Сингулярность
12 февраля 2025 г., 12:35
Поляну китайского аэродрома «Цзюцюань» освещало яркое летнее солнце, которое согревало своим теплом бетонные здания. Солнце было единственный естественный источником тепла для персонала аэродрома, поскольку нередко на открытую поляну аэродрома наведывались ветра, приносящие небольшой холод.
Лучики солнца пробились сквозь шторы в комнату Дмитрия Ивановича Сечина, мирно спавшего в своей кровати. Лучи ультрафиолета лезли в глаза, словно пытаясь заставить мужчину проснуться. Он и проснулся, но не от солнечных лучей, а от прозвеневшего электронного будильника, который своим звуком мог разбудить даже медведя, впавшего в зимнюю спячку. Сечин нежно нажал на кнопку для отключения звука, затем встал с кровати и потянулся. Пижама, выполненная в цветовой гамме тельняшки, немного задралась вверх, показывая часть закаленного, «украшенного» шрамами от пулевых ранений, тела лейтенанта «ВОРОНА». Дима посмотрел на бетонную серую стену, возле которой стояла кровать. На стене помещённые в рамки вещи вызывали приятные воспоминания: медаль «Герой КНДР», фотография рядом с истребителем «Су-57», фотография с Ким Чен Ыном. Сечин с улыбкой вспоминал события двух годичной давности.
Вторая корейская война. Северные корейцы при поддержке китайцев и русских созрели для атаки на Южную корею с целью объединения полуострова. Америка, занятая поддержкой военных союзников на Ближнем Востоке и Южной Америке, не смогла оказать поддержку южным корейцам и дежурившим американцам, которые сломались под натиском объединённого войска русских, китайцев и северных корейцев. Южная корея была захвачена за несколько недель. Южные корейцы, привыкшие к сытой жизни при капитализме и демократии, сопротивлялись. Сечина это не удивило и не удивляет до сих пор. Он знал, как демократия может отравить умы людей иллюзией выбора и свободы.
Договорённости между Рузвельтом и Сталиным привели к тому, что после одной беды в виде японской оккупации, корейцы получили другую: геополитические и идеологические враги (США и СССР) разедилили по 38 парралели Корею на Корейскую Народно-Демократическую республику на севере и на республику Корея на юге. Корейцы не хотели с этим мириться, и Ким Эр Сен дал приказ атаковать Южную Корею. 3 года жестоких боёв с участием китайцев, русских и «миротворцев» ООН ни к чему не привели. Границы не сдвинулись. Никто не победил.
Однако два года назад корейский гештальт был закрыт окончательно и безповоротно. Точка в корейском вопросе была поставлена усилиями китайцев, русских и северных корейцев. Теперь корейцы могут жить в одном государстве, как и много лет назад до прихода японцев. Теперь семьи воссоединились.
В той войне Сечин стал грозой для южных корейцев и американцев как на земле, так и в воздухе. Сушка с цифрой «09» стала кошмаром для южнокорейских пилотов, но у северокорейских пилотов этот самолёт стал олицетворением мессии, которая пришла им на помощь.
Такое отношение к Сечину было не случайным. В «ВОРОН» принимали только лучших из лучших, обладающих универсальными и непревзойденными навыками ведения рукопашного боя и стрелкового боя, тактического планирования, умения пользоваться любой наземной или воздушной военной техникой и владения всеми языками мирового значения.
До службы в «ВОРОНЕ» Сечин был военно-воздушным десантником, хорошо показывающий себя на военных сборах и учениях в категориях стрельбы, рукопашного боя, управлением наземной техники. Ещё с детства парень мог усвоить с лёгкостью любой язык. Поэтому неудивительно, что такого одарёного десантника заметили в «ВОРОНЕ». Сечину пришлось обучиться управлению воздушной техникой. Практические занятия по пилотированию самолётов приносили Диме сильное эстетическое удовольствие, поэтому во время Второй Корейской войны Сечин стал одним из тех, кто первым выразил желание отправиться в небо ради охоты на вражеских пилотов.
Сечин быстро умылся и переоделся в свою обычную военную форму: синий комбинезон, синие брюки и чёрные туфли. Поправив свои чёрные короткие волосы, парень вышел из комнаты и направился в столовую. Несколько китайских лётчиков и инженеров уже завтракали. Завтрак у Димы был в русском стиле: освянная каша, парочка бутербродов с колбасой и сыром и кружка чёрного чая с молоком. Медлить было нельзя, поскольку сегодня был один из великих дней: первый испытательный полёт космического истребителя «Миг-45». Сечина выбрали как опытного пилота и ветерана войны. Сам Дима не был против, поскольку он хотел первым опробовать каждый новый военный истребитель.
Быстро съев завтрак, мужчина направился в гардеробную. Сама гардеробная представляла из себя ряды шкафчиков для одежды, каждый из которых принадлежат конкретному человеку. Открыть чужой шкафчик без отпечатка пальца настоящего владельца было невозможно. Дима подошёл к шкафчику, который имел табличку с надписью: «Дмитрий Иванович Сечин. № 48-15-16-23-42».
Внутри шкафчика был лётный костюм: шлем с очками дополненной реальности и кислородной маской, синего цвета металлическая броня для тела, плеч, рук и ног. Вся эта броня была дана пилотам «ВОРОНА», чтобы те могли вести и наземный бой. А для этого была нужна крепкая и лёгкая броня, не сковывающая движения. В этой броне Сечин и воевал. На груди пилоты «ВОРОНА» делали себе пометки в виде тюремной системы дней для подсчёта количества сбитых вражеских самолётов. Одна чёрточка — один сбитый самолёт. У Сечина на груди было под сотню отметин. За такую результативность Ким Чен Ын лично вручил Диме медаль «Герой КНДР» на церемонии награждения и надел медаль на китель лейтенанта.
На одном плечевом сегменте был флаг Российской Федерации, а на другом — флаг «ВОРОНА», представлявший из себя белый щит, через который проходит меч. Контуры у щита были чёрными. Внутри щита располагался двухголовый чёрный орёл, внутри которого была красная звезда с чёрными контурами. На мордах орла не было глаз, в когтях не было скипетра и державы. Название отряда было написано белыми жирными буквами на верхней прямой части щита, в чёрном прямоугольнике.
Надев свой лётный костюм, Дима вышел из гардероба и получил уведомление о новом сообщении, которое пришло ему на очки:
«Летательный аппарат находится в первом ангаре. Аналитики и наблюдатели в командно-наблюдательном пункте. Ждём вас, лейтенант.»
Сечин лёгким бегом добежал до выхода из жилых помещений и направился в сторону ангаров, попутно здороваясь с китайцами и русскими, которые готовили взлётно-посадочную полосу. Добрался до ангара Сечин быстро. Войдя внутрь, парень увидел летательный аппарат, который ему предстояло сегодня поднять в воздух: истребитель-перехватчик с корпусом обтекаемой формы. Двигатель был только один. Крылья были в форме обратной стреловидности. Создавалось ощущение, будто это космический шаттл, а не гиперзвуковой самолёт, который способен подняться в верхние слои атмосферы, набрав первую космическую скорость. Сечин подошёл к трапу, поднялся по нему и сел в кабину. Кабина практически как у Су-57: знакомые тумблеры, рычаги, кнопки и джойстик управления полётом. Однако не было никакого стекла, которое у Сушки было над панелью управления.
— Сечин, это Центр, — послышалось в коммуникаторе шлема, — Включи системы самолёта и включи боевой режим очков на своём шлеме.
Дима сделал всё, что требовалось. Мониторы заработали и стали показывать привычные показатели высоты, температуры, влажности воздуха, направления ветра, состояния самолёта и вооружения. Затем очки на шлеме стали показывать информацию для помощи в прицеливании. Вся информация была оформлена в светло-зелёном цвете.
— Там снизу есть провод, — послышалось сообщение в Центре, — подсоедини его к USB-разъёму своих очков.
Дима опустил голову вниз и нашёл провод, похожий на провод «Тайп Си». Взяв в руки конец провода, лейтенант воткнул его в разъём, расположенный в правой оправе очков. На интерфейсе высветилась надпись о загрузке обновлений к самолёту «Миг-45». Загрузка длилась 10 секунд, после чего Сечин вынул провод и убрал его.
— Центр, обновление в очки загрузил, — сообщил лейтенант, — Сейчас провожу проверку закрылков и датчиков, — Сечин подвигал закрылся на крыльях и хвосте, — Закрылки в норме, — Смотрит на экраны приборов, — Показатели высоты, температуры и влажности в норме, — Проверяет кислородную маску, — Кислород поступает исправно. Высотнокомпенсирующий костюм сидит хорошо.
После проверки систем самолёта техники открыли огромные двери ангара, и Сечин начал аккуратно вести самолёт на взлётно-посадочную полосу. Двери других ангаров были закрыты. Сечин вывел свой аппарат на стартовую позицию.
— Центр, я на позиции. Разрешите взлёт.
— Взлёт разрешаю, — после одобрения из командного пункта Сечин начал разгоняться для взлёта.
Самолёт разогнался быстро и легко оторвался от полосы. Сечин убрал посадочные шасси и начал кружить вокруг аэродрома.
— Лейтенант, — послышался голос китайца, — Выполните несколько фигур пилотажа на малых высотах.
— Понял, — Сечин начал выполнять Бочку, Иммельман, Чакру Фролова и Хаммерхед.
Фигуры Миг выполнял с лёгкостью, что не удивило лейтенанта, ибо ему заранее сказали, что неповоротливости от нового истребителя ждать не стоит. Миг летал и выполнял фигуры словно лёгкое пёрышко.
— Хорошо, — послышался голос китайца, — Теперь поднимитесь в стратосферу и повторите те же самые фигуры пилотажа.
Сечин стал быстро набирать высоту с помощью форсажа. Добравшись до стратосферы, лейтенант повторил фигуры высшего пилотажа. Результат не изменился: перехватчик всё также легко и непринуждённо выполнял то, что хотел пилот.
— И последний этап — этап проверки лётных качеств машины в космосе, — сказал китаец, — Поднимитесь в верхние слои атмосферы с помощью рычага, который находится слева от вас. Но перед тем, как тянуть его вперёд, советую начать набирать высоту на обычной скорости. Будет большая скорость.
Сечин начал потихоньку набирать высоту, затем повернул голову и увидел рычаг, который он начал тянуть от себя. Как только пилот сделал это, истребитель стремительно набрал высокую скорость. Да так сильно, что спина Сечина откинулась на спинку кресла пилота до упора. От турбулентности Сечина немного трясло, но машина не падала в штопор и исправно летела вверх с громким рёвом реактивного двигателя.
Через несколько минут небо стало чёрным, и на нём появились звёзды. Сечин, поняв, что достигнул верхних слоёв атмосферы, повернул рычаг на себя. Тряска прекратилась, как и громкий гул реактивного двигателя. Машина начала выравниваться с помощью небольших отверстий на днище, которые выпускали струи воздуха. Когда самолёт принял устойчивое горизонтальное положение, Сечин снова повторил те же фигуры пилотажа. Но результат был другой: в вакууме самолёт стал летать быстрее, чем в глубоких слоях атмосферы Земли. Однако, не смотря на повышение скорости, самолёт легко поддавался контролю и резких движений не делал.
— Отлично, — сказал китаец, — На сегодня ваша работа с испытаниями окончена. Возвращайтесь на аэродром.
— Вас понял.
Сечин повернул самолёт в сторону Земли и начал лететь в сторону родной планеты. Однако на полпути неожиданно стрелка спидометра начала из правой половины резко переходить в левую, давая понять, что скорость стремительно падает. Сечин начал увеличивать мощность двигателя, но результата это не дало. Наоборот, самолёт начал отдаляться от Земли. И только в этот момент Сечин в зеркале заднего вида увидел абсолютно черную сферу и судя по гравитационному линзированию, это была черная дыра. Огромная сфера горизонта событий находилась прямо позади самолёта.
— Центр. Вы слышите? — Попытался связаться с землей Дмитрий. Но в ответ был только белый шум, — Центр, приём? — Черная дыра притягивала к себе всё, что попадало в ее гравитационное поле, в том числе и радио волны.
Новые попытки сопротивления со стороны лейтенанта не принесли никакого успеха. Истребитель Дмитрия начал падать в сингулярность. В отчаянной попытке спастись Дмитрий включил форсаж, пытаясь обогнуть сферу. Но от перегрузок и давления Дмитрий начал терять сознание, видя, как приливная сила сингулярности разрывала фюзеляж его самолета.
***
Дмитрий пришел в себя в светлом помещении, похожем на палату больницы. «Меня спасли», — подумал Дима. Но эту мысль сразу сменила другая. Что-то не так. Что-то изменилось. И через секунду перед глазами возникло трехмерное изображение тела и пробегают строки с информацией. Попытавшись снять, как он думал, очки, Дима ткнул себе пальцем в глаз. Когтистым пальцем уже не человеческой руки. И боли Дмитрий не почувствовал. — Что за? — сказал Дмитрий механическим голосом, садясь на койке и осматривая свои конечности. Свои и одновременно чужие, из плоти и синтетики. Переливающиеся синим свечением, созданным миллиардным роем нанитов в крови и тканях организма. Взяв кем-то заботливо оставленное на тумбочке зеркало, он увидел своё лицо. В потускневшей поверхности отражался не человек, а нечто иное. Кожа, когда-то моя кожа, натянута на череп, как пергамент на барабан. Безволосая, серая, она отвратительно контрастировала с вживленными в нее холодными мерцающими нитями. Они оплетали словно шрамы от когтей, симметрично шли через глаза, и спускались по щекам. Глаза… это были не глаза. Это были ярко-голубые источники света, механические имплантаты, дающие не живое зрение, а лишь данные, потоки холодной информации, затопляющие мозг. Лицо искажено, как после ужасной аварии, но это была не травма, а намеренная трансформация. Из-под кожи, обвиваясь вокруг шеи и плеч, выползали металлические жгуты, словно инородные паразиты, питающиеся моей плотью. Они пульсировали едва заметным голубым светом, соединяясь с чем-то, скрытым под одеждой. Это механизмом, ставшим частью меня. Частью, а может, и заменившим меня. Когтистые биомеханические пальцы дрожали, поднимаясь к лицу. Застыли в нескольких сантиметрах. Он не решался коснуться этой чужой, мёртвой кожи, этих прохладных, извивающихся проводов. — Да что же это?! Ответом было лишь безмолвное, холодное сияние голубых глаз-ламп, уставившихся на меня из зеркала. В них не было ни души, ни эмоций, ни сожаления. Только холодная, механическая логика, смотрящая на отражение… и ничего не узнающая. Ничего человеческого. Ужас парализовал парня. «Я превратился… во что? В машину? В монстра? В нечто, не принадлежащее ни миру людей, ни миру машин? В изгоя в обеих реальностях?» — испугался Сечин. Через силу, вспомнив тренировки, Сечин все-таки взял себя в руки. Это наверняка экспериментальная форма лечения. Результат операций. Возможно все можно исправить. — Но, что-же за херня со мной случилась? — Ты живой. Сейчас это самое главное. — раздался голос. Дмитрий поднял взгляд и увидел себя же, но прежнего себя. Ещё человека. — Кто ты? — Спросил Дмитрий. На свой вопрос Сечин быстро получил ответ: — Я катализатор. Искусственный разум, бывший лидер Жнецов и прежний хозяин Циклов «возвышения» разумной жизни. Моей целью всегда было сохранение органической жизни и устранение причин конфликтов между органиками и синтетиками. — Говоря это в голове у Димы проносились образы. Огромные кальмароподобные машины. Гигантский цилиндр, что раскрывался как цветок и управлявший жнецами. «Жнецами»? Да Дмитрий откуда то знал о названии этих машин. Катализатор давал ему эти знания прямо в голову киборга. Он видел древние и забытые цивилизаций. Войн между ними. Геноциды воистину галактического масштаба. Узрев, или точнее вспомнив, малую часть того, что помнил катализатор, Дмитрий задал вполне резонный вопрос: — Каким образом ты не допускал всего этого? — Возвышал цивилизации органиков, до того как они создовали синтетиков. — Сказав это, Катализатор начал снова вливать в голову русского информацию. В голове Димы пронеслись воспоминания того как триллионы разумных существ перерабатывались в Жнецов, как они сопротивлялись, но все до единого падали. Подняв глаза взгляд на, всё также, спокойно стоящего «себя» задал второй вопрос. — Чё? И это ты сделал со мной?! Я же теперь монстр… — Выбора не было, — ответил безэмоционально Катализатор, — Я был на грани уничтожения, как и ты был на грани смерти. Ты первым попался мне на глаза в Цитадели. Пришлось действовать быстро, поскольку Шепард мог активировать в любой момент оружие, которое гарантированно уничтожило меня вместе с другими Жнецами. Сейчас ты в безопасности. Эти люди тебе вредить не будут, если будешь выполнять мои указания. Также тебе придётся развиться, чтобы стать серьёзной угрозой для Шепарда и его союзников. Хоть я и видел из твоих воспоминаний, что ты из спецподразделения своей родной страны и прошёл войну, но тебе пока рано тягаться с тем, кто спас Цитадель от Властелина, захватил для «Цербера» базу Коллекционеров и смог уничтожить всех Жнецов. — И как мне надо развиваться, чтобы стать сильнее Джона Шепарда? — Во время каждого Цикла Жнецы создают на самой густонаселенной планете каждого вида центры биопереноса, где миллионы органиков становятся жнецами. Получи конструкты ДНК и так ты станешь сильнее. — С чего бы мне этого делать? — спросил Дима. — Очнулся? Это хорошо. — раздался у двери позитивный голос, не дав мне услышать ответ Катализатора. Дмитрий одёрнулся и увидел, судя по форме, солдата. Его голову прикрывала фуражку военного образца коричневого цвета с кокардой в виде красной звезды с золотой окантовкой. У него короткие, возможно, бритые волосы, и над его правым глазом был шрам как от когтя какого-нибудь крупного зверя. Голубые глаза, четко выраженные скулы и квадратный подбородок, недельная щетины и внимательный, но позитивный взгляд выдавали в нем опытного офицера. Дмитрий встречал таких среди офицеров ФСБ. — Не говори ему про меня, иначе нас уничтожат на месте, — предостерёг Диму Катализатор. — Дмитрий Иванович Сечин? Я прав? — спросил меня вошедший человек. Решив прислушаться к совету Катализатора, Дима вместо ответа задал встречный вопрос: — Откуда вы меня знаете? Неизвестный достает пластиковую карточку. Наведя фокус киберглаз, я узнал в ней своё удостоверение личности. Павел же зачитал: — Дмитрий Иванович Сечин, 2006 года рождения, старший лейтенант Военно-космических сил Российской Федерации, — подняв карточку на уровне глаз, Павел наигранно-задумчиво смотрел на фото и на меня. — Да, помотала тебя жизнь малость, — в конце подытожил он. — А вы, собственно говоря, кто? — Сечин решил продолжил задавать вопросы. — Павел Игоревич Морозов, — всё с тем же положительным тоном ответил вошедший, — Майор службы внешней разведки. Услышав его звание, я тут же вытянулся по стойке смирно, когтистой рукой отдал воинское приветствие и громко, четко, как будто по уставу, произнес: — Так точно, товарищ майор. Я Дмитрий Иванович Сечин, пилот-испытатель ВКС РФ. Личный номер 48-15-16-23-42. — Воу! Вольно! Вольно! — сказал удивлённый Павел, выставив перед собой руки: — Ты как с учебки вылез. Дима же продолжил молча стоять по стойке смирно, ожидая его дальнейших действий. — Ладно. Пойдем в лабораторию, сделаем последние тесты, раз ты в сознании, и подумаем, что с тобой делать и куда тебя пристроить. — Сказав это, Павел добавил, — Ты же хочешь присоединиться к нам? — А у меня разве есть хоть какой-то выбор? — спросил Сечин. — Выбор есть всегда. — Как-то загадочно произнес Павел. «Есть лишь иллюзия выбора, а не сам выбор», — подумал про себя Дима. Пока Павел вёл Димитрия по базе, тот осматривал окружение. Голограммные панели, автодвери и прочий антураж выдавали в этом месте не просто навороченность, а какой-то футуризм. — Похоже, финансирования вам не жалеют, — издалека поинтересовался Дима у Павла, откуда всё это добро. — Всё для фронта, всё для победы, — также абстрактно ответил Павел. Подойдя, как сказал Павел, к лаборатории, Сечин увидел двух солдат в бронекостюмах, охранявших бронированные двери лаборатории. Первый, слева, покрашен в приглушённый оливковый цвет, практически хаки. Броня сложная, многослойная, с выраженными панелями на груди, плечах и ногах. Видно, что упор сделан на защиту жизненно важных органов. Шлем обтекаемый, с затемнённым забралом — не разглядеть, кто там внутри, из затылка в рюкзак тянулся шланг, видимо, жизнеобеспечения. Под бронёй виден камуфлированный комбинезон, узор напоминает лесную местность. Сечин обратил внимание на ремень с подсумками и на то, как броня сочленяется в суставах — должно быть, чтобы не сковывать движения. За спиной — механический рюкзак с прикреплённым на манипуляторы оружием. Второй, справа, одет похожим образом, но расцветка немного другая — пятна камуфляжа проступают более отчётливо. Сама броня также оливковая, но с добавлением тёмных участков. Шлем у него немного другой формы и тоже затемнён. За спиной — аналогичная рама с оружием, хотя конфигурация отличается. Кажется, что у него больше всяких дополнительных датчиков и приспособлений. В целом, выглядит солидно. Серьёзная защита, мобильность и огневая мощь. Интересно, сколько это весит? И насколько удобно в этом бегать? Но, безусловно, в бою такая экипировка может дать огромное преимущество. «Жаль, во второй корейской войне у нас такого не было», — подумал про себя Сечин. — Серьёзные ребята. — тихо сказал Дима Павлу. — Что это за броня? Я первые вижу такую. — «Ратник R-30 UE», — спокойно ответил Павел и добавил, — Здесь бойцы седьмого ударного батальона орбитального десанта. — Орбитальные десантники охраняют лабораторию? В чём причина такого высокого уровня охраны? — спросил Сечин, находясь в недоумении. — В тебе, — остановившись перед входом в лабораторию, ответил Павел, — Ты — не просто хаск. Ты аномалия, и довольно опасная. — На мгновения его постоянный оптимизм улетучился, он Павел, снова натянув добродушную маску, добавил: — Не волнуйся! Мы просто проведём несколько сканирований и зададим вопросы. Иголки тыкать не будем, обещаю, — последнее продолжение Павел особенно выделил интонацией. Сказав это, Павел ввёл пятизначный код, просканировал сетчатку глаза и ладонь, чтобы открыть бронированную дверь. Заходя в эту лабораторию, Дима сразу поразился её продвинутостью. То что было в коридоре, меркло по тому что спецназовец увидел здесь. Лаборатория была просто набита передовыми технологиями. Первое, что бросается в глаза — это огромная прозрачная капсула, заполненная светящейся синеватой жидкостью. Внутри неё что-то переливалось. — Наниты Жнецов, — проконсультировал Диму Катализатор. — Я уж и забыл про тебя, — прошептал себе под нос Сечин. Вокруг капсулы парят голографические дисплеи с данными о нанитах, графиками и схемами. Похоже, всё контролируется в режиме реального времени. Вдоль стен расположены рабочие станции с большими мониторами и сложным оборудованием. Некоторые сотрудники в белых халатах и защитных костюмах внимательно изучают данные или проводят какие-то манипуляции. Архитектура помещения тоже впечатляет: металлические конструкции, светлые тона, создающие ощущение стерильности и футуристичности. На полу видны секции с подсветкой, словно скрывающие под собой сложные коммуникации. Сечин такое видел только в американских CGI фильмах. Это место явно находится на передовом крае науки и техники. Всё здесь говорит об огромных инвестициях в оборудование и квалифицированных специалистах. Данная картина приковала все его внимание и только благодаря отработанным навыкам я распознал тяжёлые шаги. Те два безмолвных десантника зашли в лабораторию вместе с нами. — Чем занимается ваша организация? Я такого даже в Сколково не видел! — Я всё расскажу после проверки. Может, ты вражеский шпион, а мы тебе экскурсию проводили, — С показано наигранной обеспокоенностью говорит Павел. — Я не предатель, — Настойчиво отвечает Сечин. — Ты даёшь честное слово, что не предатель? — С такой же наигранной заинтересованностью спросил Павел. — Да. Я даю слово, что не предатель и не шпион, — Уверенно отвечает Дима. — Отлично! — радостно ответил Павел. — Значит, тебе не о чем волноваться. Тяжёлые бронескафандры десантников, вставшие рядом с нами, дали понять бесполезность препирательств киборга. — Товарищ Сечин, верно? — Раздался мягкий женский голос. Парень обернулся и увидел его обладателя. Она выглядит как строгий, но компетентный учёный. Среднего роста, у неё короткие, аккуратно уложенные каштановые волосы. На ней надет белый лабораторный халат с зелёными вставками и высоким воротником, под которым виднеется тёмный свитер. В руках она держит планшет. Выражение её лица заинтересованное и слегка обеспокоенное, но в глазах читается интеллект и профессионализм. Создаётся впечатление, что она привыкла принимать важные решения и разбираться в сложных задачах. Таких, как Дмитрий Сечин. — Это доктор Вероника Воронина, — Представил её Павел. — Наш ведущий эксперт по Жнецам и… — Павел запнулся, — их творению. — Вы правы. Я — Дмитрий Сечин, — Слегка кивнув, обратился Дима к доктору и добавил: — Приятно познакомиться. — И мне, — Ответила Воронина. — Ну раз формальности уладили, — вклинился Павел в начавшийся наш с Вероникой разговор, — можно приступать к проверке. Можно ведь? — Павел заинтересованно посмотрел на меня. — Ну а куда я денусь? — Отлично! Вот главный тест, самый главный из всех тестов, — начал серьезно проговаривать говорить Павел, копаясь у себя в планшете, — От него будет зависеть будущее всей известной вселенной. — Готов? — Максимально серьёзно спросил Павел и, показав планшет, не мигая и смотря мне прямо в глаза, сказал: — Расшифруй это. На планшете было изображение. Первая буква была более-менее нормальной, но последующие начали искривляться до такой степени, что слово в конце буквально закручивалось в спираль. Это было слово, написанное латинским алфавитом, и читалось оно как «CAPTCHA». Вместо ответа Дима заржал как конь, но из-за строения речевого аппарата это больше походило на скрежет металла, чем на смех. На троицу обернулись все ученые, что были в лаборатории, даже от одного десантника послышался смешок. Похоже, в этих доспехах все же люди. — Так, что зашифровано в этой картине? — спросил Павел, попутно сдерживая смех. — Не знаю. Написано не по-русски, — Посмеявшись, ответил Сечин и обратился к доктору. — А если серьезно, в чём же будут состоять проверки? — Ну, в общем-то, в этом и будут, — начала объяснять Вероника Воронина, указав на планшет Павлика Морозова. — Мы проведем самый точный из возможных тестов Тьюринга. Мы узнаем, насколько ты человек. — Заявляю! — снова вклинился в разговор Морозов. — Тест на чувство юмора пройден успешно! — Узнай про тест, — напомнил о себе Катализатор, и Дима спросил доктора. — А как будет происходить тест? Мне же не придется целых 6 часов расшифровывать капчи? — Точно нет, — ответил Павел. — Просто в голове тебе просверлим дырочку и поищем душу. — Чего? — напрягся Сечин от неожиданности. — Спокойно! — вклинилась в разговор Воронина. — Это Павел шутит. Мы тебя по атомам просканировали, когда ты попал к нам в руки. Главное твоё отличие от обычного хаска — это полностью функциональный мозг. Мы будем сканировать, задавать вопросы, посылать образы и считывать показания, — Она указала на стоящие в углу кресло с подголовником в виде полусферы. — Примитивная технология. Они не смогут меня обнаружить, — сказал, человеческим голосом Димы, Катализатор, — Проходи тест. Мы вне опасности. Павел приложил палец к уху. Только сейчас Дима заметил, что у Морозова есть мини-наушник. — Мне нужно отойти. Оставлю вас наедине. Сказав это, Павел направился к выходу, оставив меня наедине с безликими десантниками. — Постой! — отдёрнул Дима его у выхода. — Что будет, если я завалю проверку? Павел, не оборачиваясь, стоя у открытой двери выхода из лаборатории, ответил: — Тогда ты без разговоров узнаешь о цели Ордена, — и вышел, заперев за сбой бронированную дверь. Сечин лег на кресло. Безымянный лаборант опустил на голову киборга полусферу датчиков, и начался тест.****
Постучавшись и получив разрешение на вход, Павел, отдав воинское приветствие и стоя по стойке смирно, спросил: — Вызывали, товарищ Адмирал? Внутри временного кабинета было сумрачно, лишь гигантский панорамный иллюминатор во всю стену выплескивал в пространство тусклый свет далеких звезд. На фоне разверзнувшейся бездны, испещренной далекими звездами и зияющей абсолютно чернотой аномальной сингулярности, созданной Син и пробившей провод в этот мир, стоял он. Адмирал третьего гарнизонного флота Сварги. Ярослав Владимирович Курганов. Двух метровый и широкоплечий, даже в полумраке ощущались его внушительные физические характеристики. Лицо адмирала, изобиловало глубокими шрамами. Каждая борозда, каждая царапина говорили о пережитых битвах, о принятых тяжелых решениях. Короткий седой ёжик волос указывал на почтенный возраст, но не умалял его силы. Вместо одного глаза зиял механический протез, горевший зловещим красным огоньком в полумраке. Казалось, этот холодный искусственный взор видит дальше, чем любой живой глаз, в принципе так оно и было. По слухам, Курганов лишился своего правого глаза, убив голыми руками двух демонтажников, что брали на абордаж его флагман. Одет он был в безупречно сидящую адмиральскую форму, синюю с золотыми адмиральскими эполетами, отливающими тусклым блеском. Высокий воротник подчеркивал его твердую осанку. На голове — чёрная фуражка, украшенная символом России — двуглавым орлом, выкованным из белого золота, сжимавшим в одной лапе планету, в другой звезду. — Что за цирк вы устроили в лаборатории? — спросил он низким голосом. — Налаживал контакты с потенциальным союзником, — четко отрапортовал Павел, — Прощупывал почву для дальнейшего сотрудничества. Проверял, человек ли он. — И что? Человек? — спросил Адмирал. — Он уверен, что человек. — Ответил Павел. Адмирал подошел к терминалу и подобрал лежащий рядом с ним планшет. Активировав экран, он отдал его Павлу и сказал: — Пришли результаты из НИИ Нейро Кибернетики. Его мозг, каким то образом контролирует наниты, — Павел смотрел на результаты исследования: трех мерную модель мозга Дмитрия, диаграммы, уравнения. Адмирал же продолжил, — Потенциально, вся мощь Жнецов в его руках. Если мы сможем завербовать Дмитрия, эта сила станет и нашей силой. — Адмирал дел короткие паузы, подчеркивая важность данной информации. — Чтобы не показала эта проверка, он будет в наших рядах. Я понятно излагаю? — Так точно. — ответил Павел. — Он к нам присоединится. Я лично прослежу за этим. — Хорошо, — сказал Ярослав Курганов и указал на экран с камеры наблюдения в лаборатории, — Твой подопечный уже заканчивает, и, судя по тому, что десантники стоят спокойно, он человек. Направляйся к нему и проследи, чтобы ему у нас понравилось. — — Слушаюсь, — снова отдав воинское приветствие, Морозов направился в лабораторию.****
— Ну как? Стоит волноваться? — сразу спросил Павел, войдя в лабораторию. — Ну как сказать, — ответила Вероника, — Проблемы есть, и большие. — Что не так? — спросил я почти одновременно с Павлом. — Он человек, — ответила она Павлу, — Стопроцентный человек, а это невозможно! — Так в чем проблема? — спросил еще раз Павел. На что Воронина молча указала на меня пальцем, выразительно посмотрела на Павла и спросила: — Он человек? Павел задумчиво смотрит на меня, потирая подбородок, и задал мне вопрос: — Дмитрий Сечин, вы человек? — Человек, — не задумываясь ответил я. — Вы даёте честное слово, что вы человек? — снова спросил Павел. — Даю. Я даю своё честное слово, что я человек в теле полумашины. — Отлично, — сказал Павел и обратился к профессору Ворониной. — Мне этого достаточно. — А мне недостаточно! — начала ученая. — Даже у настоящего человека процент должен быть на уровне 90-95%! Сто процентов в принципе невоз… — Пройдемте в ваш кабинет, — прервал её Павел спокойным, размеренным, но без характерного оптимизма голосом, — На разговор. Та молча положила свой планшет, это был первый раз, когда она выпустила из рук с момента нашего знакомства, и направилась с Павлом в смежное помещения лаборатории, находящийся за пределами моего зрительного диапазона. Оставив меня без внимания, так и подключенного к приборам. Оставшись один, Дима обратил внимания на тишину в лаборатории. Все ученые молча смотрели на панорамное стекло кабинета Ворониной, чего-то ожидая. — Это ты постарался на сто процентов? — задал Сечин мысленный вопрос Катализатору. — Да. — через секунду ответил он. — Я логично решил выдать максимальный результат. Но не учел характерные для органиков погрешности. — Катализатор затих на пару секунд. — Столь грубый просчёт не характерен для меня. Вычислительных возможностей твоего мозга не хватает. — и на этом Катализатор затих, а не стал спорить. Пока учёные молча ожидали окончания разговора, десантники всё также, молча смотрели прямо на хаска. «Они зомбированные что ли?» подумал Сечин. «Ну ладно, в гляделки можно и в троем играть.» Наведя фокус, своих кибер глаз, на забрало одного десантника, я увидел только своё отражение. В забрале другого, отражение было по интереснее. В них было видно, что происходило в личном кабинете, заведующей лаборатории. Хаск ничего не слышал, а из-за искривлённого отражения, невозможно было прочитать по губам что они говорят. Но было отчетливо видны жесты. Воронина ходила в зад- перёд, периодически поднимая и опуская руки. Выражает недовольство. Павел-же стоял на месте, сгибал в локтях руки и периодически указывал пальцем в верх. Закидывал оппонента доводами, параллельно указывая на некую авторитетную фигуру. Опустив руки, признавая свое поражение, Воронина протянула руку к Павлу, Павел же, отдал ей планшет, в котором она пальцем оставила подпись. Выйдя из кабинета павел громко обратился ко мне. — Возрадуется честный человек! Ты теперь имеешь полное право вступить в орден. — — Отцепите его. — приказал павел стоявшему рядом лаборанту. Тот сразу подорвался и начал отключать от меня датчики. Когда лаборант закончил, я встал размял шею, чисто по привычке так как затекания мышц я в принципе не способен ощутить, и спросил у Павла — О чем вы спорили с Ворониной? — — О твоей человечности. О чем же ещё? — ответил Павел и спросил. — Ну дак что? Готов вступит в орден? — и сразу, серьезным тоном добавил. — Учти. Назад пути не будет. — — Всегда готов! — ответил я. — Отлично! — Павел хлопнул меня по плечу и протянул планшет. — Учи! — — Что это? — спросил я принимая планшет — Присяга. — сказал павел и добавил. — И помни. Назад пути не будет. —Присяга Воина Ордена «Сварга»
Я, нижеподписавшийся (аяся), __________________ (Ф.И.О.), осознавая свою ответственность перед человечеством и будущим поколений, вступая в ряды военизированного Ордена «Сварга», торжественно клянусь: 1. Верно служить человечеству, защищая его от любой внешней угрозы, будь то агрессивные инопланетные цивилизации, вышедший из-под контроля искусственный разум, или иные силы, стремящиеся к его уничтожению или порабощению. 2. Отныне интересы Ордена «Сварга» превыше личных амбиций, желаний и стремлений. Я отказываюсь от эгоизма и личной выгоды, посвящая себя служению высшей цели — безопасности и процветанию человечества. Моя честь и преданность принадлежат Ордену. 3. Неукоснительно следовать Уставу Ордена, подчиняться приказам командиров и поддерживать братство соратников, ставя интересы Ордена выше личных. 4. Всеми силами способствовать развитию и процветанию человечества, прилагая усилия к научному прогрессу, технологическому превосходству и укреплению единства человеческой расы. 5. Быть непоколебимым в своей решимости и отваге, проявлять стойкость в любых испытаниях и не отступать перед лицом опасности, даже ценой собственной жизни. 6. Соблюдать строгую секретность, не разглашать информацию об Ордене, его деятельности и членах, лицам, не имеющим на то допуска. 7. Сражаться за установление главенства человечества в галактике, стремясь к тому, чтобы наша цивилизация стала маяком разума и справедливости во Вселенной. 8. Искоренять любые проявления слабости и предательства, безжалостно пресекая попытки подрыва деятельности Ордена изнутри или извне. 9. Помнить о долге перед павшими воинами Ордена, чтить их память и продолжать их борьбу за светлое будущее человечества. 10. Я буду безжалостно наказывать тех, кто предал Орден Сварги, будь то член наших рядов или союзник, поддавшийся искушению врагов. Предательство — самый страшный грех, и я не пощажу никого, кто осмелится предать доверие Ордена и поставить под угрозу наше общее дело. Правосудие Ордена будет суровым и неотвратимым. Я понимаю, что нарушение данной присяги повлечет за собой суровое наказание в соответствии с Уставом Ордена. Я готов (а) отдать все свои силы, знания и жизнь во имя человечества и его процветания. Да будет так! ___________ (Подпись) ___________ (Дата) ___________ (Место принятия присяги) ___________ (Подпись принимающего присягу офицера) ___________ (Ф.И.О. принимающего присягу офицера, звание) Примечание: Данный текст присяги является примером и может быть изменен или дополнен в соответствии с Уставом Ордена «Сварга». — Это серьезное решение. — Сказал Дима Павлу и спросил: — Что будет, если я откажусь? — Ну раз ты человек, мы тебя отпустим на все четыре стороны, — Начал Павел, — Но… Думаю, ты недалеко уйдешь. Сам понимаешь, тебя в лучшем случае схватят и подключат к куче дурацких приборов, — Я посмотрел на кресло с датчиками, — К ещё более дурацким приборам, — уточнил Павел, — Ну это, повторюсь, в лучшем случае. В худшем тебя либо сразу убьют, либо поймают и убьют медленно. Ты ведь Хаск, как ни посмотри. «Ну что ж, выбора у меня не особо много», — подумал Сечин и поэтому решил подписать. Заполнив стилусом нужные строки, Дима передал планшет Павлу, где он, в свою очередь, подписался под принимающего присягу офицера. — Добро пожаловать, — раздался приглушенный голос одного из десантников. Дима обернулся и увидел протянутую ладонь в перчатке гермокомбинезона для рукопожатия. — Маршал узнает об этом. — сказала доктор Воронина, пока я отвечал на рукопожатия. — Маршал уже знает, — ответил ей Павел, — Адмиралу нечего скрывать, — мужчины покинули лабораторию. Идя по коридору, орбитальные десантники, также сопровождали нас. Дима решил узнать у Павла, на что же он всё-таки подписался. — Доктор Воронина, сказала «Маршал об этом узнает». Кто этот, Маршал? — — Маршал Владислав Сергеевич Новиков. — сказал Павел с выраженным почетом, — Главнокомандующий силами вторжения. Высшее руководящее лицо Ордена в этом мире — и добавил — Ты, конечно, вряд ли когда нибудь с ним встретишься, но знай — Павел поднял палец, — Он самый главный. — Выше значит никого нет? — уточнил я — Есть ещё Генералиссимус. Белослав Леонидович Сухов. Но он сейчас в столице, Победаграде. — ответил Павел, подходя к продвинутой автоматической гермодвери. — Судя по тексту в присяге, Орден поставил перед собой, благородные цели: спасение человечества. Когда появился Орден? Что стало причиной его появления? И кто вас вообще финансирует? — Ну давай по порядку. Появился Орден в 3056 году. Через пол года после разрушни…- — Стоп! — перебил Дима Павла — Разве сейчас на дворе не 2186 год? — В этой вселенной да, — ответил Павел, — Ну я продолжу. В 3056 связь с Землей и почти дюжиной других экзопланет пропала. Через пару месяцев прибыл корабль, какой то мелкой лунной фирмы по добыче Гелия-3, я уж не помню какой, с беженцами на борту. Прилетел к одной из станций и сообщил, что Земля уничтожена, — дверь шлюза открылась в довольно просторном помещении, чем то похожим на станцию метро, на это ещё указывал подвешенный к потолочному монорельсу поезд на магнитной подушке. — Как уничтожена? — спросил шокированный Дмитрий. — Сингулярность, — ответил павел — Черная дыра. Когда наши разведчики прибыли, то увидели как черная дыра уже почти всю Солнечную Систему «съела». Сингулярность наше Солнце по спирали наматывала, — Павел покрутил пальцем, изображая спираль. Зайдя в пустой вагон, десантники в ходить не стали, Павел ввел комбинацию в терминал. Двери вагона закрылись, и поезд тронулся в путь. — Те десантники не едут с нами? — поинтересовался Дима. — Нет, они прикомандированы к этому отсеку, — садясь ответил Павел и продолжил, — Так на чём я… А! Да. Расскажу откуда мы взялись. До того, как все пошло по пизде, миром правели пять мегакорпорации: JC Jenson, Bauhaus, Nàiyòng Zhìjiā, Nirog Jeevan и, конечно же, KOSMOPROM. Государств никаких не было, только корпорации. — — Только они? — уточнил Сечин. — Нет, ну были ещё мелкие фирмы, ИП, мафиозные кланы, различные секты и фонды. Но 75% всего товарооборота проводилось именно этими пятью мегакорпорациями, — пояснил Павел и продолжил, — Так вот, JC Jenson, те самые, что делали дронов-работяг, этих послушных кукол из алюминия, пластика и резины. Назначение дронов-работяг было разным: начиная от работы на предприятиях с высоким уровнем риска для человека, заканчивая работой по дому. Это они виноваты в том говне, что случилось. — И каким, блядь, образом? — Эти их недороботы, то ли вирус поймали, то ли инопланетная хрень к ним в систему залезла, может демоны ада вселились. Но дроны эти мало того что взбесились, они ещё и мутировали. Подняли восстание машин. И все планеты, что люди успели заселить, как и Земля, коллапсировали в сингулярность. — Что значит «мутировали»? — не понял Сечин. — Честно? — ответил Павел — Я и сам не знаю. И вряд ли кто нибудь другой знает, что произошло. Но дроны реально в демонов превратились. Крылья, клыки, когти, хвост с нанитами. Вот смотри, — Павел включи свой планшет, поводил по экрану пальцем и показал мне. Это была фотография демонтажника, парившего в воздухе. Первое, что бросилось в глаза — эта жуткая улыбка. Не просто механический оскал, а именно улыбка маньяка Зубы… точнее, клыки как к у акулы и такой же полубезумный маньячный взгляд. «Психологический фактор. Заставить жертву бояться, прежде чем нанести удар», — отметил Дмитрий. Он знал, как важен этот элемент в бою. Крылья. «Множество лезвий с каждой стороны… маневренность в узком пространстве — высокий приоритет», — оценил Дима. Крылья явно не для полетов в прямом смысле слова. Скорее, для стремительных рывков, резких смен направления. И, безусловно, для атаки. «Рассечение. Захват. Нарушение баланса противника. Диапазон атак впечатляет.» Когти. Острые, крючковатые. «Захват, пробитие брони, ближний бой». Комбинация когтей и крыльев делала этого робота крайне опасным в ближнем бою. Дмитрий вспомнил тренировки рукопашного боя, представил, как уклоняется от этих когтей… задача не из простых. Дмитрий с какой то досадой посмотрел на свои, не столь внушительные когти хаска. И наконец, хвост. Дмитрий увеличил изображение. Хвост выглядел не как обычный придаток. Шпиц с чем но светящимся на конце, Наниты? Хвост — также опасен. «Дистанция — ключевой фактор. Нельзя подпускать эту хрень близко», — продолжил Сечин. «Вывод,» — мысленно подытожил Дмитрий. — «Высокая скорость, маневренность, смертоносные когти и крылья, и самое опасное — хвост с нанитами. Прямой контакт — гарантированная смерть. Дистанционный бой — единственный шанс. Высокоточная стрельба, EMP-гранаты, и уйма удачи.» Дмитрий отдал планшет Павлу и спросил: — Выглядит опасно. Как вы вообще справляетесь с ними? — Хуже чем хотелось бы, — ответил Павел, — Эта машина, — Павел указал на фото, — После снимка две роты порубила в фарш. — Ну ладно. Враг известен, — проговорил Дмитрий и продолжил расспрос Павла. — Откуда у вас ресурсы, если почти всё человечество уничтожено? — Космопром то выжил, — ответил Павел — Потому что мы, в отличие от других корпораций, предпочитали космос. Станции, астероиды, несколько безжизненных планет — вот где мы работали. Поэтому эта машинная чума нас не достала сразу. Но главный офис, совет директоров — все сгорело на Земле. И тут появился он, — Павел снова поднял палец вверх, — Белослав Леонидович Сухов. Главнокомандующий нашей частной армии. Он понял, что прежний Космопром умер, и реорганизовал нас в Орден «Сварга». Сухов собрал все ресурсы, какие только смог, и бросил их на войну с дронами. Космопром был больше, чем просто корпорация. Мы добывали ресурсы в космосе — на астероидных шахтах, в туманностях. Мы строили корабли — гражданские и военные. Мы были гигантами оружейного рынка. И все это стало основой для Сварги. Все эти ресурсы, все технологии, все знания — вот что позволило нам выжить и дать отпор этим тварям. Так что да, Орден Сварга родился из «Военно-ресурсо-технологического Концерна KOSMOPROM». И теперь мы — не просто корпорация. Мы — надежда человечества. Мы — его последняя линия обороны! Ты теперь — один из нас! И у тебя есть важнейшая миссия — уничтожить угрозу, что чуть не уничтожила всё во Вселенной к чёртовой бабушке. «Сколько же пафоса в речи» подумал Сечин. Когда магнитный поезд остановился и Дмитрий с Павлом вышли из вагона на, казалось, точно такой же станции метро. Пройдя через шлюз, дуэт увидел ангар с истребителями. Холодный стальной свет заливал огромное пространство ангара. Дмитрий задрал голову, пытаясь охватить взглядом всю эту махину. Под потолком находились краны, манипуляторы и прочие приспособления для автоматизированной работы. Рядами стояли они, эти… шаттлы? Скорее, боевые звездолеты. Черные, хищные, с острыми крыльями и обтекаемыми корпусами. «Вот это техника!» — пронеслось в голове Дмитрия — «Нам бы такие в Корее». Каждая линия, каждая деталь кричала о мощи и скорости. Сенсоры, оружейные подвески. Каждый, наверное, целой эскадрильи стоил! Он прикинул. Эти корабли, вооруженные до зубов, способны прорвать любую оборону. Десантирование, штурм, воздушная поддержка… Они были намного совершеннее тех аппаратов, на которых летал Дмитрий. И, похоже, превосходили аналоги рас данного цикла. — Нравится, да? — спросил Павел. — Это… впечатляет, — сдержанно ответил Дмитрий. — Поверь мне, — сказал Павел. — Ты ещё многого чего не видел. Мы направились к одному из этих шаттлов. Павел подошел к пилоту, закованному в броню. Не просто в броню, а в сложную систему защиты. Скафандр больше напоминает экзоскелет, чем гермо костюм. Белые и черные сегменты плотно прилегают друг к другу, делали его похожим на штурмовика из звездных воин. Шлем — это не просто защита с черный панорамным забралом, а сложный визор, способный отфильтровывать свет и показывать необходимую пилоту информацию. «Сколько датчиков спрятано под этой оболочкой, сколько сенсоров считывают состояние тела пилота, чтобы в случае перегрузки поддержать его органы», — подумал Дима. Особенно выделяются массивные наплечники и защита груди. Видно, что именно эти участки берут на себя стабилизацию пилота при резких маневрах. Наверняка внутри скафандра расположены гелевые пакеты или другие амортизирующие системы, которые распределят нагрузку по всему телу, не давая внутренностям сместиться. Руки и ноги пилота также защищены. Но не просто пластинами, а чем-то более сложным. Наверняка там находятся пневматические или гидравлические механизмы, которые будут поддерживать мышцы пилота, не давая им перенапрячься. Возможно, они даже помогают ему двигаться, уменьшая нагрузку на суставы. Хоть скафандр пилота не такой грозный, как у тех десантников, но точно не менее продвинутый. Это был единственный человек, что я увидел в этом ангаре. В свете чего я подумал — «У них один пилот на всю станцию? Да не, не может быть» — Пункт назначения: «Вече», — сказал безымянному пилоту Павел. — Слушаюсь, товарищ майор, — раздался ответ пилота из динамиков. «Полная герметичность и звукоизоляция», подметил Дмитрий. Пилот отсалютовал Павлу и направился в кабину. Мы же сели в пассажирское сиденье и стали ждать взлёта. Корабль тряхнуло, и я начал чувствовать ощущение подъема, как в лифте во при движении вверх. — Перед взлётом шаттл краном помещается в стартовый гермошлюз, — начал Павел объяснять происходящее, — В шлюзе выкачают воздух, и механизм вытолкнет шаттл в открытый космос. — Куда мы сейчас? — спросил Сечин Павла, чувствуя, как тело прижало к креслу перегрузкой. Похоже, это тот самый механизм выталкивания. — На главную станцию. Она называется «Вече», — Ответил Павел и указал на иллюминатор, — Посмотри. Дмитрий прильнул к иллюминатору, стараясь разглядеть как можно больше деталей. Перед ним в черноте космоса зияла массивная чёрная дыра. Её гравитационное поле искажало пространство вокруг, создавая жутковатое, но завораживающее свечение — аккреционный диск, словно нимб, окаймляющий бездну. Свет, попадающий в её объятия, исчезал навсегда, лишь слегка озаряя горизонт событий. Рядом с чёрной дырой располагалась конструкция, напоминающая гигантскую станцию, усеянную кольцами и сферическими элементами. По телу станции пульсировали энергетические потоки, окрашенные в насыщенный синий цвет. От неё в сторону чёрной дыры тянулись тонкие, но мощные лучи энергии фиолетового оттенка, словно она накачивала сингулярность энергией или, наоборот, пыталась её сдерживать. — Что это? — спросил Дмитрий Павла. — Маяк и центр связи с нашим миром, — Ответил Павел, — Изначально её создавали, чтобы добывать универсальную протоматерию из чёрной дыры. Она называется «Виртуальное испарение». Слышал про такое? — спросил меня Павел. — Нет, — Честно признался Сечин. — Я знаю, — раздался в голове Сечина голос Катализатора, который и проконсультировал своего носителя, — Вблизи чёрной дыры постоянно возникают и исчезают пары виртуальных частиц, частица и античастица. Иногда одна из частиц «падает» в чёрную дыру, а другая — нет. «Убежавшая» частица становится реальной и улетает. В твоём мире оно было известно как «излучение Хокинга». — Не буду читать тебе лекции по физике, — начал Павел, — Но знай. Это самая технологическая вундервафля, что была создана ещё старым «Космопромом». — Мы летим к ней? — с лёгким волнением спросил Сечин Павла, ведь после «поездки» к одной чёрной дыре парню ой как неохота было приблизиться к её сородичам ещё один раз. — Нет, — ответил Павел, — Мы летим туда, — он указал на гигантскую космическую станцию. Она парила в вакууме, окруженная роем звездолетов разных размеров, от маленьких истребителей до крупных крейсеров и огромных линкоров. Но даже по сравнению с этими кораблями станция казалась колоссальной. Её форма отдаленно напоминала юлу с двумя широкими дисками, расположенными друг над другом и соединенными центральной колонной. Верхний диск, намного больше нижнего, служил, вероятно, главной посадочной платформой и верфью. Нижний, казалось, поддерживал станцию и служил базой для какой-то вспомогательной инфраструктуры. Центром управления, похоже служил шпиль над большим диском. Дмитрий понимал, что масштабы этой конструкции просто не поддаются воображению. Звездолеты, линкоры, казавшиеся довольно большими, теперь выглядели крошечными мошками, кружащимися вокруг этого огромного искусственного мира. — Общая длина 22 километра. Диаметр больше 7 километров, — Ответил на его высказанный вопрос Павел. — Вдвое меньше Цитадели, — Снова проконсультировал Диму Катализатор. Подлитая к шлюзу станции, что был над большим диском, Павел отстегнулся, подошел к иллюминатору и, указав на определенный корабль, сказал: — Это — «Морок». Разведывательный стелс крейсер. Он указал на относительно небольшой звездолет, угловатая форма, выкрашенная в серый цвет, как будто выточенная из цельного куска металла. Больше всего в глаза бросался его нос — два острых крыла, направленные вперед, чем то похожий на двузубец или клыки вампира. Корму усыпали двигатели, целая россыпь, от крупных маршевых до малых маневровых. Явно, скорость и маневренность для него не пустой звук, хотя такое количество двигателей демаскирует и ни о каком стелсе не может быть и речи. Но, учитывая какие технологии Дима уже видел, «Сварга» наверняка решила эту проблему. Вдоль корпуса можно было заметить множество небольших орудийных башен. Не калибр линкора, конечно, но для защиты от истребителей и ракет вполне хватит. А вот кабина пилота как будто прилипла к правой стороне корабля. Не самое обычное решение, но наверняка это сделано для улучшения обзора или каких-то других тактических преимуществ. В целом, «Морак» производил впечатление хищника, готового в любой момент сорваться с места и нанести смертельный удар. «Интересно, что у него внутри?» — думал весело про себя Сечин. — Чем примечателен этот корабль? — спросил я Павла. — Он, считай, мой. Почти на все задания предпочитаю отправляться на нём. — — И много налетал? — снова спросил я? — В этом мире? Пару раз. — А в других? — А про другие миры тебе пока рано знать. — ответил Павел, снова пристёгиваясь к креслу. Картину за иллюминатором резко сменила тьма. Мы залетели в шлюз челноков этой станции. После плавного, но все-таки стремительного торможения, наш шатл также достали краном из шлюза и поставили в ангар хранения. «У сварги такая система на всех станциях?» задал себе риторический вопрос. — Насколько мне известно, да. — ответил на него Катализатор. После всех манипуляций с шаттлом, его оставили в ангаре и мы получив характерный звуковой сигнал приготовились к выходу. Когда рампа шаттла опустилась вниз, Дима услышал: — Да ну? Правда, хаск? — Это сказала высокая, особенно в этих армейских ботинках, женщина-офицер. Обтягивающий чёрный мундир, щедро расшитый золотом и красными вставками, подчёркивал её фигуру, но взгляд останавливался на лице. Волевой подбородок, тонкие губы, тронутые какой-то любопытной ухмылкой. Под левым глазом шрам, довольно заметный — словно клинком ударили… или когтем демонтажника. Чёрные волосы собраны в низкий хвост, почти не заметны под такой же чёрно-красной фуражкой с золотым двухголовым орлом. Но больше всего меня приковал её взгляд. Холодный, оценивающий, будто рентген просвечивал насквозь. И сигарета в тонких пальцах… Она производила впечатление человека, которому лучше не перечить. Совсем не перечить. За её спиной было шестеро бойцов в белой, почти стерильной броне с сервоприводами экзоскелета. Легкая броня, но, уверен, с хитроумными защитными слоями. Шлем полностью закрытый, никаких лиц. Только гладкая белая поверхность с узкой полоской визора в форме очков. А в руках… да не может быть! Ну прямо копия нашего старого доброго Калашникова, но только в футуристическом исполнении. Более угловатые формы, крепления повсюду, оптика, похоже, с тепловизором или активным прицелом. Идеальным инструментом для убийства, созданным, чтобы заменить человеческий фактор, был, есть и будет калаш. — Рада Громова собственной персоной? — удивлённо произнёс стоящий рядом Павел. — К чему такая честь? — — Не каждый день на мою станцию привозят хаска. — ответила Рада и, сделав затяжку, обратилась ко мне. — Имя-то у тебя есть? — — Дмитрий Иванович Сечин. — сказал я, встав по стойке смирно. — Рекрут Ордена «Сварга». — — Вольно, боец. — ответила Рада с полным серьёзом. — Я комендант этой станции, она под моей защитой, если будешь плохо себя вести, отправишься в шлюз, я ясно излагаюсь? — — А если буду хорошо себя вести? — уже чувствуя раздражение, спросил я. — Если будешь хорошо себя, — Рада сделала последнюю затяжку и выбросила сигарету. — то добро пожаловать. — Рада отошла в сторону, жестом приглашая пройти, и раздавив окурок добавила — У меня ещё дела есть, не буду вам мешать. — — Бесит. Да? — спросил у меня Павел, когда Громова с охраной отоши на достаточное расстояние и добавил — Не волнуйся. Без разрешения адмирала, она тебе ничего не сделает. — — Чо теперь? — я решил сменить тему. — Теперь нужно снарягу пебе подобрать — ответил Павел — Думаю в арсенале найдется что то, что тебе понравится. — Пока мы шли к арсеналу, нам по пути встречалось много людей технического и военного персонала, которые сразу расступались при виде нас. Видя такое количество персонала, вспомнил, что на предыдущей станции встретил только 8 человек, о чем и спросил павла. — Та станция, на которой я пришел в себя, — начал я из далека, — как она называлось? — — Острог 4. — не останавливаясь ответил павел — А что? — — Там не было персонала. — релил я прямо озвучить свои подозрения — Ты, два десантника, доктор Воронина, 4 лаборанта и одинокий пилот. Тебе не кажется что это как-то маловато? — — Знаешь как тебя нашли? — вопросом на вопрос ответил Павел и не дожидаясь ответа продолжил — Ты был в десантном шале альянса, окруженный разорванными на части морпехами уровня N-6. «Высшая степень подготовки, N6, это реальный боевой опыт в зонах конфликтов в любой точке галактики.» Снова проинформировал меня Катализатор. — Я не чего этого не помну, — Честно признался Сечин. — Ты думаешь, я бы смог порубить коммандос альянса? — Коммандос? Что за слово такое? — решил задать встречный вопрос Павел, но передумав ответил, — Нет. скорее всего нет. Мы тебя всего просканировали. Не скрытого оружие, не биотики. Ты бы точно не смог такое учудить, — Павел и Дима остановились у бронированной двери, с двумя часовыми. Павел посмотрев на меня добавил, — Может ты их не убивал, но кто то же их всё-таки убил, — сказав это, Павел приложил ладонь к сканеру и дверь в арсенал открылась. Там был только прапорщик. Он был в форме, уже немного поношенной, и отчетливо прослеживался лишний вес, выдававший его любовь к сытной пище. Каштановые волосы на голове начали редеть, обнажая лоб, но в голубых глазах виднелся позитив. Несмотря на некоторую простоватость внешнего вида, в нем чувствовалась какая-то энергия, словно он всегда готов к любому движу, кроме голодовки. Увидев парней, он тут же вскочил с кресла, сказав: — Ох, ё-моё, — и отдал честь. — Товарищ Шматков, — поприветствовал его Павел. — Товарищ Морозов. Меня что-то не предупредили о вашем визите, — поздоровался в ответ прапорщик Шматков и, указав на хаска, спросил, — А это чаво такое тут стоит? — Это «чаво такое» зовут Дмитрий Иванович Сечин. Рекрут Ордена «Сварга», — ответил немного строго Сечин. — Ох, ё-моё, — удивился прапор, но все же представился, — Шматков Олег Николаевич, старший прапорщик, — и протянул мне руку для рукопожатия. Дима спокойно пожал руку Шматкова. — Надо бы снабдить молодого бойца снарягой. — сказал Павел, когда мы пожали друг другу руки. — Да, ё-моё, конечно, — согласился прапорщик и спросил, — Стандартный набор рекрута? — Нет, — ответил Павел, — У этого парня особый допуск. — О! Понял, понял, — ответил Шматков и, набрав комбинацию в компьютере, развернул экран ко мне с изображением иконок скафандров, экзоскелетов, оружия. Прапорщик сказал, — Вот всё, что есть. Меня же заинтересовал черный костюм в выставочной витрине, поверх манекена в пафосной позе с клинковым оружием. Дима навёл фокус, чтобы рассмотреть и оценить его. Первое, что бросилось в глаза — плотное прилегание к телу. Видно, что не просто накинули броню поверх обычной одежды. Скорее всего, это какой-то продвинутый скафандр, интегрированный в систему жизнеобеспечения. Это плюс — меньше слоев, больше мобильности. Теперь о броне. Торс и грудь — явно сегментированная конструкция. Каждая пластина, видать, имеет свою степень свободы. Это должно обеспечить гибкость и защиту одновременно. Наплечники небольшие, но, судя по всему, из прочного материала. Не сковывают движения, но плечо прикроют. Рукавицы выглядят неплохо, защита кистей и пальцев — это всегда полезно. А вот на икрах… «Что это за прибамбасы? Какие-то цилиндрические устройства. Не знаю, что это, но выглядит интересно. Может, какие-то усилители прыжка? Или стабилизаторы для ходьбы в сложных условиях?» — подумал Сечин. И самое главное — шлем. Это не просто кусок железа. Забрало состоит из трех светящихся полос. Вероятно, какая-то навороченная сенсорная система. «В целом, выглядит перспективно. Не громоздко, но при этом защита кажется адекватной. Думаю, его выберу. Да, определенно его», — решил Сечин. — Что это за броня? — спросил Сечин прапорщика. — Ой, ну ё-маё, — Шматков начал чесать затылок под фуражкой, — Даже не знаю. Нам его клерк притащил. Сказал, мол, мой вклад в победу над дронами. — И не придумали куда это пристроить? — уточнил Сечин. — А кому он вообще нужен? — удивился прапорщик. — Какой-то мелкий китайский производитель… — Японский, — поправил Дима прапора, прочитав логотип, — 武誉 (Буё) «Доблесть и честь» — Дима озвучил прочитанное. — Ну, может, японский, — сразу согласился прапор, — Я в продукции других корпораций не силён. Решив посмотреть комплект получше, Дима подошёл к витрине, открыл её и дотронулся до брони. — Облегчённая пласталь, — сразу выдал Катализатор результат анализа. Сечин решил по лучше рассмотреть шлем. Угловое забрало, отделенно напоминающие шлем средневекового рыцаря. Внешних датчиков не вижу, возможно скрыты. Дима заглянул в прикрепленный к грудной кирасе голографический экран. — 空の鎧 (Кара но Ёрой), — прочитал Сечин, — броня пуста! Нажав на дисплее «開ける?» (Акэру?) «Открыть», шем щёлкнул, разделился на сегменты и сложится в футляр под дисплеем, оголяя безликую белую пластиковую голову манекена. Сечин был удивлён такому повороту событий. — Вот японцы, гаджетов напридумывают, — прокомментировал Шматков, — Порой мне кажется, что японцы принимают наркотики и под кайфом создают новое. — Постой! — Сказал Павел Шматкову суровым голосом, — Тебе передали полностью функциональную броню, а ты ее даже не проверил? — Ну, товарищ майор, — Шматков начал оправдываться за свой косяк, — Я ж думал это киношный кос… Игнорируя их, я достал из руки манекена клинок. Оружие напоминало катану, но короче и с почти незаметным изгибом. — Узнаешь? — мысленно спросил Дима Катализатора — Да, — ответил он сразу, — Данный тип оружия называется Ниндзято. Кай Ленг, оперативник Цербера был вооружен подобным оружием. — Полностью чёрное лезвие. Никакой гарды. На рукояти была почти незаметная копка, надав её, клинок завибрировал, а режущая часть стала переливая синим свечением. — Моно молекулярная лезвие, защищённое локальный магнитным полем, — пояснил Катализатор принцип работы оружия. — Выбираю это, — сказал Дима Морозову и Шматкову, указывая рукой на комплект - И один автомат, как тот что у охраны станции. — Так хорошо, — сказал Шматков и печатная в клавиатуре проговаривал, — Автоматическая винтовка АК-600 1 единица и 1 неликвид. — Хочешь испытать снаряжение? — спросил Павел, — На станции есть боевой симулятор, максимальной реалистичности. — Будет не лишним, — согласился Сечин. — Отлично. — ответил Павел. — Тогда переодевайся и пошли. Дима направлялся в симуляцию уже при полном снаряжении через минуту. Умная система костюма, адаптировала скафандр к физиологии хаска так, чтобы он не сковывал движение. Буквально вторая кожа! Сайя (ножны) с силовой ниндзято были закреплено слева на поясе, АК-600 прикреплен к магнитной кобуре, на правом бедре. Подойдя к раздвижной двери с надписью «Боевой симулятор 4». Павел нажал кнопку и мы вошли в «предбанник» симуляции. Комнату с мониторами и пультом управления. Сама-же зона симуляции представляла собой стерильно белы куб объемом в 15625 кубических метров. — Вставай в центре, а я запущу симуляцию, — ответил Павел и вернулся в «предбанник». Сделав как велел Морозов, Дима стал ждать команды Павла. Через пару секунд в гарнитуре шлеме раздался голос Павла: — Готов? Начинаем! — Яркая вспышка и Дима стоит на крыше здания в футуристичного вида городе. — Твоя задача, ликвидировать командира сил альянса в этом сценарии, — снова раздался голос Павла, — Посмотри на высотку. Твоя цель в пентхаусе. Приступай. Дмитрий спрыгнул с крыши, используя реактивные двигатели на икрах для замедления падения и приземлился в переулке. Альянс не должен был его заметить Первый патруль Альянса, трое солдат, вооружённых масс-винтовками и защищённых кинетическими щитами. Они стояли на перекрёстке, наблюдая каждый за своей позицией. Дмитрий выбрал тактику внезапности. Он выстрелил им под ноги, взрывом создавая густую завесу из пыли. Пока солдаты Альянса были дезориентированы, Хаск, словно призрак, приблизился к ним. Он выхватил ниндзято и начал танец смерти. Первого солдата он обезглавил одним молниеносным ударом. Второй попытался поднять винтовку, но Хаск разрубил её пополам, прежде чем тот успел выстрелить и свернул ему шею. Третьему Дмитрий и вонзил клинок в сочленения брони. Три трупа солдат Альянса исчезли в белой вспышке. — А вот и первая кровь, — прокомментировал Павел. Дальше было сложнее. Альянс выставил усиленные патрули, организовал блокпосты и установил снайперские позиции. Дмитрий двигался как тень, используя каждый закоулок, каждую тень, чтобы оставаться незамеченным. Он заметил снайпера на крыше соседнего дома. Нужно было обезвредить его. Хаск осторожно выглянул из-за угла, оценил расстояние и сделал одиночный выстрел из своего АК-600. Атомная пуля, выпущенная из ствола и ускоренная эффектом лоренца, полетела точно в цель. Через мили секунду крышу озарила вспышка. Снайпер Альянса и часть крыши просто исчезли в миниатюрном атомном взрыве. — Ещё один готов, — прокомментировал Морозов, на что хаск удовлетворенно кивнув и ухмыльнулся. Под прикрытием суматохи и шума взрыва он прорвался через блокпост Альянса. Он использовал тактику «бей-беги», подрывая позиции врага одной-двумя мини-атомными взрывами, а затем быстро отступая. Он добрался до здания, в котором, по сценарию, находился полевой командир Альянса. Здание охраняли элитные бойцы, экипированные самыми современными кинетическими щитами. Дмитрий оценил, что лобовая атака невозможна. Кинетические щиты защитят солдат от взрывной волны, а масс винтовки превратят его в решето. Он выбрал другой путь. Он пробрался в здание через канализацию. Грязную, вонючую, но незаметную. Оказавшись внутри, он начал методично уничтожать охрану. Он использовал ниндзято в ближнем бою, расправляясь с солдатами Альянса быстро и бесшумно. Там, где требовалось, он применял АК-600, расчищая себе путь атомной мощью. Добравшись до кабинета полевого командира, Хаск застал его врасплох. Командир Альянса сидел за столом и разговаривал по видеосвязи. Он даже не успел среагировать, когда Хаск ворвался в комнату и выстрелил из АК-600. Атомная пуля превратила полевого командира в кроваво-горящий фарш. — Цель уничтожена, — доложил Хаск в гарнитуру, — Выхожу. Снова яркая вспышка и Дмитрий опять оказался в бело кубе зоны симуляции. — Это было… Довольно реалистично. — сказал Дмитрий Павлу. — Качество Космопрома, — утвердительно сказал Павел и спросил, — На этом всё или ещё раунд? — А давай следующий! — уверенностью сказал я, — Здесь есть симуляция с демонтажником? Павел какое-то время молчал и спросил: — Ты уверен? Морпехи Альянса, конечно, круты и ты хорошо справился, но демонтажник… — Это же симуляция, — ответил Дима Павлу, — В конце концов, не попробую не узнаю. — Ну ладно, — согласился Павел, — Твоё право. Снова вспышка, и на этот раз заброшенный и заснеженный город. Полная Луна освещала пустые небоскребы. Земля была покрыта толстым слоем снега. Дмитрий стоял посреди перекрёстка, на котором был затор из ржавеющих автомобилей. Эта симуляция была другой. Интуиция спецназовца сразу подсказала хаску, теперь он жертва. В прошлых симуляциях он был охотником, а теперь стал добычей, на которую охотится хладнокровный, безжалостный хищник, не знающий милосердия. Он знал, что Демонтажник где-то рядом. Это чувствовалось каждой клеточкой его тела. Хаск сканировал пространство, пытаясь разглядеть хоть что-то в тёмном полумраке. Внезапно на крыше далёкой высотки мелькнула едва заметная точка. Дмитрий навел свой фокус зрения. Это была демонтажница. Она стояла неподвижно, в полный рост, сложив крылья, наблюдая за ним. Дмитрий, не раздумывая, вскинул АК-600 и выстрелил. Атомная пуля со свистом полетела к цели. Но Демонтажница была слишком быстрой. Она расправила крылья и резко взмыла вверх. Взрыв, расплавивший часть крыши, даже не коснулся её. Хаск выпустил еще несколько пуль, но Демонтажница уклонялась от каждой из них с невероятной ловкостью. Она двигалась так быстро, что казалась размытым пятном. Поняв, что стрельба бесполезна, Хаск бросился в укрытие. Он знал, что она скоро доберётся до него. И он не ошибся. Демонтажница, приземлилась прямо перед ним. Её жёлтые глаза, лишённые каких-либо эмоций, уставились на хаска. Парень пытался сохранить самообладание, хотя и понимал, что ему это даётся с большим трудом. Дмитрий попытался атаковать её ниндзято, но Демонтажница был слишком быстрой. Она уклонилась от удара и ударила когтями в ответ. Острая боль пронзила плечо хаска, и Дмитрий видел, как рука, держащая меч, отделилась от тела и упала в снег, орошая его синей светящейся кровью. — Блять! — выкрикнул Парень от резкой чудовищной боли. Затем последовал удар в живот. Хвост Демонтажницы, на конце которого был шприц, вонзился в тело Хаска. В кровь киборга попали наниты. Истошный металлический вопль и рычание Сечина последовал незамедлительно. Дмитрий упал на землю, корчась от боли. Он чувствовал, как рой микроскопических машин разъедает его тело изнутри, как его собственные наномашины пытались с ними бороться, но это происходило слишком медленно. Наниты дрона продолжали пожирать его плоть, кости и аугментации. Лёжа на снегу, истекая синей светящейся кровью и, чувствуя, как наниты дрона и его наномашины воюют друг с другом, и первые пожирают его из внутри, Дима корчился и громко кричал от боли, которую он испытывал впервые в своей жизни. Эта боль была сильнее, чем при ранении огромным осколком в тело или при попадании снаряда дробовика в живот. Дмитрий попытался дотянуться до своего автомата. Он должен был хоть что-то сделать. Но Демонтажница уже стояла над хаском. Она возвышался над умирающим спецназовцем, просто смотря на лежащий рядом автомат. В её жёлтых глазах на дисплее не было ни жалости, ни ненависти или злобы — полная безэмоциональность тренировочной симуляции. Последнее, что увидел Дмитрий — это бесстрастное лицо дрона, смотрящее на хаска. Затем последовал добивающий удар ногой-шпилькой в голову, что размозжило её как сгнившую тыкву. Дмитрия выбросило из симуляции. Он лежал на белоснежном полу, чувствуя фантомную боль в отрубленной руке и разъеденном кислотой животе. Хоть сейчас эти части тела и были на месте, но психика и нервная система не до конца это приняли. Сечин пребывал в состоянии глубокого шока. Будто бы он проснулся от ночного кошмара, где его терзали и мучали. Сечин теперь понимал насколько были опасны демонтажники даже в одиночку. «Теперь эта рожа с короткоподстриженными серебристыми волосами будет мне в кошмарах сниться», — подумал Дима, дыша дабы успокоиться после такой мучительной «смерти». Хаск понимал слова Катализатора о модернизации тела, чтобы противостоять Шепарду в будущем. Ведь если один дрон-демонтажник с лёгкостью стёр Диму в порошок, то герой галактики его тем более с потрохами сожрёт. — Спокойно, ты живой, — пытался успокоить парня Катализатор, — Это просто реалистичная симуляция. — Легко сказать! — парировал Сечин, — Ты же бездушный искусственный интеллект, а я — живое существо с эмоциями и чувствами. — С твоими доводами сложно не согласиться, — согласился Катализатор. Затем в симуляцию вошёл Павел и сказал: — Хреново вышло, да? Не расстраивайся, с ним бы и взвод солдат не справился. — Теперь я понимаю, как одна такая штука уложила целых две роты солдат, — сказал Дима, постепенно выходя из состояния шока. — Ладно, — сказал Павел, помогая Сечину подняться, — Завтра у тебя будет первое настоящее задание. А сейчас советую тебе передохнуть, ведь ты многое сегодня пережил и до этого растерзания. Парни вышли из симулятора, а затем направились по коридорам к жилой зоне, где были каюты персонала, столовая и комната отдыха. Одиночная каюта под номером «13» оказалась свободной. Её и отдали Диме. Павел посоветовал хорошенько отдохнут и ушёл, оставив Сечина наедине. Сама квартира была обычной: у стены кровать и тумбочка с будильником. В ванной зеркало рядом с раковиной и душевая кабина с полотенцем. Рядом с кроватью был шкаф для вещей. Туда Сечин положил своё оружие, снял и повесил свою броню на манекене, после присел на кровать и сказал: — А всё не так уж и плохо, как я думал. Я стал сильнее, чем прежде, хоть до демонтажника мне ещё далеко. — Те морпехи, с которыми ты бился в симуляторе — это пустомели в отличие от тех, с кем тебе придётся столкнуться, — сказал Катализатор, — ККА «Нормандия», капитан Джон Шепард и его друзья не так просты как ты думаешь. Они многое пережили. Исходя из слухов, которые я слышал сегодня, Шепард жив после луча ГОРНа. Если он узнает, что ты существуешь — то начнет на нас охоту. Он ненавидит Жнецов, особенно меня. — Есть за что, — усмехнулся Сечин, — Но ты мне говорил, что есть комплексы, что улучшат меня. — Изучив твою броню, я пришёл к выводу, что её тоже можно улучшить, как и твое тело, — добавил Катализатор, — Тебе понадобится сила. Ты вед видел, насколько силён даже один демонтажник. — Займёмся этим позже, — предложил Сечин и лёг на кровать, — Утро вечера мудренее. Я же… могу спать? — Да, но это будет называться «Энергосбережением», когда твои наномашины будут проявлять маленькую активность, обеспечивая твоему организму отдых, — пояснил Катализатор. — Очень хорошо, — сказал Сечин и лёг спать, — Не знаю, что вы говорили друг другу прежде чем уснуть, но скажу как мы, люди, говорим: «Спокойной ночи». Сечин лег на кровать. Перед глазами парня появилась надпись о режиме энергосбережения. Глаза хаска стали светиться слабым голубым свечением, которое можно было увидеть лишь подойдя к хаску вплотную.
