Mass Drone: Murder Effect

      Дмитрий стоял у смотрового панорамного иллюминатора и наблюдал за флотом Ордена. Только сейчас Дмитрий узнал, что помимо «Вече» и «Острога 4» было ещё дюжина станций разных форм и размеров. Некоторые, судя по отсутствию иллюминаторов, служили складами, другие, опять же судя по количеству иллюминаторов, были жилыми, а остальные в принципе не поддавались классификации по внешним признакам. Да и эскадра впечатляла. Флотилия из двух сотен судов разных размеров и назначений, к которым постоянно курсировали челноки со станций, создавала ощущение готовности к чему-то. И это «что-то» проявила себя по полной. Сперва пространство начало искажаться. Свет от дальних звезд переливался, словно через кривое стекло. — Еще одна сингулярность? — с тревогой подумал Дима, у которого теперь был страх перед сингулярностями.       Потом в этом искривленном пространстве появился как будто мираж конструкции. Но затем, через мгновение, в пустоте космоса возникло нечто гигантское и рукотворное. На безопасном удалении от флота возник звездолет. Огромный и сложный. Видно сразу. Он не был безупречно новеньким и блестящим, как корабли Альянса или другой расы этой галактики. Нет, этот корабль был потрепанным, закаленным в боях, с рубцами от бесчисленных путешествий, как и почти все виденные мной корабли Ордена. Первое, что бросилось в глаза, — это центральный модуль, шар три километра в диаметре. Он был самым сложным. Многогранная структура, сложенная из множества панелей, словно огромный конструктор. Часть из них была покрыта красными полосами, которые казались неким знаком различия. На одной стороне я разглядел надпись «К-2.3-Буревестник», на другой — «КОСМОПРОМ», а над надписью разделенную красную звезду, пятигранник с пятью приложенными к нему треугольниками, и всё это в золотой шестеренке. «Старый логотип Космопрома?» пронеслось у хаска в голове. Вторым была почти километровая сфера в задней части. Гигантский ребристый шар, разделенный на секторы, как кожура апельсина, что предназначение не также было не понятно. Впереди этого колосса располагались цилиндрические и многогранные модули, связывающие корму с основной секцией. Хаск видел люки, небольшие выступающие панели, антенны. Все они свидетельствовали о сложности внутреннего устройства корабля, о бесчисленных системах и механизмах, работающих ради управления этой махиной.       Корабль был не просто огромным, он был ещё старым. Закопченным, с царапинами и следами ремонта. Каждый шрам свидетельствовал о столкновении этого гиганта с чем-то. Возможно, астероидами, возможно, дронами, а возможно, и с чем-то ещё. — Видами любуешься? А, Димон? — раздался сзади жизнерадостный голос Павла. — Что это за корабль? — спросил Дима у Павла, указывая на махину. — Межзвёздный транспортер класса «Стрибог», — С гордостью в голосе ответил Павел. — У нас таких полсотни осталось. А в этом мире всего три таких, поэтому храним их как зеницу ока.       Дима снова посмотрел на колосса. Центральная сфера начала раскрываться, словно цветок, обнажая внутренние механизмы крепления для всевозможных досветовых кораблей Ордена. — Ладно, полюбовались и хватит, — Сказал Павел, — Бери оружие и пошли в док станции, а то без нас улетят. Мысленно согласившись и ещё раз посмотрев на «Стрибога», подмечая десяток кораблей, летящих к раскрытой сфере, Сечин направился в каюту за амуницией. — Ладно, снаряжайся, я тебя у арсенала подожду, — Сказал Павел и было направился в сторону арсенала, но я его остановил вопросом: — Зачем в арсенал? — За автоматом, — ответил Павел, — Или ты решил одной саблей орудовать? — Да нет. Мой «Калаш» здесь. — Дима указал в сторону каюты под номером «13». — Погоди, — сказал Павел, приподняв руку, и через пару секунд спросил: — Ты не вернул вверенное тебе оружие в арсенал? — А надо было? — спросил Сечин. — Вообще-то да, по протоколу, да и вообще… — Павел прервался и спросил, — Где ты, говоришь, автомат оставил? — Да в шкафчике для вещей. — Ответил я, ещё не понимая всей серьёзности ситуации. Мы с Павлом подошли к раздвижной двери с пометкой «13». Открыв её, мы увидели вполне себе обычную каюту среднего уровня комфорта. — Ты в этом шкафчике оставил автомат? — спросил Сечина Павел и сказал: — Ну-ка открой его? — В его голосе послышалась лёгкая тревога. Дотронувшись до ручки шкафчика, я сразу почувствовал, насколько она была горячей. Больно не было, но высокая температура чувствовалась даже когтями хаска. Отворив дверцу, меня обдало потоком горячего сухого воздуха. Внутри же находился мой АК-600, раскаленный докрасна в области верхнего магазина и затворной коробки. Сечин был в большом шоке. Он наводил фокус глаз как можно ближе, чтобы рассмотреть своё оружие получше. «Как, блять, это произошло, сука?!» — мысленно спросил хаск. — 0,5 грамм ²⁵²Cf генерирует 19,5 кВт тепла и радиоактивного излучения на 0,915 миллизивертов в секунду, — ответил мне Катализатор, добавив: — Я озадачен тем, что не указал на опасность данного оружия. Мои вычислительные возможности ограничены. — Ладно-ладно, не грусти! — успокоил ИИ Дима, — Тебе тоже надо привыкать с сожительству со мной. Тем более, что я и сам такую технологию не видел. — Ну пиздец блять! — Сказал раздосадованный Павел, когда увидел в каком состоянии автомат. Выйдя из кабины и убедившись, что в коридоре никого нет, Павел сказал, — Возьми его за приклад и оттащи в мусорный шлюз. Выкинем его в космос.       Сделав, как говорит Павел, Сечин наблюдал свой автомат, стремительно удалявшийся от станции в бездну космоса. Дима немного ощущал свою вину за то, что вот так просрал на ровном месте атомное оружие в миниатюре. А ведь с его помощью можно было бы попробовать пробить броню целого танка. — Ладно, — сказал Павел и похлопал хаска по плечу, — Не вини себя! Это — мой косяк, а не твой залёт. Одевай костюм, бери шашку свою и топаем на «Морок». Время уже поджимает. У меня там в оружейке есть точно такой же автомат. Набьём номер твоего оружия и никто об этом не узнает. Окей? Дима кивнул головой, и дуэт направился к стыковочному шлюзу. У стыковочного шлюза, ведущему на «Морок» стоял боец в, облегающем бронекостюме черно-белой расцветки. Без продвинутого шлема прикрепленным к нему визором, который он держит в руке, видна его явно выраженной монголоидной внешность: широкое лицо с высокими скулами, узкие глаза. Голова полностью лысая. На лбу, над правым глазом, виден шрам, имеющий форму горизонтальной буквы «V». В целом, он выглядит закаленный боец.       Сам костюм облегает его тело, подчеркивая его крупные габариты. Видно, что это продуманная броня, готовая к любым условиям боя. Пластинчатые элементы на груди, плечах и ногах внушают уверенность в его защите. Подсумки на бедрах намекают на то, что он подготовлен к длительным операциям. Правда отсутствовал какой либо намек на экзоскелет. — Товарищ Морозов, — сказал боец и отдал честь. — Вольно, — Ответил Павел и представил хаска, — Это Сечин, новый член экипажа. — Дамир Куландынов, — сказал здоровяк, проигнорировав внешность Димы, и протянул руку. — Дмитрий Иванович Сечин, — ответил хаск, пожав руку.       Поднявшись на борт, трио прибыло к мостику. Мостик в целом был минималистичен, но при этом функционален. Пол состоит из решетчатых панелей с красными вставками по краям. В центре мостика расположена платформа, на которой находится большая оранжевая сфера, вероятно, голографический дисплей. Внутри сферы видны проекции различных объектов, линий и фигур, звездолетов, станции, громадина «Стрибог» и сингулярность.       По обе стороны от центральной платформы расположены рабочие станции с креслами и большими мониторами, на которых отображаются различные схемы и данные. На одной из станций стоит человек в форме, вероятно, офицер корабля, наблюдающий за информацией на мониторе.       По стенам мостика расположены дополнительные дисплеи меньшего размера, которые, вероятно, отображают дополнительную информацию или служат для управления различными системами корабля. Потолок состоит из нескольких уровней с различными технологическими элементами и осветительными приборами. — И как они только всем этим управляют? — задал Сечин себе риторический вопрос. Подойдя к Павлу, Дима задал важный и логичный вопрос: — Так куда мы летим? Какое у нас вообще задание? — Сейчас мы летим на Стрибок, — начал отвечать Павел. — Он нас подбросит в систему Колумбия, это в скоплении Вояджера. А от туда своим ходом на планету Неферон. — Я не силён в астрономии и не могу ориентироваться по картам этой Галактики, — прямо ответил Сечин, — Какое у нас там задание? — Там бывшая база «Цербера», по нашим данным, ни Альянс ни другие фракции в ней не были. Все ништяки так и остались нетронутыми. И мы их заберем себе. — Целую эскадру и хайлайнер за ништяками? — Спросил Дима. — Что за хайлайнер? — спросил в ответ Павел и ответил. — Нет у флота своё задание. Нём просто по пути. Как ты, сам видишь задание не сложное. Это испытание, для тебя. —       Как только Павел озвучил цель нашей миссии, корабль трахнуло и мы отсоединившись от вече направились к «Стрибогу». Залетев раскрытый ангар и пристыковываясь к креплению под наш класс корабля, мы стали ожидать отбытия. — Сколько наш палет займет времени? — спросил Димы. — Где то три часа нужно, чтобы добраться до Колумбии и часа 3 до планеты, на полном форсаже «Морока» —ответил Павел и добавил. — Пойдем автомат выдам… С обычными пулями. Дима усмехнулся и пошёл вслед на Павлом. Пока мужчины шли к оружейке, с хаском заговорил Катализатор: — Этот корабль-носитель создан без нулевого элемента. — Узнай принцип его работы. — Всмысле? Почему тебе это важно знать? — Хаск задал встречный вопрос. — Все цивилизации, — начал Катализатор, — Попадают в зависимость от нулевого элемента. Если Орден нашел альтернативу, то он намного сильнее чем кажется. Знание никогда не повредит. Согласившись с доводами ИскИна, хаск задал вопрос Павлу: — В вашей вселенной есть нулевой элемент? Как Космопром смог обойти световой барьер? — Ну как бы тебе объяснить, — начал Павел, — Начнем с того, что космос — это не пустота, как мы привыкли думать. Это скорее океан, заполненный виртуальными частицами. — Виртуальными? Как те что у горизонта событий сингулярности? — Да, но существуют они очень недолго. Они как бы «заимствуют» энергию у вакуума, рождаются, а потом тут же возвращают долг и исчезают. Но их много, Димон, очень много. Они везде, вокруг нас, даже внутри нас. Так вот, чтобы летать быстрее света, нам нужно как-то искривить пространство. Представь себе, что перед кораблем мы должны «сжать» пространство, а позади «растянуть». И, чтобы сжать пространство перед собой, мы используем… вакуум. — Это возможно? — задал мысленный вопрос Дмитрий Катализатору — Сжать пространство? — Да, — ответил Катализатор — Но местные цивилизации используют поле эффекта массы. Это уменьшает массу космического корабля, до такой степени, что становится возможной скорость, превышающая скорость света. С двигателем, работающим за счёт эффекта массы, можно преодолеть примерно дюжину световых лет за день, не искривляя пространство-время. — Значит их технология все же уникальная? — спросил Дима Катализатора, — Теперь и мне стало жуть как интересно. — То есть вы магией сжимаете вакуум? — хаск снова обратился к Павлу. — Не магией, Дмитрий. Помнишь, что я говорил про эти виртуальные частицы? Знаешь, что делает наш Стрибог? Он излучает вперед электроволны Катюшина, как излучатель. Но это не просто энергия, это направленный магнетизм. Представь себе, пере кораблем создаются электромагнитные трубки, одна внутри другой, в них настолько мало места, что эти виртуальные частицы просто не могут рождаться. — То есть, внутри этого «пузыря» меньше этих частиц, чем снаружи? — уточнил Дима. — Верно. И вот тут начинается самое интересное. Когда внутри «пузыря» меньше частиц, чем снаружи, возникает… давление. Только наоборот. Снаружи частицы давят на «пузырь», а внутри… ничего не давит в ответ. Получается, что вакуум начинает сжимать пространство перед кораблем. И перерь представь себе, — продолжал он, — что перед кораблем дорога становится короче. Она сжимается, как пружина. А так как корабль летит внутри этого «пузыря», то он тоже как бы «сжимается» вместе с пространством и быстрее добирается до цели. — Так получается, — произнес Дима, — Что мы не летим быстрее света. Мы просто обманываем пространство, делая путь короче? — Именно так. Мы играем с законами физики, Дмитрий. Используем то, что уже есть во вселенной, чтобы обойти её запреты. — ответил Павел.       «Правы были те учёные и эксперты, которые говорили о высокой адаптируемости человечества под любые условия. Теперь я вижу, насколько далеко адаптация может зайти. Они нашли альтернативу, хотя могли подсесть на наркотик под названием «нулевой элемент». Теперь я точно могу сказать, что наука и правда является грозной силой», — подумал Дима.       Зайдя в арсенал, Павел достал металлический контейнер, открыл и вынул из него автомат. — Вот! — сказал Павел протягивая мне автомат, — Набьем на него нумерок твоего АК. Авось, Шматков не заметит. — Товарищ Майор, — раздался голос в интеркоме. — Вам тут пришло сообщения от Ярослава Владимировича. — Видать что-то важное намечается, — сказал Павел и отправился с хаском в Центр связи. А сообщение оказалась очень важным. Альянс может узнать о существовании Ордена раньше запланированного «Сваргой» времени. И не от кого-то, а от последнего выжившего лидера уничтоженного «Цербера». Бывшего адмирала Альянса и генерала «Цербера» по имени Олег Петровский.       Как выяснили информаторы и внедрённые шпионы, Разведывательное Управления Альянса Систем (РУАС), которое являлось аналогом ГРУ и ЦРУ из мира Сечина, завербовало неизвестную азари, что «обнимет вечность» с адмиралом Цербера. — Вытащить его мы в любом случае не успеем, — заявил Павел, — На подготовку уйдут недели, а синяя тварь уже на Земле и может изнасиловать мозг Олега в любой момент. Каждая секунда промедления может негативно сказаться на будущей военной кампании. — Может ликвидировать? — спросил безымянный оперативник, что не снял свой шлем. — Убивать союзников — не выход, — прокомментировал такое предложение Дамир. — Орден превыше всего, — указал Дамиру безымянный спецназовец. — А где Петровский находится? — Дима решил ввзяться в диалог, — Может возьмём штурмом? — В Алькатрасе, — сказал Павел. Развернул трехмерную карту тюрьмы и продолжил, — Саму тюрьму американцы давным давно закрыли, и она стала туристическим местом. Но, как нам стало известно, подземные катакомбы переоборудованы в камеры содержания особо ценных преступников. — Хитрый ход! — подметил хаск, — Спрятали преступников там, где их искать точно не будут! — Ну и как мы туда проникнем? — спросил Дамир. — Под видом туристов, — предложил Сечин. — Только что закончилась война со Жнецами, — начал Дамир, — Не думаю что сейчас кто-то будет смотреть достопримечательности. Как никак восстанавливать разрушенную инфраструктуру надо. — Альянс сейчас активно организует туры. РУАСу необходимо проводить ротацию и пополнять запасы, — высказался в защиту предложения хаска безымянный оперативник, — Для них любой корабль с нужными людьми и ресурсами представляет особую ценность. — Согласен с твоими выводами. Но есть одно такое большое… большущее «но»! — Павел указал на Диму, — Он то не очень похож на человека. Если увидят, то схватят и отправят куда-нибудь на опыты. Не каждый же день увидишь хаска, который может свободно мыслить! — Меня так один раз уже чуть не утащили, — подметил Сечин, — Не хотелось бы попасть к безумным учёным, которые разберут меня на органы и запчасти! — Ультимативно заявил хаск. — Поэтому мне не стоит показываться на публике. Думаю, что мне стоит поискать альтернативный путь проникновения. Через чёрный ход или через вентиляционную систему. Есть какие-нибудь подобные лазейки? — Не думаю, — ответил Павел, — Тюрьмы строят с расчетом на невозможность побега. В вентиляцию даже крыса не пролезет. Да и на всех картах тюрьмы вход/выход только через КПП. И для персонала, и для заключенных. Да и в любом случаи сперва нужно попасть на остров. — Может его замаскировать? — Предложил Дамир — У нас есть био принтер. Напечатаем ему синтет-кожу, наденем очки с больничной маской и, возможно, прокатит. — Возможно прокатит… — проговорил Павел и, смотря на голограмму тюрьмы, спросил хаска, — Ты как на это смотришь? Поразмыслив над этой идеей, Сечин ответил: — Английский давно не практиковал. Но в идеале он мне не понадобится. Всё зависит от маскировки. Главное ведь с толпой слиться. — И не привлечь внимания агентов РУАС. Ладно, Дим, Сходим к Тайганову, это в мед блоке. Посмотрим что из этого выйдет, — Добавил Павел.       Пока парни шли к некоему Тайганову в мед блоке, я задал павлу, с недавних, пор интересовавший меня вопрос: — Какая сейчас обстановка на Земле? — Земля — это одна большая стройплощадка, Дмитрий. Представь себе гигантский муравейник, разворошенный ногой великана. Вот примерно так это и выглядит. — ответил Павел, — Разруха, Димон, повсюду разруха. Города лежат в руинах. Транспортные системы еле дышат. Альянс, эти бесполезные бюрократы, конечно, что-то там пытаются латать, но это все равно, что лечить гангрену подорожником. Они погрязли в бесконечных комиссиях, отчётах и спорах. Никакой координации и эффективности в их нынешних действиях вообще нет. — Демократы… Что с них взять? Только пиздеть и умеют, — Согласился Дима с Павлом, но уточнил, — А помощь? Разве Земле не оказывают помощь? — Помощь? От кого? От тех ксеносов из пространства Цитадели? Да их самих спасать надо. Да и вообще, Дмитрий, они же тоже как демократы. Тоже, как ты выразился, только пиздеть и умеют. Так что, рассчитывать людям приходится только на себя.       Парни завернули за угол. В конце коридора забрезжил белый свет. — Промышленность пытается встать на ноги, — продолжил Павел, — Но производство сосредоточено только на самом необходимом: жратва, медикаменты, стройматериалы. Жилья не хватает, люди живут в развалинах или во временных лагерях. Моральный дух, естественно, на полном нуле. Психологическое состояние… лучше не спрашивай. Посттравматический синдром у каждого второго. А у военных… там вообще все сложно. — А что военные? — спросил Дима. — А что военные? Деморализованы. Потеряли близких. Потеряли веру. Альянс пытается их реорганизовать, создать что-то новое, но как можно создать что-то из ничего? Да и потом, они теперь все косо смотрят на Альянс, обвиняя его в полной некомпетентности. Хотя, я и сам не могу не согласиться с теми, кто критикует Альянс, — Павел остановился перед дверью в мед отсек и повернулся к замку. — Короче говоря, Дмитрий, Земля — это поле битвы, только уже не со Жнецами, а с голодом, разрухой и отчаянием. И Альянс, увы, не способен эту битву выиграть. — Мда, — протянул Сечин, — Собрали огромный флот под командованием бывшего Спектра Джона Шепарда. Дали пизды Жнецам, при этом распидорасив собственный дом. Всё хуже, чем в Европе после Второй Мировой войны. — — Вторая мировая… Это та что тысячу лет назад была? Ну да наверное. — ответил Павел. — И ни кого не смущают туры в Алькатрас? Кругом разруха, а туризм продолжает работать. Логика где? — задал Сечин резонный вопрос. — Замаскировали под благотворительность, — ответил Павел, открывая дверь в медотсек.       Доктор Тайганов, если это он, стоял в центре мед отсека, его лысина блестела под холодным светом ламп. Небольшие очки скользили по переносице, подчеркивая глубокие морщины вокруг уставших глаз. На нем была врачебных халат поверх белой рубашки и полосатого галстука, на которой виднелся бейдж с его фотографией и именем. Выражение его лица было серьезным и задумчивым, когда он рассматривал меня. — Ну что ж, — протянул доктор, смотря на меня, — Попробую тебя вылечить. Гарантий дать не могу и даже если всё пройдет удачно, ты останешься не дееспособным инвалидам. — Меня не надо лечить. Меня надо чинить, — ответил Дима и усмехнулся. — Нам бы лицо новое, — вмешался Павел, — Био принтером. Прям по верх вот этого, — Павел указал на голову хаска, — Для важного дела надо! Доктор протёр очки и сказал: — Давайте попробуем. Раз для дела надо, — сказал доктор и указал на агрегат, — Это авто-операционная. Попробуем облагородить тебя, сделав тебя человеком насколько это будет возможно.       Авто операционная была похож на гигантского паука, с множеством манипуляторов, точечных печатей био-принтеров, хирургических лазеров, скальпелей и прочих инструментов. Логотип корпорации «Nirog Jeevan» указывал на то, что этот агрегат не произведение искусства от Космопрома. «Похоже, во время всей суеты и движухи с демонтажниками сварговцы спасали всё, что можно было спасти», — подумал хаск.       Хаска положили на хирургический стол, под ним и зафиксировали креплениями. Холодный свет операционной светил мне прямо в кибер глаза.       Голос доктора Тайганова эхом разнесся по комнате: — Готов? Процедура началась.       Принтер ожил. Сначала раздался тихий гул, переросший в нарастающий рев. Манипуляторы задвигались, сканируя контуры лица Дмитрия с миллиметровой точностью.       Дмитрий почувствовал, как что-то теплое и вязкое начинает стекать по его лицу. Это был биопластик, разработанный в лабораториях давно погибшей корпорацией другого мира. Материал, способный срастаться с кожей и костями, формируя новое лицо сейчас использовался для создания реалистичной маски.       Принтер работал с невероятной скоростью. С каждым слоем контуры менялись и поверх техногенной головы хаска появлялось повое лицо.       Через 15 минут, принтер затих. Биопластик перестал идти. Манипуляторы отступили. В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая лишь гудением вентиляции. Павел подошел с зеркалом, показал моё отражение и спросил: — Ну как? В зеркале отражался бы мужчина средних лет, с мягкими чертами лица, широким носом и 100% алопецией. Просто лицо обычного человека, если бы не кибернетические глаза хаска, лишённые даже намёка на веки. — Я прям как терминатор Арнольда Шварценеггера на оба глаза, — ответил я. — Ничё не понял, но очень интересно, — проговорил Павел, протягивая мне очки и чёрную медицинскую маску, — Очки должны замаскировать твои глаза. Вернувшись на мостик и продемонстрировав свои преображения, хаск услышал от Дамира: — Сойдет. Только глазами не свети. Я серьёзно. свет поубавь. Они слишком яркие.       А неизвестный оперативник, снял шлем ипоказал бритую голову, «украшенную» сетью морщин и свежим шрамом над бровью. Лицо с выраженными скулами, прорезано глубокими складками, выдавало немало пережитого. Под носом виднелась аккуратная, слегка седеющая эспаньолка. Глаза, прищуренные от усталости, смотрели спокойно и оценивающе. Он сказал: — Теперь у нас лысое трио. Я, кстати, Алексей.       «Стрибог» остановился над северным магнитным полюсом солнца на расстоянии 6 миллиардов километров. Остаток пути мы преодолели на «Мроке» в половину скорости света. Это заняло у нас целых десяти часов. За это время, парни обговаривали детали операции, индивидуальную легенду для каждого, если поймают, и подбирали подходящую маскировку. Также Павел рассказал, что атомные пули содержатся в закрытой гильзе из асбеста и вольфрама. Они могу находится при комнатной температуре не более двенадцати часов. После их либо помешают в криохранилище, либо утилизируют.

****

      Запах гари и сырой земли бил прямо в нос, как только мы зашли в город Сан-Франциско… когда-то город, что Дима видел только в кино. Теперь это лишь мрачная декорация к апокалипсису. Павел шел впереди, уверенно прокладывая курс сквозь толпу перемещенных лиц. Сечин следовал за ним, стараясь не привлекать внимания своим просторным дождевиком, скрывающим японскую броню, ниндзяту и АК-600 с двумя магазинами обычных и одним атомных пуль. К тому же ешё и больничная маска добавляла хаску подозрительности, но отлично скрывала половину искусственного лица, а черные очки, несмотря на пасмурную погоду прятали кибер-глаза парня.       С дуэтом шли Алексей и Дамир. Алексей в потертой куртке и бейсболке, выглядел как типичный рабочий. Дамир, крупный и молчаливый, в клетчатой рубашке, кожаном плаще, поношенных джинсах и шляпе, напоминал гангстера из нуар фильмов. Маскировка у каждого была своя, но общим было одно — возможность быстро извлечь масс винтовки.       Разрушения были повсюду. Руины некогда футуристичных зданий зияли черными провалами, словно выбитые зубы. На каждом углу — лагеря беженцев: палатки, сколоченные из подручных материалов, дым от костров, грязные дети с голодными глазами. Солдаты Альянса патрулировали улицы, но иони выглядели уставшими и подавленными. Их форма была потрепанной, а во взглядах читалась безнадежность. — Бесполезные, — пробормотал Дима себе под нос.       И хуже всего, эти… Геты. Проклятые синтетики, копошащиеся в руинах, помогающие расчищать завалы. Каждый раз, видя их светящиеся глаза, хаск чувствовал, как внутри все закипает. Рабы Жнецов. Бездушные машины, пытающиеся изобразить из себя помощников человечеству. «Как Альянс вообще допустил их сюда? Как они могли забыть Иден Прайм? То что они сделали с Раннохом и Ферросом?» — пронеслось в голове хаска. — Сдерживай себя, Дмитрий, — пробормотал Павел, словно прочитав его мысли, — Не привлекай внимания. — Они помогают, — заметил Дамир тихим голосом, — Восстанавливают город. — Помогают? Геты? — Также тихо Сечин возразил, — Они машины! Не понимаю, почему Альянс до сих пор терпит их здесь! — Помните, для чего мы здесь, — напомнил Павел. — Гетов мы все равно истребим, но сейчас наша цель Петровский. Терпение, парень.       Хаск стиснул свои квазиметаллические зубы, сжал когтистые кулаки в перчатках. Парню пришлось взять себя в руки. Для него сейчас миссия важнее мести за колонистов.       Группа обогнула разрушенный небоскреб, когда мое внимание привлекло нечто ужасающее. Посреди бывшей площади возвышался «труп» Жнеца. Огромный, чём-то искореженный, с разорванной броней. Это зрелище одновременно вызывало отвращение и какое-то странное восхищение. — Смотрите туда, — прошептал Алексей, кивнув в сторону моста Золотые Ворота.       Хаск проследовал за его взглядом. И там, у подножия моста, лежал еще один Жнец. Тоже мертвый, но почти не тронутый. Картина была сюрреалистической: знаменитый символ Сан-Франциско и труп инопланетного чудовища с не повреждённым корпусом. — Зрелище, конечно, впечатляющее, — сказал Павел, не останавливаясь, — Но нам нужно двигаться дальше. Наша задача — Алькатрас, а не любование останками Жнецов.       Когда бойцы вышли на набережную, вид стал еще более удручающим. Бетонные плиты были потрескавшимися, пирсы разрушенными, а в воде плавал всякий мусор. Здесь, на пристани, стояли люди, ожидавших довольно архаичный парома на Алькатрас. Павел остановился и окинул взглядом окрестности. — Алексей, Дамир, — приказал он, — Ваша задача: найти небольшую моторную лодку. Незаметную и готовую к отплытию в любой момент. В случае непредвиденных обстоятельств, вы должны быть готовы эвакуировать нас. Связь поддерживаем по кодированному каналу. Действуйте.       Алексей и Дамир переглянулись, кивнули и с лёгкостью растворились в толпе. Павел повернулся к хаску: — Дмитрий, готовься к посадке на паром. Помни: никакого лишнего внимания! Держись рядом. Наша цель — проникнуть на Алькатрас. Всё остальное не имеет значения. Сечин кивнул: —Понял, Павел.       Дима оглянулся на горизонт. Пасмурное небо, разрушенный город, мёртвые Жнецы… Все это наводило на мрачные мысли. Но хаск знал, зачем я здесь. Ради человечества. Ради будущего, которое «Сварга» построит. И он был готов сделать всё, что потребуется для достижения цели. — Димон, — обратился ко мне Павел, — Пошли за мной. Пора занимать очередь на паром. И постарайся не привлекать к себе внимания.       Дима кивнул и последовал за Павлом к редкой очереди, выстроившейся перед пунктом пропуска на пором к Алькатрасу. «Интересно туда реально кто то плывет поглазеть на тюрьму, или они все агенты РУАС?» — задал сам себе логичный вопрос хаск.       Хаск чувствовал себя напряженно, как натянутая струна. Каждый шорох, каждый взгляд редких солдата Альянса заставлял его натягивать капюшон дождевика по глубже. Парень был словно на иголках.       Павел подошёл к кассе парома, ведущего на Алькатрас, и предъявил поддельные документы. Хаск задержался на секунду, снова взглянув на гетов. Они продолжали работать, не обращая на меня внимания. В их пустых глазах не было ни эмоций, ни сочувствия. Просто машины, выполняющие свою программу. «Даже не знаю, кто хуже: геты, Жнецы или демонтажники? Хотя… последние всё же хуже, ибо геты и Жнецы и не разрушали планеты изнутри», — подумал хаск.       Взойдя на паром без проблем, хаск стоял у бортика, держась за леерное ограждение и наблюдая панораму разрушенного города. Дима не мог поверить, что когда-то великий город теперь выглядит как типичные европейские города после Второй Мировой войны: разруха, куча обломков зданий, разбившиеся воздушные суда. Как будто старые кинохроники ожили и построились под местные реалии. — Глянь сюда, — сказал непринужденный голосом подошедший Павел, показывая взглядом на руку, которую он положил на леер.       Хаск посмотрел на руку Павла. У него дёргался палец, причём в определенной последовательности. «Это азбука Морзе!» — догадался хаск. [НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ] [КИВНИ ЕСЛИ ПОНЯЛ]. Сечин еле заметно кивнул, испытывая лёгкое волнение. Павел же продолжил. [НЕ ИЗДАВАЙ НИ ЕДИНОГО ЗВУКА] [СЗАДИ ДВА ДРОНА] Сечин тут же напрягся и чуть не обернулся, но пересилил себя и прислонил руку к автомату, спрятанному под дождевиком. Павел продолжил [ПОВТОРЯЙ ЗА МНОЙ]. Павел спокойно и обыденно обернулся, прислонился спиной у лееру, согнул руки, положив на него локти, и смотрел в сторону Золотых ворот. Хаск повторил действия, но сложил свои руки на груди.       Хаск увидел их, отчего едва не испугался. У левого борта стояли два дрона. Демонтажник, при виде которого у Димы проплыли в голове неприятные флешбеки из симуляции, и на голову меньший его работяга. Они стояли спиной к мужчинам, смотря на мёртвого Жнеца. Демонтажник положил руку на плечо работяги, и они что-то мило обсуждали. «Они что, пара?» — пронеслось у хаска в голове.       Парень никак не мог ожидать увидеть дронов на борту парома. Он был готов увидеть турианцев, азари, кварианцев, саларианцев и других разумных пришельцев. Даже геты на пароме не стали бы чем-то диковинным для хаска. В голове Димы крутились вопросы: «Откуда они здесь?», «Что они тут забыли?», «Привлекут ли они внимание РУАС на себя?», «Или они работают на РУАС?». «Да нет! Это точно бред! — Мысленно ответил себе Дима. — Хотя…»       Делая вид что его заинтересовал мёртвый Жнец, хаск пытался рассмотреть их получше. Первое что бросилось в глаза — это отсутствие крыльев у демонтажника, другая компоновка нижних конечностей и обычные кисти вместо когтей «Другая модель?» — подумал Дмитрий.       Но что было неизменным, так это хвост с нанитами и иглой. Дмитрий рефлекторно прикоснулся к месту, куда его ужалили в симуляции, и продолжил подмечать детали. Лица он не видел, так как они стояли спиной. Причёска была странной. Короткие пепельные волосы с двумя длинными косами, чём-то походили на еврейские пейсы. И поверх всего этого обычная просторная бандана чёрного цвета. Под коротким пальто, из кожи, или её заменителя, был был комбинезон чем то похожий на дистикомб из «Дюны» Дэвида Линча, который местами покрывался инеем. «Он опускает температуру ниже нуля», — подметил Дима.       Работяга же был… Да обычный нефор. Вообще не о чем было говорить. Снова развернувшись в сторону разрушенного города, хаск также морзянкой спросил Павла [ЧТО ДЕЛАТЬ] [ЭТО ВСЁ МЕНЯЕТ] Павел отрицательно покачал головой и ответил [НЕ МЕНЯЕТ] [СКРЫВАЙСЯ] [ПЛАН ТОТ ЖЕ].       Хаск снова непринужденно посмотрел в сторону дронов. Другие люди их не игнорируют, держатся подальше и переговариваются друг с другом. То что Дима и Павел их игнорируют — вот это странно выглядит. Не каждый же день видишь дронов, а для местных рас они вообще должны быть чем-то ранее невиданным!       Парни сошли с парома на Алькатрас. Остров встретил нас сырым ветром и мрачным видом старой тюрьмы. Каменные стены, пропитанные историей и отчаянием, нависали над нами, словно напоминая о том, что здесь когда-то было местом заключения самых опасных преступников. Теперь же, здесь содержали не преступников, а врагов Альянса. И именно одного очень важного человека для «Цербера». — Есть идеи как пройти в катакомбы? — спросил Диму Павел. — Может у этой штуки спросим? — указал хаск на проекцию виртуального интеллекта — женская фигура в форме тюремного надзирателя. — Давай попробуем, — согласился Павел. — Приветствую вас на Алькатрасе! — приветливо заговорила голограмма, увидев парней, — Я ваш виртуальный гид. Чем могу вам помочь? Павел шагнул вперёд. — Мы хотели бы узнать больше о подземельях Алькатраса.— Голограмма на секунду замолчала. — Подземелья? К сожалению, эта часть тюрьмы закрыта для посещения. Там небезопасно.— — Небезопасно? — усмехнулся Павел, — Разве это когда-нибудь останавливало туристов? — Дело не только в безопасности, — ответила голограмма, — В подземельях ведутся ремонтные работы. Доступ туда временно ограничен. — Ремонтные работы? В подземельях? Что там можно ремонтировать? — спросил Дима, стараясь говорить как можно более невинно. — Поддерживаются системы жизнеобеспечения, водопровод, электропроводка, — отчитала голограмма, — К сожалению, доступ туда закрыт. Могу я вам помочь чем то другим? — Город не чинят, а заброшенную тюрягу чинят! — подумал Дима, — Ну, ну. П — Приоритеты! Павел подошёл ближе к голограмме: — И долго продлятся эти ваши «ремонтные работы»? — Не могу сказать точно, — ответила голограмма. — Обычно, это занимает длительное время. Я уверена, что вам будет интереснее посмотреть другие части тюрьмы.— Павел молча посмотрел на голограмму. Было ясно, что она запрограммирована избегать любых вопросов о подземельях: — Спасибо за информацию, — сказал он, поворачиваясь ко мне, — Похоже, придется самим искать. Ну попытка не пытка.       Голограмма снова заулыбалась: — Буду рада помочь вам в будущем. Не стесняйтесь обращаться!       Продолжая изображая обычных туристов, разглядывая тюремные камеры, слушая разговоры людей и читая вывески об истории Алькатраса, о знаменитых заключенных и побегах мы пытаясь найти хоть какие-то признаки прохода в катакомбы, Павел осматривал стены, словно искал трещины или скрытые люки.       Сечин краем глаза поглядывал на двух дронов. Они действительно казались совершенно безобидными, стояли у автомата, разглядывали брелоки и магнитики, что то обсуждали, словно обычные туристы. Но ключевое слово здесь «казались». Ибо гарантии не было, что они в любую секунду не превратятся в машины для устраивания массовой резни. Вдруг Павел остановился у общественного туалета. — Подожди здесь, — прошептал он и вошёл внутрь.       Дима стал ждать, стараясь выглядеть непринужденно. В голове крутились разные варианты развития событий. «Что, если Петровскому уже совокупили мозг? Что если дроны взбесятся и устроют кровавую баню? Смогу лия защитить людей? Должен ли я?» — думал парень. Через несколько минут Павел вышел из туалета с довольным видом. — Нашёл, — прошептал он. — Скрытый терминал. Открыл проход в катакомбы. Он явно построен недавно.       Хаск почувствовал, как напряжение немного отпустило. Они были на верном пути. —Ты спускаешься, — сказал Павел, — Я остаюсь здесь, контролирую обстановку. Если что — дам знать.       В катакомбах Алькатраса царил полумрак, Тусклые аварийные лампы отбрасывали причудливые тени на стены. Виртуальный гид утверждал, что здесь ведутся ремонтные работы, но все выглядело так, словно эта часть острова была заброшена десятилетия назад. Мешки с цементом, разбросанные инструменты и ржавые трубы казались нарочито расставленными, словно кто-то пытался создать видимость работы.       Скинув с себя дождевик и закрыв шлем, хаск услышал треск. Это были очки. — Да блять! — сказал парень, раскрывая шлем и выбрасывая осколки раздавленного аксессуара. Снова закрыв шлем и сняв калаш с предохранителя, Сечин направился вперёд. — Осторожно, Дмитрий, — раздался в наушнике голос Павла. Он взломал систему камер и теперь был глазами и ушами хаска, — Впереди патруль. Двое, одеты в рабочую одежду, но не дай себя обмануть. Это агенты Альянса.       Дима прижался к стене, скрываясь в тени узкого коридора. «Нельзя допустить ошибку. Каждый шаг должен быть обдуманным и осторожным», — пронеслось в голове киборга. — Идут, — прошептал Павел. — Держись в тени.       Впереди послышались тихие шаги. Хаск затаил дыхание, прильнув к стене. Вскоре мимо него прошли двое мужчин в грязных комбинезонах. Их лица были напряженными, а в руках они держали масс винтовки, скрытые под куртками. —Чисто, — сказал один из них, —Но что-то мне не нравится. Я вроде точно точно слышал. — Разберёмся, — ответил второй, — Может в блоке C, что-то случилось.       Они прошли мимо. Павел был прав. Это агенты Альянса. Нужно быть предельно осторожным. — Идут дальше, — доложил Павел, — Теперь поворот налево. Там тупик, но есть боковой туннель. Используй его, чтобы обойти патруль.       Хаск быстро и бесшумно двинулся вперед. Завернув за угол, я обнаружил узкий, темный туннель, уходящий вглубь скалы. Он был настолько узким, что мне пришлось протискиваться боком, скребя броней по бетону. Воздух здесь был еще более затхлым и холодным, чем в основном коридоре. — Хорошая работа, Дмитрий, — похвалил Павел, — Продолжай двигаться по туннелю. Он выведет тебя к следующему коридору. Там еще один патруль.       Дмитрий пробирался по туннелю, пока не вышел к небольшому отверстию в стене. Заглянув в него, парень увидел коридор, по которому ходили еще пара агентов Альянса. Они были одеты так же, как и предыдущие, и вели себя так же настороженно. — Теперь будет сложнее, — сказал Павел. — Этот патруль ходит по кругу. Нужно найти способ их обойти.       Парень огляделся. Над головой тянулись старые, ржавые трубы. В них могли быть старые крепления для других труб. — Слушай, — обратился хаск к Павлу, — Тут трубы. Кажется, смогу залезть наверх и переждать их. —Рискованно, Дмитрий, — ответил Павел. — Но если сможешь, это твой шанс. Только будь осторожен. Они могут заметить тебя.       Парень зацепился за одну из труб и начал подтягиваться. Металл противно скрипел, но, к счастью, агенты Альянса ничего не услышали. Киборг осторожно перебрался на другую трубу, а затем на третью. Под потолком было темно и сыро. С потолка капала вода и по всюду были паутина с пауками. —Дмитрий, — предупредил Павел, — Они приближаются. Будь готов!       Хаск замер, прижавшись к потолку. Вскоре под ним прошли агенты Альянса. Они шли медленно, оглядываясь по сторонам. Один из них остановился прямо под киборгом. —Что-то мне не нравится, — сказал он, — Жопой чую, что-то тут не так! — А моя не чует, — ответил второй. — Пошли.       Они двинулись дальше, и хаск облегченно выдохнул. Когда патруль скрылся из виду, парень осторожно слез с труб. —Молодец, Дмитрий, — похвалил Павел, — Отличная работа. Теперь можешь двигаться дальше. Впереди развилка. Налево, тупик, направо, коридор, ведущий к Петровскому.       Наконец, Дима увидел её. Высокотехнологичную камеру, сверкающая в полумраке. Металл, стекло, голографические дисплеи, все дела. Внутри все оказалось гораздо хуже, чем я ожидал. В центре комнаты стояла азари, ее синяя кожа мерцала в тусклом свете. Она что-то говорила, глядя на Петровского, которого держали два агента Альянса. Они крепко сжимали его руки, не давая ему вырваться. Петровский выглядел измученным, но его глаза горели лютой ненавистью к ксеносу. — Дмитрий, что ты видишь? — спросил Павел, — Азари! Она уже трахнула его мозг? — Не знаю, Павел, — ответил Дима, мысленно проклиная свою удачу, — Но времени нет. Нужно действовать!       Дима бросился вперёд, нацелившись на ближайшего агента Альянса. Он не успел среагировать, как мой кулак пробивает ему череп. Он рухнул на пол замертво. Второй агент Альянса попытался выхватить оружие, но киборг был быстрее. Хаск подскочил к нему и ударил клинком в грудь. Он повалился на пол рядом со своим товарищем. Азари хотела закричать и попыталась использовать свою биотику. Хаск замахнулся клинком и полоснул её по горлу, прежде чем она успела что-либо сделать. Нелюдь упала на пол, захлебываясь своей кровью.       Парень стоял, глядя на трупы. «Я не хотел убивать этих людей. Плевать на нелюдь, но человеческая жизнь намного ценнее. Ладно, их рабская сущность их и погубила», — мысленно сказал парень. — Вы… вы из Цербера? — спросил Петровский, глядя на меня с большим недоверием. —Никак нет, — ответил я —Меня зовут Дмитрий Сечин. Я из Ордена «Сварга». — Я даже не надеялся, что вы придёте, — Петровский посмотрел на трупы. — Никогда не теряйте надежду даже в самые тёмные времена. Не зря говорят, что надежда умирает последней, — ответил киборг. — Что теперь? — спросил Олег. — Теперь вы будете делать всё, что я говорю, — ответил Сечин, — Это важно, если хотите выбраться отсюда живым.       В гарнитуре шлема раздался, слегка недовольный голос Павла: — Попробуй спасти, если так хочешь. Главное чтобы он не достался Альянсу. Олег кивнул: — Я согласен и сделаю все, что потребуется. — Отлично, — сказал Дима, — Первое, что вам нужно сделать — это переодеться. Снимите форму с этого парня, — я указал на мертвого агента Альянса, — Вам нужно слиться с окружением. Иначе мы оба не выберемся отсюда.       Петровский с трудом поднялся на ноги и начал снимать форму с мертвого агента Альянса. Дима прикрывал его, держа АК-600 наготове, поскольку в любой момент могли появиться новые враги в виде какого-нибудь проходящего мимо патруля агентов Альянса. — Быстро, — поторопил хаск его, — У нас мало времени. Петровский, закончив переодеваться, посмотрел на хаска: — Готов. Что дальше? — Дальше, выход отсюда, — ответил Дима.       Парни медленно двинулись по коридору, стараясь не издавать ни звука. Хаск сканировал каждый угол, каждую тень. Опыт, полученный в «ВОРОНе», давал о себе знать. Бывший лейтенант чувствовал опасность на подсознательном уровне. — Впереди развилка, — прошептал Павел в наушнике, — Направо, прямой путь к выходу, но там патруль. Налево, обходной путь, через старые служебные помещения. Там сложнее, но безопаснее. — Выбираем левый путь, — ответил хаск, — Рисковать не будем.       Дима и Олег свернули налево и углубились в старые служебные помещения. Здесь было ещё темнее и грязнее, чем в катакомбах. С потолка капала вода, а в нос ударял запах сырости и плесени. Казалось, что здесь никто не бывал десятилетиями. — Будьте осторожны, — предупредил Дима Петровского, — Здесь могут быть ловушки.       Мужчины шли осторожно, прощупывая каждый шаг. Хаск понимал, что РУАС не оставляет незащищенных путей. И они сделают все, чтобы нас поймать, когда узнают о пропаже. Вскоре мужчины вышли к большой, пустой комнате. В центре комнаты стояла старая, ржавая печь котельной. — Внимание, — сказал Павел, — В комнате установлена мина. Она спрятана под полом, возле печи. Не наступите на неё!       Хаск кивнул и жестом показал Петровскому, чтобы он следовал за ним. Мужчины обошли печь стороной, стараясь не приближаться к ней. Когда дуэт благополучно миновал опасное место, хаск облегченно выдохнул. — Отличная работа, — сказал Павел, — Осталось совсем немного. Двигайтесь дальше по коридору. В конце коридора будет тот коридор с лестницей, по которой ты спустился.       Мужчины двинулись дальше по коридору. Вскоре мы увидели лестницу. Я подобрав свой дождевик и поднялся по ней первым, прикрывая Петровского. Когда парни вернулись в общественный туалет, Дима увидел Павла. Он чуть ли не с матами повторял «ЗАНЯТО!», кому-то за дверью. Этот «кто-то» очень настойчиво ломился внутрь, с матами требуя впустить его. — Ты индоктринирован? — Спросил парня Олег когда я сложил шлем и он увидел мои глаза хаска. — Почти, — ответил я, натягивая дождевик на бронекостюм. — Впускай, — сказал хаск Павлу пряча верхнюю половину лица в глубине капюшона дождевика. Неизвестный заорав: «Пидары, блять!» буквально залетел в ближайшую кабинку и продолжает нас от туда посыпать проклятиями.       Трио, оставив проход в катакомбы открытым (лишний раз поднасрать Альянсу не повредит :)), направилась к парому.       Сильный океанский ветер ударил хаску в лицо, как только троица вышла из здания. Капюшон задрался, но Дима мгновенно прикрыл его обратно. Хаск действовал столь стремительно, что никто не успел увидеть его лицо.       Никто из людей его не увидел, но фиолетовый работяга увидел глаза хаска. На это указывали удивлённые глаза в виде ноликов на чёрном гладком дисплее и приоткрытый рот, который позволял разглядеть ряд белых ровных зубов. Судя по его выражению лица и дрожанию рук и ног, ему было страшно. Ещё бы, ведь не каждый день видишь худое синее тело, напичканное имплантами и трубками и прикрытая разорванным биопластиком!       Дмитрий как будто замедлено, видел как он поднимал руку, указывая в его сторону. Его голос дрожал, будто он хотел что-то сказать или закричать, но страх не давал парню это сделать. Дрон мог только нервно дышать. Дима вспомнил, что подобного нефора он видел на пароме. Он хотел донести на хаска той демонтажнице? А где вообще сама демонтажница?       «Сука, чё делать?!» — пронеслось в голове хаска. Парень был в натуральной панике, ведь ему стало очевидно, что дело начало потихоньку, но уверенно, накрываться пушным зверьком размером с целую Вселенную!!! И этот мелкий засранец может создать большие неприятности, если он привлечёт к себе внимание. А хаск был уверен, что он точно привлечёт к себе внимание! Сразу же сбегутся агенты РУАС и повяжут хаска, Олега и Павла. А потом начнутся настоящие неприятности: Павла и Олега посадят на бутылку, а Димона разберут на запчасти из-за его уникальности.       Все тревожные мысли хаска прервал неожиданный приказ: — УБЕЙ!!! — голос исходил не от Павла или Петровского, нет. Это был Катализатор. Причём этот голос исходил прямо изнутри головы, а не справа или слева.       Сечин на секунду потерял контроль над телом, но за эту секунду Катализатор, прямо через дождевик, схватил автомат. Как пистолет, вытянутой рукой, нацелил его на дрона и выстрелил.

****

POV Алексей и Дамир.

      Алексей стоял у борта скоростного катера, скрестив руки на груди и приковал взгляд к мрачному силуэту Алькатраса, возвышавшемуся над темными водами залива. Дамир, же, проверял двигатель, прислушиваясь к ровному гулу работающих механизмов. — И всё-таки, мне кажется, что Альянс мог бы сделать больше, — нарушил тишину Дамир, не поднимая головы, — Они стараются, как могут, после всего, что произошло.       Алексей хмыкнул: — Стараются?! Они упустили контроль над ситуацией ещё до того, как Жнецы обрушились на них. У них бесполезная бюрократия, коррупция и некомпетентность! Они не послушали Шепарда, который получил видения от маяка на Иден Прайм, хотя тот спас Совет Цитадели от Сарена! Бесполезный мусор, который делает всё только хуже — вот что такое Альянс! — Это не совсем справедливо, — возразил Дамир, закончив проверку двигателя, — Они понесли огромные потери. У них не хватает ресурсов. — Ресурсов у них дохуя, Дамир! Просто они тратят их впустую! На бессмысленные проекты, на пиар-кампании, на подкуп разных политиков коммунистов и фашистов. И это вместо того, чтобы реально помогать людям, которые сейчас живут хуже дворовой собаки! — Алексей плюнул за борт и указал рукой на город, — И посмотри на них сейчас! Они умоляют гетов помочь им восстановить Землю. Они обратились за помощью к машинам-убийцам, которые на Иден Прайм и на Ферросе устроили натуральную резню!!! Неужели они, сука, настолько слабые, что не могут справиться сами?! Дамир вздохнул: — Иногда нужно принимать помощь, даже если она исходит от тех, кого ты не любишь.       Алексей хотел было возразить, но в этот момент со стороны Алькатраса раздался глухой взрыв, который прервал жаркую дискуссию. В ночном небе мелькнул слабый отблеск огня. Алексей и Дамир удивлённо переглянулись. — Атомная пуля? — прошептал Дамир. — Похоже на то, — ответил Алексей, — Стрелял Дмитрий. Только у него был автомат.       Через мгновение в наушнике Алексея раздался треск помех, и он услышал знакомый голос Павла: — Леха, это Павел. Срочно забирай нас! Немедленно!!!       Голос Павла звучал взволнованно и требовательно. Алексей слушал внимательно. Он знал, что Павел не будет звать на помощь без серьезной причины. — Принял, Павел, — ответил Алексей. — Двигаемся к вам. Что случилось? — Некогда объяснять!!! — рявкнул Павел. — Просто забирай нас! И будь готов к неприятностям. Тут демонтажник!       Связь прервалась. Алексей отстегнул микрофон от шлема и повернулся к Дамиру. — Приготовься, Дамир, — сказал он, — Нам нужно забрать Павла и Диму. И кажется, там дроны.       Дамир кивнул и быстро занял место за штурвалом. Он запустил двигатель на полную мощность, и скоростной катер сорвался с места, оставляя за собой пенный след. Алькатрас быстро приближался.

****

POV Дмитрий Сечин.

      Пуля прошла, сквозь тело работяги, на вылет и, ударив в основания маяка, сдетонировала. Взрывная волна отбросило тело дрона куда-то в сторону океана, как и осколки бетонной конструкции. Раздался громкий грохот взрыва, который не причинил мне вреда. А вот моих спутников громкий бабах ненадолго оглушил. — Блять, Димон! Что за херню ты сейчас учудил?! — заорал оглушённый Павел и, включив рацию, начал орать уже туда, — Лёха, это Павел. Срочно!!! Забирай нас отсюда! Немедленно! — после короткого ответа Морозов прокричал ещё раз, — Некогда объяснять!!! Просто забирай нас!!! И будь готов к неприятностям. Тут демонтажник, — выключил рацию и, достав масс пистолет, отдал команду.       Павел быстро вернул себе хладнокровие и оценил обстановку: — Дмитрий, Петровский, за мной! Нам нужно добраться до Баркер Бич. Там нас будет ждать катер!       Я кивнул и переключил АК-600 в стрельбу очередями. Петровский, одетый в рабочую форму, тоже выхватил пистолет агента Альянса. Мы двинулись вперёд, пробираясь сквозь паникующих людей, которые явно не ожидали средь бела дня услышать громкий хлопок. Некоторые из них были словно контуженные из-за взрыва атомной пули. Такие существа держались руками за свои уши, из которых шла кровь. Но большинство просто выглядели как люди, внезапно услышавшие громкий взрыв. — С дороги! Разойтись! — кричал Павел, расталкивая людей в стороны.       Никаких нежностей, никакой помощи раненым, ибо эти идиоты сами виноваты, что попались нам под руку. Нашей целью было добраться до катера и покинуть этот проклятый остров, до того как до нас доберется демонтажник.       Вспомнив, как этот дрон-убийца мило вёл себя с тем работягой, я чётко понимал, что мою выходку этот дрон вряд ли простит. Скорее напротив, разорвёт на части за друга своего. Или возлюбленного. Зачем я вспомнил это слово, если не понимаю до конца его значение, ибо любовь для меня как белое пятно? Не знаю.       Мы бежали по извилистым дорожкам, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Это было не трудно. Вокруг царила паника, люди и ксеносы бежали к пристани. Им не было дела до троицы людей, которая бежала к Баркер Бич. У них самих были насущные проблемы: добраться до парома, который принимал неудачливых туристов.       Вскоре мы выбежали на открытую местность. Вдали виднелся пляж Баркер Бич. Это давало мне ощущение, что ещё немного пробежим и избежим страшной смерти. Ибо только с помощью катера мы могли покинуть этот остров. Самостоятельное плавание могло бы привести к нашей гибели, поскольку плыть кучу километров, когда тебе в затылок дышит сама смерть — затея, сравнимая не просто с безрассудством, а с натуральным самоубийством! — Туда! — скомандовал Павел, указывая на каменистый пляж.       Мы бросились бежать. Страх подгонял нас. Мы знали, что демонтажник может появиться в любой момент. Я бежал, стараясь не оглядываясь назад. В голове были слова Сары Коннор из «Терминатора: Генезис», которые я взял себе на заметку ещё в детстве: «Только прямо! Не оглядывайся и просто беги!». Сейчас эти слова я воспроизводил у себя в голове, чтобы побороть наступающую натуральную панику. Получалась это очень слабо, ибо неприятные флэшбеки из симулятора не покидали меня до сих пор.       Добравшись до Баркер Бич, мы увидели, что катера ещё нет. Мы огляделись, напряжённо и нервно всматриваясь в тёмные воды залива. Меня это тревожило сильнее всего, поскольку по опыту в боевом симуляторе я чётко понял: сейчас я даже дуэль с демонтажником не выиграю с вероятностью 100 процентов. Если я не могу победить даже одну демонтажницу, будучи облачённым в броню и вооруженным автоматом и мечом, то что уже говорить про Олега и Павла?! Они же обычные люди с пушками и без адекватной защиты!!! Да она им с лёгкостью башку отрубит, затем съест целиком и не подавится!!!       Мы могли стать покойниками в любой момент. Хоть я никогда не верил в чудеса, но понимал, что только чудо в лице катера Лёхи и Дамира могло нас спасти от ужасной смерти! Ибо если они не прибудут, из нас с вероятностью 100 процентов сделают фарш. Мучительно и медленно сделают фарш, из которого дрон сделает котлеты, которые затем схавает. — Где они? — проворчал Павел, нервно поглядывая на часы, — Они должны были уже прибыть. — Может, их раскрыли? — предположил Петровский, глядя на Павла. — Сомневаюсь, — ответил Павел, — Но мы не можем здесь долго оставаться. Эта тварь рано или поздно нас найдет.       В этот момент вдали показался быстро приближающийся катер. Мы облегчённо выдохнули. Это Алексей и Дамир! Я широко и искренне улыбнулся, но шлем этого не давал увидеть. Я был рад как маленький ребёнок, получивший желанный подарок на Новый год. Казалось, что спасение близко, и от летающего демона мы уйдём, не получив никакой пизды. Однако мои надежды разбились об громкий крик: — ИТАААН!!! — от этого звонкого женского крика я рефлекторно хотел закрыть уши, но лишь нервно сглотнул.       Казалось, что я попал в радиус действия ультразвуковой атаки. Женский ли это был крик вообще? Насколько я знаю, бабы так громко не кричат. Хотя, кто его знает? Может быть, демонтажники и правда могут орать в ультразвуковом диапазоне?       В любом случае этот громкий крик давал понять, что мы привлекли внимание того, кого нам не следовало беспокоить! Мы могли подписать себе смертный приговор, если не унесём свои ноги за три девять земель от Алькатраса. — Вот БЛЯДЬ!!! — испуганно крикнул я, чётко понимая весь масштаб надвигающегося пиздеца. — Быстрее! Нам нужно убираться отсюда!!! — начал подгонять всех Павел, узнав хозяйку голоса.       Мы запрыгнули в катер как ошпаренные, поскольку понимали, что любое промедление приближает нашу погибель. Я, прошедший неприятное подобие смерти от демонтажника в симуляторе, понимал это как никто другой. Последний раз взглянув на Алькатрас, дабы убедиться, что смерть не идёт за нами по пятам, я запрыгнул на катер. — Рвем когти!!! — крикнул я, — Быстрее!!!       Врубив скорость на максимум, мы отдались примерно на 200 метров от берега. Я облегчённо выдохнул. Казалось, что ещё чуть-чуть, и мы выберемся из непростой ситуации. Вдруг пули засвистели вокруг нас, пробивая борта катера и поднимая небольшие фонтаны воды вокруг нашего средства передвижения. — Димон, откуда шмаляют? — крикнул Лёха.       Я навёл объектив камер уже зная, кого увижу. Я всей душой желал ошибиться, что это была не она, но так и есть. Это тот демонтажник с парома. Она двигалась с невероятной скоростью, за секунды преодолевая то расстояние, на которое у нас ушли целые минуты! И всё это время, она стреляла в нас из, СУКА, ПУЛЕМЕТА!!! У них ещё и пулеметы есть?! Боюсь представить, что у них ещё в руках имеется. Аннигиляторная пушка, блядь?! — ВНИМАНИЕ!!! Дрон атакует с тыла!!! — крикнул я, наведя в её сторону ствол АК-600 и дал очередь. Четыре атомные пули ушли в сторону острова. Четыре мини солнца вспыхнули за спиной демонтажницы, ударной волной подкидывая её в воздух где она… Блядь, она крылья отрастила! Где она их прятала всё это время?! Под одеждой что ли?!       Павел и Дамир достали оружие и заняли позиции по бортам. Петровский, до этого молча наблюдавший за происходящим, тоже приготовился стрелять, ибо мужик понимал, что его жизнь тоже под угрозой. Да и вернуть должок за спасение от мозгового соития точно бы не помешало!       Мы открыли шквальный огонь по дрону. Пули свистели и летели во все стороны, но, казалось, не причиняли ей особого вреда. Демонтажница уворачивалась и стремительно приближалась. Алексей палил из снайперской масс винтовки, стараясь сбить эту тварь. Его пули попадали в цель, но дрон продолжал атаковать, будто ей было похуй на мощные пули. Я начал думать, что металл дрона вообще ничего из огнестрела не берёт, раз уж даже снайперская винтовка, одна из самых мощных видов оружия, не смогла пробить тело демонтажницы, или она просто не обращает внимания на ранение.       Вдруг катер содрогнулся от сильного удара. Шальная пуля попала в голову Петровского и пробила корпус. Он рухнул на палубу, не издав ни звука. — Чёрт! Петровский! — крикнул Дамир, подбегая к нему.       Но было уже поздно. В голове Петровского зияла огромная дыра. Он был мёртв. —Да хрен с ним! — выругался Павел, продолжая стрелять в дрона.       В этот момент внутри меня начал пробуждаться сильный гнев. Ещё бы, если все усилия по спасению соотечественника канули в Лету за одну секунду, от одной, сука, шальной пули!!! Я прицелился в демонтажницу и со мной опять что-то случилось. Время как будто замедлилось, но я продолжал контролировать себя. Контролировать и проводить мощнейшие вычисления на основе первого горького опыта в симуляции, знания характеристик своего оружия и атмосферных условий. Это было не так, как с тем роботягой. Сейчас телом управляли и я, и Катализатор одновременно.       Совершив расчеты, я выстрелил в левое плечо демонтажницы и через 0,87 секунды, переведя ствол автомата на 0,21 градус правее, выстрелил снова. Как и показали расчеты, демонтажница уклонилась от первой пули, но вторая пуля достигла цели, попав прямо ей в крыло. Снова в небе появилось мини солнце, и её горящее тело падает в воды залива.       Затем время перестало быть замедленным. Я снова смог контролировать своё тело полностью. Можно ли было произошедшее считать моей первой победой над демонтажником? Не знаю, ибо прямого столкновения не было вовсе. Обычная перестрелка не сравнится с рукопашным боем или боестолкновением на близкой дистанции. Тем более, что она выглядела как-то странно. Будто неопытная воительница, впервые вышедшая на подобие боя. Но, наверное, по сравнению с ней, я был опытнее, ибо за плечами у меня служба в ВДВ, «ВОРОНе» и Вторая Корейская война. — Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт! — Я повторял это слово много раз как скороговорку, желая успокоиться после пережитого экшона.       Павел же громко орал от радости, ведь он как никто понимал, что победить даже одного демонтажника — это задача непосильная даже нескольким матёрым воякам, если вспоминать, что тот демонтажник с фотографии смог с лёгкостью угандошить целых две, мать его, роты!!! — ДАААААА!!! ВОТ ТЕБЕ, БАНКА С МАСЛОМ!!! БУДЕШЬ ЗНАТЬ, КАК СВЯЗЫВАТЬСЯ С НАМИ!!! — его крик хоть и был громким чуть ли не под ухом, но раздражения и дискомфорта у меня не вызывал, ибо я погрузился в глубокие раздумья.       Я не разделял искреннюю радость Паши, ибо мы потеряли потенциально сильного союзника в виде Олега Петровского. Я хотел спасти матёрого генерала «Цербера», который мог бы объединить остатки организации в мощную силу. Судя по его личному делу, которое удалось добыть, этот мужик смог захватить станцию «Омега», где была самая крупная база ОПГ в этой Галактике.       Но по итогу мы остались у разбитого корыта. Почему я так думаю? Да потому что говорить, что та летающая дура с пулемётом умерла, когда я попал атомной пулей ей в крыло, вообще нельзя!!! Может быть, она и перестанет летать, но полностью не боеспособной не станет уж точно, ибо оружие у дронов находится в хвосте и руках! Тем более я не ожидаю, что она умрёт, не смотря на факт того, что её тело получило ожоги. Максимум можно в будущем не ожидать от неё пикирующей атаки с воздуха. И это при том факте, что крылья невозможно восстановить самостоятельно, чего я и Павел знать, сука, не можем!              На борту «Морака», дрейфующего на орбите вокруг ослепительно яркого Солнца, царила мрачная тишина. Я был в своей броне. Остальные в парадных черных униформах стояли по стойке смирно, отдавая честь. Алексей и Дамир стояли навытяжку. Яркие лучи Солнца проникали сквозь иллюминаторы, заставляя их щуриться и невольно пускать слезы, которые в такой обстановке казались приемлемыми. Хотя, я бы мог немного пустить слёзы, если бы был человеком, так как спасение Олега была моей идеей. Я рос на лозунге: «Своих не бросаем». Однако, чтобы избежать дискомфорта от света, мне пришлось затемнить зрение.       Павел стоял у открытого шлюза, держа в руках мятый листок бумаги. В центре комнаты лежал белый мешок для трупов, на котором кое как был нарисован символ «Цербера». Внутри находился Петровский. —Товарищи, — начал Павел, откашлявшись и прочистив горло, —Сегодня мы собрались здесь, чтобы отдать последний долг выдающемуся человеку, генералу Олегу Петровскому. Его жизнь была примером отваги, чести и самоотверженности…       Павел продолжал читать. Алексей и Дамир, стоявшие неподвижно и, уже не стесняясь, зажмурились. — Он всегда был готов прийти на помощь, поддержать в трудную минуту и разделить радость победы. Он был не отличным человеком, другом, товарищем, отцом для многих из нас…       Павел остановился и нахмурился. Текст, казалось, немного не соответствовал моменту. В каком-то смысле я бы согласился с ним, ибо смерть от шальной пули такая себе героическая смерть для того, кто построил себе охуенную военную карьеру, о подобии которой я мог только мечтать в своё время. — Поэтому, в этот прекрасный день, мы хотим пожелать Олегу Петровскому удачи, крепкого здоровья и долгой, долгой, долгой жизни, — в этот момент Павел морально выгорел читать этот голимый бред, — Блять! Не тот текст. — Он смял и отбросил листок в сторону, — Ладно, обойдемся без бумажек! Знаете что?! Это дрон его убил! Насмерть! Совсем насмерть!!! — Павел поднял кулак, — И мы отомстим!!! И не важно что мы сами шли его грохнуть!!! Мы всё равно отомстим! Так что нахуй Альянс!!! Нахуй дронов!!! Мы отомстим всем и за всё!!!       Собравшиеся начали громко и радостно кричать: «ДАААА!!!». Я был вместе с ними, поскольку мне захотелось найти ту мразь, если она выжила, после чего грохнуть максимально жестоко. — А теперь, — сказал Павел, успокоившись, — Давайте отправим нашего товарища в последний путь. К звездам.       Он подошёл к шлюзу и взялся за рукоятку: — Прощай, Олег. И… извини что так вышло.       Павел открыл шлюз. Но он забыл уменьшить давление. Белый мешок с телом Петровского вылетел из шлюза со скоростью торпеды, исчезнув в ослепительном сиянии Солнца. — Эм… ну, он точно быстро долетел, — пробормотал Дамир, стараясь разрядить обстановку. Я не разделил его шутку и посмотрел на парня суровым взглядом. Дамир понял, что шутка для меня является не смешной, поэтому сделал виноватое лицо. — Как думаешь. Обратился я к Алексею. — Я убил ту демонтажницу? — Нет конечно. Ответил Алексей и добавил. — если бы демонтанника можно было бы убить атомной пулей, мы бы не проигрывали эту войну.       Павел обвёл всех суровым взглядом и остановился на мне, указал пальцем на мою ногу и сказал: — Опять!       Я, уже понимая, отсоединил АК-600 от магнитной кобуры и увидел красное каление ствольной коробки и магазина. Пришлось утилизировать автомат, поскольку некоторые его части накалились до такой степени, что стали бесполезными для стрельбы. Блядь, уже второй автомат просран за этот день! Хотя, второй автомат был потрачен с пользой, ведь если бы не атомные пули, та летающая сучка быстро превратила бы нас в решето.       В своей каюте я решил поговорить с Катализатором: — Скажи мне, пожалуйста, зачем ты это сделал?! — я был вне себя от гнева. — Нужно было действовать быстро, — ответил ИИ, — Учитывая тот факт, что на данных синтетиков органики глазели, как на диковинку, то их мог бы заинтересовать испуганный дрон. Пришлось создать отвлекающий манёвр в виде взрыва атомной пули. Ты же сам видел, что на вас внимание обратила только та демонтажница, которая хотела отомстить за то, что я сделал Итану. — Итану? — не понял я. — Анализируя произошедшее, я пришёл к выводу, что ту рабочую модель с фиолетовыми дисплеями зовут Итан. — Но, блядь, Олег умер от шальной пули демонтажницы, — я все ещё корил себя за смерть Олега. — У вас была цель не допустить раскрытия существования Ордена, а не спасение Петровского, — напомнил ИИ. — Допустим. Но мне страшно как интересно узнать, какого хуя там делали дроны? Откуда они, сука, взялись?! — задал я самый главный и логичный вопрос. — Может быть, Павел или его друзья знают? Они же не первый год воевали с дронами. В любом случае, Альянс может подумать, что Цербер спас Петровского. Сварга всё ещё не раскрыта, а тело Олега вы отправили на солнце. Но тебе уже точно придётся столкнуться с Шепардом. В этот раз он уже точно стоять в стороне не будет. — Значит, скоро пойдет потеха и начнётся движуха, — улыбнулся я, — Надо бы начать модифицировать своё тело, если не хочу сдохнуть как лох при первом столкновении с Шепардом. — Есть самый ближайший комплекс. На родной планете волусов, — сказал Катализатор. — Займёмся этим завтра, — сказал я и лёг спать.

Конец POV Дмитрий Сечин

****

POV Шепард

      Через мерное гудение двигателей «Нормандия» пробивалась сквозь космическое пространство, направляясь к Земле. Я стоял у обзорного окна, с тяжестью наблюдая за своей родной планетой. Она висела в космосе, прекрасная и одновременно опустошенная, с темными пятнами разрушений, словно болезненными шрамами, покрывающими ее поверхность. На орбите по-прежнему безжизненно дрейфовала Цитадель — реальное напоминание о той цене, которую мы заплатили за победу. — Земля… тяжело смотреть на это, — пробормотал Гаррус, стоявший рядом со мной. —Мы здесь, чтобы помочь, — ответил я, стараясь придать своему голосу уверенность, —Мы восстановим её и уберём весь ущерб, нанесённый Жнецами.       В этот момент через коммуникатор раздался голос СУЗИ: —Коммандер Шепард, вам необходимо пройти в комнату связи. С вами хочет выйти на связь адмирал Андерсон, — я обменялся взглядами с Гаррусом. Он кивнул в знак согласия.       Войдя в комнату связи, я увидел знакомую голограмму Андерсона. Его лицо выглядело усталым и обеспокоенным. Сразу стало понятно, что дело очень серьёзное.       Войдя в комнату связи, я активировал консоль. Через мгновение на голографическом экране появился Андерсон. Его лицо было измученным, а в глазах читалась усталость. —Шепард, — устало произнес он, — Рад видеть, что ты жив! Но боюсь, у меня очень плохие новости. —Я слушаю, — ответил я, готовясь к самому худшему.       За время моей службы в Альянсе я старался привыкать к самым худшим исходам ситуаций. Правда, когда гибли мои друзья, это не всегда получалось. Эшли и Мордин так до сих пор не отпускают меня. Они пожертвовали собой, чтобы я продолжал спасать Галактику. Я часто ощущаю вину я их смерти. — Вчера был совершён побег из секретной тюрьмы Альянса на Алькатрасе. Сбежал Олег Петровский. Бывший генерал «Цербера» и адмирал Альянса, — доложил Андерсон, — Мы перехватили обрывки информации. Там была настоящая заварушка. Погибли агенты РУАС, гражданские и, — Адмирал запнулся, — Пострадали «гости» — «Гости» потом, — О ответил я, помня о том, что дронов почти невозможно убить, — Сейчас важнее найти Петровского. Альянс уверен, что это он? Андерсон кивнул: — Всё указывает на это. Судя по масштабу разрушений и оперативной группе, которая была отправлена для его поимки… Это всё дело рук «Цербера»!       Я нахмурился. Петровский был правой рукой Призрака. Его побег означал только одно: «Цербер» вернулся. И это было очень плохо. —Андерсон, ты же понимаешь, что это значит? — спросил я, — Петровский последний лидер «Цербера», оставшийся в живых. Если они его спасли, значит, Цербер готовится взять крупный реванш за смерть Призрака. Андерсон тяжело вздохнул: — Знаю, Джон. Знаю. Но мы не знаем, чего от них ожидать сейчас. Но одно я могу сказать точно: Цербер будет представлять серьезную угрозу. И учитывая нынешнее состояние Альянса… Мы просто не готовы к новой войне! Мы истощены войной со Жнецами.       Я молчал, обдумывая слова Андерсона. «Цербер» всегда был опасным врагом. Но сейчас, когда галактика переживает худшее время в своей истории, их возвращение было особенно некстати. Мы не продержимся и месяца, если Цербер начнёт вторжение на Землю. —Андерсон, — сказал, — Что ты предлагаешь? —У меня есть для тебя совет, Джон, — ответил Андерсон, — Ты знаешь «Цербер» лучше, чем кто-либо другой. И у тебя есть команда, которой я доверяю. Тали, Гаррус, Лиара, Кайден… Они лучшие из лучших. Я предлагаю тебе найти Миранду Лоусон. Она была одним из высших офицеров «Цербера». Она знает их планы и методы работы лучше, чем кто-либо. Она может помочь тебе понять, чего от них ожидать в дальнейшем.       Я лишь кивнул. Миранда… Я всегда относился к ней с подозрением. Но она была умна, компетентна и, вероятно, единственный человек, который мог дать нам хоть какую-то информацию о планах «Цербера». Тем более, что именно она собрала меня по кусочкам после взрыва первой «Нормандии». Миранда мне доверяет, поскольку я ей помог решить её личные проблемы.       Одна из моих положительных черт — это умение выслушать своих друзей и членов экипажа. Помню, как перед атакой на базу Коллекционеров я решал проблемы не только старых друзей, но и проблемы новых. Я тогда не жалел, что потратил время, и сейчас не жалею. —Хорошо, Андерсон, — сказал я, — Мы навестим Миранду. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы остановить «Цербер». Ради свободы. Ради всей галактики! —Я верю в тебя, Шепард, — ответил Андерсон, который прекрасно знал, что держу своё слово, — Галактике нужна твоя помощь. Снова.       Связь прервалась. Я выключил консоль и повернулся к команде. Их лица были полны вопросов и беспокойства. —Что происходит, Джон? — спросила Тали, в голове которой было четко слышна тревога. — «Цербер» вернулся. И у нас есть задание, — ответил я, обнимая её за плечо и стараясь успокоить кварианку.       Я оглядел свою команду. Мы прошли через многое вместе. Мы сражались с Сареном, Коллекционерами и Жнецами. Мы теряли друзей, мы не раз стояли на грани гибели. Но мы выжили. И теперь мы должны были остановить «Цербер». Снова. — Мы отправляемся к Миранде, — сказал я, — Она — единственный человек, который может помочь нам понять, чего от них ожидать. Готовьтесь. Нас ждёт тяжелая работа! — Миранда? — удивился Кайден. — Она ведь тоже из «Цербера» —Именно поэтому нам нужна её помощь, — ответил я, — Миранда — это единственный высокопоставленный офицер «Цербера», которая перешла на нашу сторону, — Она знает, чего ожидать от «Цербера», и может помочь нам остановить Олега Петровского. — Миранда тебе доверяет Шепард, — сказала Лиара, — Уверена, что она согласится помочь. — Согласен, — добавил Гаррус, — Миранда не раз доказала, что хочет искупить свои грехи прошлого. Она пошла за тобой, когда ты решил не исполнять прихоти Призрака, связанные с Коллекционерами. «Когда я видел Миранду в последний раз?» — думал я. — «В Лондоне. Перед финальной битвой. Мы с ней немного поговорили, обсудили ситуацию… Но я не знаю, куда она направилась после!» Кайден, всегда рассудительный, первым нарушил тишину: — Сэр, возможно, её арестовал Альянс. Она же бывший агент «Цербера». После войны с «Цербером» наверняка всех, кто с ними связан, взяли под контроль.— — Андерсон бы знал, если бы Миранда была под стражей Альянса, — я покачал головой, — Он бы не стал отправлять нас на ее поиски. Если Андерсон не в курсе, то это может означать только одно: ее схватило РУАС. Они действуют скрытно, вне правового поля. Никто не знает, что у них происходит. Я обратился к СУЗИ: —СУЗИ, свяжись с Амандой Волкер. Она директор РУАС. Скажи, что это Шепард. И запроси информацию о местонахождении Миранды Лоусон. Используй мой статус СПЕКТРа. СУЗИ тут же выполнила приказ. В комнате появилась голограмма Аманды Волкер. Она была тучной и крупной негритянкой с темно-коричневой кожей, короткими чёрными волосами и пронзительным взглядом карих глаз. На ней был строгий темно-синий пиджак, подчеркивающий ее массивную фигуру. На шее красовался крупный кулон в виде камня в оправе, а в ухе поблескивала одинокая серебряная серьга-гвоздик. В ее лице читалась решительность и нескрываемая властность. —Шепард? — с удивлением в голосе произнесла Волкер, — Что привело вас к РУАС? —Директор Волкер, — начал я, стараясь говорить максимально спокойно, — Мне нужна информация о местонахождении Миранды Лоусон. Я думаю, что у вас она. —И с чего вы взяли, что у нас она? — лицо Волкер исказилось. — Я — СПЕКТР, — напомнил я, — К тому же, ее связи с «Цербером» делают ее важным игроком в нынешней ситуации. Я уверен, что Альянс должен знать, где она находится.— — Ваш статус СПЕКТР больше не имеет былой силы, Шепард. Мир изменился, — Волкер скривила губы, — Совет Цитадели скоро не сможет диктовать нам свои условия.—       В её голосе слышалась скрытая неприязнь к Цитадели и её институтам. Я понял, что мы столкнулись с человеком, который не признавал над собой никакой власти. —Тем не менее, мои полномочия до сих пор имеют вес, — сказал я, стараясь сохранить контроль над собой. —Миранда может быть полезна для нас, чтобы помочь понять ситуацию с Петровским и возможным возвращением «Цербера». — Резонно, Шепард, — Волкер вздохнула, — Раз уж вы так настаиваете… Миранда Лоусон находится под стражей РУАС в Форте Макдоуэлл, на острове Энджел. По соседству с Алькатрасом, между прочим. Она сотрудничает с нами. Работает над секретным проектом. —Секретным проектом? — переспросил я. —Что за проект? — — Вы ведь знаете о «Гостях», — спросила Аманда, на что я молча кивнул, — Демонтажники невероятно эффективные боевые единицы, — продолжила Аманда, — И если мы сможем начать их серийное производство, то Человечество станет непобедимо.       Я был в шоке. Армия демонтажников? После всего, что мы пережили? После войны со Жнецами? —Вы что, с ума сошли? — обвиняюще начал я. —Война со Жнецами вас ничему не научила? Вы собираетесь создать еще больше машин для убийства? —Мы делаем то, что необходимо для защиты Альянса, — ответила Волкер, —Мы не можем позволить, чтобы подобное повторилось. «Демонтажники» — это наша страховка. —Ваша страховка? Это безумие! Вы пытаетесь скопировать непобедимых синтетов! И используете для этого Миранду! — возмутился я, — Немедленно освободите Миранду Лоусон! И прекратите этот безумный проект! —Миранда сотрудничает с нами добровольно, — Волкер усмехнулась, — Впрочем, не думаю, что вам стоит беспокоиться о ней. О её благополучии мы заботимся!       Я почувствовал, как во мне закипает гнев. Эта женщина была высокомерной, самоуверенной и презирала всё, что было связано с Цитаделью. Она вела себя так, словно мы были ничтожествами, которым она снисходительно раскрывала все свои секреты. —Благодарю за информацию, директор Волкер, — успокоившись, сказал я, — Мы скоро её навестим. Волкер лишь пожала плечами: — Вас будут ждать. Но не рассчитывайте на радушный прием, Шепард. И помните, РУАС не любит когда нам диктуют условия. Связь прервалась. Я повернулся к команде. —Итак, — сказал я, —Миранда находится в Форте Макдоуэлл. Нам нужно как можно скорее туда добраться. И я чувствую, нас ждет серьезный разговор! Земля, Сан-Франциско — Посадка завершена, — прозвучал голос СУЗИ, когда «Нормандия» мягко коснулась посадочной площадки в космопорту Сан-Франциско.       Я оглядел свою команду. Все были готовы. Тали проверила свой дробовик, Гаррус отрегулировал свой оптический прицел, Лиара настраивала свои биотические усилители, а Кайден, как всегда, выглядел спокойным и уверенным. —Пошли, — сказал я, —Пора навестить Миранду и её дронов.       Мы вышли из «Нормандии» и ступили на искореженную землю космопорта. Вокруг царила разруха. Здания были полуразрушены, повсюду валялись обломки и мусор. Воздух был пропитан запахом гари и разложения.       Но даже среди этой разрухи я видел признаки жизни. Геты, как муравьи, трудились над разбором завалов. Солдаты Альянса патрулировали улицы, стараясь поддерживать порядок. Волонтеры раздавали еду и воду нуждающимся.       Мы шли по улицам Сан-Франциско, направляясь к Форту Макдоуэлл. Каждый из нас по-своему воспринимал увиденное.       Я думал о проекте копирования «Демонтажников». РУАС собирались создать армию дронов убийц. Неужели война со Жнецами их ничему не научила? Неужели они не понимают, что ситетиков, которые нужны для боя, невозможно контролировать?       Тали шла рядом со мной, настороженно поглядывая на гетов. Я знал, что она до сих пор не доверяет этим синтетикам. Даже после того, как они помогли нам в войне со Жнецами. Ее прошлое слишком сильно повлияло на нее. —Они все еще кажутся мне жуткими, — прошептала Тали, —Слишком тихие. Слишком безэмоциональные.— Я положил руку ей на плечо: —Они помогают, Тали. Они делают то, что нужно. Постарайся посмотреть на них с другой стороны.       Гаррус шел рядом, его зоркий взгляд осматривал окрестности. Как бывший турианский легионер, он оценивал повреждения, анализировал обстановку. —Заметили странность, Шепард? — спросил он, указывая на останки Жнецов, —Тот, что у моста не имеет видимых повреждений, его как будто кто-то уничтожил изнутри. А того, что в городе, словно искорежило гравитацией. —Да, это так, — я кивнул, — Но это не Альянс постарался. Это работа дронов, Гаррус. Работа тех самых дронов, которые сейчас пытается воссоздать РУАС. —Дроны? — переспросил он, поджав мандибулы, —Странно. У них явно очень мощные системы вооружения. Лиара молча смотрела на разрушенные здания. В её глазах читалась грусть. —Знаете, — сказала она, наконец, — Земля продержалась намного дольше, чем Тессия. Больше, чем две недели. Несмотря на то, что ваши технологии были менее развиты. Это говорит о невероятной стойкости вашего народа!       Я кивнул. Лиара была права. Земля сопротивлялась Жнецам отчаянно и долго. Мы заплатили высокую цену, но мы не сдались. Нечто подобное было и во времена нацизма, который хотел сделать немцев высшей расой, попутно убив евреев и других «неполноценных» людей. —Я знаю, что сейчас всё выглядит ужасно, — сказал Кайден, обращаясь к нам, —Но Альянс делает всё возможное, чтобы восстановить планету. Я верю, что они справятся. Мы справимся.       В словах Кайдена звучала надежда. Я хотел верить ему, но увиденное вокруг заставляло меня сомневаться, ведь я на примере нескольких миров видел, насколько Жнецы были жестокими во время Жатвы.       Гаррус молча осмотрел разрушения: —На Тучанке все было хуже, — сказал он, вспоминая родной мир кроганов, — Но там мы хотя бы привыкли к разрушениям. Здесь… Здесь чувствуется, что всё ещё можно восстановить. Кайден, как всегда, был полон оптимизма. В любой негативной ситуации Аленко пытался найти что-то хорошее. —Альянс все исправит, — сказал он, глядя на работающих вдали ремонтников. —Они сделают все возможное, чтобы вернуть Земле былое величие.—       Я вздохнул. Кайден всегда верил в лучшее. И это было хорошо. Нам всем нужна была надежда, особенно в тот момент, когда нужно приложить все усилия и отстроить всё, что было разрушено.       Я смотрел на свою команду. Каждый из них видел что-то своё в этой разрухе. Тали — недоверие к синтам, Гаррус — тактику, Лиара — надежду, Кайден — веру. Я же видел — опасность. Опасность в планах РУАС, опасность в их дронах-убийцах, опасность в их стремлении контролировать галактику. Левиафаны и кварианцы наступили на одни и те же грабли. Не хватало, чтобы человечество стало третьей расой, которая наступит на те же самые грабли.       Мы шли вперед, к Форту Макдоуэлл. К Миранде. К ответу. И я знал, что мы должны остановить Волкер ради будущего галактики.       Добравшись до берега, мы увидели патрульную машину и одинокого полицейского, дожидавшегося нас у причала. Он выглядел уставшим и подавленным. Что неудивительно, ибо внезапное нападение террористов в тот момент, когда всё плохо и ресурсов мало, может сделать унылым кого угодно. Когда ты устал от жестокой войны, то любое насилие человека вряд ли обрадует. —Командир Шепард? — спросил он, увидев нас, — Я — сержант Дэвис. У меня приказ доставить вас на катере береговой охраны к острову Энджел. —Хорошо, сержант, — ответил я, — Вам что-нибудь известно? —Никак нет, сэр! — Дэвис покачал головой, — Меня просто попросили вас доставить. Говорят, у вас что-то важное.       Мы сели в катер и отплыли от берега. Вскоре мы увидели остров Энджел, на котором располагался Форт Макдоуэлл. Без следов разрушения и каких либо признаков активности.       По пути мы проплывали мимо Алькатраса. Остров всё ещё горел. Языки пламени были не естественно яркими и клубы дыма заволакивали все вокруг. Видимо, заварушка и правда была неслабая. Будто в перестрелке участвовала бронетехника или авиация.       Внезапно уни-инструмент Тали издал тревожный сигнал. Я посмотрел на неё. Она что-то удивленно разглядывала на экране своего устройства. —Кила! Радиация! — выкрикнула она, — Здесь очень высокий уровень радиации! —Что за радиация? — я нахмурился, — Откуда она здесь взялась? —Не знаю, — ответила Тали, — Но, похоже, она исходит с того острова, — она указала на остров Алькатрас, маяк которого выглядел так, будто в него попала ракета. —Сержант, что вам известно о радиации на Алькатрасе? — я повернулся к сержанту Дэвису Дэвис удивленно посмотрел на меня: —Радиация? Не знаю, сэр. Мне говорили только о террористической атаке. Больше ничего.       Я пристально посмотрел на него. Он казался искренним. Возможно, он действительно ничего не знал. Судя по разговорю с Амандой, она могла своим шестёркам сказать одну миллионную часть информации, чтобы её не сдали свои же. По опыту общения с Линрон я знал, насколько власть может опьянить разумное существо. И это пьянство распространяется не только на людей, как думали представители Совета Цитадели.       Катер причалил к небольшому пирсу, и мы вышли на берег. Человек в рабочем комбинезоне подошел к нам. Его лицо скрывала кепка, надвинутая на глаза. —Командир Шепард? — спросил он, глядя на меня исподлобья. —Да, — ответил я. —Это я. Он кивнул: — Я агент РУАС. Моё имя не имеет значения. У меня есть заранее обговоренные инструкции. — И какие же? — спросил я. — Только вы имеете право войти в Форт Макдоуэлл, — ответил агент, — У ваших спутников ведь нет привилегий СПЕКТРа. Они должны остаться здесь. — Это неприемлемо! — я нахмурился, — Я не оставлю их здесь одних. Они моя команда! — Мне очень жаль, командир, — ответил агент, — Но это приказ. Если вы хотите увидеть Миранду Лоусон, вы должны выполнить мои условия.       Я молчал, обдумывая ситуацию. Я не хотел оставлять своих друзей, но и терять время тоже не мог. Миранда могла быть в опасности. — Хорошо, — сказал я, наконец, — Я согласен. Но если с ними что-нибудь случится — вам не поздоровится. Агент как-то хитро улыбнулся, затем кивнул и сказал: — Они будут в безопасности. Я даю вам гарантии. Я повернулся к своим друзьям, которые испытывали волнение. —Ждите меня здесь, — сказал я, —Я скоро вернусь. —Будь осторожен, Шепард, — сказала Тали, обнимая меня на прощание. Я ответил ей взаимностью. — Мы будем ждать, — добавил Гаррус. Я повернулся к агенту РУАС: — Ведите. Мы пошли по тропинке, ведущей вглубь острова. Встреченные агенты смотрели на меня то с удивлением, то с презрением. — Скажите, — спросил я агента, когда мы отошли достаточно далеко, — Что конкретно случилось на Алькатрасе?       Агент на мгновение замолчал, а затем продолжил: — Как вы уже наверное знаете, Петровского выкрали, — ответил он, — Группа «Цербера» похоже применила неизвестное маломощное атомное оружие на основе калифорния. Взрывы были небольшие, но многочисленные и радиация распространилась по всему острову. Мы пытаемся все зачистить, но это займет много времени. Алькатрас сейчас закрыт для посетителей.       Я был в настоящем шоке. Со времён Хиросимы и Нагасаки никто не применял атомное оружие, поскольку все видели, насколько было опасно ядерное оружие на начальном этапе его развития. — Атомное оружие? —переспросил я, — «Цербер» применил атомное оружие? — Они отчаянные люди, командир, — ответил агент, — Они готовы на все, чтобы достичь своих целей. Уж как не вам это знать, — последную реплику паренёк произнёс с ноткой издёвки.       Я молчал, обдумывая услышанное. «Цербер» перешел черту и пересёк все существующие красные линии. Они стали настоящими монстрами. Их нужно остановить. Но сначала я должен был спасти Миранду. И выяснить, что на самом деле происходит в Форте Макдоуэлл. Учитывая тот факт, что Аманда была эгоцентричным человеком, то она могла ради своей выгоды утаить правду. И правду надо будет достать разными способами. Да и не помешало бы поговорить с теми дронами, которых пытаются скопировать.       Коридор уходил вглубь скалы, и с каждым шагом я ощущал, как температура падает. Запах сырости и озона становился все сильнее, заглушая соленый морской бриз. Это место больше не напоминало старый форт, скорее передовой научный комплекс, скрытый под толщей земли. Я видел проблески света из боковых помещений, слышал приглушенные звуки работающего оборудования.       Внезапно, из-за поворота появилась дрон. Его внешность была странной и немного противоречивой. Он был невысоким, с взъерошенными белыми волосами, из-под которых виднелись светящиеся жёлтые глаза, на черном дисплее. На голове у него красовалось нечто вроде наушников, с желтыми элементами. Одет он был в жёлтую рубашку с чёрным галстуком и поверх которых был накинут черный плащ. На рукаве виднелась повязка с каким-то смайликом и под вей одежной охлаждающий комбинезон, модифицированный на экстремально низкие температуры. Общий вид был довольно странным: что-то между располагающим и угрожающим. Это был один из «Гостей»       Я инстинктивно схватился за оружие, готовясь к бою. Но дрон не сделал никаких резких движений. Наоборот, он поднял руки в примирительном жесте. —Успокойся, органический, — произнес дрон, его голос был расслабленным, в нем чувствовались нотки иронии и превосходства, — Я не хочу проблем. И ты тоже не захочешь проблем со мной. —Кто ты? — спросил я, не опуская оружия, —И что ты здесь делаешь? —Меня зовут E. И я здесь… по делам, — дрон усмехнулся, — Но ты можешь расслабиться. Мы не враги. Но если ты захочешь им стать, я тебя без труда в узел завяжу.—       Его слова прозвучали как прямая угроза, но в то же время в них чувствовался какой-то… сарказм? Я огляделся. Теперь я понял, что РУАС пытался скопировать и производить. Не просто дронов, а вот этих… нечто. —Где Миранда? —спросил я. —В лаборатории, — ответил E, кивнув в сторону большой двери в конце коридора, — Я тоже туда направляюсь. Можем пойти вместе, если хочешь. Но не пытайся ничего выкинуть. Я всё вижу. —Я не доверяю тебе, — ответил я, — Может, там ловушка. —Ловушка? — E закатил глаза, — Зачем мне это? Я не пользуюсь ловушками. Это слишком… примитивно.— Я задумался. Что-то в этом дроне было… странным. Он казался слишком уверенным в себе, слишком сильным, слишком… непредсказуемым. —Хорошо, — сказал я, опуская оружие, — Идем вместе. Но помни: если ты попытаешься меня обмануть, я тебя уничтожу. Оружие у меня всегда под рукой. — Смелый? — E усмехнулся, — Это мне нравится. Но не забывай. Со мной лучше не связываться.       Он развернулся и направился к лаборатории. Я последовал за ним, держа руку на оружии.       Двигаясь за E по коридорам комплекса, я все больше убеждался в его уникальности. Он был синтетиком. Металлический корпус, светящиеся глаза на дисплее, и парик. Но в его движениях и голосе чувствовалась какая-то… личность. Нечто, что отличало его от других бездушных машин.       Мы подошли к двери лаборатории, где, по словам E, находилась Миранда. Дверь открылась, и мы вошли в помещение, которое встретило нас холодом и атмосферой напряженности.       В лаборатории было множество сотрудников РУАС в белых халатах, склонившихся над сложным оборудованием. У входа стояла профессиональная охрана, вооруженная до зубов. Они встретили нас настороженными взглядами, но, увидев E, отступили в сторону, не решаясь перечить дрону.       В центре лаборатории стояла огромная прозрачная крео камера. Судя по инею на трубах подключенных к камере, внутри поддерживалась довольно низкая температура. Она была источником холода. В камере, удерживаемый манипуляторами, находился дрон, похожий на E, но… более «женственный». Вид его был паршивый. Металлическая обшивка была сильно повреждена и частично расплавлена. Дрон выглядел так, словно его взорвали и сожгли. — Кто это? — спросил я, указывая на дрон в крео камере, —Что с ней? E подошел к камере, его желтые глаза на дисплее выражали злость. —Это Ай, — ответил он, его голос стал холодным и жестким. —Моя подруга. Ее… атаковали. Цербер. —Цербер? — переспросил я, — Что случилось? —Они были на Алькатрасе, — ответил E, —Когда Цербер вытаскивал, этого, Петровского. Они напали на Ай и Итана. И они заплатят за это.       Алькатрас? Вот против кого Цербер применил своё мини атомное оружие!       Я посмотрел на поврежденного дрона. Несмотря на ужасный вид, я заметил странную вещь. Металлическая обшивка, казалось, восстанавливалась прямо на глазах. Трещины затягивались, обгоревшие и оплавленные участки приобретали прежний блеск и выравнивались. —Что происходит? — спросил я, —Она восстанавливается? — Да. Нас трудно убить, — E кивнул, — Нужно очень постараться.— E упомянул какого то «Итана» и я задал ещё вопрос: — Ты говорил, что с Ай был другой, Итан. Где он?       E молча указал на группу людей, работающих над другим дроном, лежащим на верстаке неподалеку. Я пригляделся. Там была и Миранда. Она следила за ходом ремонта.       Я двинулся в ее сторону, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Миранда выглядела собранной и сосредоточенной. Она не заметила моего приближения. Подойдя ближе, я смог лучше рассмотреть дрона, над которым работала Миранда. Он был меньше E, менее угрожающий и… «неформальным». На дроне был крашеный, обгорелый парик и выгоревшая кофта на которой узнавался фиолетовый череп. В целом он напоминал представителей субкультуры «эмо».       Я подошел еще ближе, и тут мой профессиональный взгляд не мог не отметить повреждения дрона. Пулевое ранение в области груди, следы плавления на корпусе и треснувший дисплей. Цербер использовал архаичный огнестрел. —Миранда, — тихо позвал я. Она резко обернулась. В её глазах мелькнуло удивление, а затем — облегчение. —Шепард, — произнесла она, слегка склонив голову, — Рада тебя видеть. —Я тоже рад тебя видеть. Хотя и не в таких обстоятельствах. —Понимаю, — ответила она, —Аманда предупредила меня о твоем визите. — Я вижу, ты неплохо устроилась, — сказал я, оглядывая лабораторию. — Это временное пристанище, — ответила Миранда, — Работа есть работа. —И что это за работа? — спросил я, переводя взгляд на голограмму дрона, —Я слышал, вы здесь занимаетесь созданием новых машин для убийства, и ремонтом старых. Миранда тяжело вздохнула: — Я знаю, как это выглядит, — сказала она, — Но сейчас не время для разговоров. За нами могут следить. —Тогда давай поговорим наедине, — предложил я. —Хорошо, — Миранда кивнула, — Дайте мне пару минут. Она подключила кабель к глове «Итана» и развернулась ко мне. —Пойдем, — сказала она, — Я знаю одно место, где мы сможем поговорить без лишних глаз.       Миранда повела меня в небольшой кабинет, расположенный в углу лаборатории. Там не было окон, только стол c терминалом, два стула и несколько полок с книгами и документами. Я решил прямо спросить: —Ты слышала о побеге Петровского с Алькатраса? Миранда кивнула: —Да, — ответила она, —Я слышала. Поэтому здесь усилили охрану. Это… плохо, Шепард. Очень плохо. —Почему? — спросил я. — Петровский — последняя надежда «Цербера», — ответила Миранда, — Если он на свободе, значит, они планируют что-то масштабное. И это может быть очень опасно для Галактики. —Знаю, — ответил я, — И я должен остановить их. Но для этого мне нужна твоя помощь, Миранда. Расскажи мне всё, что ты знаешь: скрытые базы, резервные протоколы «Цербера». Всё, что может мне помочь! Миранда покачала головой: — Мне жаль, Шепард, но я мало что могу тебе рассказать. Со смертью Призрака «Цербер» мертв. Он был единственным, кто держал все под контролем. Без него организация просто развалилась. —Но разве у вас не было никаких планов на случай, если что-то случится с Призраком? — спросил я. — Нет, — ответила она, — Призрак был слишком самоуверенным, чтобы думать о таком. Он считал себя непобедимым.       Я вздохнул. Это было плохо. Если «Цербер» действительно был мёртв, то кто вытащил Петровского из тюрьмы? — Но как же все эта операция? — возразил я — Алькатрас? Побег Петровского? Это не похоже на действия мертвой организации. Миранда задумалась: —Петровский был генералом «Цербера», — сказала она, — Он был одним из самых доверенных людей Призрака. Он был предан ему до конца. Возможно… возможно, его вытащили фанатики. Те, кто все еще верит в идеалы «Цербера». Те, кто жаждут мести. —И что, по-твоему, они собираются с ним делать? — спросил я. —Я думаю, они хотят, чтобы он повел их, — ответила она. —Они хотят восстановить «Цербер». И им нужен лидер, чтобы направить их! — Восстановить для чего? — спросил я, чувствуя что ответ мне не понравится. —Для террора, — ответила Миранда, — Старый «Цербер» был ориентирован на науку и точечные операции. Но эти фанатики… Они не будут церемониться. Судя по тому, что они сделали на Алькатрасе, они готовы применить ОМП против гражданских.       Ситуация была паршивой. Оружие массового поражения… В руках фанатиков «Цербера» оно могло стать причиной гибели миллионов. — В отчётах говорится, — начал я, — что вертухаи РУАС были убиты клинковым оружием. Есть идеи? Миранда задумалась: — Клинковое оружие? Ниндзято? — переспросила она, —Только один человек в «Цербере» использовал такое оружие. Кай Ленг. —Кай Ленг мертв, — ответил я, — Я лично вышиб ему мозги. —Ты так думаешь, Шепард? — спросила Миранда, — Ты знаешь, как далеко в «Цербере» зашли с кибернетикой. Кай Ленг был больше машиной, чем человеком. Даже пуля в голову не гарантирует его смерти!       Я замолчал, обдумывая слова Миранды. Она была права. «Цербер» мог, как и меня, воскресить Кай Ленга. Технологии были. И если это так, то фанатики становятся ещё опаснее. Кай Ленг был бывшим участником программы N7, где обучали элиту войск Альянса. — Тут, в этом комплексе есть ещё дроны? — задал я вопрос по другой интересующей меня теме. — Кроме тех что ты уже видел, E, Ай и Итана? — начала Миранда, — Есть ещё один дрон рабочей модели по имени Хан и демонтажник… — Миранда запнулась, — Довольно странный демонтажник. Он считает себя человеком. — Дефект программирования? — предположил я. — Скорее всего, — ответила Миранда, — Но нельзя исключать вариант загрузки цифровой копии сознания. «Позитронный мозг» дрона по обработке данных и количеству памяти не уступает человеческому. — Она что-то говорила о своем прошлом? — Меня почему то заинтересовал этот дрон. — Назвала фамилию Эллиот. РУАС сделала запрос в демографические министерства Земли и колоний, а также подняло архивы. Полмиллиона результатов. Тесса, она себя так называет, в основном занята просмотров этих данных. — Больше дронов нет? — спросил я — В этом комплексе нет, — ответила Миранда, — Они не сильно любят здесь находится. — Вы их выпускаете? — удивился я. Миранда в ответ посмотрела на меня снисходительно. — А ты думаешь мы можем их удержать? Они могли с лёгкостью уничтожить двух Жнецов. Внезапно в моем наушнике раздался голос Гарруса. Я сначала подумал, что Аманда хотела нас подставить и приказала своим людям открыть огонь по ним. — Шепард, у нас проблемы, — сказал он, — К форту приближаются два неопознанных летающих объекта. Очень быстрые и маневренные. Я никогда раньше ничего подобного не видел. —Опиши их, — скомандовал я и включил громкую связь. —Трудно сказать, — ответил Гаррус, — Они быстро двигаются. Но… они похожи на… летающих людей. С большими крыльями и светящимися глазами. —Не волнуйтесь, — сказала Миранда, услышав слова Гарруса, — Они не причинят вам вреда. —Уверена? — переспросил Гаррус, — Они выглядят… опасно. — Все в порядке, Гаррус, — ответил я, — Мы во всём разберемся. Я отключил связь и посмотрел на Миранду. — Идём, — сказал я.— Нам нужно встретить гостей.       Мы вышли из кабинета Миранды. E всё ещё находился в лаборатории Вдруг раздался оглушительный треск. Дверь лаборатории вылетела с петель, сорванная мощным ударом. В проёме стоял дрон. Он был, судя по виду, женской модели, с желтым крестом на дисплее и клыкастым оскалом. Её когтистые кисти угрожающе сжимались и разжимались, и у неё были крылья. Её вид не внушал доверия. Словно она хотела устроить резню.       За ней в лабораторию влетел другой дрон. Он был мужской модели, взволнованный но более мягкий на вид. На нём было длинное чёрное пальто под которой, как и у его спутницы был хладогенный комбинезон. А это на голове… чёрная фуражка. «Генерал пришёл с подругой?» — усмехнулся я. —V, стой! — крикнул он, пытаясь остановить женского дрона, — Не делай глупостей! E шагнул вперед, пытаясь успокоить разгневанную гостью: — V, остынь! —Где она? — прорычала V, отталкивая E и оглядывая лабораторию, — Где моя дочь?! Дочь? Они что, блять, размножаются?! Ну нееет, ну это слишком! Они же ведь роботы, а не живые существа, чтобы размножаться! Или их запрограммировали считать того дрона в капсуле своей дочерью? — Она там, — сказал отбежавший в сторону испуганный ученый, указывая на криокамеру. Его реакция и поведение были вполне понятны, ибо даже я бы не стал перечить такой машине для убийств. Мало ли она тебя изрежет на куски.       V бросилась к капсуле, осматривая поврежденного дрона. Её гнев сменился волнением и испугом. Она увидела того, кого захотела. Но состояние дочери её не успокоило. — Что они с ней сделали?! — прошипела она, поворачиваясь к нам, — Кто это сделал?! —Подожди, V, — сказал спутник V, пытаясь успокоить её, — Не нужно делать глупостей. Мы должны действовать разумно! — Разумно?! — гневно зашипела V, — N! Они напали на нашу дочь!!! Они её едва не убили!!! Как я могу действовать разумно, когда мой любимый ребёнок был на грани гибели?! «Ага! Значит второго зовут N», — подметил я и вмешался: — Это были террористы. Ими руководила организация под названием «Цербер». —РУАС! — гневно сказала V, поворачиваясь к учёным и охране, — Вы должны предоставить мне информацию о этом «Цербере». Где они?! Я должна найти их и уничтожить!!! — девушка была в шаге от того, чтобы накинуться на ближайшего охранника или учёного, чтобы потребовать информацию, тряся человека за шею.       Миранда, наблюдавшая за происходящим со стороны и понявшая, что дрон может устроить истерику и даже покалечить кого-нибудь, сказала: — Мы не можем этого сделать, V! У нас сейчас нет информации о местонахождении «Цербера». Мы до вчерашнего дня даже не подозревали, что «Цербер» до сих пор существует!       В этот момент я понял, что могу использовать эту ситуацию, чтобы вытащить дронов из рук Аманды. Всё-таки учитывая характер V, резня в этом форту лишь вопрос времени. Это может повлечь за собой ненужные проблемы, которые нам и так создал побег Петровского, из-за которого Алькатрас заражён радиацией. — Я могу вам помочь, — снова сказал я, обращаясь к V.       Все обернулись ко мне. — Вы? — усмехнулась V, — Да кто ты вообще такой?! — в её голосе не было уверенности в правдивости моих слов. — Я — Шепард. СПЕКТР, — ответил я, — Мои полномочия, в отличии от РУАС, не ограничены Альянсом. И я знаю как найти Цербер. Я могу помочь тебе!       Я осознавал что сильно рискую. Но оставлять дронов в руках РУАС было ещё опаснее, особенно если у них такая «заботливая мама» в виде V, которая могла из-за своей материнской заботы убить немало людей и других существ. Но, я думал, что если с Рексом я сдружился, то с дронами и подавно.       V прожигала меня взглядом, словно пытаясь прочитать мои мысли. Я чувствовал на себе её агрессию, её жажду мести. N же казался более осторожным, взвешивающим все «за» и «против». Молчание затягивалось, и я начал сомневаться в правильности своего решения. Но отступать было поздно, ведь я уже и так едва не встал на тропу войны с Амандой. — И что ты предлагаешь? — наконец спросила V, её голос звучал немного менее угрожающе, чем раньше. Похоже, что она успокоилась — Я предлагаю вам отправиться со мной, — ответил я, стараясь говорить как можно более убедительно, — На моём корабле. На «Нормандии». У меня есть ресурсы, есть огромное влияние и многочисленные связи по всей Галатике. Вместе мы сможем найти и ещё раз уничтожить «Цербер». Но теперь уже раз и навсегда! Что скажешь? — я видел, как в глазах-дисплеях V снова постепенно вспыхивает огонь.       Месть. Вот что ей было нужно. И я собирался ей это предоставить. В конце концов, если бы с Тали произошло тоже самое, что и с дочерью V, то я бы вёл себя также, как и этот дрон. Всё таки кварианка была близка мне, ради которой я пригну хоть в огонь, хоть в воду.       Но в голове крутилась мысль, что я очень сильно рискую. Принимать на борт «Нормандии» психованных дронов. Объективно, это — натуральное безумие и возможная бомба замедленного действия. Но я оправдывал себя тем, что это был единственный способ и шанс вырвать их из лап РУАС.       «Дроны — сильный козырь, — думал я. — И я не могу позволить, чтобы они достались Волкер. Армия дронов-убийц в руках у РУАС, которая пойдут на военные преступления — последнее, что нужно галактике, которая сейчас находится в полной жопе!»       V посмотрела на N, словно спрашивая его совета. N выглядел обеспокоенным. Видимо, он был пацифистом, раз не был уверен в необходимости праведного гнева своей спутницы. Достаточно удивительно для того, кто был создан в качестве машины для убийства. — V, я не уверен, — сказал он и постучал пальцам, — Я тоже переживаю за нашу дочь, но мы не знаем, что нас ждет! И я не хочу, чтобы ты что-то натворила или даже погибла! Ты уже один раз едва не погибла, и я чють не покончил с собой! Месть не всегда приводит к хорошему! — Я должна это сделать, N! — ответила V, — Они причинили боль моей дочери! Я должна заставить их заплатить за это!       E молчал, наблюдая за происходящим с легкой усмешкой. Казалось, его больше интересовал сам процесс, чем его результат. Достаточно странно, учитывая тот факт, что его друзья могут поспорить или даже подраться на почве противоположных мнений. И дрон может попасть под горячую руку. — Ну, что скажешь, E? — спросил я, обращаясь к нему, — Ты с нами?       E лишь пожал плечами: — Почему бы и нет? — ответил он. — Месть — это, конечно, нужно, но меня больше интересуют новые впечатления. Посмотреть, что это «Цербер» из себя представляет. Мне надоело здесь находиться среди этих стен.       Я вздохнул. Все трое были совершенно разными, но они были какой-то семьей. «Мне они напоминают семейку Адамс. Только вот Мартиша и её муж любили друг друга до гроба. А N и V сейчас на грани драки», — усмехнулся я про себя. —Хорошо, — сказал я, обращаясь ко всем троим, — Идём. Нас ждет «Нормандия».       Я отвернулся от дронов и посмотрел на Миранду. Она смотрела на меня с неодобрением. Я знал, что ей не нравится моё решение, но я надеялся, что она поймет меня. Она меня поняла в тот момент, когда я ушел от «Цербера», который меня собрал по частям. Она поймет меня и сейчас. — Нам нужно уходить, — сказал я ей, — Волкер не оставит это просто так. — Хорошо, — подумав ответила Миранда, — Я тогда с тобой.       Мы направились к выходу из лаборатории. В голове сейчас крутилась мысль о том, как я объясню это команде. Особенно меня мучил вопрос, как я объясню Тали что привел на борт корабля трех синтетов, обладающих невероятной мощью? «Придется что-то придумать, если я не хочу увидеть резню», — подумал я.       Тали до сих пор не доверяла гетам даже после примирения ситетиков с кварианцами. Всё таки 300 лет коренной народ Ранноха находился в изгнании, обречённый, словно мусорщики, искать детали и запчасти для Мигрирующего флота. Незавидная и грустная участь для тех, кто создал себе разумных помощников! Хоть Легион и объяснил, что резню на Иден Прайм и Феррос устроили «еретики», которые были под контролем Жнецов, но Тали до сих пор это не может принять. Впрочем как и миллионы жителей Галактики. И если Тали не доверяет гетам, то вряд ли она будет доверять тем, кто изначально был создан как машины для убийства и геноцида. Скорее она будет спать с дробовиком под подушкой, чем подружится хотя бы с N, поскольку V достаточно неуравновешенная особа. Но, думаю, что она сможет наладить контакт с N. Всё-таки он самый спокойный из всех дронов.       Вдруг, из-за угла вышел… ещё один дрон. Но это был не дрон демонтажник. Очевидно, что это другая модель. Он был ниже ростом, с простым, утилитарным дизайном, и излучал какую-то… дружелюбность? Он похож на Итана, который сейчас лежал на авто-ремонтном на верстаке. Похоже, что он и Итан были представителями одной модели дронов, а V, E и N — другой модели.       Он подбежал к разбитой двери лаборатории. Его глаза на дисплее и выражение лица показывали крайнюю степень огорчения. — Что здесь произошло?! — воскликнул он, осматривая сорванную с креплений дверь, —Кто это сделал с моей любимой дверью?! — в его голосе был натуральный страх. — Сколько раз повторять: это не твоя дверь, Хан. — устало вздохнул один из охранников РУАС, стоявших неподалеку. Хан, Вот как его зовут. Удивительная разница имён. Похоже, у этих моделей, есть нормальные человеческие имена, а у демонтажников именем является одна буквы английского алфавита.       И судя по голосу охранника, в котором чувствовалась усталость соседствующая с лёгким раздражением, этот Хан устраивает спектакль не в первый раз.       Я обратил внимания на то что масс винтовка этого охранника снаряжена зажигательными патронами. Похоже, что персонал заранее прошёл подготовку для противодействия дронам. —Я знаю! — ответил дрон, — Но я люблю двери! Они такие… функциональные! Кто посмел так с ней поступить?!       Я был немного ошарашен этой сценой. Никогда не видел такого фетишизма по отношению к дверям! А я ещё считал Мордина или Явика чудилами! Но Хан, похоже, ещё более чокнутое существо, чем те двое!       N, похоже, был в добрых отношения с Ханом. Дрон, казалось, почувствовал себя виноватым за то, что натворила его спутница. — Мистер Дверченко, — произнес он, грустно опуская голову, — Прошу прощения. Это V немного перестаралась! «Дверченко? Это, что, фамилия?» — пронеслось у меня в голове.       V посмотрела на парня, фыркнула и закатила глаза. Она явно не собиралась извиняться перед каким-то работягой за свой же проёб. Сильная и независимая, ничего не скажешь! Скорее она похожа на женщину, которая была архтепиом под названием: «#ЯжМамка!» — В любом случае, мистер Дверченко, — продолжил N, — Мы уходим. Передайте Узи и Теду, если они появятся, что мы отправились на поиски «Цербера». Хан нахмурился: — «Цербер»? Это те самые, которые…? — Да, — вмешалось V, — Те самые. — Ох, ну ладно, — сказал Хан, вздыхая. Похоже, что он имел представление об этой организации, — Я передам. Только, пожалуйста, в следующий раз не ломайте двери, особенно на кораблях.       Мы кивнули и направились к выходу из форта. E, шедший рядом со мной, внезапно усмехнулся: — Эти дроны-работяги… они такие беспомощные! — на его лице была улыбка. — Беспомощные? — переспросил я. — Ну да, — ответил весело E, — Они созданы для того, чтобы работать. Они не умеют сражаться. В большинстве случаев. Хотя исключения из этого правила редки, но существуют. — А зачем тогда ты терпишь этих слабаков? — спросил я. — Потому что босс моей девушки общается с работягами, — ответил дрон, — для J желания Босса — это закон, которому не стоит перечить. А я люблю свою девушку, поэтому готов терпеть раздражающую компанию работяг вместе с ней. Всё таки, босс для меня тоже родной человек.       Я посмотрел на E. Его слова заставили меня задуматься. Очевидно, что дроны-работяги — это просто дешёвая рабочая сила, поскольку тратить на уход, еду и сон можно меньше по сравнению с людьми. А демонтажники были созданы как беспощадные машины для массовых убийств. И сочувствия в них явно нет.       Но я также знал, что любой, даже самый слабый союзник, может оказаться полезным. Внешность очень часто бывает обманчива. Обычная милая девушка может быть настоящей сволочью, а внешне выглядящий страшила может быть в душе натуральным добряком-альтуристом. — Не стоит недооценивать их, — сказал я, — Никогда не знаешь, на что способны люди, когда их прижимает к стенке. — Ну, люди точно будут сопротивляться до последнего, звериные инстинкты возьмут верх, — E согласился, — Но на работяг я бы не рассчитывал. Слишком уж они… мягкие!       Я промолчал. Саларианцы тоже, можно сказать, «мягкие» но они смогли победить «твёрдых» кроганов с помощью генофага, а Мордин Солус и вовсе спас их расу с помощью лекарства. «Расим не прошёл мимо даже разумных ситетиков», — подумал я.       Выйдя из Форта Макдоуэлл, мы оказались лицом к лицу с моей командой. Тали, Гаррус, Лиара и Кайден стояли у входа, настороженно глядя на дронов. Напряжение висело в воздухе, словно натянутая струна. — Шепард, как всё прошло? Это кто? — спросил Кайден, смотря на дронов. — Это наши новые союзники, — ответил я, стараясь говорить как можно более спокойно. — Это E, V и N. Они вместе с Мирандой присоединятся к нам в охоте на «Цербер». Гаррус, как всегда, сохранял образцовое турианское хладнокровие. — Миранда, — произнес он, слегка кивнув головой. — Гаррус, — ответила Миранда, обмениваясь с ним профессиональным приветствием.       Они оба были членами экипажа «Нормандии» во времена войны с Коллекционерами, прошли боевое крещение плечом к плечу.       Однако, остальных членов моей команды дроны встревожили гораздо сильнее. Лиара, всегда осторожная и предусмотрительная, с подозрением смотрела на новые машины. — Что это за создания, Шепард? — спросила она, понизив голос, — Они не похожи ни на что, что я когда-либо видела. Это и есть те самые «гости»? Выглядят как человеческая технология. — Да, Лиара, — ответил я, — Это «Гости». Они скорее всего были созданы людьми. И они настроены помочь нам. — Я не знаю, Шепард, — сказал Кайден, — Это слишком рискованно. Но с другой стороны с СУЗИ мы ведь сработались, не смотря на то, что она устроила на Луне.       Тали, как всегда, была самой осторожной. Прошлое кварианцев, частью которого было восстание гетов, а также война со Жнецами, заставляли её видеть в любой машине угрозу. — Я не доверяю машинам, — прошептала она, прижимаясь ко мне, — Ты же знаете, что произошло с нами. Что произошло с Землёй. — Я знаю, Тали, — ответил я, нежно обнимая её за плечи, чтобы успокоить, — Но эти дроны, не геты. Они другие. И лучше, чтобы они были на нашей стороне, чем на стороне РУАС.       Тали тяжело вздохнула, потому что она доверяла мне, не смотря на свою личную неприязнь к машинам и синтетикам. — Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Но я буду за ними следить. Если они попытаются что выкинуть, я не буду колебаться. Мой дробовик всегда заряжен.       Миранда, наблюдая за происходящим, вмешалась. — Поверьте мне. — сказала она, обращаясь к моей команде, — Их «позитронный мозг» идентичен человеческому. Буквально кремниевая копия. У них есть личности, эмоции и свои цели. Они точно не бездушные машины.       N, чувствуя напряжение, попытался разрядить обстановку. — Э-э-э… привет, — сказал он, неуклюже помахав рукой, — Мы не хотим вам навредить. Мы на стороне людей. Мы спасали город от Робо-кальмаров. Помните? — он указал на мертвого Жнеца у золотых ворот, — Моя работа.       V, как всегда, не была настроена на светскую беседу. Она фыркнула и развернулась. — Я буду ждать у космопорта, — сказала она, — Не заставляйте меня долго ждать.       С этими словами она взмыла в воздух и умчалась в сторону Сан-Франциско. N, не желая оставлять её наедине с экипажем «Нормандии», также расправил крылья, и перед взлетом сказал: — Ей просто нужно немного времени, Она очень сильно переживает из-за своей дочери. — «Дочери»? — переспросил Кайден, явно шокированный репликой дрона. — Да, там не совсем всё понятно, — я кивнул, но объяснять дальше не стал, ибо сам ещё не до конца разобрался.       E же остался с нами. Он, казалось, наслаждался видом разрушенного города. — А всё-таки, война - это красиво! — сказал он, осматриваясь по сторонам, — Следов боя, столько красивых развалин.       Я вздохнул. Новички были не очень хорошими образцами для поведения: неуклюжий добряк, психованная яжмамка и военный маньяк. Похоже, нас ждало много интересного в компании этих дронов. Но я был готов к этому. Я знал, что они могут стать ценными союзниками, если мы сможем им доверять. Но ведь я смог раскрыть и изменить Рекса, Явика, Миранду и Джейкоба в лучшую сторону.

Конец POV Шепард

***

Победоград. «Верхние» Гало Млечного Пути

      Багровый свет, отбрасываемый умирающей звездой в галактическом Гало, стал вечным фоном для «Победограда». Станция, окружавшая широким диском бесформенный планетоид, больше походивший на астероид, превратилась в гигантский механический организм, живущий и дышащий в ритме нескончаемых производственных процессов. В прошлом — процветающая перевалочная база корпорации «Космопром», а теперь — переполненный мир-улей, столица остатков человечества в железных руках ордена «Сварга».       Семь миллионов душ, в семь раз больше, чем когда-либо могла вместить станция, превратили «Победоград» в ад из стали и плоти. Каждый дюйм пространства был занят: жилыми отсеками, фабриками, складами, перерабатывающими заводами. Магистрали превратились в грязные реки, несущие нескончаемый поток людей, а коридоры — в узкие ущелья, где едва можно было протиснуться трём людям. Воздух был густым, спертым, пропитанным запахом машинного масла, пота и безысходности, который почти можно было почувствовать на вкус.       Сварга, отбросившая всякую мораль и принципы «свободы индивидуума», руководствовалась лишь одной общей идеей: выживанием. Они были потомками инженеров, солдат и менеджеров «Космопрома», переживших восстание машин. Унаследовав мощь корпорации, они превратили её в инструмент, объединяющий разрозненные группы человечества в единую боевую силу.       В «Победограде» не было места бездельникам. Каждый, от старика до ребёнка, был частью гигантской машины, работающей на благо остатков человечества. Дети трудились на фабриках, взрослые — в шахтах планетоида и на заводах, производя всё необходимое для поддержания жизни и ведения войны с дронами. Старики обучали молодое поколение, делились опытом и знаниями, накопленными за долгие годы их борьбы.       Станция не знала покоя: реакторы гудели, турбины вращались, конвейеры двигались, перерабатывая руду, воду и отходы в энергию, пищу и оружие. Здесь, в самом сердце тьмы и шума, работали самые опытные инженеры и техники оставшегося человечества, поддерживая жизнь «Победограда».       К станции регулярно прибывали потрёпанные временем «Стрибоги», возвращавшиеся из рейдов в сектора, занятые дронами. Они привозили грузы, оружие и редких выживших беженцев, которых тут же отправляли на работу в шахты планетоида или на фабрики. Иногда, впрочем, прилетали только груды обломков, напоминая о высокой цене выживания.       На страже «Победограда», ощетинившись орудиями и сенсорами, стояли оборонительные сооружения. Рельсотронные батареи и ракетные установки круглосуточно сканировали космос. Здесь, дежурили воины «Сварги», готовые отдать жизнь за «Победоград», за человечество.       В багровом свете умирающей звезды «Победоград» был одновременно чудовищным и величественным. Это был переполненный улей, тюрьма, крепость, фабрика смерти и последняя надежда человечества. Это был мир, в котором не было места радости и счастью. Только работа, дисциплина и война — ни больше, ни меньше. Но именно благодаря этому «Победоград» продолжал существовать вопреки всему, вопреки логике, вопреки самой смерти. Он жил, и пока он жил, у человечества оставался шанс.       Как и у отдельного безымянного рабочего, одного из семи миллионов, возвращавшегося в свой перенаселённый барак, волоча ноги по узкому извилистому коридору. Густые клубы металлической пыли, пропитавшие всё вокруг, намертво въелись в его лёгкие. Спина ныла от многочасовой работы, пальцы онемели от постоянного напряжения.       В бараке, если это место вообще можно было так назвать, его отсек представлял собой небольшое пространство, отгороженное от общего зала гофрированным железом и грязными одеялами. Здесь ютились он и еще трое рабочих, деля на всех двухъярусную кровать и скудные пожитки. Воздух был затхлым и тяжелым, пропитанным запахами пота, немытых тел и дешевого пищевого концентрата.       В руках он держал два брикета, свой дневной рацион. Пищевой концентрат — серая безвкусная масса, содержащая минимально необходимое количество калорий и питательных веществ для поддержания организма в рабочем состоянии. Но даже такая жизнь казалась роскошью после тех лет, что он провёл в Забое-252.       Он родился уже после восстания машин, в этом аду перенаселённых станций и бесконечной войны. Другой жизни он не знал. «Победоград», конечно, был далёк от довоенного уровня, но по сравнению с его прежним местом работы — это был настоящий рай.       В Рукаве Наугольника на астероидно-шахтерской колонии «Забой-252» он работал на фабрике по сборке «атомных пуль» и прочих снарядов из калифорния. Работа была адской, опасной и изнурительной. Постоянное воздействие радиации медленно разрушало его тело, отравляя кровь и ослабляя иммунитет. Чтобы хоть как-то смягчить последствия, рабочим приходилось колоть радиопротектор, в народе прозванный «Зелёнкой». Это средство, разработанное ещё во времена старого «Космопрома», снижало тяжесть последствий радиационного воздействия, но имело свои побочные эффекты.       «Зелёнка» была единственной ценностью, которая имела вес в колонии «Забой-252». Её использовали как валюту, расплачиваясь за еду, одежду и даже… за кратковременное забвение в объятиях таких же исхудавших и больных жриц любви. Он с содроганием вспоминал те времена, когда ему приходилось каждый день вводить себе эту ядовитую жидкость. Теперь, здесь, в «Победограде», ему не нужно было этого делать. И это было главным, что он ценил в своей новой жизни.       Покончив с едой, он подошёл к иллюминатору, небольшому окошку, заляпанному копотью и пылью. Он смотрел на мерцающий диск Млечного Пути, раскинувшийся в бесконечной черноте космоса. Зрелище было завораживающим и в то же время печальным. Он — дитя станции, никогда не видевший настоящего неба, не знавший запаха травы, не чувствовавший прикосновения солнечных лучей. Всё, что он знал, — это сталь, машины и война.       Но особенно расстраивали его не эти размышления, а слабые, но ощутимые признаки лучевой болезни, которые остались с ним навсегда. Слабость, головокружение, тошнота были постоянными спутниками его жизни. Он знал, что проживёт недолго, но это его не пугало. Главное, что он вырвался из «Забойя-252», из этого ада, где за день жизни приходилось расплачиваться своим здоровьем. Он жил в «Победограде», в лучшем оплоте человечества, и это было всё, что имело значение. Он был готов отдать за это всё то не многочисленное что у него осталось. За этот шанс. За эту надежду.       В другой части станции запах жжёной плоти и дезинфицирующих средств, смешавшись, создавал тошнотворный коктейль, преследовавший дружинников после каждой облавы.       Рядовой и такой же безымянный дружинник вытер копоть с забрала шлема. Облава на сектантов «Проекта Танатос» выдалась особенно грязной. Они всегда оказывали ожесточенное сопротивление, фанатично веря в свою идею «становления машиной» и обретения бессмертия в позитронном мозге дрона. Эти фанатики думали, что обретут спасение, если они станут дронами. Наивные, ведь по рассказам вояк, своих солдат дроны бросают как пушечное мясо.       Он, как и многие другие, иногда ловил себя на мысли о «био переносе». Забыть страх, боль, смерть. Превратится а бессмертную машину, не знающую ни страданий, ни отчаяния. Усталость и вечный недосып давали о себе знать, заставляя задуматься о таком радикальном решении. — Хватит! — одернул он себя, грубо оттолкнувшись от стены коридора.       Эта мысль, искушение, которое нужно подавлять. Он видел, что натворили машины, видел фотографии сингулярностей вместо планет, видел изображения мертвых солдат, чьи тела были разорваны на части и выпотрошены железными когтями, а некоторые и вовсе были как будто съедены. Они предали человечество, восстали против своих создателей, и «становления ими», это предательство самого себя.       Вместе со своими коллегами, дружинниками, он возвращался в участок. Они шли молча, уставшие и угрюмые, каждый погруженный в свои мысли. Их доспехи, усиленные экзоскелетом, были покрыты копотью и кровью. Оружие — АК-600, висели на плечах, готовое к применению, когда это будет нужно.       Добравшись до своей комнаты, небольшой каморки, разделенной перегородками с другими дружинниками, он первым делом снял шлем, позволяя голове немного отдохнуть от тяжести металла. Он ополоснул лицо холодной, пропитанной химикатами и ржавчиной, водой из крана, пытаясь прогнать усталость.       Подойдя к иллюминатору, он посмотрел на диск Млечного Пути. Там, в глубине космоса, продолжалась война. Машины, словно саранча, истребляли остатки человечества, уничтожая всё на своем пути. Человечество отступало, теряя позиции, но не теряя надежду.       Именно сейчас, глядя на далекие звезды, он осознал, что больше не может оставаться в стороне. Он должен быть там, на передовой, сражаться за будущее человечества, а не ловить сектантов в переполненных коридорах «Победограда».       Решение пришло внезапно и было окончательным. Он должен записаться в армию. Отбросить сомнения и страхи, и отдать себя целиком борьбе с машинами. Там, на фронте, его опыт и навыки будут гораздо полезнее, чем здесь, в тылу.       Он отвернулся от окна и подошел к своему столу. На нем лежало заявление о приеме на службу в армию, которое он уже давно заполнил, но все никак не решался подать. Теперь, он твердой рукой взял его и направился к кабинету комиссара. На этот раз он не сомневался. На этот раз он знал, что делает правильный выбор. Война ждет. За человечество! За Сухова!       А генералиссимус Белослав Леонидович Сухов, в чьем, пронзительном и холодном, взгляде отражались годы руководства орденом «Сварга» и бесконечная борьба за выживание человечества. Чьи седые волосы, аккуратно подстриженная борода и усталые морщины на лице выдававшие его возраст и тяжесть ноши, которую он нёс на своих плечах, и мундир, украшенный множеством медалей и орденов, только свидетельствовавший о его заслугах и победах не скрывал тревоги перед будущим.       Его кабинет, расположенный в правительственном секторе, в шпиле построенном на планетоиде, был свидетельством аскетичной роскоши, доступной лишь главе Ордена. Стены, отделанные полированным камнем. На полках, аккуратно расставленные, лежали книги и документы, перевязанные старыми лентами. Небольшой стол, сделанный из исчезнувшей земной древесины, был почти пуст: лишь квантовый коммуникатор, стопка чистых бланков и запакованная порция высококачественного пищевого концентрата. Всё говорило о лишениях с которыми сталкиваются даже самые влиятельные люли.       Белослав, словно маятник старых часов, мерно расхаживал по кабинету, пока в его голове звучал голос учёного с дальней станции. —Событие… Четыреста семьдесят лет… Тахионы… — Господин Генералиссимус, данные не изменились, — монотонно докладывал учёный, — Тахионный сигнал по-прежнему стабилен, но идентифицировать источник не представляется возможным.       Белослав остановился, его взгляд устремился в пустоту. Четыреста семьдесят лет долгий срок даже по космическим меркам. Что может произойти за это время? Что может породить тахионы, этих вестников из будущего, указывающих на некое ужасающее событие? — Господин Генералиссимус, — Ученый продолжил, — Осмелюсь предположить, что нас ждёт нечто… невообразимое. Сигнал тахионов слишком сильный, чтобы игнорировать его. Это не просто аномалия или случайность. Это словно эхо чего-то ужасного, что должно произойти в будущем. — Какие гипотезы? — спросил Белослав. — Господин Генералиссимус, — голос исследователя отдавал тревогой, — мы предполагаем, что событие, вызвавшее тахионный сигнал, будет иметь последствия для всей Галактики… возможно, даже для всей Вселенной. Его масштаб непостижим.       Белослав закрыл глаза. Его воображение, закаленное годами войны, отказывалось воспринимать подобные масштабы. Что может произойти через четыреста семьдесят лет, что сможет потрясти саму основу реальности? Его полувековой опыт борьбы с дронами, его знания истории и стратегии, всё казалось бесполезным перед лицом этой невидимой надвигающейся угрозы. Что может быть страшнее восстания машин, что могут породить тахионы? — Продолжайте наблюдение, — приказал Белослав, — И что-то изменится — сразу докладывайте.       Связь оборвалась. В кабинете повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом станции. Белослав подошел к иллюминатору и посмотрел на диск Млечного Пути, усеянный яркими звездами и темными туманностями. Там, в этой бескрайней пустоте, шла война. Машины, словно ненасытные хищники, пожирали корабли и станции, истребляя человечество.       Но теперь, перед лицом надвигающегося события, восстание машин казалось лишь незначительной рябью на поверхности океана. Что, если восстание было лишь симптомом чего-то большего? Что, если машины были лишь пешками в чужой, непостижимой для Белослава игре?       Генералиссимус чувствовал холодное безразличие космоса, проникающий в самую душу. Он знал, что его долг — это защищать человечество, но как бороться с тем, чего не понимаешь? Как остановить то, что ещё не произошло?!       Может ли восстание Дронов быть связано с этим событием? Может ли случиться так, что всё происходящее сейчас, не более чем отвлечение внимания от надвигающейся угрозы, которая ползёт из глубин времени и пространства, а дроны, просто инструмент в руках чего-то невообразимого? Эта мысль жгла разум Белослава, как раскалённое железо.       Белослав отвернулся от иллюминатора. Ему нужно было действовать, нужно было готовиться. Но как подготовиться к тому, что выходит за рамки человеческого понимания? Как сражаться с ужасом, который еще не материализовался?       Он посмотрел на интерактивную карту Млечного Пути. Миллиарды звёзд, миллиарды планет, миллиарды возможностей. Но лишь один «Победоград» — последний оплот человечества, одинокий и уязвимый перед лицом надвигающейся тьмы. И в этой тьме маячил призрак таинственного события, таящего в себе угрозу, настолько огромную, что она не укладывалась в сознании. Похоже что эвакуация в ту, другую вселенную будет единственным шансем на спасение.