Омега всё дальше и глубже зарывается в свои мысли, теряясь связь с реальностью. Всё не так, он знает. Внутри что-то надломилось и работает неисправно. Пак прикрывает глаза, прислушиваясь к тишине, может она что-то скажет? Сеул постепено пустует, собираясь ко сну, но не Чимин. Душа не на месте, а сердце чувствует тревогу. В последнее время он совсем раскис. Глаза сжимаются от того, что он хочет плакать. В горле застревает порой комок, который не дает сказать ни одного слова. Прошлое снова возвращаешься, когда Пак думал, что попрощался. Оно настигло неожиданно и больно. Рядом столько близких людей, а рассказать что-ли некому, Пак? Что творишь? Что происходит? Очнись! Не доверяешь? Ты идиот? Нет, просто никто не поймет. — Чимин? В комнату тихо заглядывает мама, а за ней шлейф её духов. Пак даже не оглядывается, но с улыбкой втягивает её аромат. — Да, мам? Она заходит в комнату и прикрывает за собой дверь, смотря на сына, что лежит на кровати виде звезды, а взгляд устремлен в потолок. — Решила заглянуть и пожелать спокойной ночи, — произносит женщина и подходит к сыну, садясь на краюшек. — Спасибо, — тихо отвечает Пак, — Скоро лягу. Она улыбается и тянется к омеге, целуя в лоб, на что Пак слабо улыбается. — Твой день прошел хорошо? — спрашивает она. — Всё нормально. Я весь день был дома. — вяло улыбается омега, укрываясь одеялом. — Сегодня погода была не очень хорошей, поэтому ты ничего не потерял, просидев дома. — поддерживает мама. — Поэтому, не расстраивайся и ложись спать. — Хорошо, — кивает Пак, прикрывая глаза. — Доброй ночи, сынок. — шепчет она, поглаживая рукой по груди парня. — И тебе спокойной ночи, — отвечает омега, смотря на маму. Женщина неуверенно встает с кровати и направляется к двери, как тут же останавливается, топчась на одном месте, словно что-то обдумывая, а затем поворачивается к парню. — Чимин, у тебя всё хорошо? — неожиданно спрашивает она. — Почему спрашиваешь? — Ты…подавленный в последнее время, я думала…что-то случилось. — А почему только сейчас спрашиваешь? — выдохнул Пак, выбравшись из пухового одеяла. Он сел, упираясь ладонью в кровать, устремляя взгляд на маму. Она склоняет голову и натянуто улыбается, а глаза сияют от печали. — Хочешь поговорить со мной? — предлагает осторожно она. Чимин смотрит на неё пристально и молча, а затем слабо улыбается и кивает головой. Мама снова подходит к кровати и садится на край, потянув руку к сыну. Пак не сопротивляется и ползет к ней, ухватываясь за её руку и укладываясь головой на её колени. — Прости, я не хотела лезть к тебе в душу, думала, что ты сам расскажешь, если захочешь. — она вплетает свои пальцы в волосы омеге, начиная нежно гладить по голове. — Я думал, что сам справлюсь. — шепчет Чимин, прикрывая глаза. — Вроде взрослый уже. Женщина кидает смешок и смотрит с любовью на сына, наклоняясь и целуя в висок. — Ты прав, милый, ты уже взрослый, но для меня ты так же будешь маленьким. Сколько бы лет тебе не было, я все равно всегда буду тебя защищать. — Спасибо, я тебя люблю — улыбается Пак, глядя в глаза мамы. — Я тебя тоже люблю. — Мам? — Да, мой хороший? — Если человек не рассказывает свой секрет близкому человеку, то это значит, что он предает? Пак поднимает глаза и смотрит на маму, что слушает и задумывается, уводя куда-то взгляд вперед, поглаживая по голове сына. Она моргает и снова опускает взор на сына, что ждет её ответа, её уголки губ надламываются. — Нет, что ты, — она качает головой, — Я думаю, выдавать чужие секреты — это предательство. — Но умолчав и ничего не рассказав, я ведь причиню человеку боль, разве нет? Он будет думать, что я скрывал это от него, отчасти так это и есть, но я правда хочу рассказать, просто…тяжело. — Родной, недосказанность иногда бережет. Что-то скрываем мы, что-то скрывают от нас. У всех есть тайны. Без них, мы будем как на ладони. — Но, я боюсь что потеряю человека из-за этого, — хмурится Пак и кусает губу, уходя в свои мысли. — Где бы найти храбрости? Как же тяжело. — Секреты причиняют боль, милый. Чем больше ты их скрываешь, тем тяжелее становиться. — она проводит пальцем по щеке парня, слегка улыбаясь. — Но, если рядом есть такой человек, которому ты можешь доверить свою тайну, то это прекрасно. — Я хочу, чтобы между нами не было секретов, потому что это не правильно, скрывать от близкого друга что-то. Это словно рисовать между нами пропасть, которая увеличивается каждый раз, когда я молчу. — Тогда, не молчи, — просто отвечает женщина, пожимая плечами. — От молчания тоже мало чего хорошего. Знаешь, если ты хочешь чтобы между вами не было секретов, то будь перед ним честен. Честность, это лучше, чем молчание. Пак улыбается и поднимает глаза на маму, а затем тянется и чмокает её в щеку, на что та расплывается в самой счастливой улыбке. — Что это за нежности на ночь глядя? — Потому что, я тебя очень сильно люблю. — шепчет Пак. — Нет ничего сильнее в этой жизни, чем моя любовь к тебе, милый.

***

Торговый центр кишит большим количеством людей, а то и ясно, раз сегодня выходной день, да и погода в целом радует сегодня Сеул. — Нет, серьезно, — разбавляет шум суеты Лео, обращая все внимания омеге на себя, — Я пытался, правда, но больше мои уши слушать это не хотят. Пак закатил глаза и хмыкнул, скрестив руки на груди. Ладно, он послушает его возмущения и будет смотреть на его сморщенное, недовольное лицо, пока они стоят в очереди за билетами в кинотеатр. Вчера Пак уговоривал Лео послушать другую песню Джастина Бибера, объясняя это тем, что возможно он поменяет мнения о нём, но всё напрасно. — Ты даже не даешь шанс этому красавчику, — защищает Пак, глядя на друга. — Он не красавчик, — мотнул головой Лео и снова уткнулся в смартфон, — Ты не знаешь эталон мужской красоты! — Боже, смотри чтобы тебя не закидали тапками и где-нибудь не подкараулили возле дома безумные фанаты Бибера, — кинул смешок омега, оглядывая народ. — Я ничего такого не сказал. — Ты отвергнул факт его красивой внешности, а для фанатов это война за их кумира. Лео поднял недовольный взгляд и скривил губы. — Я ведь не виноват, что я его не перевариваю? — выгнул бровь альфа. — Для меня он не самый красивый. Вот Аарон Тейлор-Джонсон это другой разговор. — Ну-у… — прищурился Пак, что-то обдумывая в голове, — Неплохо, но для меня всегда самый лучший будет — Иэн Сомерхолдер, без разговора! Лео весело улыбнулся и свистнул, глядя на довольную физиономию омеге. — Боже, да из твоих трусиков можно выжимать воду. — хохотнул Лео. — Захлопнись, гомункул. — шикает на него Пак и оглядывает взаде стоячих людей. — Ути-пути, а кто это покраснел? — Я тебе сейчас твою сюсилку сверну в обратную сторону! Лео смеется и подмигивает, затем поворачивается к кассе, обращаясь к продавщице, когда наконец наступает из очередь. — Здравствуйте, милая леди, а можно нам два билетика на фильм «Удушающий приём». Будьте так добры. — улыбается обонятельно альфа, на что Пак закатывает глаза и отходит от кассы. — И да, нам еще два попкорна с сыром. Пак оглядывает бутики с одеждой, смотрит на манекенов с новой коллекцией новых вещей, на мимо проходящих и о чем-то разговаривающих людей. Он совсем ушел в свои мысли, как в него тут же влетает чье-то маленькое тельце. Пак дернулся и опустил глаза вниз, замечая маленького мальчика, что ойкнув упал на попу, а затем поднял взгляд на Чимина. — Ты не ушибся, малыш? — улыбнулся Пак и наклонился, помогая встать мальчику, а затем поднимая игрушку и ответ ему. — Извините, — шепчет смущено он и теребит в пальцах свою машинку. — Ничего страшно, но будь осторожен. — отряхивает штанишки мальчика Пак и дарит ему улыбку. — Хорошо, дяденька. Спасибо! — звонко смеется он и машет рукой, убегая вслед за своей мамой. Пак провожает с улыбкой на лице. — Милашка, — шепчет он. Чимин ощущает боковым зрением, как кто-то остановился и пристально на него смотрит. Слух улавливает голоса парней, а затем он переводит взгляд к ним, тут же замирая. Его окатывает ледяной водой, а внутри все сжимается от дикого ужаса. На него смотрят от удивления темные дикие глаза, которые всегда заставляли опустить свои. Этого не может быть. Нет. — Какая приятная встреча, мой милый, Чими. — расплывается в ядовитой улыбке Мингю, а Пак забывает как дышать. Сон, что так его беспокоил, стал реальностью. Монстр выходит на свободу.

***