Между нами

***

Они были друзьями. Лучшими друзьями. Делили секреты, смеялись до слез, поддерживали друг друга. А потом Лео узнал. Узнал, что Чимин, его Чимин, влюблен в его отца. В того самого отца, который всегда был для него опорой, примером. Это было как удар под дых, как предательство, которое не укладывалось в голове. Они поругались. Громко, больно, с криками и обвинениями Лео в сторону омеге, которые теперь казались такими глупыми и ненужными На крыше многоэтажки было тихо, только легкий вечерний ветер колыхал волосы. Лео поднялся по лестнице, сердце билось быстро. Прошло чуть больше месяц после того, как его избили, и после того, как он узнал правду. Альфа понимал, что пора прекратить избегать разговора, который мог изменить всё. Лео оттолкнул железную дверь, что неприятно скрипнула, оповещая омегу, что теперь он не один. Пак сидел как обычно на своем любимом месте, на крыше, глядев в даль города, что горел и мерцал огнями. Альфа сократил расстояние и сел рядом тоже захватывая глазами Сеул. Никто не мог начать разговор. Они молчали, пока вечерний ветер игрался с их волосами. — Нам нужно поговорить. Расставить все точки. — подал голос Лео, находя в себе уверенность. — Я знаю. Я… я готов. — Чимин кивнул и посмотрел на альфу, оглядывая его профиль. — Я даже не понимаю с чего начать, если честно. — кинул сухой смешок Лео, промаргиваясь. — Я тоже… — шепчет Пак. — Чимин, — начал Лео, его голос стал мягче. — Я… я хочу понять. Я хочу услышать тебя. Все, что ты чувствуешь. Я не дал тебе и шанса все рассказать, объяснить. Убежал, как настоящий трус. — Ты имел полное право злиться. — произнес омега, сжимая губы. — Было больно и мне тебя не хватало….твоей поддержки. — Прости. — Всё в порядке. — натянуто улыбается Пак, оглядываясь к нему. — Что ты чувствовал за все это время? Как так получилось, что ты…. Лео хмурится и замолкает, ощущая как язык не поворачивается сказать то, что хочет. — Это произошло моментально, Лео. Самый первый день, когда ты нас познакомил. — признался Чимин, опуская глаза. — Три месяца назад…. — тихо произносит себе под нос альфа. — Я тоже был потерян и сбит с толку. Я не понимал, как так могло произойти? Я знаю, это неправильно. Я знаю, что это ужасно. Я не хотел причинять тебе боль. Никогда. — Я знаю, что это тяжело, — сказал Лео, когда Чимин замолчал, опустив голову. — И я знаю, что это, наверное, самое сложное, что тебе приходилось переживать. Но… я хочу, чтобы ты знал. Я тебя слышу. — кивает сам себе головой альфа, убеждаясь в своих словах. Чимин поднимает голову и заглядывая в глаза друга, в которых застыла уверенность. В глазах омеге застыли слёзы. — Слышишь? — Да, — кивнул Лео. — Я слышу тебя. И я вижу, как тебе больно. И я… я не могу тебя осуждать. Это твои чувства. И я не могу их изменить. — серьезно произносит он, пристально глядя в глаза парня. — Мне правда тяжело об этом говорить. — Прости меня, — шепчет омега, шмыгая носом. — Я не знаю, как это будет дальше, — признался Лео. — Я не знаю, как мы сможем это все пережить. Но я хочу попробовать. Я хочу, чтобы ты знал, что я тебя не брошу. Я тебя поддержу. Как бы это ни было сложно. Слезы потекли по щекам Чимина, но теперь в них была не только боль, но и облегчение. Он посмотрел на Лео, и в его глазах мелькнула надежда. — Ты… ты правда так думаешь? — прошептал Чимин. — Поживем и увидим, — слегка улыбается Лео, щелкая по носу сопливого друга, что жмурится и улыбается. — Мы ведь друзья, которые прикроют друг другу спину. — Ты принимаешь это? — моргает омега, глядя на друга, что отвел глаза. — Друзья должны быть рядом, когда сталкиваются с чем-то таким… неожиданным. Я не могу сказать, что я все понял. Не могу сказать, что мне легко. Это… это переворачивает все, что я знал. Но я не хочу терять тебя, Чимин. Я не хочу, чтобы ты страдал в одиночку. — Лео… я… я не знаю, что сказать. Я думал, ты меня возненавидишь. Я думал, ты никогда не простишь. — У меня было полно времени, чтоб все обдумать, — усмехается Мин и снова посмотрел в глаза омеге. — Я не могу тебя ненавидеть, Чимин, — тихо сказал Лео. — Ты слишком важен для меня. И я не хочу, чтобы ты думал, что я тебя осуждаю. — Ты имеешь полно право меня осуждать, Лео. Имеешь полное право не принимать мои чувства. — отвечает Чимин, протянув руку к другу и сжимая её. — Но не бросай меня и не уходи так больше на долго. Мне тебя не хватало. — Я не знаю, как это будет выглядеть. Я не знаю, как мы будем общаться с моим отцом в дальнейшем. Я не знаю, как это повлияет на нашу дружбу. Но я обещаю тебе, Чимин, я буду стараться. Я буду стараться понять. Я буду стараться принять. Потому что ты — мой друг. И я не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноким в этом. — Без тебя я чувствовал себя брошенным, — шепчет Чимин и пододвигается к другу ближе, укладывая голову на плечо. — Мне было плохо и тяжело. Лео, ради тебя я готов забыть о чувствах, лишь бы ты никогда не уходил. — Не надо жертвенности, Чимин. — качает головой недовольно Мин. — Мы справимся. Мы всегда справлялись. И это не исключение. Просто… просто дай мне время. Дай нам время. И знай, что я тебя не осуждаю. Никогда. Чимин кивает головой и снова шмыгает носом, улыбаясь с облегчением. — Отец знает о твоих чувствах? — спрашивает альфа, поглаживая чужую ладонь. — Нет, я не говорил. Но, мне кажется что он догадывается. — Почему? — выгнул бровь Мин. — Если честно, то мы быстро сблизились, когда ты попал в больницу. Мы поддерживали друг друга. Разговаривали много. Как-то так. И, наверное я слишком очевиден в своих чувствах. — Пак-очевидность-Чимин? — усмехнулся Лео. — Что-то типо того, — кивнул омега, улыбаясь. — Но, если он догадывается, то мне лучше. Даже легче. Я немного боюсь. — Не бойся, прорвемся. — отвечает Мин, вздыхая. — И не такие метели в ебало летели. Омега кидает смешок, прыская и пихая альфу в плечо, на что тот улыбается. — А если…так произойдет, что мы будем…вместе, то…. — мнется Чимин, жуя от волнения губу. — Я не буду называть тебя папочкой. Чимин начинает хохотать, запрокидывать голову под возмущения Лео. А затем они оба замолчали, наслаждаясь моментом. Они сидели в обнимку так некоторое время, в тишине, нарушаемой лишь шумом ветра и далеким гулом города. Эта тишина была наполнена неловкостью, но и новым пониманием. Лео чувствовал, как в нем самом происходят перемены. Гнев, который он испытывал раньше, уступал место более сложным эмоциям — состраданию, принятию, и даже, возможно, зарождающейся надежде на то, что их дружба сможет выдержать это испытание. Они справятся, как делали это раньше. Главное вместе.

***

Утро для Чимина началось не с ласковых лучей солнца, а с назойливого звонка телефона, что громко орал над ухом омеге. Сонно потянувшись к гаджету, он машинально провел пальцем по экрану, отвечая на вызов. Едва он успел пробормотать невнятное «алло», как в ухо ему обрушился настоящий шквал звуков. — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ПАК-ВСЁ-ЁЩЕ-ДЕВСТВЕННИК-ЧИМИН! — раздался звонкий, жизнерадостный голос Лео, который, казалось, уже успел пробежать марафон, выпить три чашки кофе и покорить Эверест. Чимин поморщился, пытаясь сфокусировать слух и понять, что происходит. Кто он вообще? Как его зовут и на какой он планете? — Лео? — Нет, Леонардо ДиКаприо, — фыркает альфа, на что Чимин усмехается, падая головой обратно на подушку. — Ты чего так рано? — прохрипел он, все еще чувствуя себя так, будто его только что вытащили из глубокого сна. — Рано? Чимин, ты серьезно? Для такого важного события, как твой день рождения, нет понятия «рано»! Это же праздник! А я, как твой самый лучший друг, просто обязан быть первым, кто тебя поздравит! — Лео говорил так быстро и энергично, что Чимин невольно улыбнулся, несмотря на остатки сна. — Спасибо, Лео. Но ты мог бы и потише, — пробормотал Чимин, прикрывая ухо рукой. — Тебя весь Сеул слышал. — Потише? Да я бы сейчас на весь мир кричал! Представляешь, сегодня ты стал на год мудрее, красивее и… ну, в общем, еще лучше! Хотя куда уж лучше, я не знаю, — Лео, как всегда, не упускал возможности подколоть друга. — Ты там, небось, еще в кровати валяешься, как сонный медведь? А я уже, между прочим, на пробежке был, вынес мозг отцу, а потом в спортзал заглянул, а теперь вот, с бодрым настроением, звоню тебе, чтобы зарядить позитивом на весь день! Чимин тихонько рассмеялся. Именно таким он и знал Лео — неугомонным, полным энергии и всегда готовым поднять настроение. Как же ему не хватало его. — Ну, спасибо за заряд позитива, Лео. Только я пока еще не готов к таким подвигам, — ответил Чимин, чувствуя, как сонливость постепенно отступает под натиском веселого голоса друга. — Я еще сплю… — День прошел, число сменилось, нихуя не изменилось, — хмыкнул Лео. — Хватит спать, козявка. Поднимай свои запчасти и чеши собираться. — А не пойти ли тебе далеко и поглубже, чтоб не слышать и не видеть? — А может тебе еще писю мне подержать, что легче писалось? — Боже, ты идиот! Предупреди своего отца, чтоб он впредь предохранялся. — смеется Чимин. — Ауч! В самое сердце, Пак Чиминус. Как тебя Земля носит? — А тебя? — усмехается омега, вставая с кровати. — Как украшение! — Короче, я встаю и начинаю собираться. — Давай-давай, глупеньдяй, сегодня солнце так и греет жопку, пора выходить на улицу, а то скоро засохнешь! И вообще, между прочем солнце, море, похуизм, укрепляет организм! — хохочет Лео, под цоканье омеге. — Конченый, — качает головой Чимин и сбрасывает вызов.

***

29 августа обещает быть самым лучшим, когда омега спускает на кухню, ощущая самый сладкий и вкусных запах еды. Чимин расплывается в улыбке, когда замечает мельтишившую по кухне бабулю, в своем любимом желтом фартуке, с играющей музыкой по радио и с праздничным калпаком на голове. — Бабуля, — зовет он с нежностью её, оглядывая вкусный торт. Бабушка оборачивается и ярко начинает улыбаться, вытирая руки об фартук. Она подходит к парню и крепко его обнимает, успевая чмокнуть в щеку. — Ва, Чимина! Мой хороший, самый лучший внук на свете! — щебечет с любовью бабушку, поглаживая его по голове. — С днем рождения, мой воробушек. Пусть этот день будет самым ярким и таким же сладким, как этот торт. Она отстраняется и показывает на стол, где стоит красивый и аппетитный торт. — Школадный бисквит? — облизывается омега. — Да, с шоколадным кремом. — кивает бабушка, улыбаясь. — Бабуля, спасибо большое. — голос дрогнет, но Пак сглатывает ком в горле, снова тянется к бабушке. — Спасибо. Я так тебя люблю. — И я тебя люблю, воробушек. Будь счастлив, — шепчет ему на ухо она, целуя в висок. — Это день обещает быть самым счастливым, — улыбается Чимин, садясь за стол и потянув к себе тарелку с тортом. — Лео меня уже поздравил ни свет, ни заря. — Это замечательно. — наливает чай бабушка, ставя чашку перед внуком. — Ты на выходных собираешься праздновать? — Да, думаю выходные будет самое подходящее, — кивает Чимин, накладывая себе кусочек торта. — И родители приедут. Я уже жду не дождусь. Целый месяц их не видел. Бабушку комкает в руках полотенце и слабо улыбается, глядя внимательно на внука. — Кого еще пригласишь? — интересуется она, усаживаясь рядом и заботливо подправляя прядку волос Чимина. — У меня больше нет никого, — пожал плечи Пак, отламывая кусок ложкой. — Ты, родители и Лео. Мне этого достаточно. Самые близкие будут рядом. — Хорошо, — кивнула она, улыбаясь. — Главное, чтобы ты был счастлив. — Я счастлив, — кивает омеге и улыбается довольно, кушая торт. Неожиданно их уютную идиллию нарушает звонок мобильника Чимина, что подскакивает и смотрит на экран, где высвечивается «Мама». — Это мамуля, — светится ярко Пак, вскакивая с места и тут же отвечая на звонок. — Мамочка привет! — Привет, солнышко! — раздался в трубке ласковый голос мамы. — С днем рождения тебя, наш любимый! Самый лучший сын в мире! — Спасибо! Спасибо! — улыбается ярко Чимин. — С днем рождения, сынок! — присоединился папа, его голос звучал немного устало, но тепло. Чимин улыбнулся, чувствуя, как волна счастья разливается по телу. — Спасибо вам огромное! Я так рад вас слышать! Я так соскучился по вам! — Мы тоже очень скучаем, — сказала мама. — У вас всё хорошо? Как мама? — У нас всё замечательно, мам. — оглядывается к бабушке Пак, ловя ее нежный взгляд. — Бабуля испекла для меня торт и мы пьем чай. — Как здорово. Мы бы тоже сейчас поели мамин торт с удовольствием. — Конечно! Поэтому, я вас очень жду на свой день рождения. Я буду праздновать его выходные и вы как раз приедете, да? — кивает Чимин, облизыван сладкие губы. — Я очень соскучился. — Ох, милый. — вздыхает глубоко мама, замолкая на пару секунд. — Мы тоже скучаем и очень хотели бы быть рядом с тобой в такой важный день. — она снова замолкает и эта пауза заставляя омегу напрячься. — Но… у нас есть небольшая новость. В голосе мамы послышалась нотка неловкости. Чимин почувствовал, как легкое предчувствие тревоги начало сжимать его сердце. Он не видел родителей целый месяц, они уехали в командировку, и он так надеялся, что они успеют вернуться к его празднику. — Мам… — Нам продлили командировку, — продолжил папа, и его слова прозвучали как приговор. — Еще на два дня. Мы, к сожалению, никак не сможем приехать, сынок. Прости. Мир Чимина как будто остановился. Пак сглотнул и след обратно на свой стул, пока его бабушку обеспокоено на него глянула, касаясь руки. — Милый, не молчи. — просит мама, злая его. — Это не честно. — отвечает Пак, сжимая пальцы, ощущая как в горле застрял комок. — Солнышко… — Вы же обещали, — прошептал Чимин, и его голос дрогнул. — Мы знаем, малыш, и нам так жаль, — голос мамы звучал искренне опечаленно. — Мы бы все отдали, чтобы быть там. Но так сложились обстоятельства. — Эти обстоятельства важнее меня? — Боже, милый, нет! Сыночек, конечно же нет! — обеспокоено убеждает мама. — Почему снова… Вы поступаете так со мной? Это ведь мой праздник. — Мы обязательно все наверстаем, как только вернемся, — добавил папа. — И устроим тебе самый лучший праздник, обещаю! Чимин молчал. Он чувствовал, как разочарование и обида накатывают волной. Он так ждал их, так надеялся на их присутствие. Эти два дня казались ему вечностью. Он видел, как бабушка внимательно смотрит на него, и чувствовал ее беспокойство. — Не обещайте того, чего потом не сможете выполнить. — Коротко отвечает Пак. — Сыночек, прошу тебя… — шепчет мама скзвощь слёзы. — Порой мне кажется, что у меня совершено нет родителей. — Чимин… — ахает мама. Омега тут же сбрасывает звонок и начинает плакать, жмуря глаза из которых брызжут слёзы. Бабушку тут же моментально встает и подходит к внуку, обнимая его. — Снова…они снова меня оставили. — рыдает омега, обнимая в ответ бабулю. — Чимин, солнышко, не расстраивайся так, — бабушка мягко взяла его за руку. — Твои родители очень тебя любят, и они тоже расстроены, что не могут быть рядом. Но главное, что они помнят о тебе и любят тебя всем сердцем. Она пододвинула к нему тарелку с тортом. — Смотри, какой у нас вкусный сегодня торт. И чай такой ароматный. Мы с тобой прекрасно проведем время, правда? Не стоит плакать в такой важный для тебя день. Хорошо? Чимин кивнул, но внутри все еще было тяжело. Он чувствовал себя одиноким, несмотря на присутствие бабушки. Он знал, что она права, но обида была слишком сильной.

***

Лео ярко улыбается, держа в руках два пышных букета, один букет розовых пионов, а в другой руке держа белые лилии. Он сразу же кланится, когда ему открывает дверь бабушка Чимина. — Добрый день, семья Пак! — радостно щебечет Мин, переступая порог дома. — Рад вас видеть, бабушка. Вы прекрасна выглядите. — Боже, Лео, как приятно тебя видеть! Ну что за завидный жених, а! — улыбается бабушка, прикладывая руку к сердцу. — Ой, ладно! Смущаете меня. — неловко улыбнулся он, протягивая букет роз. — Это для вас. Спасибо за Чимина. Бабушка ахнула и приняла цветы, ярко улыбаясь. Она поднимает глаза, что сверкают от счастья. — Лео…мальчик мой. Не стоило. — Как это? Конечно, стоило. Вы достойны всех цветов мира! — улыбается Мин и подходит к ней, протягивая руки. — Дайте я вас обниму. Бабушка смеется и обнимает парня, похлопывая его по спине. — Вы чудесно пахните. — произносит Лео. — Надеюсь вкусно? — смеется по-доброму она. — Да, очень. — прикрывая глаза альфа, слабо улыбаясь. — Славу богу. И чем же пахну? Цветами? Или может едой? — Домом. Бабушка нежно улыбается и отстраняется от парня, заглядывая в его глаза. Она укладывает ладошку на щеку молодого парня и слегка поглаживает. — Ты замечательный человек, Лео. Спасибо. — Замечательные люди притягиваются. — хмыкнул Мин, а затем перевел взгляд на лестницу. — Кстати, о замечательных людях. Где этот цветочек? Где именинник? Бабушка отходит и слабо улыбается, вздыхая. — Он расстроен. — Что? — удивился Лео. — Как это? Что случилось? — Его родители не приедут на его праздник. Вот он и закрылся в комнате. — Вот блин, — хмурится Лео, прижимая цветы. — Прошу, Лео. — тянет бабушку, касаясь плеча парня. — Поговори с ним и вытяни его из комнаты. Я не могу на него смотреть такого печального. — Не переживайте, бабушка. Я сделаю всё, чтобы он был счастлив. — слабо улыбается Мин.

***

Лео осторожно толкнул дверь в комнату омеге. Комната, обычно залитая светом и наполненная музыкой, сегодня казалась приглушенной. Занавески были плотно задернуты, и лишь тонкие лучи заходящего солнца пробивались сквозь них, создавая причудливые узоры на полу. Чимин сидел на кровати, сгорбившись, и обнимал колени. Его плечи дрожали, а лицо было скрыто в ладонях. — Чимин? — тихо позвал Лео, подходя ближе. Он поставил букет на тумбочку и присел рядом с другом. Чимин вздрогнул и поднял голову. Его глаза были красными и опухшими, а на щеках блестели слезы. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и печальной. — Лео… — прошептал он, голос его был хриплым от слез. — Привет, — Лео мягко положил руку на плечо друга. Он чувствовал, как напряжено тело Чимина, и хотел, чтобы тот почувствовал его поддержку. Чимин глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Родители… они не смогут приехать. У них срочная командировка, и они не успеют вернуться к моему дню рождения. Лео почувствовал укол сочувствия. Он знал, как важны для Чимина были эти встречи с родителями, особенно в такие дни. — Ох, Чимин… мне так жаль. — Я так ждал их, — голос Чимина снова дрогнул. — Я так хотел, чтобы они были здесь. А теперь… теперь я один. — Ты не один, — твердо сказал Лео, сжимая плечо друга. — Я здесь. И я не собираюсь оставлять тебя одного. Чимин посмотрел на него, в его глазах мелькнула надежда. — Но… это же мой день рождения. Я не хочу портить его своим настроением. — Ты не испортишь, — Лео улыбнулся. — Мы сделаем его особенным. Даже если родителей нет, это не значит, что праздник не состоится. Мы можем сегодня посмотреть фильм, заказать пиццу, поиграть в игры… что угодно, что тебе захочется. Планы были конечно другие, но… — Планы? — вскинул бровь Пак, глядя на альфу, что кивнул. — Я собирался устроить тебе грандиозную домашнюю вечеринку у себя дома. — И кто бы на ней был? — усмехнулся Пак. — Я, ты и Шерил? — Еще бы Намджуна позвали с отцом. — улыбается Мин. — То, как танцует Джун…это отдельный вид искусства. — Я бы хотел посмотреть. — тихо смеется омега. — Тогда, нам стоит собраться и поехать ко мне. Нас ждут. Пак удивлено переводит взгляд на альфу, что смотрит на него, улыбаясь. — Ждут? Но…ты ведь сказал… — Я прощупывал почву, Чими. — подмигивает Лео и щелкая по носу омегу. — Сюрприз давно тебя ждет, а ты тут сопли наматываешь. Чимин слабо улыбнулся, пихая в плечо друга. — Спасибо. Лео кивнул и посмотрел на букет пионов. — И я принес тебе кое-что. Он взял букет и протянул его Чимину. Розовые пионы, пышные и ароматные, казались воплощением нежности и тепла. Их лепестки были словно бархат, а цвет — самым чистым оттенком рассвета. — Они… они прекрасны, Лео, — прошептал он, прижимая букет к груди. — Спасибо. — Я знал, что тебе понравятся, — ответил Лео, чувствуя, как напряжение в комнате постепенно рассеивается. — Пионы — это как маленькие облака счастья, правда? И сегодня ты заслуживаешь столько счастья, сколько только возможно. Улыбайся сегодня, Пак Чимин. Чимин кивает и тянется к другу, чтобы обнять его крепко. — Спасибо тебе большое. — Сегодня благодарить тебя должен я, — усмехается Мин. — Это типо: «Спасибо, что ты есть»? — Да, — кивнул альфа и отстранился. — Так. Пора собираться. Я пойду вниз, а ты мулюйся, штукатурься и монатки надевай. Через час за нами приедет машина. — Я думал, что ты приехал на своей, — удивился Пак, оглядываясь к нёму. — Моя в ремонте, поэтому отец отправили за нами своего водителя. — Лео что-то смотрит в своем телефоне, хмуря брови. — Так, давай собирайся, а то отец суетиться там, весь дом и улицу на уши поставил. Джун уже вешается от него. Чимин улыбается, ощущая прилив тепла. Он отвернулся к своему зеркалу и посмотрел на свое отражение. Щеки покрылись легким румянцем, а на губах слабая улыбка. Его ждут.

***

Когда они подъезжают к дому, Чимин уже улыбается, выходя из машины. Из дома выглядывает и встречает их Джун. Он выглядит немного уставшим, но при виде Лео тут же начинает жаловаться, хватать за плечи парня. — Лео, ну ты не представляешь, что сегодня творилось! Юнги меня просто извел. Он так суетился из-за приезда Чимина, что поднял на уши весь дом. Бегал, что-то организовывал, переживал… Я еле выдержал! То цвет ему не тот, то цветы вялые, то лучи солнца падают не там, где надо, то стулья стоят криво, то еды мало, то еще что-то! Джун вздыхает, но в его глазах мелькает и улыбка. Видно, что он любит Юнги, несмотря на всю эту предпраздничную суматоху. А Чимин, услышав это, только сильнее начинает улыбаться, пока на щеках красуются румянцы. Внутри всё теплеет и трепещет от чувств к этому человеку. Может ли значить всё это о взаимных чувствах? — Странно, что после этого ты еще здесь и стоишь на ногах, — весело хмыкнул Лео, хлопая по плечу мужчину. — Как хорошо, что меня не было в этом котле Ада. — Ты ужасный! — цокает Джун. — В этой не нормальной семейки никогда не дождешься моральной поддержки! — О моральности точно нет речи в нашей семьи. — произнес Мин, уходя в сторону дома. — Чими, пойдем! Джун переводит взгляд на омегу и улыбается ему, от чего на щеках образуются привлекательные ямочки. Он подходит к юноши и подносит свою локоть, предлагая помочь. — С днем рождения, парень. — поздравляет мужчина, ощущая как за него хватается крепкой хваткой Пак. — Сегодня твой день. Поэтому, наслаждайся и будь счастлив. Надеюсь тебе все понравится, хотя бы за мои сегодняшние мучения и старания Юнги. Пак смущено улыбается и кивает головой, сжимая рубашку мужчины, идя в дом. — Мне точно понравится. — убеждает Чимин. Внутри дома их встречает шум голосов, звон посуды и легкая музыка. Это дом словно ожил. Чимин распахивает от удивления глаза, когда они заходят в гостиную, что украшена воздушными шарами и гирляндами, а на столе уже накрыт праздничный стол. Столько еды. Омега даже не представляет сколько сил и времени ушло на это всё. Лео подбегает к столу и незаметно что-то варует, сразу забрасывай к себе в рот, довольно жмурясь. — Твою мать! Как вкусно! Альфа подходит к Чимину и закидывает руку на плечо друга, прижимая к себе. — Нравится? — До невозможности. Это все ради меня? — Для тебя одного. Мы старались. Поэтому, не смей плакать и улыбайся сегодня. — усмехается Лео, чмокая висок парня. — Мне теперь так неудобно….вы так старались. — шепчет Пак, сжимая губы. — Я вас напряг… — Даже не хочу слушать продолжения твоих слов. Все оборачиваются в конец гостиной, откуда выходит Юнги, держа в руках букет белых роз. Чимин хватает губами воздух, не зная как начать дышать. Сердце так затарабанило, что еще чуть-чуть и он выскочит. — Белые розы? — выгнул бровь Лео. — Пап, ты серьезно? Так банально? — Отвали. — закатывает глаза Мин, подходя к ним. — И это еще ты мне что-то говорил про розы? — ухмыляется Лео, отпуская Чимина. — Мы говорили о красных розах. А это белые. — И что? Розы ведь. И чем белые от красных отличаются? — цокнул Лео. — Смотря для чего и в какой ключе их дарят, — усмехается Юнги и подходит к омеге, видя его румянец. — Привет, именинник. Замечательно выглядишь. Белый тебе к лицу. Пак опускает взгляд на свою шелковую и белую блузку, что струится по его хрупкому телу. Он кусает губу от смущения и поднимает глаза к мужчине, что улыбается ему. — Спасибо, — тихо произносит Пак. Юнги оглядывает букет и ощущает, как пристально за ними наблюдают затаившиеся и замолчавшие два человека. Джун и Лео. Мин переводит на них недовольный взгляд и те сразу уводят глаза в сторону, рассматривая интерьер дома, потолок, диван. Юнги кидает смешок и снова возвращает взор на юношу. — С Днем рождения, Чимин. — протягивает букет для парня. — Будь счастлив и никогда не сдавайся, чтобы это не значило. Чимин принимает розы и начинает улыбаться, утыкаясь смущенным лицом в цветы. — Благодарю. Они прекрасны. — Пак отводит взгляд от цветов к интерьеру увешанный шарами, серебреным дождиком и множеством разных цветов. — Так красиво. Не стоило… — Разве? — выгнул бровь Юнги, оглядывая гостиную. -Тебе не нравится? Если нет, то я сейчас же попрошу, чтобы все поменяли. Чимин улыбается и качает головой, возвращая взор к мужчине. — Всё идеально. Мне очень нравится. Спасибо вам большое. — Всё для тебя сегодня. — усмехается Мин. — Это день мне нравится все больше, — скромно произносит Чимин, заглядывая в глаза мужчины, что смотрит непрерывно в ответ. — Это радует, — улыбается мужчина и отходит в сторону, направляя руку в сторону стола. — Самая вкусная еда сегодня для вас юный принц. Чимин направляет взгляд в сторонк руки мужчины и распахивает глаза, замечая огромное количество разной еды, что стоит на длинном столе с белой скатертью. Омега шагает к нему, пытаясь взглядом обхватить весь обзор. — Ничего себе. Зачем так много? — ошарашено шепчет Пак. — Я не знал, что ты кушаешь и любишь, — усмехнулся мужчина, пожимая плечами. — Поэтому, у поваров заказал всего да побольше. — Да вы с ума сошли! — ахнул омега, резко глянув в сторону Юнги, что уже смотрел на него пристально. — Есть такое. — тихо ответил он под смущения омеге, что не смел отворачиваться. Дом словно опустел и затих для них обоих. Они смотрят молча друг другу в глаза, не находя больше слов, которые им не нужны. — Кхм, может пойдем уже есть? Лео нарушает эту идиллию, вступая вперед и хлопнув в ладоши. Момент нарушен, омега дрогнул от испуга и моргнул, проворачиваясь потеряно к другу под тяжелый и недовольный вздох Юнги и короткую ухмылку Джуна. — Хватит языками чесать, пора кормить сегодняшнего принца. Лео прорывается между ними и выхватывает омегу за плечи, уводя от отца к стула на другой стороне. Джун смеется и подходит плечо к плечу к Юнги, что смотрит грозно на сына. — Сделай лицо проще, приятель. — хмыкает Джун, отрывая виноградинку и закидываю в рот. — Я убью когда-нибудь собственного сына. — вздыхает тяжело Мин. — Я тоже об этом часто задумываюсь. — отвечает Джун и хлопает по плечу друга. Юнги усмехается и берет стакан со стола с виски, наполняя хрусталь. — Я всех напряг работой сегодня, — произносит Мин, делая глоток. — Я и не знал, что в моей доме столько народу. Джун кинул смешок и чокнулся с другом. — Ты хорошо постарался сегодня. — Я правда старался, — кивнул Юнги, сухо улыбаясь. — Не думал, что я на такое способен. — Что именно? — Что умею о ком-то думать и заботиться, кроме Лео. — улыбнулся Мин. Джун глянул на него, замечая нежную улыбку, задумчивый взгляд направляемые на Чимина, что смеется с Лео. Он хмыкает и уводит глаза. — Я рад за тебя, — прерывает тишину Джун. Мин промаргивается и тут же начинает хмурится, поворачиваясь к другу. — Что? — Говорю, рад за тебя. — Ты о чем? — хмурится Мин. — Круто испытывать это чувство вновь, да? — подмигнул Джун, чокаясь стаканом в воздухе.

***

Все сытые и довольные, болтают и хохочут, слушая непринуждаемую музыку, что играет фоном. Они сидят в гостиной, кто-то на диване, а кто-то на кресле и лишь Лео сидит на полу, что- то рассказывая и эмоционально показывая руками, пока Чимин смеется. — Над чем смеетесь? — спрашивает Ким, усаживаясь. — Да я тут анекдот рассказываю один. Недавно вычитал. — улыбается альфа, глядя на дядю. — Анекдоты это замечательно, — кивает довольно Джун. — Мы с Юнги в молодости часто баловались анекдотами. — О, да. — хмыкнул Юнги. — Особенно у нас шутить по идиотски любил наш старый одноклассник Джин. — Точно! Каждый раз все вешались с его внезапных шуток. — по-доброму смеется Ким, щелкая пальцем. — Мне даже интересно, что это за шутки такие. — усмехнулся Лео. — Что-то наподобие: «Инвалид купил коляску, а там пошаговая инструкция», — произносит спокойной Джун, пока его уголки губ дергаются. Лео резко давится соком, а Юнги цокает и заказывает глаза, пока Чимин, сто слева сидит от мужчины, не сдержанно прыскает, прикрывая губу ладонью. — Каждый раз мне было стыдно за это. — вздыхает Юнги, потирая переносицу пальцем, а другую руку непроизвольно закидывает за спину юного омеги. — О, или моя любимая его шутка… — снова щелкает пальцем Джун. — Джун, прошу не надо… — вздыхает Юнги. — Однорукая девочка играет в прятки…. — О, нет! — отворачивается Юнги под смешок Лео. — …она считает до пяти, потому что не может до десяти! — взрывается хохотом Джун, на что юноши не сдерживаются и тоже начинают без сомнений смеяться. — Вам дорого в Ад обеспечена, — качает головой Юнги. — Но, согласись, смешно тоже было? — улыбается в ответ Ким. — Не спорю, — машет головой Мин, делает глоток виски. — Это было давно. Я был молод и глуп. — Ой, да ладно, Юнги! — цокает Ким, махая в него рукой. — Ты был еще тем заводилой и оторвой. — Эта была молодость… — усмехается Юнги, глядя на сына и Чимина. — Юнги в молодости можно было взять на слабо на раз и два, — улыбнулся Джун, оглядывая друга. — А сейчас он слишком тряпка. — Я просто повзрослел и стал ответственным, — пожал плечами Мин. — Да, когда узнал, что станет отцом. Лео перевел взгляд на отца, а затем на его губах появилась улыбка. — Какая прелесть. — щурится младший. — Даже не начинай! — цокает Юнги. — Получается, что благодаря мне он стал таким взрослым? — выпирает гордо подбородок и грудь Лео. — Размечтался. — возмутился Мин под смех сына. — Я всегда хотел детей. Просто ты слишком рано зародился. — Мне залезать обратно к маме в матку или что? — хихикает Лео, пока отец на него хмуро смотрит. — А…а еще хотели бы…детей? Все тут же повернулись в сторону именинника, что наконец подал свой нежный голосок. Юнги чуть шею не свернул, от того как резко повернулся на него. — Хочу. — твердо и серьезно отвечает альфа, глядя в глаза юноши. — Я хочу троих. Минимум. Глаза омеге распахиваются от удивления, пока сидящий на полу Лео подавился соком, переводя взгляд на отца под ухмылку Джуна. — Прости, что ты хочешь? — удивлено уставился Лео. — Троих? — переспрашивает Пак. — Минимум. — кивает Юнги. — Отец, это слишком даже для тебя, — нервно смеется Лео, косо на него глядя. — А…а максимум это…сколько? — спрашивает омега, сжимая стакан. Юнги усмехается и отводит взгляд, опуская его на дно стакана. Он болтает алкоголь, крутя стакан и задумчиво смотрит в одну точку. — Пятерых, — пожимает он плечами. Чимин сглатывает, глядя на мужчину, что говорит серьезно и даже нет тени шуток. Намджун присвистывает, а Лео кладет руку на сердце. — Да ты с ума сошел, — вскинул бровью Лео. — Да…да где ж мы их возьмем?! Пап, у тебя уже возраст не тот. — Я еще способен быть отцом! — возмущается Юнги, резко поворачиваясь к сыну. — Да тебе откуда знать? К врачу ходил! — нервно улыбается младший. — Ходил. — кивает Юнги. Все повернулись к мужчине, глядя на него удивленно. — Ого. — всё что смог сказать Джун. — Зачем? Ты собрался еще детей заводить? — спрашивает Лео. — Я спросил для себя. На всякий. — подал плечами Юнги. — На всякий? — Да. — А тот с кем ты собрался заводить детей, вообще в курсе об этом? — хмыкнул Лео, кладя руку на рядом сидящего ничего не понимающего Чимина, что продолжает пялиться на мужчину. — Пока нет, — усмехнулся сыну Юнги. — А я…а я тоже…тоже хочу детей. — неожиданно произнес Пак, тут же покрываясь румянцем и отводя резко взгляд. — Чиминус, поверь у тебя тоже будут дети, просто еще время не пришло. — весело проворковал Лео. — Лучше бы о своих детях будущих подумал, — хмыкнул Джун, вставая с дивана. — Пошли со мной на улицу. — Зачем? — выгнул бровь Лео. — Мне покурить надо. — Ты ведь не куришь? — хмурится младший альфа. — Я сказал пошли! Поможешь мне машину помыть тогда. — Что? Зачем мыть маш… — Мне надо! — Прям сейчас? — Да, прямо сейчас приспичило! — шипит на него Джун, хватая за руку и потянув за собой. — Джун, ты же вчера её отвозил на автомойку! — Я сказал пошли! — выталкивает его Джун за дверь. Юнги и Чимин провожают их удивленными взглядами, а затем одновременно переводят их друг к другу. — Спасибо за сегодняшний день, — подает голос Чимин, опуская смущенный взгляд. — Мне очень приятно. — Всегда пожалуйста, — тихо отвечает мужчина, нежно оглядывая чужой профиль. На губы сама лезет дурацкая улыбка. — Я рад, что смог порадовать тебя и увидеть твою улыбку. — У меня сегодня день рождения… — снова произносит Чимин, взволнованно жуя губу. — Могу ли задать один вопрос и загадать одно желание в честь свой праздник? — Конечно, — кивает Мин. — Я постараюсь из-за всех сил. — Почему вы так старались ради меня сегодня? — хмурится Чимин. — Для меня это немного…странно. Меня это сбивает с толку. Мужчина внимательно слушает и отводит задумчивый взгляд в сторону. Он ставит стакан на стол и встает с дивана. — Мне ответить коротко или нет? — он отходит и прячет руки в карман брюк. — Как считаете нужным, — пожал плечами Пак, вставая следом. — Захотел, — коротко ответил альфа, смотря в одну точку. Чимин смотрит на мужчину, боясь его потерять взглядом. Словно он мираж в глазах омеге. — А если не коротко? Юнги усмехнулся и повернулся к омеге, что сжался как котенок, но продолжая смотреть на альфу. Он сейчас был таким уверенным. — Я не привык отказывать себе в своих желаниях. — произносит Мин. — Если я чего-то хочу, то я это получаю. И желание моего альфы было сделать тебя счастливым. Он просто сходил с ума от того, как хочет сделать этот праздник лишь для тебя. — Господин Мин… — Это ужасно страшно, Чимин, когда для мужчины, что старше в три десятка, волнует совсем юный омега, что только окончил школу. — продолжат Юнги, не давая ставить и слово омеге. Чимин распахивает глаза, сжимая стакан в руках. — Что? Что вы… — Для общества, да и для меня самого это дико, когда мой альфа реагирует на молодого омегу, что годится мне в сыновья. — выговаривает Мин, пытаясь быть честным. — Хочу быть с тобой честным в твой праздник. Ты хочешь не короткой ответ. А честный. И ты его получил. — Вы говорите о чувствах? — Пусть будет так. — пожал плечами Юнги. — Но, я уже устал. На меня слишком много всего навалилось. Но, еще и тяготить то, что меня влечет к тебе, я не могу. — альфа хмурится и качает головой. — Я…я не понимаю. — голос омеге дрогнет, но он продолжает верно смотреть в чужие. — Я не понимаю, что вы…что вы пытаетесь сказать. — А как ты думаешь, что я пытаюсь сказать? — Я боюсь, что я надумаю глупостей. — шепчет Пак. — Все что касается чувств, является глупостью. Они смотрят друг на друга, не находя больше слов, пока с коридора не раздается голос Лео и хохот Джуна, что врываются в их мир так резко и неожиданно. — Мы вернулись, — улыбается Лео, глядя на них. — Мы увидели на улице такую белку классную… — Лео. — вздыхает тихо Джун, ощущая атмосферу. Юнги разворачивается и натянуто улыбается, глядя на сына и друга. — Я выйду покурить. Пора достать свечи и торт. — произнес Мин и пошел на выход. — Я с тобой… — ринулся Джун. — Я пойду один. Строго процедил Юнги и развернулся, покидая дом. — А что… случилось? — хмурится Лео. Чимин ставит стакан с громким стуком на стол и резко бросается за мужчиной, пролетая мимо друга и Джуна. — Чимин… — Не надо, Лео. — обрывает его Джун. — Им надо поговорить. Давай лучше выпьем за здоровье твоего друга.

***

Вечерний воздух обжигает легкие Чимина, когда он выбежал из дома следом за Юнги. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а в голове роились мысли, словно стая испуганных мотыльков. Только что произошедший разговор, полный недосказанности и намеков, оставил его в смятении. Юнги, отец его лучшего друга Лео, отец, которого Чимин тайно обожал, почти признался. Почти. И это «почти» было невыносимо. Чимин, молодой омега с душой, полной нежности и трепетных чувств, не мог позволить этому моменту ускользнуть. Омега оглядел улицу и сразу увидел альфу, что стояло чуть дальше дома и выпускал клубок дыма. Он стоял спиной к нему, не замечая чужого присутствия, либо делал вид, что не замечает. Мужчина выглядел потерянным, словно сам не знал, куда идти, что делать. Чимин подошел ближе, его шаги были тихими, но решительными. Его глаза въелись в чужую спину. — Господин Мин, — позвал он, голос дрожал от волнения. Юнги обернулся. В его глазах, освещенных тусклым светом уличного фонаря, читалась смесь удивления. — Чимин? Что ты здесь делаешь? — голос Юнги был хриплым, словно он долго молчал. — На улице прохладно…зайди в дом. — Я…я не мог оставить все как есть, — выдохнул Чимин, подходя ближе. Он чувствовал, как его щеки заливает краска, но взгляд его был устремлен прямо в глаза Юнги. — Вы… вы почти сказали. Я тоже хочу сказать. Юнги молчал, его взгляд стал более пристальным. В нем читалось напряжение, ожидание. — И что же хочет сказать мне маленький омега? — усмехнулся устало Юнги, склоняя голову к плечу. — Я… я влюблен в вас, — слова вырвались из Чимина, словно прорвав плотину. Он почувствовал облегчение, смешанное с паникой. — Чимин… — тяжело вздохнул мужчина, глядя на юношу ошорашено. — Я знаю, это… это неправильно. Я знаю, что вы отец Лео, и что мы… мы так сильно отличаемся. Но я ничего не могу с собой поделать. Чимин ощущает как тяжелый груз с его плеч сваливается и разрушивается моментально, от чего омега чувствует что может сделать полный глоток воздуха. Легкие заполняются свободной. — Чимин, — произнес Юнги, его голос был тихим, но полным эмоций. — Ты не представляешь, как сильно ты меня сбиваешь с толку. И как… как это опасно. — Я знаю, — прошептал Чимин. — Но я не могу лгать себе. И я не хотел, чтобы вы думали, что я… что я просто друг Лео. Юнги провел рукой по лицу, словно пытаясь собраться с мыслями. Он выбросил недокуреную сигарету и потушил носком обуви. — Ты молод, Чимин. Ты еще не знаешь, что такое настоящая жизнь, настоящие сложности. А я… я уже многое пережил. И у меня есть ответственность. — серьезно заявляет мужчина, отворачиваюсь. — Но разве чувства — это не то, что делает нас живыми? — спросил Чимин, его голос снова наполнился решимостью. — Разве мы должны отказываться от них только потому, что это сложно? Или потому, что кто-то другой скажет, что это неправильно? — Я не знаю, — устало выдохнул Юнги, борясь внутри себя. Разум побеждал. — Я не знаю, что мне делать со всем этим. Не знаю. — Давайте просто… давайте просто поговорим, — предложил Чимин, его взгляд был полон мольбы. — Поговорим, — повторил Чимин, его голос стал чуть увереннее. Чимин сделал шаг вперед, сокращая оставшееся расстояние между ними. Мужчина сразу же перевел взгляд на приближающуюся омегу, ощущая как внос въелся запах лайма. — Чимин… — не выдерживает альфа, прикрывая глаза и сжимая руки в кулаки. — Не сейчас, не здесь, если вы не хотите. Но… пожалуйста, не уходите так. Не оставляйте меня с этим. С этими… чувствами, которые я не могу контролировать. Пак поднял руку, но остановился, не решаясь прикоснуться. Страх перед отказом, перед осуждением, перед тем, что он может разрушить хрупкое равновесие их отношений, был почти осязаем. Но еще сильнее было желание быть услышанным, быть понятым. Он видел в глазах Юнги не только смятение, но и что-то похожее на борьбу. Борьбу с самим собой, с правилами, которые диктовало общество, с прошлым, которое, возможно, оставило свои шрамы. Пак ощутил как его омега становится смелее, после того как решился признаться. Чимин чувствует как он горд собой. Теперь чувства тяжелее скрывать и прятать. Их хочется показывать. — Я не прошу вас ответить мне сейчас, — добавил Чимин, его голос снова стал чуть дрожащим. — Я просто… я просто хотел, чтобы вы знали. Чтобы вы знали, что я чувствую. И что я готов… готов рискнуть. Если вы тоже готовы. Если вы тоже чувствуете, что и я. Он сделал еще один шаг, теперь уже почти вплотную. Он мог чувствовать дыхание Юнги на своей коже и запах мяты, что вгрызается жадно в легкие омеге. Пак не мог себя остановить. Его желание коснуться и быть ближе было сильнее. — Маленький омега стал смелее взрослого альфы. — шепчет Мин. — Я не знаю, что будет дальше, — прошептал Чимин, его взгляд был полон надежды и страха одновременно. — Но я не хочу жить с сожалением. Я не хочу думать, что мог бы сказать что-то, но не сказал. Что мог бы сделать шаг, но испугался. Он ждал. Ждал ответа, жеста, чего угодно. Он знал, что это может быть началом чего-то прекрасного, или началом конца. Но он уже сделал свой выбор. Он вышел из дома, чтобы закончить разговор. И теперь он был готов принять любой исход, лишь бы не остаться в неведении. — Я так сильно…люблю. — шепчет омега, жмуря глаза. — Я впервые ощущаю эти чувства. И мне не жаль, что я испытываю их к вам. Я счастлив, что это именно вы, тот самый первый человек, что у крал моё сердце. Он стоял перед Юнги, открытый и уязвимый, как никогда раньше. Все его страхи, все его сомнения были отброшены в сторону. Осталась только чистая, неподдельная любовь, которая требовала выхода, которая требовала быть услышанной одним конкретным мужчиной. Юнги сделал шаг навстречу Чимину, сокращая последние сантиметры между ними. Чимин замер, его сердце забилось еще быстрее, но теперь это был не страх, а предвкушение. Юнги поднял руку, и Чимин инстинктивно зажмурился, ожидая чего угодно — прикосновения, отстранения, чего-то, что могло бы прояснить эту мучительную неопределенность. Но рука Юнги не коснулась его лица. Она остановилась в воздухе, всего в нескольких миллиметрах от щеки Чимина, словно он боялся спугнуть хрупкое равновесие, которое они только что создали. — Я не знаю, что будет дальше, Чимин, — прошептал Юнги, его голос был почти неслышен. — Я не знаю, как мы справимся с этим. С собой. С миром вокруг нас. Для меня это всё впервые. Я не понимаю, как мне поступить правильно. — Просто не отталкивайте. — Но, я не могу больше делать вид, что этого нет, — закончил Юнги. — Я знаю, что ты прав. И я… я готов попытаться. Вместе с тобой. Эти слова, простые и сложные одновременно, прозвучали как приговор и как обещание. Чимин почувствовал, как по его щекам текут слезы, но это были слезы облегчения, слезы радости. Он не мог говорить, только смотрел на Юнги, пытаясь впитать в себя каждое мгновение этого переломного момента. Юнги, наконец, позволил своей руке опуститься, и его пальцы осторожно коснулись щеки Чимина. Это было нежное, трепетное прикосновение, которое говорило больше, чем любые слова. Омега прижался к руке Юнги, чувствуя тепло его кожи. В этот момент все страхи, все сомнения, вся разница в возрасте, весь социальный статус — все это отступило на второй план. Осталось только это тихое признание, это хрупкое начало, которое родилось в холодном вечернем воздухе, под тусклым светом уличного фонаря. — У меня осталось еще одно желаение, — произносит Пак, поднимая взгляд на мужчину. — И какое же? — Обнимите меня. — просит Пак и жмется к груди мужчины, закрывая глаза. Юнги усмехается и прижимает юное тело к себе, укладывая одну руку на спину омеге, а другую на затылок, нежно поглаживая по волосам.

***