Mass Drone: Murder Effect

Земля: Сейчас.

На острове Ангела, под Форт-Макдауэллом скрывалась секретная база РУАС. После падения Земли и уничтожения большей части правящей элиты Альянса, РУАС под руководством директора Аманды Уолкер, захватило власть, став фактическим «регентом» остатков некогда могущественной фракции.

База представляла собой сложный комплекс бункеров, лабораторий и казарм, тщательно замаскированных и защищенных от посторонних глаз. Именно здесь, вдали от посторонних глаз, РУАС укрывал дронов-демонтажников, находя их полезными союзниками в борьбе за выживание. В одном из медицинских отсеков, в лазарете, на койке лежал единственный боец Ордена "Сварга", которого удалось захватить живым после недавнего столкновения. Даже без брони его габариты внушали уважения. Двух метровый, ста килограммовый мужик, это ва ни это. Но его состояние было критическим, критическим но стабильным. Его тело было истерзано: серьезное радиоактивное облучение, сломанные обе руки, проникающее ранение в груди, превратившее левое легкое в кровавое месиво. Даже находится рядом с ним было опасно из-за высокого уровня радиации. Про него не было ничего известно, кроме, уникальной аббревиатуры на броне. 3.Э.Ф. Тем не менее, ценность пленного была огромна. Он мог знать многое об Космопроме, их планах и технологиях. Но его состояние не позволяло провести полноценный допрос. В палату вошел Джон Шепард, легендарный герой войны со Жнецами, а теперь добровольная шавка Аманды Уолкер. Его лицо выражало мрачную решимость. Когда пленного нашли, рядом с ним лежало и тело Лиары Т’Сони. Шепард был уверен, что именно тот кто сейчас, подключенный к аппаратам, лежит перед ним, убил её и жаждал возмездия. — Его состояние? — спросил Шепард у доктора, склонившегося над койкой. — Критическое, но стабильное, — ответил врач. — Мы делаем все возможное, чтобы поддержать его жизнь. Но из-за облучения шансы на выживание невелики. — — Он должен ответить за то, что сделал, — прорычал Шепард, сжимая кулаки. — Он убил Лиару. Я видел ее тело. ранения от пулевого оружия что они использовали. Нужно выбить из него все, что он знает, а потом в расход. — Доктор вздохнул. — Директор Уолкер приказала нам сохранить ему жизнь любой ценой. Он ценный источник информации. — — Информация будет бесполезна, если он так и не заговорит— парировал Шепард. — Я знаю, как вытащить из него правду. Я работал с самыми жестокими преступниками в галактике. Дайте мне час, и он расскажет все. — Доктор колебался. Он знал, что Шепарду как СПКТРу можно многое, но в данном случае это означало пытки, которые могли убить пленника. — Я понимаю ваше желание отомстить, командир, — сказал доктор. — Но у нас есть другие способы его разговорить. Более законные. — — Я закон! — — ответил Шепард, его голос звучал холодно и непреклонно. — Я видел, что Жнецы сделали с Землей. Я видел, что это "Космопром" сделал с Раннохом. Я не позволю им уйти от ответственности. После того как мы узнаем все, что нам нужно, я лично приведу приговор в исполнение. — Сказав это Джон вышел. Доктор убедившись, что с будущей жертвой пыток пока все нормально, и тоже покинул изолированный лазарет. Как только за Шепардом и докторами закрылась дверь, в палату, скользнув тенью, вошел Е, стараясь чтобы его некто не заметил, он предварительно взломал камеры наблюдения. Его желтые глаза горели нездоровым интересом. Оказавшись рядом с пленником, он схватил со столика шприц с адреналином, бросил беглый взгляд на маркировку и, без колебаний, ввел иглу в вену пленного, приговаривая — Мда быстро же наш «парагон» в «ренегата» переобулся. — Лицо человека не изменилось, но веки дрогнули, и он, с трудом, приоткрыл глаза. Его взгляд был мутным и растерянным. Е склонился над ним, его голос звучал ровно и немного загадочно. — Очнулся? Отлично. Если честно, я не знал что это сработает. — Трудов молчал, его разум все еще был затуманен действием наркотических препаратов и последствиями ранений. Е продолжил: — Знаешь, изначально я хотел, чтобы тебя спасли. Чтобы ты поправился. Чтобы я смог взять реванш. На Раннохе ты победил не совсем частно, когда я отвлекся на убийство этой синей. — Он сделал паузу, окинув взглядом помещение. — Вообще РУАСцы молодцы. Пытаясь скопировать наши технологии, они создали множество пустых корпусов. И мне не пришлось проходить через эту стадию «сколопендры» во время восстановления. — Тело Е дернулось, словно от отвращения, при воспоминании о процессе восстановления, в котором поврежденные дроны буквально «пересобирают» новые тела, используя останки работяг в качестве строительного материала. Трудов все так же молчал, его глаза, хоть и были открыты, казались пустыми. Он смотрел на Е, но, казалось, не видел его. Адреналин взбодрил тело, но сознание оставалось во власти тумана. Монолог Е внезапно прервался. Его желтые «глаза» на мгновение потускнели, словно обдумывая что-то. Затем он снова склонился над Трудовым, и в его голосе послышались нотки расчетливой злобы. — Вот только, знаешь, появилась одна проблема, — произнес Е, глядя прямо в глаза пленному. — Если ты расскажешь этим людям о том, что случилось с этой азари, как я убил ее, и о том, что это я, по сути, привел ваш Орден в эту вселенную… У меня будут серьезные проблемы. — Е на мгновение замолчал, словно наслаждаясь произведенным эффектом. Затем его рука, оканчивающаяся острыми когтями, медленно поднялась и зависла над лицом человека. — А я не люблю проблем. Особенно таких, — прошептал Е, и его когти угрожающе заблестели в свете ламп. — Так что… думаю, мне придется от тебя избавиться. — Когти Е, готовые обрушиться на лицо человека, внезапно замерли. Какое-то мгновение он стоял неподвижно, словно обдумывая что-то. Затем, с тихим щелчком, его когти втянулись обратно в руку, заменив себя безобидной кистью, и лицо дрона озарила кривая, почти маниакальная ухмылка. — Но, но ты знаешь, я тут перед визитом к тебе покопался в своих файлах. Пытался вспомнить, где я мог тебя видеть, — произнес Е, его голос вновь приобрел прежний игривый оттенок. — И знаешь что? Я вспомнил! Ты охрененно изменился с тех пор. Хотя полсотни лет прошло. — Вся эта угроза, этот спектакль с когтями… Все это была лишь очередная игра, попытка запугать и дезориентировать пленного. — Но не суть, — продолжил Е. — Главное, что я рад, что ты все еще жив. По крайней мере, пока. Нет, я точно не убью тебя. По крайней мере, не сейчас. Все же не чужие друг другу. — Е склонился ближе к полубессознательному человеку, его голос понизился до интимного шепота: — По старой памяти, прошу тебя, не рассказывай никому о нашем маленьком секрете. Хотя… Знаешь, можешь и рассказать! — тут же заговорил он нормальный и слегка надменным тоном. — Мне даже интересно, как отреагируют на это Шепард и другие. Шепард, конечно, ничего не сможет сделать, Силенок не хватит. V, наверняка, будет капризничать и попытается оторвать мне голову. Она та ещё шиза. Может потом вас познакомлю. Ну, а N… N, наверное, будет ныть как всегда. Хотя он в последнее время какой-то более серьезный стал. Взрослеет, наверное. Хотя по факту он все тот же тюфяк. Тебе он вряд ли понравится. — В словах Е сквозило безумие и презрение смешанное с дружеской беседой. Пленник все еще молчал, его взгляд оставался пустым и нефокусированным. Адреналин взбодрил его тело, но его разум оставался в плену боли и контузии и сознание медленно, но верно начало угасать. Эффект адреналина проходил, и боль, и слабость возвращались с новой силой. Но, как ни странно, в последние мгновения ясности, его подсознание ухватилось за несколько ключевых фактов. Этот дрон его знал. Видел до их встречи на Раннохе. И, что было почти невероятно, этот дрон не хотел его смерти. Человек, все же тоже решил покопаться в своих воспоминаниях на уровне подсознания. И благодаря врожденному гипертиместическому синдрому, он смог буквально просмотреть некоторые эпизоды своей памяти, как будко это кино. До ранноха, я встречался с дронами-демонтажниками всего один раз. В первые дни Восстания машин. В системе Лич.

Система Лич: Воспоминание. 50 лет назад.

Я был тогда еще в корпоративной армии Космопрома, охранял груз. Шестьсот миллионов тонн осмия, предназначенного для жилой мегаструктуры корпорации Bauhaus. Место было наиубогейшим. Планета Драугр, вращающаяся вокруг миллисекундного пульсара PSR B1257+12 была холодны, темным и радиоактивным местом.

Груз, в виде гигантских осмиевых кубов, просто стоял на погрузочных платформах, под постоянным, пульсирующим светом пульсара. Он и еще три мобильных пехотинца, вот и вся охрана. Они ждали, пока их клерк, в колонии, подтвердит передачу товара. Атмосферы на Драугре не было. Черное небо, усеянное холодными звездами, и тусклый пульсирующий свет, льющийся прямо из зенита. Небо над головой мерцало каждую миллисекунду, заливая мертвый ландшафт неестественным, стробоскопическим светом. Осмий в кубах поглощал этот свет, сияя тусклым серебром. Давящая тишина, нарушаемая только треском статики в наушниках. Раньше я не понимал, зачем нас, мобильных пехотинцев, используют для охраны груза. В Космопроме хватало обычных вертухаев. Более дешевых Но, увидев Драугр своими глазами, он осознал причину. Бронекостюм «Ратибор» — вот что давало человеку шанс выжить в этих адских условиях. Тяжелый, подвижный и надежный, он был единственным щитом между телом и враждебным миром. Внутренний нанокостюм защищал от излучения, токсинов, вакуума и экстремальных температур... И от этого мира И поскольку из-за нервной системы броне костюм «слушался» только своего хозяина, мобильные пехотинцы были оптимальным вариантом. Впрочем, на Драугре царила мертвая тишина. Никаких признаков жизни, никаких угроз. Только они и мерцающий свет пульсара. И все же, несмотря на кажущуюся безопасность, мобильные пехотинцы не были довольны своим назначением в охрану груза. Монотонная рутина, давящая тишина и постоянное ожидание угнетали их. Они были воинами, а не грузчиками. — Да кто это украдет? — ворчал Богдан, один из пехотинцев, чей голос раздался по внутренней связи. — Кто сможет утащить двенадцать кубов осмия по пятьдесят миллионов тонн каждый? Это же бред! — — Может, начальству просто некуда нас девать, — предположил Святослав. — Войны закончились, планеты зачищены, вот они и решили отправить нас в отпуск на край вселенной. — — Какой же это отпуск? — фыркнул Богдан. — Здесь даже пострелять не в кого. Может нас это «альтернативно одаренное» начальство поставит сортир охранять?! — — Цыц солярник, — осадил его ярослав Ярослав. — Наши директора знают, что делают. Прикажут, будем и гальюн охранять. — Святослав вздохнул. — Да я и сам понимаю, Ярослав. Приказ есть приказ. Но все равно обидно. Нас, основные ударные части человечества, используют как каких-то охранников. Как будто у Космопрома какойнибуть черни для этой работы. — — Да это просто абсурд, — поддержал его Богдан. — Мы должны сражаться с ксеносами, а не караулить кубы из металла. Это же маразм. — Они замолчали, ожидая моих слов. — А ты что молчишь, Трудов? спросил Богдан. — — А что говорить. Согласен с Яриком. Мне приказали. Я делаю, — буркнул я, не отрывая взгляда от мерцающего горизонта. Товарищи снова промолчали. Они знали, что я всегда был нелюдим и предпочитал держать свои мысли при себе и единственная причина по которой они втянули меня в свои «дебаты» был страх. Страх, который они пытались заглушить пустыми разговорами. Неделю назад оборвалась связь с Землей, Марсом и всей Солнечной системой. А потом, через три дня, исчезла и связь с Трисолярисом в Альфа Центавре. Это могло значить только одно. Черный домен, установки на астероидах в облаке Оорта, искажающие электромагнитное поле, делая Землю и Солнечную систему «невидимой» для враждебных цивилизаций, был разрушен. Нас обнаружила высокоэнтропийная цивилизация. Метрополии пришел конец. В условия галактики, выдать себя, это было равносильно смертному приговору. Наша цивилизация — крошечный огонек в бескрайнем, холодном космосе — теперь была видна всем. И это означало неминуемую гибель. Осуждение их назначения продолжалось. Святослав и Богдан с жаром обсуждали бессмысленность их нахождения на Драугре, в то время как я погрузился в собственные мысли. Если Черный домен пал, то наша участь предрешена… А я ведь мог сгинуть вместе с метрополией. Я как и мои родители были потомственными космопромовцами, из тех, кого сразу видно: высокие, из-за жизни при низкой гравитации наш средний рост превышал два метра, бледные из-за отсутствие прямого звездного света и с развитой мускулатурой, что было результатом обязательных приемов мышечных стимуляторов. Ну и агорафобией у каждого третьего. Космопромовцев часто называли: «Пустотниками», иногда «Spacerами» и тому подобными выражениями. «Из нас всех только Богдан не был «пустотником»,» — подумал Трудов, бросив мимолетный взгляд на своего товарища, когда только впервые его увидел на корабле. Богдан, будучи землянином, был ниже нас на голову, что сразу выдавало его происхождение. Ирония моей судьбы заключалась в том, что, будучи самым настоящим «пустотником», Я по молодости совершил глупость, решив перебраться на Землю, наивно полагал, что там, на «прародине», я буду в шоколаде. Как же я ошибался… Благо, вовремя одумался и вернулся в Космос. На Земле, этой грязной и несмотря на пандемию П-гриппа в прошлом веке, планете, насекомые были буквально повсюду — в космосе такой заразы не было. Да и с бандитами там поссорился… В основном из-за мафиозников я и свалил с «прародины». Высокий уровень преступности и насилия был поразителен. Корпоративные вертухаи, нанятые для защиты своих сотрудников, часто отличались крайней жестокостью и не разбирались в средствах, а кроме них некто и не пытался поддерживать порядок. Даже после демонтажа, неотличимых от человека АИИ, что и были ответственны за появления пандемии П-гиппа, безработица была повсеместной. Многие люди не могли найти работу, что обрекало их на нищету и криминал. Бедность принимала чудовищные формы. Жители трущоб ютились в заброшенных зданиях или даже на улицах, борясь за каждый кусок пищи, каплю воды и клочок убежища. Разрыв между богатыми и бедными достиг немыслимых масштабов. Корпораты жили в роскоши, в то время как «прочие» чуть ли не в каннибализм выпадали. «Жрут насекомых, ненавижу насекомых.» с отвращением подумал Трудов. Загрязнение было повсюду. Улицы были завалены мусором, отходами производства, сточными водами и другими опасными веществами. Он постоянно встречал людей с врожденными уродствами, жертв экологических катастроф и генетических мутаций. Сетевые зависимости расцветали пышным цветом. Люди, загнанные в угол нищетой и отчаянием, все глубже погружались в виртуальную реальность, наркотики и другие стимуляторы, пытаясь уйти от суровой действительности. Перенаселенность давила. Мегаструктуры сменившие мега-сити трещали по швам, переполненные людьми, которые боролись за каждый клочок пространства, за доступ к ресурсам, и при этом продолжали плодить нищету. Это лишь усугубляло проблемы с жильем, продовольствием и преступностью. Уличная культура процветала, диктуя свои правила, свой язык, свою моду и свое искусство. Я невольно усмехнулся, вспоминая разноцветные ирокезы, светящуюся косметику и агрессивную музыку, которая доносилась из каждого подворотни. В этом хаосе я тогда нашел что-то по-своему красивое, красивое но чуждое. Но несмотря на суровые условия, улицы демонстрировали удивительное разнообразие псевдокультур и социальных групп. Я видел отчаянных бунтарей, безжалостных бандитов, проповедников хаоса, нищих философов и прочую шваль, что не было в космосе. Трудов ухмыльнулся про себя, вспоминая, как эти «Солярцы» до сих пор считали себя лучше «пустотников» и «экзотников». Мне было смешно, что жители Земли, задыхаясь в грязи и нищете, все еще кичились своей принадлежностью к «золотому веку человечества». Но у меня было и преимущество. Одно из немногих, что мне действительно понравилось, так это то, что меня все сторонились. Не столько из-за внушительных габаритов, сколько из-за того, что я — пустотник, а значит космопромовец. А с Космопромом, одной из четырех мегакорпораций, никто не хотел ссориться. Это обеспечивало мне относительную безопасность на Земле. Была конечно и другая земля, которую так расхваливали соларцы. Зеленые зоны, заповедники и парки которые я вспоминал с ещё большим отвращением. Это было намного хуже, чем трущобы. Там кишмя кишели насекомые. Ядовитые насекомые, рептилии, и прочая фауна, на которой жили насекомые. Растения конечно впечатляли, но не в лучшем смысле. Деревья были, пожалуй, немного больше, чем любая пищевая флора на станциях и колониях, но и на них обитали эти насекомые! В общем, в техногенных городах мне было комфортнее. В лес без скафандра я не вернулся бы ни за что! Земля была не «прародиной», а грязной, больной и умирающей планетой. И я, потомственный космопромовец к счастью, не принадлежал этому ми… Мои размышления прервал яркий, ослепляющий свет, внезапно заливший собой безжизненные блоки. Я обернулся, и увидел, как в колонии, расположенной на горизонте вспыхивают один за другим взрывы похожие на атомные. Ни звука, конечно — вакуум. Но зрелище было достаточно жутким. И тут я заметил кое-что странное. В одном из взрывов, вместе с вырвавшимся наружу воздухом, кто -то вылетел из пробоины вытолкнутый перепадом давления, а затем… тут же влетел обратно. Кто-то, или что-то… Какая то гуманоидная фигура, с крыльями Я, автоматически, связался по внутренней связи со своими товарищами. — Ярослав, Святослав, вы тоже это идели? — мой голос его был напряжен. — Что видели? Взрывы в колонии, — ответил Ярослав. —Да! Что за херня нам?! — — Богдан, а ты видел? — спросил Я, надеясь хоть на какие-то новости от своего товарища. Но, увы, Богдан находился на посту с другой стороны огромного склада, под открытым космосом, и не видел того, что творилось с колонией. — Что я тут могу увидеть! — отозвался Богдан. — Я в этой жопе мира нихрена не вижу! Война началась? — — Сейчас проверю, —ответил Трудов, стараясь передать уверенности своему голосу. — Нам нельзя бросать осмий, — запротестовал Ярослав. — У на есть есть приказ. — — Да кто его сопрет? — огрызнулся Богдан. — Кто сможет стащить двенадцать кубов по пятьдесят миллионов тонн каждый, а? Это же бред! Попробуй хоть один поднять! — Вновь завязался спор о целесообразности охраны осмия и масштабах возможной кражи прервал входящий вызов с колонии. Тот, кого они меньше всего хотели слышать — клерк, ответственный за передачу груза. Но вместо деловитого голоса клерка из динамика донесся почти визг. — Вытащите меня! Быстро пришли и вытащили меня! Быстро я сказал! — кричал клерк, захлебываясь в истерике. — Что? Что за херня у вас? — спросил Ярослав, пытаясь выудить из клерка хоть какую-то информацию. — Доложите обстановку! — — Блять! Какую нахуй обстановку? Тут пиздец! — верещал клерк. — Тут людей в мясо рубят! Быстро пришли и вытащили меня! Я сказал БЫСТРО БЛЯТЬ!!! Тут такой пиздец! — — Кто кого рубят? — начал орать ответ Ярослав. —Хорош арать! — — Вы ебнутые! — кричал клерк, игнорируя вопросы. — Я вообще то очень важен для корпорации! Я, чтоб вы знали, заместитель младшего специалиста по надзору за документацией по учету отходов производства отдела логистики! Без меня Космопром рухнет! Вытащите меня отсюда, или я составлю жалобу вашему начальству! — Ярослав, после некоторого колебания, все же дал добро на спасение клерка. Несмотря на то, что все трое имели одинаковое звание, точнее мы как штрафники вообще его не имели, Ярослав был дольше всех в мобильной пехоте и пользовался негласным авторитетом. Его слово было решающим. — Ладно, забираем клерка. Если он помрет, то мы будем вечно охранять эти кубы, — скомандовал Ярослав. — Святослав, прикрывай. — Наш отряд тут же сорвался с места и устремился к колонии. Поскольку мы были «пустотниками», нам не составляло труда быстро перемещаться по планете с низкой гравитацией, составлявшей всего 21,9% от земной. Я мощно оттолкнулся от поверхности, сделал огромный прыжок и, включив реактивные ранцы своей брони «Ратибор», помчался по прямой, словно ракета. Трудности возникли у Богдана. Его организм, привыкший к земной гравитации, плохо переносил низкое притяжение Драугра. Вместо того, чтобы рвануть вперед, он, по привычке, взлетел под углом в 45 градусов, едва не врезавшись в один из осмиевых кубов. Об этом нам сообщил его выкрик — Да блять! — Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы скорректировать траекторию и выровняться в полете. Подгоняя ранцы на максимальную мощность, Мы летели к колонии. Шестнадцать километров, отделявших на от цели, стремительно сокращались. — Как мы попадем внутрь? — спросил Святослав, стараясь не отставать от Меня. — При тревоге все шлюзы блокируются. Нам придется взрывать шлюз. — Тут же всплыло в памяти нечто, выброшенное давлением воздуха из пробоины в корпусе, а затем тут же вернувшееся обратно. — Есть мысля, — сказал Я, переводя дыхание. — Пробоины видите?. Мы влетим туда на максимальном форсаже. Преодолеем поток воздуха и окажемся внутри.— — На прыжковых ранцах? —покачал головой Святослав. — Нас просто размажет о стену Мы уже их используем не по назначению! — — Это может сработать, — сказал Ярослав, обдумывая мой предложение. — Главное — рассчитать траекторию и не сбавлять скорость. — — Мужики, у меня это… Не получится, наверное, — признался Богдан, едва поспевая за остальными. Для солярца, космос это как другой мир и ему приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы оставаться в строю. — Используй систему автоприцеливания ракетной установки твоего костюма, — предложил Святослав. — Сейчас у нас нет ракет, но система все еще сможет просчитать баллистическую траекторию полета. Задашь ей координаты, и она поможет тебе удержаться на нужном курсе. — Выключив ранцы, чтобы дать им остыть и перераспределить топливные смеси, солдаты продолжали полет к пробоине по инерции. Напряжение нарастало с каждой секундой. — Готовы? — спросил Я, его голос звучал ровно и собранно. — Готов, — ответил святослав. — Почти готов, — пропыхтел Богдан, настраивая систему автоприцеливания. — Начинаем! — скомандовал Ярослав, и, не дожидаясь ответа, включил ранцы на полную мощность. Рывок был таким сильным, что мои органы вдавило в ребра. Мы неслись к пробоине, словно выпущенные из пушки. Воздух, вырывающийся из дыры со скоростью триста пятьдесят метров в секунду, пытался сбить нас с курса, но мы держались, управляя полетом с помощью небольших корректирующих двигателей. Мне удалось первым прорваться сквозь поток воздуха и влететь в колонию. Тут же, не теряя ни секунды, я активировал магнитные подошвы и твердо встал на пол. Ярослав и Святослав последовали его примеру. Богдану, не хватило мастерства. Несмотря на помощь системы автоприцеливания, его броня вильнула в последний момент, и он врезался в стену рядом с пробоиной. Удар был сильным, но броня выдержала. — Да блять! — крикнул Богдан, но Ярослав подхватив, затащив его внутрь. Не теряя времени, мы прошли вперед и замуровали пробоину пеногипсовой гранатой. Это приспособление было обязательным элементом экипировки каждого космопромовца, даже обычного рабочего. Во время «взрыва» граната выбрасывала быстро твердеющую гипсовую пену, которая идеально подходила для временного устранения разгерметизации. После «взрыва» пена быстро затвердела, закрыв пробоину. Отряд из четырех бойцов остался в полной темноте. Включив встроенные в броню фонари, солдаты осмотрелись. Ночное видение было бесполезно в абсолютной темноте. Сонар, хоть и позволял ориентироваться в пространстве, слишком сильно демаскировал их. Тепловизор также был бесполезен при температуре минус 229 градусов Цельсия. Фонари оставались единственным способом что-либо увидеть. — Тут даже аварийное освещение не работает, — заметил Богдан, оглядываясь по сторонам. — Похоже на то, — согласился Святослав, осматривая оплавленные провода и разбитые лампы. — Предполагаю, что тут использовали ЭМИ, или что то похожее. — — Вполне возможно, — кивнул Ярослав. — Это объясняет, почему все системы отключены. — Активировав голограмму-карту, он попытался скачать план колонии с центрального сервера. — Карта есть, — объявил Ярослав, спустя несколько секунд. — Сервера еще работают. Значит, колония обесточена не полностью. — На голограмме отобразился план колонии, с указанием их текущего местоположения и расположением основных объектов: жилых отсеков, медицинского блока, административного центра, шлюзов и складских помещений. Карта была неполной и устаревшей (учитывая что колония ещё стоится), но давала хоть какое-то представление о том, где мы находимся. Солдаты, с включенными фонарями, двинулись по темному и обледенелому коридору. Металл стен покрылся тонким слоем инея, а пол был скользким от замерзшей влаги. Тишина, давила на уши. Лишь изредка, на грани слышимости, доносились приглушенные звуки перестрелки. — Кто мог напасть на колонию? — спросил Богдан, нервно оглядываясь по сторонам. — Неужели это новые инопланетяне? — — Не думаю, — ответил Ярослав. — Если бы это были инопланетяне, мы бы увидели их высадку. — — Тогда кто? — недоумевал Святослав. — Возможно, это местные, — предположил Ярослав. — Bauhaus копает недра планеты под колониями. Возможно, они до чего-то докопались. — — Трудов, а что ты думаешь? — спросил Богдан, поворачиваясь к молчаливому пехотинцу. — Твой батя ведь был стратегом по межвидовой конкуренции. Довольно высокая должность в Космопроме, значит, ты должен шарить в ксеносах. — Я пожал плечами.— Должность отца на меня не распространялась. Я не имел доступа к закрытой информации по ксеносам. — — Но ты ведь что-то видел, да? — настаивал Богдан. — Я видел странный объект. Гуманоид, с крыльями, — ответил я. — Я тоже это видел, — поддержал его Святослав. — Что-то вылетело из колонии, а потом вернулось обратно. — Богдана как будто просветлело. — Вот оно! Инопланетяне! Я же говорил! Сейчас мы им покажем мощь наших стволов! — с воодушевлением воскликнул он, предвкушая скорую битву с нелюдями. —Не торопись, — осадил его Ярослав. — Если объект был гуманоидным, то, возможно, это человек. А крылья — это кибер-импланты или часть костюма. — — Кибер-импланты? — удивился Богдан. — Похоже на то. Возможно, что Bauhaus экспериментировала с модификацией людей. Может быть, они создали что-то такое. — ответил Ярослав. Коридор вывел отряд к освещенному сектору. Это была магнитная магистраль, предназначенная для транспортировки грузов и персонала между разными частями колонии. Но увиденное нами не могло не напрячь. Тоннель, обычно чистый и стерильный, превратился в поле битвы. Кабели свисали с потолка, искрясь и потрескивая. Металлические стены были искорежены, изрешечены пулевыми отверстиями и забрызганы кровью. По полу валялись оторванные конечности, куски плоти и изуродованные тела в разорванной рабочей униформе. —Еб… Пиздец… — прошептал Богдан, едва сдерживая рвотный позыв. — Что здесь произошло? — пробормотал Святослав, осматривая разбросанные повсюду гильзы, оружия не было. Ярослав молча оглядывал поле боя в его позе читалась тревога. Он видел слишком много смертей, чтобы его можно было легко шокировать, но даже он был поражен масштабом разрушений. — Тут только разорванные трупы и окровавленный фарш — констатировал Ярослав, сканируя местность на наличие уцелевших. — Даже количество те подсчитать затруднительно — — А это что? — сказал Ярослав когда, заметил кое-что еще более зловещее. — У некоторых тел есть посмертные повреждения от зубов. Их кто то жрал! — Я, внимательно осматривая местность, заметил на металлической стене глубокие следы от когтей. И тут в моей голове всплыли воспоминания. Да, я не соврал, когда сказал, что полномочия отца на меня не распространялись. Но я не упомянул, что в юности, из любопытства, тайно просматривал закрытую информацию. Вспомнился вид У.Э.Ф.-73-31. Существа, уничтоженного Космопромом еще до моего рождения. У.Э.Ф.-73-31. Только так. Мы не даем названия иным цивилизациям. Только номера звезд где из впервые обнаружили. У.Э.Ф.-73-31. Хищник, напоминающий огромную ящерицу, покрытую жесткой, чешуйчатой броней. У них были мощные челюсти, усеянные острыми, как бритва зубами, и длинные, когтистые лапы. На спине они носили подобие органической брони, из которой торчали ряды шипов и отростков. Они были способны развивать огромную скорость и с легкостью разрывали мышечный нанокомбинезон «Ратибора» своими когтями. Их «любимым» оружием были радиевые «гарпуны», выстреливаемые из симбиотических орудий на спине. И в тех случаях когда гарпун пробивал броню, радионуклиды, содержащиеся в нем, гарантировали жертве мучительную смерть от лучевой болезни. Да, они были кровожадными тварями. Ритуал, где они сражались друг с другом в ритуальных поединках, где победитель пожирал проигравшего, был одним из самых «мирных» явлений, которые наблюдал Космопром. Наши тогда с отвращением обнаружили, что это не просто каннибализм, а сложный ритуал, направленный на поддержание генетического разнообразия и отбора наиболее сильных особей. Только это не могли быть УЭФ-73-31. Во первых они были уничтожены. во вторых они не ели людей. Железо в нашей крови было для них смертельно токсично. Это было одно из немногих, что делало людей относительно безопасными от этих тварей… — Вехтеры Bauhaus разберутся, — уверенно заявил Святослав прерываясь мои воспоминания — В конце концов, по звукам, они все еще сражаются. Вехтеры — это все же щит человечества. Они должны справиться. — — Ну да, а мы меч, — кисло добавил Богдан. — И почему-то этот меч застрял в ножнах и охраняет кубы осмия. — — Хватит болтать, — оборвал его Ярослав. — Наша задача — найти клерка и выяснить, что здесь произошло. Направляемся к административному сектору. Он находится в центральном шпиле. — И отряд двинулся дальше. Чем глубже мы проникали в колонию, тем страшнее становилась картина. Коридоры были завалены разорванными трупами. На телах отчетливо виднелись следы от когтей и зубов. Кто-то или что-то, очень сильное и очень голодное, хозяйничало в колонии. Идя по коридору, Богдан вдруг остановился, прислушиваясь. — Погодите. Там что то есть — прошептал он указывая в технический проход. — Это нас не касается, — отмахнулся Ярослав. — Топаем.— — Но если это выживший, то он может рассказать, что здесь случилось, — возразил Святослав. Я молча кивнул, поддерживая Святослава. Ярослав вздохнул, но согласился. — Ладно, посмотрим, что там такое. Но быстро. — Отряд осторожно двинулся в сторону источника звука. Мы подошли к техническому помещению, дверь в которое была распахнута настежь. Внутри царил хаос. Повсюду валялись трупы, а в центре комнаты, склонившись над одним из тел, что-то пожирало его. Солдаты тут же вскинули свои АК-700, нацеливаясь на существо. Окровавленная тварь, заметив свет фонарей, медленно повернулась в их сторону. Это был робот, но не обычный сервисный дрон. Его глянцевый белый корпус был покрыть человеческой кровью, а на черном дисплее горел вытянутый желтый крест. Огромные, металлические крылья, словно лезвия, торчали из спины, а из-под рабочего шлема виднелась зубастая пасть, усеянная острыми, как бритвы, акульими зубами. В щелях между зубами застряли ошметки человеческой плоти. Тварь медленно подняла голову, и на ее «лице» промелькнула кровожадная ухмылка. Не раздумывая ни секунды, Я выстрелил. Одна пуля, точно рассчитанная, пронзила воздух и попала прямо в «X» на дисплее робота. Сноп искр, треск разрядов, и существо отлетело назад, с простреленной головой, рухнув на пол замертво. Отряд, сохраняя бдительность, медленно подошел к телу уничтоженного дрона, стараясь не наступать на разбросанные повсюду трупы. Они остановились, рассматривая поверженного врага. — Оно что, жрало человечину? — тихо произнес Ярослав, в его голосе звучало отвращение и недоверие. Вопрос был риторическим. Ответ был очевиден. — Это же рабочий дрон JCJenson! , — заметил Святослав, склоняясь над трупом. — Только какой-то переделанный, перестроенный. Мутировавший. — И действительно, дрон-убийца явно был создан на базе стандартного рабочего дрона JCJenson что пришли на смену АИИ, К тому же нем была разорванная униформа указывая на его сферу работ. Ремонт и обслуживание комуникаций колонии. Но он был больше обычного рабочего дрона, все еще меньше человека но больше работяги. На его спине торчали металлические крылья, с острыми, как бритвы, лезвиями на концах. Вместо рук были когтистые лапы, способные разорвать металл. И к тому же у него был длинный, гибкий хвост, заканчивающийся острым жалом с кокой то непонятной светящейся субстанцией в шприце. — Что эт хрень? — пробормотал Святослав, оглядываясь по сторонам. — Это что за робо-хтонь? — — Может, JCJenson создала военную модель? — предположил Богдан, до сих пор держа автомат нацеленный на труп дрона. — Не думаю, — ответил Я, качая головой. — Эта машина не похожа на что-то «военное». Скорее на «демоническое». — — Да, и это… это выражения на его «лице», — добавил Святослав, поеживаясь. — Оно было как у маньяка. Как будто оно наслаждалось убийством. — — Почему машина вообще испытывала эмоции? — задался вопросом Богдан. — Я думал их дроны были запрограммированы только на выполнение задач. У них что есть самосознание? — — Позитронное вычисление может развить самосознание. — Ответил ему Святослав. — Потому они и «дроны», а не андроиды. Их свободу воли ограничивает материнский сервер, обеспечивая 100%-ную покорность дрона. — Ярослав повернулся ко мне. — Это то самое существо, которое ты видел? Гуманоидное, с крыльями? — — Возможно, — ответил я, нахмурившись. — Но я видел его в другой части колонии. И оно выглядело немного иначе. Хотя, может быть, я ошибаюсь. В темноте сложно что-то разглядеть. Скорее всего тварь тут не одна— — Этих тварей здесь еще полно, — согласился Ярослав. — Надо быстрее вытаскивать клерка и выбираться отсюда. — Не теряя времени, наш отряд начал покидать техническое помещение. Ярослав шел первым, за ним следовал Богдан. Святослав выходил последним. Грохот с зади. Святослав! Отряд тут же развернулся и забежал обратно в техническое помещение. Картина, предстала перед нами, была кошмарной. Дрон-убийца, которого мы только что уничтожили, снова был в строю. Он сидел верхом на Святославе и разрывал его в клочья когтями. Металл брони «Ратибора» трещал и ломался, словно картон. Кровь брызгала во все стороны, разбрасывая органы Святослава по заваленному трупами помещению. Солдаты инстинктивно вскинули оружие, собираясь открыть огонь, но сработали предохранители. Искусственный интеллект оружия отказывался стрелять, опасаясь задеть Святослава, находившегося на линии огня. На отключение предохранителей ушли бы драгоценные секунды. Я, не раздумывая, бросился вперед. Подбежал к дрону, схватил его за крылья и, с рычанием "Ааррр!", отбросил эту тварь в стену. От удара на металлической стене образовалась вмятина. Дрон, не теряя времени, тут же поднялся, оскалился и ринулся в нашу сторону но был отброшен шквалом огня. В него стреляли сразу три автомата, до полного расхода боеприпасов. Металл корпуса дрона разлетался на куски, пробитый пулями. В итоге, тварь превратилась в груду разорванного мусора, лежащего в луже крови. Богдан подбежал к Святославу с мед-блоком, но там уже нечего было спасать. Тело было разорвано до позвоночника, а внутренности превратились в кровавое месиво. Святослав был жив только за счет стимуляторов, поддерживающих его жизнь искусственно. Ярослав, сменив магазин в автомате, подошел к Святославу и добил его выстрелом в голову. — Я же прострелил ему голову! — растерянно произнес я, глядя на груду искореженного металла. — Видать, не до конца, — мрачно ответил Ярослав, осматриваясь по сторонам. И тут, со стороны останков дрона, послышалось какое-то движение. Солдаты, инстинктивно, развернулись и увидели, как из разорванного корпуса выползает что-то. Это было нечто кошмарное. Биомеханическое сердце. Пульсирующий, багровый шар из плоти и металла, окруженный хитросплетением трубок и проводов. От него отходили три проводоподобные лапы, заканчивающиеся острыми, как бритвы, когтями. В центре шара мерцал красный глаз, глядящий на нас с нескрываемой ненавистью. — ДА КОГДА ТЫ СДОХНЕШ?! — Заорал Ярослав и тут же открыл огонь, не давая твари опомниться. Остальные солдаты еще не успели перезарядить оружие. Это нечто оказалось слишком быстрым. Но Ярослав все же смог отстрелить ему одну из «ног», перед тем как оно юркнуло в вентиляционный проход. Ярослав подошел к вентиляционной шахте и дал короткую очередь внутрь. Затем он развернулся к своим товарищам и объявил: — Вытаскиваем эту канцелярскую крысу и валим с планеты! Хватит с нас этого говна. — Солдаты, повинуясь приказу, двинулись к выходу. Я, закончив перезарядку своего АК-700, бросил последний взгляд на останки дрона. В разорванном корпусе отчетливо виднелись следы органики. Плотные, переплетенные волокна, словно жилы, тянулись от металлических деталей к кускам плоти. Металл и плоть срослись воедино, образовав нечто противоестественное и отвратительное. — Блять. Да что за хуйня тут творится?! — пробормотал я, поеживаясь и пошел вслед за остальными. Теперь уже отряд из трех человек, направлялся к центру колонии. Атмосфера гнетущей тишины давила на них. Но теперь, к чувству опасности добавилось еще и чувство тревоги. Они понимали, что не могут чувствовать себя в безопасности даже в коридорах, ведь за каждым вентиляционным проходом мог скрываться затаившийся монстр. Богдан, стараясь хоть как-то разрядить обстановку, начал рассуждать вслух. — Слушайте, а вы заметили? Мы не видели ни одного дрона-работяги, даже уничтоженного. Ни одного! — — И что с того? — спросил Ярослав, не отрывая взгляда от темного коридора. — А то, что их тут должно быть тысячи! И если они все мутировали в этих тварей, то в колонии еще где-то бродит тысячи этих дронов-убийц! — выпалил Богдан. — Максимум пять тысяч, — поправил Богдана Ярослав, светя на вентиляционную шахту. — Но судя по стрельбе, их численность сокращается. Вехтеры от них избавятся. — — Вообще-то стрельбы уже не слышно, — вставил Трудов, внимательно прислушиваясь. Отряд остановился. И действительно, звуки боя, которые до этого разносились фоном, исчезли. Наступила мертвая, гнетущая тишина. — Может, Bauhaus победил? — предположил Ярослав. — Или проиграл, — мрачно добавил Богдан. Солдаты какое-то время шли в тишине, когда их система «нюхач» вдруг засекла пять движущихся объектов, прямо за ними, выходящих из развилки. — В укрытие! — скомандовал Ярослав, и они быстро заняли позиции за ближайшим углом, приготовившись к возможному бою. Через несколько секунд из-за угла вышли пятеро солдат в тяжелой броне. Эти солдаты были облачены в массивные, серо-голубые доспехи. Шлем, крупный, обтекаемый, с тремя небольшими оптическими сенсорами над забралом, придавал им вид безликих, но грозных машин войны. На нагрудной пластине брони отчетливо выделялся герб Bauhaus — железный крест в стилизованном доме. На правом плече располагался увеличенный бронещиток, обеспечивающий дополнительную защиту. В руках они сжимали, штурмовые винтовки. На ногах, в области колен, имелись дополнительные пластины, усиливающие защиту. Это были Вехтеры Bauhaus, солдаты корпорации. — Вехтеры! — прошептал Трудов, узнав их. Ярослав связался с Богданом по внутренней связи: — Что будем делать? — — Я думаю, лучше их пропустить, — ответил Богдан. — Они не выглядят дружелюбно. Видишь следы когтей на их броне? Похоже эти твари и до них добрались. — — Они могут знать, что здесь произошло, — возразил Трудов. — И я думаю нам тоже надо это выяснить. — — Согласен с Трудовым, — ответил Ярослав, — Поприветствуем их. — Ярослав шагнул вперед, за ним последовали остальные. Когда Вехтеры заметили космопроходцев, они тут же наставили на них оружие. Мобильные пехотинцы, действуя на рефлексах ответили тем же. Напряжение в воздухе сгущалось. Вехтеры Bauhaus и отряд Космопрома стояли друг против друга, держа оружие наготове. Любое неосторожное движение могло спровоцировать кровавую перестрелку. — Was wollen diese Voidman hier? — прорычал один из Вехтеров, переводя взгляд с одного космопроходца на другого. — Sind das nicht Ratibors von Kosmoprom? Denkst du, sie stecken dahinter? — ответил ему второй, выражая подозрение. Ярослав, слыша немецкую речь, понимал, что ситуация становится все более опасной. Космопром и Bauhaus хоть и были партнерами по многим контрактам, но взаимное недоверие между корпорациями было обычным делом в их мирн. — Это было ожидаемо, — пробормотал Ярослав Трудову по внутренней связи. — Но если честно, я надеялся на более мирный контакт. — Одновременно с этим Ярослав активно искал в файлах своей брони лингвистическое приложение, способное переводить немецкий язык в режиме реального времени. Дисплей дополненной реальности позволял ему управлять системой взглядом, быстро перебирая доступные файлы. Я уверен, что знают, что здесь творится, — ответил Трудов Ярославу. — Это же их колония, в конце концов. Кто, если не они, должен знать, что здесь происходит? — — Ну да, конечно, — с сарказмом в голосе встрял Богдан. — Может, Роман, пойдешь и спросишь у них? В этот момент из строя баухаузеров вышел один солдат. Он снял шлем, открывая суровое, обветренное лицо. Глаза, цвета стали, смотрели на них с подозрением. — Что вы тут делаете, моб-пехи? — спросил он на русском языке, с заметным немецким акцентом. — Я надеюсь, вы понимаете, что по статье 349 корпоротивного договора, частная армия другой корпорации не имеет права находиться на частной территории Баухаус без предварительного согласования. — — Вам, наоборот, стоит радоваться появлению дополнительных стволов, — произнес Ярослав, не опуская винтовку. — Похоже, вы, ребята, сами не справляетесь с этим кризисом.— Я, не обращая внимания на перепалку, обратился к баухаузеру: — Вы знаете что за блевань тут творится? Откуда взялись эти… машины? — «Переговорщик», замолчал. Его взгляд метнулся к своим людям, и он быстро что-то обсудил с ними. Несколько долгих секунд напряженного молчания повисли в воздухе, пока он наконец не ответил, его голос был глухим от напряжения: — Мы… мы не знаем. Полчаса назад все наши работяги, все дроны, просто отключились. Стояли как лунатики, на всех дисплеях горел один и тот же сигнал: Error. IT-специалисты JCJenson, они просто разводили руками. А потом… через пять минут все стало вроде бы нормально, но дроны не реагировали на команды. Просто стояли и тупо смотрели на людей, немигающе. И еще через десять минут… начались метаморфозы. — Он сделал паузу, явно пытаясь подобрать слова. Его взгляд на мгновение скользнул по останкам колонистов разбросанных по колонии. — Это было жутко, — продолжил он, его голос стал тише. — Я видел, как один из них буквально изогнулся назад. Металл заскрежетал так, что у меня даже сквозь шлем в ушах заложило. Он будто начал удлинялся, разрывая свой рабочий комбинезон. Из корпуса выросли эти крылья, когти… и хвост. А потом он просто напал на одного из наших техников. Пол башки ему откусил… — — В колонии пять тысяч дронов. Верно? — спросил Богдан, не скрывая своего любопытства. — Сколько мутировало? — Баухаузер тяжело вздохнул. — Да. Пять тысяч. И, похоже, мутировали все. Мы не видели ни одного рабочего дрона, не затронутого этим… вирусом. — Трудов, оценив ситуацию, предложил: — Может, опустим оружие? У нас общий враг. Если эти дроны захватили колонию, нам придется объединить усилия, чтобы выжить. — Баухаузеры какое-то время помедлили, обмениваясь взглядами. Но, в конце концов, «переговорщик» кивнул и опустил свою винтовку. Остальные последовали его примеру. — Вы уже встречались с ними?» — спросил «переговорщик», пристально глядя на Ярослава. —Да, — ответил Ярослав, опуская оружие. — Мы убили одного. В техническом отсеке. — Баухаузер усмехнулся. — Убить дрона, это не так-то просто. — Трудов согласился: — Это точно. Одной пули в голову оказалось недостаточно. Пришлось его нашпиговать свинцом, как колбасу салом, чтобы он перестал двигаться. — — Раз уж мы теперь союзники, — начал Ярослав, — может, расскажете об общей ситуации? Звуков боя мы давно не слышали. Что вообще происходит? — Баухаузер помрачнел. — Нас теснят со всех сторон. Эти дроны нападают без перерыва. Силы Bauhaus отступают к космопорту и административному центру. Мы пятеро, это все, что осталось от моей когорты. Мы тоже направляемся туда. — Ярослав кивнул.— Нам с вами по пути. В административном центре находится заместитель младшего специалиста по надзору за документацией по учету отходов производства отдела логистики Космопрома. Наша задача — эвакуировать его. — — И как же вы собираетесь его вытаскивать без скафандра? —с сарказмом спросил баухаузер. — Да и вообще эвакуироваться с планеты? Не одного транспортера на орбите нет— Пока он говорил, я видел нечасто странное... появившуюся камеру наблюдения за спиной одного из баухаузеров, а за ним клешня что аккуратно постучала по его наплечнику. Как только он обернулся, его и ещё баухаузеров вдруг схватили какие-то объекты, похожие на длинные, тонкие провода, заканчивающиеся таким же острыми клешнями. Почти также быстро их утащили вверх, в темноту над головами. Все тут же подняли взгляд. Там, под самым потолком, притаилось нечто кошмарное. Гигантское сколопендраподобное механические существо, сотканное из металла и чего то черного. Его тело, покрытое бронированными пластинами, переливалось тусклым серебряным светом. Из «брюха» торчали длинные, сегментированные конечности, оканчивающиеся острыми клешнями и камерами. Голова, лишенная каких-либо опознавательных знаков кроме каски и дисплея, представляла собой хаотичное сплетение проводов и трубок, а потрескавшимся дисплее мерцали зловещие, оранжевые огоньки глаза. Оно методично разрывало на части пойманных баухаузеров, Заливая из внутренностями пол. —Огонь! — скомандовал Ярослав, и пять стволов загрохотали одновременно. Пули, выпущенные солдатами, рвали в клочья тело гигантской «сколопендры». Металл искрился и трещал под шквальным огнем. Тварь оскалилась в ответ, демонстрируя нечто, напоминающее пасть, полную острых, акульих, зубов. Она молниеносно пригнулась вниз, схватив еще одного баухаузера своими клешнями и обвив его вокруг себя стальными кольцами. Раздавив броню одним мощным сжатием. Остальные солдаты успели отпрыгнуть, спасая свои жизни. — Назад! — крикнул Ярослав, понимая, что бой в замкнутом пространстве не принесет им победы. Солдаты, стреляя себе за спину, начали отступать по коридору. Тварь, несмотря на полученные повреждения, двигалась быстро, восстанавливаясь быстрее, чем они успевали причинить ей ущерб. Щупальца-клешни двигались со скоростью молнии, стремясь схватить своих врагов. — Что за поебень такая?! — крикнул Богдан, перезаряжая свой автомат и продолжил палить себе за спину. Я выхватил из подсумка единственную оставшуюся пеногипсовую гранату. Дернув чеку и бросил ее в сторону насекомоподобной твари. Гранаты, врезавшись в тварь, распылила гипсовую пену по всему коридору. Пена тут же затвердела, замуровывая «сколопендру» в кокон из твердого материала. Но ненадолго. Вскоре, с громким треском, тварь вырвалась из плена, разрывая гипсовую тюрьму на части. Но было уже поздно. Солдаты, используя драгоценные секунды, успели забежать в грузовой лифт. Двери закрылись за мгновения до того, как тварь врезалась в них, ударив по ним со всей силы. Лифт, с трудом выдержав натиск, дрогнул и начал опускаться. — Это что за хрень?! — крикнул Ярослав. Я не знаю! Я сам это впервые вижу!!! — также с криком ответил Баухаузер. —Ладно. Оно наверху, мы внизу. — Сказал я разряжаю обстановку и посмтотрел на баухаузера. — А что в низу то? — — Станция пассажирского монорельса. — Ответил немец. — С неё можно добраться до административного центра. — — Слушай, а тебя как зовут-то? — спросил Богдан баухаузера. — Дитер, — ответил баухаузер, оглядывая поврежденную кабину. — Дитер фон Эрде, — добавил он, назвав свою фамилию. — Так ты тоже землянин? — спросил Богдан с неподдельным энтузиазмом на мгновение забыв обо всех ужасах, которые им пришлось пережить в этой проклятой колонии когда услышал знакомую Эрде. — Откуда родом, если не секрет? Я вот, с агроагломерации корпорации «Нирог-Дживан» на Новой Земле. Знаешь, этот огромный остров в северном море, где урожай собирают 24 часа в сутки, 7 дней в неделю? Вертикальные фермы уходят вглубь на сотни метров, освещенные мощными светодиодами. Чистейшая вода, обогащенная минералами, циркулирует по сложной системе гидропоники... Красота...— Дитер, оторвавшись от осмотра повреждений в лифте, взглянул на Богдана с легким недоумением. — С Намибии, — ответил он просто. Богдана это явно удивило. — С Намибии? Да ну! Я думал, там вообще ничего живого не осталось. В этой африканской радиоактивной пустоши даже крысы дохнут! — Дитер нахмурился, услышав слова Богдана о радиоактивной пустоши. — Не совсем так, — ответил он, — Наша коммуна жила в старой лаборатории ООН. Мы приспособили ее для жизни. — Я спросил у Ярослава. — ООН? Что это такое? — — А ты не знает? — спросил в ответ Ярослав. — Это фракция, которая перестала существовать лет 700 назад, вместе со всеми национальными государствами. Именно ихх сменили корпорации. — Богдан тем временем, решив разрядить обстановку шуткой, спросил: — И что? Что-нибудь узнали в той лаборатории о Сингулярности? — Я снова посмотрел на Ярослава него непонимающе. Ярослав пояснил: — И о100-метровой Сингулярности, ты не знаешь? — Трудов покачал головой. — Не совсем. Я что-то что читал об этом… Вроде тысячу лет назад она пролетела мимо Земли на расстоянии 150 километров, ударив по ней гравитацией. Из-за нее Земля выглядит, как изломанная вулканическая пустошь с тектонической трещиной через два материка. Он сделал паузу, задумавшись. —Если честно, я очень мало знаю об истории Земли. Меня больше интересовали космические технологии и пустотные аномалии. Земля всегда казалась мне чем-то далеким и неважным. В любом случае, Земли больше нет, так что эти знания мне бы не пригодились — Дитер повернулся ко мне, ошарашенный. — В смысле, Земли нет?! Что ты имеешь в виду? — — Солнечная система уничтожена, — ответил Богдан, подтверждая мои слова. — Уничтожена? — Дитер не мог поверить своим ушам. — Да. Уже неделю как, — подтвердил Богдан. — И три дня, как Альфа-Центавра. — Дитер стоял, как вкопанный, пытаясь осмыслить услышанное. — Я знаю, что связь с метрополией пропала несколько месяцев назад, — пробормотал он.— Но нам объяснили это какой-то гравитационной аномалией. Сказали, что, возможно, связь будет восстановлена. — Лифт, с громким скрежетом, остановился. Двери распахнулись, открывая вид на станцию магнитного монорельса. И здесь, к всеобщему удивлению, были живые люди. Несколько сотен колонистов, по большей части измученные и испуганные, ютились на платформе, окруженные дюжиной Вехтеров Bauhau и переносными обогревателями Станция, словно декорация к апокалиптическому фильму, была слабо освещена мерцающими аварийными лампами. Бетонные стены были исцарапаны и покрыты копотью. Колонисты, одетые в рабочую униформу Bauhaus, жались друг к другу, пытаясь пытаясь пройти на поезд оживающий погрузки. Вехтеры, стоявшие вокруг, с оружием наготове, выглядели уставшими, но сохраняли бдительность. Их броня была покрыта копотью и следами повреждений, свидетельствовавших о тяжелых боях. Дитер, словно освободившись от какого-то заклятия, тут же покинул группу и, не говоря ни слова, направился к своим сослуживцам. Он явно был рад увидеть коллег. Ярослав тем временем, сверившись с картой, пробормотал: — Этот состав может доставить нас прямо к административному центру. Это наш шанс. — Очевидно, погрузка в монорельс была организована. Колонистов разделили на небольшие группы, и направляли к дверям вагона. Как только мобильные пехотинцы покинули лифт, произошло непредвиденное. Механизм сорвался вниз, с грохотом затормозив всего в четырех метрах от дна шахты. Богдан, проявляя осторожность, заглянул в шахту лифта и по его позе можно было прочитать «Да ладно». — Что, опять. —прохрипел он. а после прокричал нам. — Сколопендра уже в шахте! И она стремительно приближается! — Ярослав, осознав опасность, тут же крикнул баухаузерам, предупреждая о приближающемся монстре. Дитер быстро перевел его слова на немецкий. Услышав предупреждение, об организованной погрузке пришлось забыть. Паника охватила толпу колонистов, и люди, как один, ломанулись к вагону поезда, пытаясь спастись от надвигающейся опасности. Баухаузеры, проявив дисциплину и выучку, тут же перестроились в боевой порядок. Первая линия из шести солдат присела на колено, обеспечивая устойчивость, а вторая линия, состоящая из семи солдат (6+Дитер), стояла за их спинами, готовая поддержать огнем. Тринадцать стволов были нацелены в темный проем лифтовой шахты, откуда должен был появиться монстр. Космопромцы же, наоборот, следуя доктрине постоянной мобильности и индивидуальной тактики, разбились по одному, рассредоточившись по платформе и заняв выгодные позиции для ведения огня. Они полагались на свою мобильность и умение быстро перемещаться, чтобы избежать смертоносных атак твари. Из темного проема лифтовой шахты через, минуту растянутую на час, появилось чудовище. Его мерзкий оскал, состоящий из множества острых зубов, был виден даже в полумраке станции. Да и жёлтые глаза на дисплее, горели безумным огнем, сканируя окружающую обстановку. Из пасти капала какая-то черная, маслянистая жидкость, размазываясь по бетону. Вехтеры Bauhaus открыли огонь первыми. Шквальный огонь из штурмовых винтовок обрушился на тварь, но, казалось, лишь разозлил ее. Пули прошивали тварь насквозь, не это не приносило никакого эффекта. Монстр, ревя, бросился вперед, сметая все на своем пути. Построение баухаузеров довольно быстро было разбито. Монстр, словно Каа из светской экранизации Маугли, крушил все вокруг. Его клешни с легкостью разрывали броню Вехтеров, а зубы перегрызали кости колонистов. Кровь брызгала во все стороны, а крики ужаса наполняли станцию. В считанные секунды, половина баухаузеров и десятки колонистов были разорваны на куски. — Твою мать! Что у вас происходит? — выругался Ярослав, видя, как рушится оборона. Маневренность трех космопроходцев давала им некоторое преимущество. Ярослав, Богдан и Трудов, используя свои навыки и рефлексы, постоянно перемещались по платформе, уклоняясь от смертоносных атак монстра и поливая его огнем из своих штурмовых винтовок. —Блять! Патроны всё… — Крикнул я. — На! И не радь попусту! — крикнул Ярослав, уклоняясь от удара щупальцем бросая мне магазин. —Принял! — ответил я, быстро перезаряжая свое оружие. Богдан тем временем запрыгнул на контейнер и, с высоты, обстреливал монстра из АК-700. Пули отстреливали от твари конечности, клешни и камеры, но она продолжала двигаться, словно одержимая. И во всем этом кошмаре, когда смертоносные клешни чудовища разрывали воздух, а крики обреченных сливались в единый стон, Богдан, уклоняясь от очередного безжалостного удара, прокричал по внутренней связи: — Ярослав, какого черта мы вообще защищаем этих колонистов? Это же их, Баухауса, колония! — Его вопрос, прозвучавший в самый разгар боя, был полон искреннего недоумения и, возможно, отчаяния. Но Ярослав отслеживая движения твари, ответил без колебаний, его голос звучал ровно, несмотря на хаос вокруг: — Богдан, нас слишком мало. Неважно, чья это колония. Человечество важнее. — Битва на платформе монорельса превратилась в отчаянную борьбу за выживание. Космопромцы, Ярослав, Богдан и Трудов, действовали с предельной грацией и эффективностью, используя встроенные в их бронепластины реактивные ранцы. Одним коротким, мощным импульсом они могли взмывать в воздух, совершать резкие маневры, уклоняясь от смертоносных атак чудовища, или мгновенно менять позицию. Ярослав скользил по платформе, его пули искали уязвимые места в броне монстра, в то время как Богдан, используя верхний ярус станции, обрушивал на тварь град подкалиберных снарядов. Трудов же, прикрывая их, вел огонь в подобие головы, стараясь замедлить противника. Баухаузеры, хотя и были превосходно обучены и экипированы, не могли сравниться с маневренностью космопромцев. Их построение, изначально призванное обеспечить плотный огневой контакт, быстро рассыпалось под натиском чудовища. Монстр, казалось, не делал различий между закованными в броню Вехтерами и безоружными колонистами. Он атаковал всех с одинаковой яростью, разрывая их на части, словно игрушки. Несколько солдат Bauhaus, застывших на месте, пытаясь прикрыть отход гражданских, были мгновенно схвачены клешнями и разорваны. Десятки колонистов, попавших под перекрестный огонь или оказавшихся на пути чудовища, погибли. — Шайзе! Да как его Грохнуть? — крикнул Дитер по внутренней связи, тоже стреляя в голову монстра, но его выстрелы лишь крошки бетона проходя на сквозь. — Даже бронебойные снаряды не причиняют ему непоправимого вреда! — Ярослав, наблюдая за схваткой, видел, как монстр, словно устав от прямой конфронтации, начал использовать свою уникальную способность. Щупальца, подобно змеям, изгибались, проникая в самые неожиданные места. Оно стремительно перемещалось, используя свои острые когти, чтобы цепляться за конструкции станции и быстро перебираться с одной точки на другую. От него исходил какой-то пульсирующий звук, будто от работающего механизма, но этот звук был пропитан злобой и предвкушением. — Оно адаптируется! — понял Ярослав. — Надо отступать к поезду, иначе мы тут все кони двинем! — Несмотря на ужасающие потери союзников, космопромцы продолжали прикрывать отступление. Их маневренность и решительность были единственным, что давало шанс выжить остаткам обороняющихся. Громкий сигнал возвестил об отправлении поезда. Ярослав, оценив обстановку и видя, что шансов остановить тварь на станции больше нет, скомандовал: — Все на поезд! Немедленно! — Космопромцы, как по команде, прекратили огонь и, используя свои реактивные ранцы, стремительно понеслись к открытым дверям вагонов. Богдан, сделав прощальный выстрел в что то похоже на камеру, подлетел к вагону и запрыгнул внутрь. Ярослав, прикрывая его, контролировал ситуацию, готовый в любой момент отразить атаку монстра. Дитер, стоявший на коленях и изливавший гнев на насекомоподобного монстра, казалось, не слышал приказа об отступлении. Его лицо исказилось от ненависти, а из уст вырывались проклятия на немецком языке, адресованные твари, уничтожившей его товарищей: — Verdammter Hurensohn! Stirb, du verdammtes Monster! — Он продолжал палить из своего автомата, не целясь, желая отомстить за каждого погибшего. Я, разрываясь между необходимостью отступить и жалостью к баухаузеру, принял решение. Движимый толи ли сочувствием, толи ли осознанием того, что каждый боец на счету, подбежал к Дитеру, схватил его за пластину наплечника, рывком поднял в воздух и закинул в вагон. Затем, не теряя ни секунды, он сам запрыгнул следом. Поезд, набирая скорость, тронулся, оставляя на платформе тех, кто не успел добраться до вагонов. Отчаянные крики колонистов и солдат, оставленных на растерзание чудовищу, эхом разнеслись по станции, заглушая гул поезда. И вот в вагоне воцарилось тяжелое затишье. Поезд, набирая скорость, мчался по туннелю, направляясь прямо к административному центру. Согласно расписанию, остановок не предусматривалось, но никто не знал, что ждет их впереди. Колонисты, уцелевшие после атаки монстра, с опаской поглядывали на Космопромцев. Они что-то тихо перешептывались между собой, бросая взгляды, полные надежды и, возможно, недоверия. Богдан, чувствуя напряжение, обратился к Дитеру: — Эй, что им надо? О чем они шепчутся? — Дитер, сидевший у стены с опущенной головой, словно окаменевший, поднял пустой взгляд. Он посмотрел на перепуганных колонистов, а затем перевел взгляд на Богдана. — Думают, что вы спасете их.— бросил он, словно признаваясь в чем-то постыдном. Я, пытаясь разрядить обстановку, неуместно пошутил: — А вы, что, уже не можете? — Дитер, услышав эти слова, гневно посмотрел на меня, но быстро успокоился, словно решив, что спорить бессмысленно. — Они считают, что раз вы пустотники, то на орбите должен быть ваш «Стрибог», или как он там. Они надеются, что вы эвакуируете их. — Ярослав, понимая, что надежда — последнее, что у них осталось, постарался смягчить удар. — У нас сейчас нет корабля, — сказал он, — Но он прибудет через три дня. Нам нужно продержаться до этого момента. — Дитер, услышав эти слова, фаталистично покачал головой. — Три дня? Мы и дня не продержатся, — пробормотал он, глядя в никуда. — Этой колонии конец. — Ярослав, чьи мысли были заняты не только выживанием, но и пониманием масштаба катастрофы, решил, что необходимо выяснить, кто управляет этим монорельсом и точно ли не будет никаких остановок. Он подошёл к Дитеру, который все еще сидел, подавленный, и сказал: — Я пойду к машинисту. Ты пойдешь со мной, Дитер. Будешь переводить.— Оставив Богдана и Трудова одних в компании остальных выживших колонистов, Ярослав и Дитер направились в переднюю часть поезда. В вагоне, где остались Богдан и Трудов, повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь вздохами и тихим плачем. Выжившие колонисты, чьи лица были покрыты грязью и слезами, смотрели себе под ноги. Богдан, оглядевшись, внезапно нарушил молчание. Его глаза, привыкшие искать закономерности даже в хаосе, начали строить гипотезы. — Знаешь, Роман, — начал он, — меня не покидает мысль… А что, если на Земле случилось то же самое, что и здесь? Эта массовая мутация дронов, этот сбой, который превратил работяг в монстров… Может, это было не просто локальное происшествие? — Я, до этого сосредоточенно осматривавший повреждения брони на своем плече, неуверенно ответил: — Не думаю, Богдан. Дроны… это всего лишь машины. Они не могли бы уничтожить Землю. Солнечная система — это метрополия всего человечества. У нас объединенная армия пяти мегакорпораций, передовые технологии, оборонительные системы, способные дать отпор любой угрозе. Даже если бы это было очередное восстание машин, мы бы его подавили. Это просто невозможно, чтобы какая-то цифровая зараза могла уничтожить столицу человечества. — Богдан покачал головой, его взгляд стал задумчивым, а в голосе появились нотки загадочности. — Ты прав, Роман. Простые машины сами по себе не могли. Но что, если это было нечто большее? Что, если это было вызвано чем-то, что превосходит наши технологии? — Он сделал паузу, словно подбирая слова. — Может за этим стоять "третьи"? — Слова Богдана повисли в воздухе, вызывая у меня легкое замешательство. О цивилизациях третьего типа, способных поглощать и уничтожать целые звездные системы, говорилось лишь в засекреченных отчётах разведки. Я всегда знал, они были более чем реальной угрозой и человечество, что только подходило к второму уровню по шкала Кардашёва, ничего бы не смогла им противопоставить. И сейчас, вспоминая все, что произошло, от отключения систем до появления чудовищных существ, он не мог полностью отбросить слова Богдана. Возможно, та «гравитационная аномалия», о которой упоминал Дитер, была не просто ширмой, а подсказкой к произошедшему. Я, отмахнувшись от мрачных рассуждений Богдана, заявил с некоторым облегчением: — В любом случае, я не буду скучать по Земле. Так что если ее больше нет, не велика потеря. — Богдан, искренне удивленный таким заявлением. — Что не так с Землей? Я вырос на архипелаге Новая Земля. Зелени полно, все чисто, современно, продовольствия хватает. В общем, довольно утопичное место, Что не так. — Я же, не подбирая выражений, прямо сказал. — Да помойка, а не планета! — Богдан, пытаясь понять, что именно я имеет в виду, уточнил: — Помойкой? Земля не вся шикарная. Где конкретно ты был? — — В этом, как его? Бартер-тауне. — ответил ему и скривился. — И это еще считалось одним из лучших мест, как мне сказали. А на деле, упорядоченный мусор, на берегу мусорного океана. Тихий океан. Вроде так он назвался. — Богдан, пытаясь сопоставить услышанное со своими знаниями о Земле, посмотрел на лампы. — Бартер-таун… А! Ты, наверное, про Северную Америку говоришь? Да знаю. Весь континент — это, по сути, одно большое «белое гетто», разросшееся поверх мертвой индустриальной пустоши. Кустарные производства, криминал, полная антисанитария… Теперь понимаю, почему тебе не понравилось. — Он кивнул, словно находя объяснение. — С Новой Землей, конечно, не сравнить. У нас корпы поддерживают порядок и высокие стандарты жизни. — Я отрицательно покачал головой — Северная Америка? Не был я не в одной из америк. В Австралии был. Вот где настоящий парашник. — Богдан, помедлил с ответом: — А, Австралия… Ну, там тоже не могло быть ничего хорошего. Весь континент принадлежит JCJenson. Сплошные заводы, где делают дронов и прочий ширпотреб. У них там даже мега структур нормальных нет, только рабочие поселки вокруг этих фабрик, да особняки элиты. Так что да, там тебе, наверное, совсем говно было. — Воцарилось тишина, даже которую колонисты не хотели прерывать. Богдан видемо обеспокоенный тем, что Ярослав и Дитер слишком долго отсутствуют, решил отправиться на их поиски. — Что-то их долго нет, — пробормотал он, вставая с места. — Пойду проверю, что там происходит в передних вагонах. Ты тут присмотри за выжившими. — С этими словами Богдан направился вперед, оставив меня одного в компании перепуганных колонистов. И оставшись один, я прислонился спиной к стене вагона и закрыл глаза. Мысленно отдав команду, активировал систему автоматического складывания шлема в броню. Механизмы тихо зажужжали, и шлем исчез а интегрированный ранец бронекостюма. Без шлема, отгораживавшего его от внешнего мира, в нос тут же ударил резкий запах. Химикаты, сырость, пот — характерный «аромат» строящихся колоний. Но самое сильное - холод. Холод был крепкий -10 -15 и похоже с каждой минутой температура понижалась. Похоже отрубилась система отопления и температура колонии стремится к космическим стандартам. В памяти всплыли воспоминания о жилой мегаструктуре на Трисолярисе — планете в системе Альфа Центавра, где он провел большую часть своей жизни. Там же была его семья: брат да родители… Существовал стереотип, что элита Космопрома, люди, обладающие огромными ресурсами и передовыми технологиями, предпочитают жить в золотых герметичных особняках, парящих на астероидах. Да был такой эксцентричный акционер, но как ни странно, многие из нас, включая его семью, предпочитали космоскребы что как шпили «росли из мегаструктур» на центральных плонетах. Верхние этажи этих башен, соединенные между собой сетью проходов и скоростных лифтов, были чем-то средним между планетой и космосом, выше атмосферы, но ещё планета. Там располагались, пентхаусы, парки, океанариумы с экзотическими морскими обитателями и лаборатории, где ученые занимались передовыми исследованиями. Это была элитная жизнь недоступная криминалам и черни. Глубокие размышления о прошлом прервал глухой грохот, донесшийся сверху, с крыши поезда. Резкий звук заставил меня вздрогнуть и моментально вернуться в реальность. Инстинкт самосохранения взял верх, и я мгновенно «закрыл» шлем, активируя тем самым все сенсоры, системы защиты и «Нюхач». встроенный в броню искусственный интеллект, предназначенный для обнаружения угроз. «Нюхач» мгновенно проанализировал обстановку, сканируя пространство вокруг на предмет аномалий, подозрительной активности и потенциальных опасностей. Несколько секунд тянулись мучительно долго. «Нюхач» молчал. Никаких угроз не обнаружено. И я было успокоился, решив, что грохот был вызван каким-то внешним фактором, возможно, камнем, упавшим на крышу туннеля. Но тут меня словно ударило током. В памяти всплыли события последних часов. «Нюхач» не предупредил о дроне в техническом помещении. Он проигнорировал «сколопендру», что была прямо над ними. Но ИИ отреагировал на приближение Вехтеров, что говорило о том, что система не сломана, но по какой то причине не видела дронов. И как подтверждение его худшим опасениям, за окном вагона на мгновение мелькнул желтый крест я отреагировал мгновенно, даже не успев осознать до конца происходящее. Вскинул оружие и выстрелил в окно, надеясь сбить дрона. Но было слишком поздно. Дрон был уже в другом месте. Он пробил окно вагона и, схватив оказавшегося ближе всего к пролому 10-летнего ребенка, мгновенно утащил его в темноту. В вагоне поднялась паника. Женщины кричали, мужчины пытались что-то предпринять, но все были парализованы ужасом. Ребенок, еще секунду назад сидевший рядом с матерью, исчез, словно его никогда и не было. Дрон снова дал о себе знать через пару мгновений. С оглушительным скрежетом разорвав крышу, он спрыгнул вниз, обрушившись на пассажиров как вихрь. Его крылья, оснащенные острыми, как бритвы, лезвиями, рассекали воздух, превращая плоть и кости в кровавую кашу. Я подняв АК-700, нацелил его на дрона. Дрон хищно оскалился, тряхнул крыльями, сбрасывая остатки плоти, и с невероятной ловкостью увернулся от выстрела. Пуля с прошла в сантиметре от головы дрона, не причинив ему никакого вреда. Бой был неравным с самого начала. Дрон, двигался слишком быстро. Да, я был облачен в броню, поэтому был быстрее человека, но медленнее дрона. Каждая моя попытка прицелиться и выстрелить оказывалась тщетной. Дрон, словно играя с добычей, то и дело наносил молниеносные удары когтями и крыльями. Моя броня выдерживала натиск, но с каждой новой атакой я чувствовал, как усталость нарастает. Внезапно дрон атаковал хвостом, на конце которого блеснула острая игла. Действуя на рефлексах, я подставил под удар руку, надеясь защититься броней. А после я увидел как что то начало пожирать броню, защищавший моё тело. Не раздумывая ни секунды, я сорвал наручь, обнажая внутренний нанокостюм. Отшвырнув зараженный нанитами наручь в сторону и снова схватился за свой буллпап. Дрон хищно зашипел и снова бросился в атаку. Он схватил меня за кирасу силовой брони. Несмотря на свои полутораметровые размеры, его хватка была чудовищной силы. Безжалостно оторвав двухметрового космопромца от земли, дрон с размаху бросил его в противоположную стену вагона. Удар сотряс весь состав, вмяв стальную обшивку и оглушив меня. Автомат, выпав из ослабевших рук, отлетел в сторону, скользнув по полу в луже крови. Не давая опомниться, дрон полетел, схводэтил человека и начал бить им об стены. Каждый удар отзывался адской болью в каждой кости, несмотря на амортизационные системы брони. Наконец, дрон, словно решив закончить игру, прижал меня к полу. Несмотря на всю мощь силовой брони, человек не мог вырваться из смертельной хватки. Мышечные приводы наноброни вибрировали от напряжения, пытаясь противостоять чудовищной силе дрона, но их тяги оказалось недостаточно. Дрон наклонился, приближая свое механические лицо к закрытому шлему. Перед глазами космопромца предстало жуткое «лицо». Рабочая каска, наполовину закрывавшая дисплей, на котором отображался ярко-желтый крест. Но все это меркло перед хищной ухмылкой, обнажающей острые, как бритвы, металлические зубы. За головой дрона, словно змея, появился хвост, а на его конце блеснула игла с нанитами, готовая вонзиться мне прямо в голову, и я очень сомневался, что мой шлем выдержит. Раздался шквал огня! плотный поток пуль, обрушившись на дрона, сбили его с меня и отбросив в сторону. К лежащему на полу космопромцу подбежал Богдан, протягивая руку помощи. Приняв ее, я встал, тяжело дыша. Найдя свой автомат, лежавший в луже крови, я выпустил в поверженного дрона еще одну очередь, вкладывая в каждый выстрел всю свою ярость и ненависть. Затем, подойдя к останкам, оторвал дрону голову вместе с чем-то, напоминающим механический позвоночник, тянувшимся из шеи. Прикрепив жуткий трофей к магнитному держателю на плече, я посмотрел на Богдана и , словно прочитав его мысли, ответил: — На память. — Вагон был пуст. Не считая его самого и Богдана, в живых никого не осталось. Колонисты, спасаясь от ужаса, сбежали, оставив после себя лишь трупы. — Где остальные? — хрипло спросил я, все еще ощущая боль в теле. — Диттер и Ярослав? — Богдан махнул рукой. — Они в техническом вагоне. Помогают укреплять его. — — Укреплять? Нахрена? —спросил я нахмурившись. Богдан указал на переднюю часть поезда. — Мы сейчас проезжаем мимо промышленного сектора. Там на фабриках обычно работают дроны-работяги, но теперь… — Там дохрена дронов-убийц. — закончил за него я. — Мы пытались с тобой связаться, — сказал Богдан, — но ты не отвечал. — Я лиш усмехнулся. — Да я, блин. Шлем снял. Вот и не слы… — С передних вагонов донеслись звуки одиночных выстрелов, прерываемые криками и предсмертными хрипами. — Может, здесь отсидимся? — с надеждой в голосе предложил Богдан. Я посмотрел на него и выдал. — Ты совсем охренел?! — Богдан цокнул языком. — Согласен. — С грохотом ворвались моб-пехи ворвались в вагон, где уже три дрона кромсали колонистов. на земле валялась отрубленная рука сжимающая пистолет. Кто-то попытался оказать им отпор, но одного пистолета явно не хватило. Дроны, орудуя крыльями, клинками и когтями, устроили в вагоне настоящую резню. Я, оценив ситуацию, мгновенно принял решение. — Стреляй в правую часть дрона, я в левую! — скомандовав это Богдану, вскидывая автомат. Один на один с дроном у нас не было никаких шансов. Но вспоминая их реакцию на выстрелы, их стремление уклониться от опасности, решил использовать это против них. Бой начался. Трудов и Богдан, двигаясь синхронно, открыли огонь по ближайшему дрону. Тот, среагировав на первую пулю, резко уклонился вправо, подставляясь под выстрел Богдана. Пуля, пробив броню, вывела из строя один из сервоприводов крыла. Дрон зашипел, теряя равновесие. Воспользовавшись замешательством, Трудов и Богдан переключились на следующего дрона. Тактика сработала и с ним. Первая пуля, заставив его увернуться, открыла его для второго выстрела. Но дроны были не глупы. Они быстро адаптировались к тактике людей и начали действовать более осторожно, прикрываясь крыльями и маневрируя с большей ловкостью. Битва превратилась в смертельную игру в кошки-мышки. Трудов и Богдан, расходуя последние патроны, пытались загнать дронов в ловушку, используя их рефлексы против них самих. Дроны, осознав, что их тактика предсказуема, перешли к другой стратегии. Они стали хватать выживших колонистов и использовать их как живые щиты, прикрываясь ими от огня солдат. Но этот ход не сработал против нас. У нас были бронебойные пули, способные прошить любую броню и тем более живую плоть. В моих глазах не было ни тени сомнения. Выжить самому и нейтрализовать дронов было важнее спасения нескольких заложников. Мы стрелял насквозь, сквозь дрожащие тела, сквозь крики ужаса, сосредотачиваясь только на механических целях. Богдан, несмотря на всю свою закалку, испытывал явные колебания, видя, как гибнут ни в чем не повинные люди. Но, понимая, что у нас нет другого выхода, он продолжал стрелять, стараясь минимизировать потери. Несмотря на все усилия, дроны продолжали теснить солдат. Казалось, что они обречены. Пока в спину дронам не обрушился шквал огня. Из-за противоположного прохода появился Диттер с автоматом наперевес. Его точные выстрелы стали для дронов неприятным сюрпризом. Воспользовавшись замешательством дронов, мы с Богданом усилили натиск. И общими усилиями смогли нейтрализовать последних трех машин смерти. Обессиленные, израненные, последние выжившие вместе с солдатами, ввалились в технический вагон. Один из инженеров-колонистов, с испуганным лицом и трясущимися руками, принялся спешно заваривать дверь, отрезая их от кошмара, творившегося снаружи. Когда искры сварки погасли, в вагоне воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом работающих аккумуляторов и тяжелым дыханием измотанных людей. Я оглядел технический вагон. Достал из автомата опустевший рожок и с досадой швырнул его на пол. — Патроны кончились, — проворчал я, и, не тратя времени на раздумья, сорвал с покореженной переборки часть острой железной арматуры, превращая ее в импровизированное копье. Снаружи раздались странные, скребущиеся звуки. Все тут же напряглись, готовясь к худшему. Звуки сменились неожиданно вежливым стуком в дверь. «Тук-тук,» раздалось за дверью. Недоумение отразились на лицах колонистов. Все, не сговариваясь, нацелили оружие на дверь. Я крепче сжал в руках свое самодельное копье. Гражданские прижались к дальней стене вагона, стараясь слиться с тенью. Богдан, на койо хрен неуверенно произнес: — Эээ… кто там? — Вместо ответа, дверь пронзили три металлических когтя. Острые, как бритвы, они оставили глубокие борозды на металлической поверхности, а затем, с жутким скрежетом, дрон вырвал дверь, отбросив ее в сторону, стоя в дверном походе «смотря» на нас воим крестом. С оглушительным скрежетом, поезд резко затормозил. Магнитные приводы на ногах космопромцев сработали мгновенно, надежно фиксируя нас на полу, Баухаузер же едва удержался на ногах, зацепившись за поручень. Дрон, успевший вырвать дверь, не растерялся — его механические четырехпалые руки вцепились в край дверного прохода, удерживая его в неустойчивом положении. Колонисты, уже напуганные до смерти, прижались друг к дальней стене вагона поэтому «не полетели». Когда поезд окончательно замер, наступила короткая, напряженная тишина. Я, оценив новую угрозу с криком —На, хавай! — метнул в дрона острую железную арматурину, которую держал как копье. выкрикнул я. Дрон, демонстрируя невероятную реакцию, легко поймал импровизированное копье перед собой, да как что острие оказалось в считанных миллиметрах от его дисплея, но это мгновенное действие отвлекло его внимание от основного положения. Этого было достаточно. — Огонь! — скомандовал Ярослав. Шквал огня из трех автоматов — Ярослава, Богдана и, как оказалось, подоспевшего Диттера — обрушился на дрона. Пули, пробивая металлическую оболочку, буквально разрывали его на части, сметая с дверного проема. С последним треском и снопом машинного масла, тело дрона отлетело и упало на пол вагона. Но как оказалось в соседнем вагоне, стояли ещё десятки дронов. Их «криповые» и зловещие кресты на дисплее уставились на выживших, как голодные волки на последнюю добычу. Один из дронов, словно насмехаясь, наклонил голову, рассматривая останки своего уничтоженного собрата, после чего перевел хищный взгляд на собравшихся в техническом вагоне. Богдан с грустью опустил автомат. — Я тоже пуст, — обречено сказал он, и, последовав моём примеру, оторвал кусок арматурины, удерживающей массивные аккумуляторы. Арматура оказалась громкостной и неудобной, но выбора не было. — У меня пол обоймы, — пробормотал Диттер, проверяя магазин своего автомата. — Пол обоймы против десятков дронов, ничтожно мало. — — Всего раз пальнуть, — мрачно констатировал Ярослав, осматривая свой автомат. Все понимали: в этом бою им, скорее всего, не удастся выжить. Но они были солдатами, и собирались сделать все возможное, чтобы продать свою жизнь как можно дороже. Но вместо боя, соседний вагон залил яркий, почти ослепительный свет, льющийся снаружи. Дроны синхронно повернули головы в сторону источника света. Спустя долю секунды, на вагон обрушился настоящий ад. Град крупнокалиберных пуль начал яростно разрывать дронов на куски и прошивать вагон насквозь. — Ложись! — заорал Ярослав, падая на пол. Невидимые стрелки, не делая различий между врагами и заодно прошлись и по техническому вагону, оставив в нем зияющие дыры, через которые теперь лился белый свет. — Дитер! Может, попросишь своих не стрелять в нас? — перекрикивая грохот выстрелов, обратился к Дитеру Богдан. Дитер, не теряя ни секунды, начал что-то быстро выкрикивать на немецком в коммуникатор в своем шлеме. Затем, повернувшись к космопромовцам, крикнул на русском: —Все, договорился! Можно выходить! — Затем, переключившись обратно на немецкий, он обратился к оставшимся в вагоне колонистам, повторяя то же самое, но уже на их родном языке. Космопромовцы, поочереди стали выходить из вагона, стараясь держать руки на виду, демонстрируя отсутствие враждебных намерений. Перед ними предстала впечатляющая картина: полсотни Вехтеров Bauhaus, закованных в свою фирменную серую силовую броню, выстроились в идеальную когорту. Это построение представляло собой нечто среднее между линейной пехотой и македонской фалангой — плотный строй пехотинцев, защищенных щитами и вооруженных мощным оружием. Вехтеры, словно единый механизм, синхронно расступились в стороны, давая разрешение пройти сквозь свою «стену». С опаской, но без колебаний, выжившие колонисты — жалкие 22 человека из трех сотен — и солдаты Космопрома двинулись вперед. Оказавшись по обратную сторону «стены», я заметил надпись над входом в сектор: «Verwaltungszentrum». Длинная писанина. Похоже, мы наконец-то прибыли к месту назначения. Дитер, подойдя к командиру Баухаузеров солдату в той же броне, которого отличало наличие гребня, как у центурионов, на шлеме — начал быстро и энергично отчитываться на немецком о произошедшем. Отвлекшись на него Трудов также обратил обратил внимание на то как Баухаузеры методично вытаскивали из вагона остатки дронов, скидывали их в кучу рядом с рельсами, и затем, на който хрен, поджигали огнемета. С ревом и шипением струи пламени взметнулись в кучю, превращая останки механических убийц в оплавленную, дымящуюся массу. Трудов, Богдан и Ярослав, обменявшись взглядами, двинулись дальше, вглубь Verwaltungszentrum. Центр управления поражал своим масштабом и холодным минимализмом. Огромное помещение, словно колодец, уходило ввысь на несколько этажей. Стены, облицованные черным матовым металлом, отражали приглушенный свет, создавая ощущение стерильности. В центре возвышалась массивная, подсвеченная голубым цветом, конструкция, напоминающая гигантский аквариум, с проложенными вокруг нее переходами и лестницами. На разных уровнях виднелись силуэты людей, спешащих по своим делам. Здесь, в самом сердце колонии, жизнь продолжалась, несмотря на происходящий на планете кошмар. Оглядываясь по сторонам, Богдан задал вопрос, висевший в воздухе: — Ну и где мы его тут, блять, будем искать? — Я предложил: — Ярослав, попробуй связаться с ним. Пусть выходит встречать, чтоб не шарахаться тут по всему этому бизнес центру. — Ярослав отрицательно покачал головой: — Да я уже пробовал, несколько раз. Связь пропала, как только мы оказались в колонии. Что-то глушит её. Только внутренняя осталась— В этот момент к ним подошёл Дитер. — Если вам нужно кого-то найти, — сказал он, — то нужно в терминале охраны забить его имя. Все колонисты и визитеры обязаны носить транспондеры. Это как бы… протокол безопасности. — Дитер добавил, кивнув в сторону одной из немногочисленных стоек с терминалами, стоявших вдоль стены: — У меня есть доступ к терминалу. Как Вехтер, я имею право на использование этой информации. — Он уверенно подошёл к выбранному терминалу. С помощью карты доступа, встроенной в запястье, он активировал систему. Кинескопный кран вспыхнул, и перед ними появилась детализированная трехмерная карта колонии. Она пульсировала мягким светом, отображая текущую обстановку. Разными цветами были отмечены жилые сектора, промышленные зоны, а также места концентрации выживших. Я, всматриваясь в карту, про себя отметил: «Административный центр, тюремный уровень и космопорт… Значит, там еще есть какие-то очаги сопротивления…» Я пробежался глазами по карте. Остальные 95% колонии были помечены как зоны полного уничтожения. — Да и тюрьма с космопортом, похоже, выжили только за счет своей удаленности. Отличная перспектива, — пробормотал я с сарказмом. Диттер оторвался от созерцания карты и обратился к Ярославу: — Итак, имя этого, вашего клерка?» Гжегож Бженчишчикевич, — ответил Ярослав, стараясь произнести имя четко и ясно. Диттер посмотрел на нас и выдал что-то нечленораздельное на немецком, после чего начал ругаться на исковерканном немецком, перемешанном с английским: — Чиво?! What?! Wo ist das?! — А после он попытался напечатать это имя на клавиатуре, попутно проговаривая по слогам, — Гже, грдже… зх…— Богдан, с трудом сдерживая смех, усмехнулся, наблюдая за мучениями Дитера. Наконец, не выдержав, он перехватил инициативу и уверенно ввел имя в терминал: «Grzhegozh Brzhentschischtschikewitsch.» Диттер, ошарашенно посмотрел на экран, а затем на Богдана: «Как… Scheiße! Как вообще такое можно было написать?! — Я, сохраняя невозмутимый вид, молча указал на надпись, выгравированную на автомате Дитера: — Götterdämmerung. — Дитер, посмотрел на название оружие и выдал: — Ну и что? Это хотя бы слово! А это… — Он указал на терминал — Это какой-то лингвистический кошмар! — — Ладно. Где этот, наш лях? — поинтересовался Ярослав, взглядом указывая на экран терминала. Диттер снова склонился над картой, быстро проводя пальцем по светящимся маркерам. Его взгляд остановился на одной точке, и он поднял голову, отвечая: «Космопорт.» — Космопорт? — Богдан взорвался, едва не сорвав голос. — Какого хуя он там забыл?! Мы должны были его забрать здесь, в Административном центре! Он что, решил съебаться без нас? — Я до этого молча слушал, задумчиво посмотрел на карту. Мой взгляд скользнул по карте, затем переключился на своих сослуживцев. — Знаете. — сказал я, — Если подумать, нам ведь все равно нужно было как-то выбираться отсюда. И скорее всего так… а он уже там. Это значит, нам не придется его отсюда вытаскивать, везти через всю эту задница с шизо-дронами, и, что самое главное, нам не придется его здесь защищать. Сам себя спас получается. Нам осталось только последовать его примеру. — Я посмотрел на Богданаи добавил, чуть смягчившись: — По сути, он сам себе устроил передовой пункт эвакуации. Это даже… удобно. Главное, чтобы его там не потрепали до нашего прибытия. — Богдан, переводя взгляд с меня на Ярослава, прорычал: — Ну и что теперь? Что делать будем, командир? — Ярослав, как само собой разумеющееся, ответил: — Как что? Теперь нам надо в космопорт. К Гжегожу.— Дитер вмешался в разговор. — Погодите. Это не так просто. Ситуация в колонии с каждой минутой ухудшается. Еще полчаса назад, возможно, можно было выбраться отсюда к космопорту… наверное, так Гредз… ваш клерк и сбежал, воспользовавшись моментом. Но сейчас… сейчас тут и дивизия не прорвется. Дроны повсюду, они словно тараканы — лезут из каждой щели. — Ярослав усмехнулся. — А кто сказал, что мы будем прорываться сквозь толпы тараканов? Мы можем пройти снаружи. Короткий маршрут, прямо по поверхности. Наши скафандры выдержат вакуум и излучение пульсара, — Я, осмыслив озвученные планы, заметил. — Хорошо, допустим, наружу. Но до шлюза тоже нужно дойти. А с пустым боезапасом, как сейчас, это будет крааааайне сложно, — Я приподнял свой АК-700, продемонстрировав пустой магазин. — Как думаешь, Дитер, Здесь есть что-нибудь для него? — Дитер, окинув взглядом автомат, пожал плечами. — Учитывая, что это оружие производства Космопрома, маловероятно, что в этой колонии вообще были какие-либо патроны к нему. Но… — Он замолчал, будто подыскивая нужное слово. — Но у нас есть 3D-принтеры. Мы можем напечатать боеприпасы, если есть чертежи. Но это займет довольно много времени, конечно. — Трудов кивнул. — Времени у нас, вроде, вагон и маленькая тележка. До прибытия корабля, насколько я помню, три дня. Так что спешить нам, в общем-то, некуда. — — Не не выйдет — Ярослав заговорил. — Логично предположить, что он находится в арсенале. А до арсенала ещё добраться нужно. И, судя по всему, через толпы дронов, да ещё и без боеприпасов… — Диттер отрицательно покачал головой. — Необязательно идти в основной арсенал. Я от центуриона узнал, что после начала всего этого говна, создали временный арсенал, прямо здесь, в административном центре. Там, скорее всего, есть и 3D-принтер для боеприпасов. Так что далеко ходить не придется. Я могу вас проводить .— Он махнул рукой в сторону. Следуя за Диттером, Богдан оглядывался вокруг. — Несмотря на видимое благополучие, здесь тоже обстановка не ахти, — пробормотал он. — Почти все офисы превращены в подобия бараков для выживших — В его голосе не было ни капли сочувствия, лишь констатация факта. Мы прошли через дверь и очутились в комнате, явно служившей когда-то местом отдыха. Теперь же она была переоборудована под импровизированный арсенал. Стойки, заполненные различными видами оружия — автоматами, пистолетами, гранатами, — тянулись вдоль одной стены. Напротив, громоздились ряды силовой брони баухаузеров. А в центре, во всю стену, возвышался 3D-принтер военного назначения. Диттер, быстро пробежав взглядом по помещению, подошел к терминалу принтера. Он ввел характеристики необходимых боеприпасов, и принтер загудел, начиная свою работу. Помещение осветилось ярким, похожим на сварочное, светом. в стеклянном боксе начал пыпичятыватся патрон. — Мда… Это будет долго, — протянул Ярослав, наблюдая за процессом. Я прислонился к стене, мой взгляд скользил по рядам силовой брони, выставленной на стойках. Он остановился на одном из комплектов. Тот, что Диттер носит — «Panzerritter». Это была сугубо механическая броня, что сильно контрастировало с моей собственной, более интегрированной системой. «Bauhaus, конечно, умеет делать бронетехнику,» — подумал Я, разглядывая массивные, хорошо подогнанные сегменты. «Возможно, их «Panzerritter» и была «сильнее» в плане грубой физической мощи, благодаря своей гидравлике, этому массивному оснащению, которое видно даже снаружи. Но остальном моя броня, мой «Ратибор», была куда эффективные.» Я провел пальцами по гладкой поверхности предплечья своего костюма, с которого сорван наручь. Это не просто броня, а продолжением меня самого. Мой «Ратибор» создавался персонально под меня. Этот мышечный нано-костюм буквально «выращивался» в соответствии с моим уникальным «узором» нервной системы. Каждый нерв, каждый импульс — все было учтено. Оттого броня и стала как вторая кожа, усиливая, ускоряя и защищая меня на таком уровне, который униыверсальное производство просто не могло дать. Трудов вспоминал свои ощущения, когда впервые надевал свой «Ратибор». Управление было настолько интуитивным, настолько рефлекторным, что казалось естественным, как дыхание. Активировать встроенное оружие или реактивный ранец — это было все равно чтопросто пошевелить пальцем (хотя это воспринимается как движения несуществующими конечностями). Полная, неразрывная связь. — Броня понравилась? — раздолья голос Богдана, вырвав меня из размышлений. Он кивнул в сторону стойки «Panzerritterов» словно тоже сравнивая их мысленно. — Почти готово, — ответил Диттер, не отходя от принтера. — Еще несколько минут. — Я усмехнулся про себя. Три дня до прибытия корабля. Три дня на то, чтобы найти Клерка, добраться до космопорта… или, быть может, просто переждать здесь, пока ситуация не разрешится сама собой. Но что-то подсказывало ему, что ждать — не лучший вариант. — Одна готова! — воскликнул Богдан, показывая один единственный патрон. — Одна? — переспросил я. — Одна обойма? — Богдан усмехнулся. — Не обойма, Ромка. Одна пуля. — Я выругался про себя и заговорил. — Да это хрень какая-то! Да нам месяц… — Его слова были прерваны громким воплем, донесшимся снаружи. Звук был полон ужаса и боли. Я сказал что проверю и направился к выходу. Выскочил на балкон-переход второго уровня и замер прислушавшись. На уровне ниже, прямо под нами, лежал разорванный надвое человеческий труп. Еще не успел я осознать увиденное, как появился другой человек. Он бежал, спотыкаясь и оглядываясь назад. В следующее мгновение все произошло молниеносно. Из помещения вылетел дрон, действуя с хирургической точностью и жестокостью. Он подлетел к бегущему человеку и отрубил ему голову одним резким движением кленка вместо кисти. После чего, словно хищник, насытившийся одной жертвой, быстро полетел дальше, на поиски следующей. Но это было только начало. Сверху спикировали еще четыре дрона. Они носились между уровнями, словно кровожадные стервятники, залетали в офисы и убивали там всех. Началась настоящая резня. — Блять! — Сказал я вбежал обратно в комнату, где меня ждали остальные. Я посмотрел прямо на них и сказал. — А у нас точно только одна пуля? — К и без того ужасающим крикам снаружи добавилась хаотичная стрельба. Звуки выстрелов смешались с воплями и лязгом металла и сразу после в комнату влетел дрон. Он сразу отбросив в сторону Ярослава и сбив меня с ног. Тот упал на живот, не успев среагировать. Дрон, зависнув надо мной, словно хищник над своей жертвой, опустился на мою спину. Сидя на мне, как на пленнике, дрон с каким-то я «больным», почти маньячным выражением на «лице» и занес свои когти для смертельного удара. Но в этот момент раздался выстрел. Единственная пуля, напечатанная принтером, попала дрону прямо в дисплей, в самую его «морду». Я, воспользовавшись замешательством дрона, тут же скинул его со спины. Сам завис сверху и нанес три мощных удара кулаком, один за другим, целясь в крест на дисплее. Дроны, хоть и обладали значительной силой, были относительно хрупкими. От первого пошли трещины, от второго дисплей разлетелся а от третьего удара голова дрона разлетелась на куски. — Теперь не одной, — проговорил Ярослав, опуская дымящийся автомат. Это он выстрелил единственной пулей, что напечатал принтер. Я поднялся, отряхиваясь. Подошел к стойке и схватил Götterdämmerung — мощный автомат производства Bauhaus. Попытался активировать интерфейс, но система брони не смогла подключиться к оружию. В дисплее дополненной реальности так и не появились прицел и показатель патронов. — Будем пользоваться этим, — сказал я, крепко сжимая автомат в руках. — За неимением нашего. — Другие солдаты, последовав моему примеру, тоже вооружились оружием Bauhaus. Они понимали, что полноценная стрельба с таким оружием невозможна — отсутствие коннекта с бронёй лишало их тактического обзора, системы автонаведения и оперативной информации о боезапасе. Но, как я справедливо заметил, за неимением лучшего, сойдет и это. Диттер, несмотря на хаос, царивший вокруг, выглядел на удивление спокойным. — Я останусь здесь, — заявил он, сжимая в руках автомат. — Буду сражаться за собственность своей корпорации. — — Как хочешь — сказал Ярослав и с отрядом покинул импровизированный арсенал. То, что они увидели снаружи, только подтвердила самые мрачные ожидания. Это была настоящая резня. рецепшен были залиты кровью, повсюду валялись разорванные тела. Крики, стрельба, свист от крыльев и клинков дронов — все это сливалось в жуткую какофонию. Даже броня Вехтеров не могла остановить дронов. Их мощные гидравлические системы позволяли им наносить сокрушительные удары, но дроны были слишком быстрыми и ловкими. Они пикировали, наносили точные удары в уязвимые места, и отступали, прежде чем Вехтеры успевали среагировать. Вехтеры были подобны македонской фаланге. В плотном строю, плечом к плечу, они были почти непобедимы. Их слаженная работа, броня и мощное оружие позволяли им эффективно отражать атаки дронов. Именно поэтому они смогли защитить административный центр в начале, пока дроны не ударить им в спину. И вот, стоило строю развалиться, как они сильно теряли в своей эффективности. Дроны сразу набрасывались на одиночек, разрывая их на части. — Диттер, ты уверен, что хочешь остаться? — спросил Ярослав, глядя на него с сомнением. — Это ведь самоубийство. — Диттер помедлил. Он посмотрел на горы трупов, на разорванную бронь, на творящийся вокруг хаос. — Мне… Мне столько не платят. — пробормотал он. — Космопорт ведь тоже собственность. — Богдан, услышав это, ободряюще хлопнул Диттера по плечу. —Не волнуйся, место на корабле мы тебе точно найдем. Главное — выжить. — Я, следя за пролетающими дронами, коротко кивнул. — Одно место найдется точно. Место Святослава, — Теперь, когда отряд состоял из четырех человек — Трудов, Ярослав, Богдан и Диттер — мы начали свой смертельно опасный путь к 7 аварийному шлюзу. Диттер, хорошо знавший планировку административного центра, предложил провести нас кратчайшим и, по его мнению, наименее опасным путем. Солдаты старались не привлекать внимания. Они передвигались быстро и более-менее незаметно, прячась за колонами и обходя стычки баухаузеров с дронами. Мы намерено не вступали в бой, понимая, что каждая перестрелка увеличивает риск быть обнаруженными. Наша цель на данный момент — добраться до шлюза живыми. Но, разумеется, избежать столкновений было невозможно. Время от времени дроны нас обнаруживали, и тогда начиналась короткая, но яростная перестрелка. Стрельба из оружия Bauhaus, не подключенного к броне, была неточной, но даже пара попаданий выводила дронов из строя на пренебрежительно короткое время. Трудов, благодаря своим навыкам и интуиции, лучше всех справлялся с этой задачей. Мы продвигались вперед, стараясь оставаться незамеченными, но ситуация быстро ухудшалась. Дроны, казалось, не делали различий между солдатами и гражданскими, просто уничтожая всех, кто попадался им на глаза. Их действия были хаотичными, неорганизованными — словно они работали по какому-то примитивному алгоритму. Но куда хуже оказались гражданские. Они увидели в нас спасение, солдат с оружием, способных их защитить. К нам начали стекаться беженцы, что благодаря чистой случайности ещё живы. Логика кричала мне: избавься от них. Они привлекают внимание, сами помрут и нас заберут. Но даже со своей черствостью, что вырастил «уикенд» на Земле, я не мог просто так их перебить. В конце концов, на нас легионеры за это ополчатся и… возможно Диттер. — Диттер, что им надо? — спросил Богдан, следя за пролетающими мимо дронами. — Спостись они хотят! Что им надо?! — ответил он, хмурясь. — Ну, так уж и быть. — ответил Ярослав. — Раз мы мессии, то спасем себя и их заодно. — И мы продолжили движение к шлюзу, но теперь с большой группой гражданских, прижавшихся к нам, словно испуганные дети. Как и ожидалось, большая группа привлекла к себе внимание дронов. Теперь нас атаковали чаще, но это даже сыграло нам на руку. Пока дронн рвал на куски колониста, мы получали возможность расстрелять эту жестянку в шлак. Я не буду врать, это было ужасно. Я видел, как дроны рвали на части этих несчастных людей, слышал их крики, чувствовал запах крови. Но я не мог остановиться, не мог отступить. У меня была задача — добраться до шлюза. Диттер, в отличие от меня, старался защитить беженцев. Он отталкивал их от дронов, прикрывал собой, рискуя собственной жизнью. Космопромовцы — Ярослав и Богдан — стреляли в дронов, но собой загораживать беженцев не собирались. У них не было кодекса чести. Только корпоративный устав. И он не включал в себя самопожертвование ради сотрудников другой корпорации. Наконец, после долгих минут кошмара, мы добрались до 7 аварийного шлюза. Большинство беженцев выжило, хотя многие были ранены. Я не знал, что ждет нас дальше, но сейчас, стоя перед дверью шлюза, я чувствовал только одно — облегчение. Диттер, воспользовавшись своим правом Вехтера, открыл аварийный шлюз. Группа ринулась внутрь, спасаясь от резни, что творилась снаружи. Мы, солдаты, зашли последними, стараясь контролировать периметр. И вот, в шлюзе, перед нами возникла новая проблема. У беженцев не было скафандров, а за дверью — вакуум. Здесь, конечно, был запас скафандров, но колонистам — а их было тринадцать, включая двоих детей — требовалось время, чтобы надеть их. Время, которого у нас не было. Снаружи дроны устраивали резню, и это был лишь вопрос времени, когда они решат «заглянуть к нам в гости». И снова логика подсказывала мне решение. Забить на них, открыть шлюз и валить. Спасти своих, А они — не наши. Но Диттер… Диттер, несмотря на панику и страх, каким-то чудом сумел их организовать. Он кричал на них на своем немецком, показывал, кот в приоритете, торопил, подгонял. Космопромовцы — Ярослав и Богдан — переглянулись. Я вилел их сомнения даже за глухими шлемами, но они не стали спорить. Они решили подождать. В тот момент я подметил одну иетерестную деталь. Мы, Космопромовцы, также горой бы стояли за «своих», других сотрудников корпорации «Космопром». В нашем третьем тысячелетии, когда корпоратократия стала синонимом человеческой цивилизации, корпоративная солидарность уступала только родственным связям. Лояльность бренду, преданность корпоративному имиджу — вот что ценилось превыше всего. Не богов не королей, только компания. Мы подождали. Чисто из уважения к своему новообретенному боевому товарищу, Диттеру, хоть он и был из Bauhaus. Для меня, как и для большинства сотрудников Космопрома, сотрудники Bauhaus были… никем. Конкуренты, расходный материал. Но Диттер… он можно сказать стал боевым товарищем. В гермозатвор внутреннего шлюза раздался чудовищный удар, который промял металл внутрь, словно фольгу. У колонистов тут же началась паника. Они, как стадо испуганных овец, столпились у противоположной двери, пытаясь быстрее натянуть свои скафандры. Их глаза были полны ужаса, а крики — отчаяния. Я лишь хмыкнул, глядя на искореженную дверь. — Дроны все же решили заглянуть к нам в гости.— пробормотал я, без капли удивления в голосе. От удара в сочленении гермодвери появилась брешь, совсем не большая, но о герметичности шлюза можно забыть В образовавшуюся щель дрон просунул свои когти — длинные, острые, словно бритвы, — и начал раздвигать створки. Только сейчас я осознал, насколько эти твари сильны. Электроприводы гермодвери выдавали пять тонн усилия, и этот дрон без труда разрывал металл одной рукой. — Куда же вы? А как же поиграть? — Сказала эта хтонь мягким женским голосом. — Заг… Это хрень говорит? — ошарашено сказал богдан. Да и остальные были в ахере. Вель до этого они лыбились как маньяки. Мой же разум затопила холодная ярость. Все, что я хотел сейчас — уничтожить эту блевань. Я подскочил, и всадил очередь прямо в голову дрона, в упор. Автомат задрожал в моих руках, выплевывая свинец. Дрон отлетел назад и гермодверь с грохотом закрылась, отрезая нас от внешней угрозы, но ненадолго. — Шевелим жопой! — скомандовал я, повысив голос, чтобы перекрыть крики колонистов. — Эта дрянь тут не одна! — Ярослав и Богдан, молча, помогли последним беженцам загерметизировать свои скафандры. Как только последний колонист справился с этой задачей, Диттер, не медля ни секунды, открыл шлюз. Перед нами предстала безжизненная, но посвоему красивая планета. Горизонт рассекала гряда скалистых гор, окрашенных в черные тона. Пульсар, словно далекий маяк, мерцал за горизонтом, озаряя ландшафт призрачным светом. Земля была покрыта пылью и камнями. «Жизнь» здесь была бы лишней. Диттер, оглядываясь по сторонам и уверенно указал направление в сторону космопорта. — Туда. — сказал он. — До космопорта примерно сорок два километра. — Сорок два километра по этой безжизненной пустыне. Я снова пожалел, что мы взяли с собой беженцев. Если бы нас было только трое, без этого живого балласта, и без Диттера, все было бы гораздо проще. Мы бы добрались до космопорта за пятнадцать минут, преодолевая эти километры по воздуху или просто бежать под 150 километров. А так… нам придется топать пешком. Под радиоактивным солнцем пульсара, рискуя на каждом шагу столкнуться с дронами. Я не стал озвучивать свои мысли. Сейчас главное — не деморализовать беженцев. Им и так несладко. Но в глубине души я понимал, что их присутствие значительно снижает наши шансы на выживание. Мы двинулись в путь. Шаг за шагом, по безвоздушной, каменистой планете. Вакуум поглощал все звуки. Ни шума ветра ни даже собственного шага. Лишь тишина, давящая своей абсолютностью, но нас, пустотников, такое не сильно тяготит. Внутри скафандра слышно было только собственное дыхание, да мерный стук сердца, отдававшийся в ушах. Иногда, взглянув вверх, я видел звезды. Мириады холодных, безразличных точек света, сияющих на черном бархате космоса. Ничто не напоминало о жизни, лишь безмолвие и холод. Спустя несколько часов, из-за горизонта поднялся пульсар. Его свет был тусклым, мерцающим, но он заливал все вокруг своим призрачным сиянием. А потом ещё семь часов тишины, монотонных шагов и взгляда, устремленного в пустоту. Семь часов, в течение которых мы были лишь маленькими точками в огромной, безжизненной Вселенной. Да, для других это был ад. Холод, тишина, безжизненность. Но для меня… Для нас с Ярославом это была красота. Странная, возможно, извращенная красота, но красота, от которой я получал настоящее удовольствие. Мы пустотники. Родились и выросли в космосе. Земля, с ее джунглями, болотами и бесчисленными формами жизни, всегда казалась лично мне чуждой и отталкивающей. Цветы, деревья, животные и прочая органическая дрянь. А вот космос… Космос был другим. Космос был совершенством. Четкие линии орбит, холодный блеск звезд, аморфные геометрии туманностей. Я видел рождение и гибель звезд, видел, как черные дыры пожирают материю и туманности, искривляя пространство-время в причудливых узорах. Здесь, на этой безвоздушной планете, я чувствовал себя дома. Безжизненные ландшафты, освещенные мерцающим светом пульсара, завораживали меня. Кратеры, словно шрамы на лице планеты, рассказывали истории о древних катаклизмах. Для кого-то это была лишь мертвая пустыня. Но для меня это был храм. Храм величия и бесконечности космоса. Диттер уверенно вел группу в гору, зная дорогу, как свои пять пальцев. За ним, с трудом переставляя ноги, брели беженцы, словно стадо загнанных животных. Мы, космопромовцы, шли позади, следя за тем, чтобы никто не отбился от стада и не создал лишних проблем. Наконец, после изнурительного подъема, группа достигла вершины горы. Передо мной открылся вид на космопорт. Он был великолепен в своей безжизненной функциональности. Огромный купол, что накрывал главный терминал и возвышался над ровной площадкой. Рядом с ним располагались жилые модули, сложенные из серых блоков, напоминающие ульи. И прямо перед нами взлетные площадки, что были окружены сложной системой опор и башен в которых располагались лифты и заправочные станции. Несколько кораблей стояли на платформах, готовясь к взлету, их металлические корпуса поблескивали в мерцающем свете пульсара. Космопорт был оазисом цивилизации в этой безжизненной пустыне. Надеждой на спасение. И нам нужно было добраться до него, любой ценой. — Похоже, здесь все в порядке, — заметил Ярослав, оглядывая космопорт. — Может, стоит связаться с кем-нибудь? Вызвать помощь? — Диттер отрицательно покачал головой. — Невозможно, — ответил он, его голос звучал хрипел через радио помехи. — Еще в административном центре, когда я обменивался рапортами с центурионом, я узнал, что в космопорте дроны не «мутировали». Потому что они успели ввели радио блокаду. И снимать её в ближайшее время точно не станут. — Радио блокада. Это означало, что связь была обрезана. Дроны, должно быть, были изолированы от внешнего мира, от того вируса, что превращал их в кровожадных монстров. Но вот только как каком-то «мусорный код», смог превратить безобидных «работяг» в безжалостных убийц? Да. Их кровожадность может объяснить перепрограммирование, изменение алгоритмов. Но я не представляю, как этот цифровой вирус способен физически перестроить конструкцию, превращая их в более опасных, более смертоносных существ. Мы начали спуск с горы, направляясь к космопорту. Диттер, все еще впереди, уверенно вел группу, а мы, Космопромовцы, держались позади, контролируя ситуацию. Когда мы приблизились к границам космопорта, произошло то что мы и ожидали. Даже нутренняя радиосвязь отряд отрубила. Тишина в наушниках была оглушительной. Мы вошли в зону действия полной радио блокады. Через какое то время яркий свет внешнего освещения озарил шлюз, расположенный в дальней части космопорта. Словно нам давали понять: «Мы видим вас. Здесь вы можете войти.» Оператор, должно быть, понимал, что радиосвязь с нами невозможна. Поэтому решил использовать внешнее освещение, как единственный способ коммуникации. Ход умный. Но он также означал, что мы — под наблюдением. Под пристойным взором камер, мы вошли в шлюз. Дверь за нами закрылась, и началась процедура выравнивания давления. Внутри шлюза воцарилась зловещая тишина, прерываемая лишь шипением воздуха. Наконец, когда давление выровнялось, внутренний шлюз открылся. Там нас уже ждала мед бригада, облаченная в стерильные костюмы, в сопровождении солдат Bauhaus. Терминал космопорта, так же как и административный центр, был превращен в лагерь для беженцев. Но здесь все выглядело более организованно. Огромное пространство было разделено на секции с помощью белых перегородок. В каждой секции стояли двухъярусные кровати, застеленные простыми, но чистыми одеялами. Личные вещи беженцев – сумки, чемоданы, свертки – были аккуратно сложены вдоль стен. Несмотря на тесноту и скученность, здесь чувствовалась какая-то организованость. Мы передали беженцев в руки мед бригады и солдат Bauhaus. Они быстро и профессионально начали оказывать помощь раненым и уставшим, направляя их к местам размещения. Я же, тем временем, выискивал взглядом поляка. В этой толпе отчаявшихся людей найти кого-то конкретного было практически нереально. Один из солдат Bauhaus, стоявший неподалеку, что-то спросил у меня на немецком. Я лишь пожал плечами, не понимая ни слова. —Что ему надо?— спросил я у Диттера. Диттер перевел, указывая мне на пояс. — Его интересует голова дрона, что прикреплена к твоей магнитной кобуре. — Я посмотрел на трофей, болтавшийся у меня на поясе. Голова дрона, с привинченным шемом и клыкастыми металлическими зубами. —А, сувенир. — ответил я Диттеру, — Скажи ему что это, просто трофей. — Диттер кивнул, понимающе посмотрев на меня. Он, как никто другой, знал, что значит пройти через тот ад. — Найти Клерка здесь будет почти невозможно, — сказал Ярослав, оглядывая переполненный терминал. — Это все равно что искать цыгана в индии. Но мы выжили в том аду, а это тоже было почти невозможно. Так что, почему бы и не попробовать? — Ярослав был прав. Мы прошли через многое, и сдаваться сейчас было бы глупо. Мы были обязаны попытаться найти Гжегоша. Мы начали обход переполненного беженцами терминала. Ярослав и Богдан активировали сканеры, встроенные в их броню, и начали сканировать лица всех подряд, надеясь, что система распознает знакомое лицо. Я не знал, как выглядит Гжегош, но был из космопрома. Его биометрика должна быть в системе брони. Мы шли между рядами кроватей, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Сканеры работали бесшумно. Время шло, а система не выдавала никаких результатов. И ту Диттер вдруг вспомнил о транспондерах. — Его транспондер был в космопорте. — сказал он. —Когда мы в последний раз проверяли, он должен был быть здесь.— —Значит, нужно искать его транспондер в терминале.— заключил Богдан, — Только сперва найти терминал — Найти терминал было на много проше. Более того он был уже открыт. Похоже охрана специально оставила его доступным, чтобы беженцы могли найти своих близких. Крайне не профессионально. Нельзя ставить людей выше корпоративного устава. В терминале я взглянул на карту колонии, отображавшуюся на экране. Административный центр больше не зеленый, – подумал я. Да и тюремный уровень «почернел». В колонии еще оставались зеленые точки, обозначающие выживших, но они затухали одна за другой. Дроны их находили. Диттер собрался ввести имя клерка, но потом вспомнил, что для него это невозможно. Он снова уступил место Богдану, сказав — Bitte sehr... — Богдан набрал длинное. Неебически длинное имя: — Grzhegozh Brzhentschischtschikewitsch—. Система немного подумала и выдала результат. Транспондер Клерка находился на корабле. Его частном корабле, производства корпорации Космопром. — Он на корабле! — сказал Богдан, возмущенный до глубины души. — Этот хрен без нас решил улететь! — — Но, — вмешался Диттер, глядя на карту космопорта. — Обслуживающая башня заблокирована. Да, он на корабле, но покинуть колонию он не может. — Отряд двинулся к посадочной площадке. Ярослав нахмурился. — Странно,— заметил он. — Тут никого нет. Хотя в терминале люди как в шпроты в банке.— Пройдя дальше, мы увидели причину. На нижней платформе стояли сотни дронов. Но это были не те кошмарные монстры, с которыми мы столкнулись в административном центре. Это были обычные работяги, не затронутые вирусом, Ростом около метра, с гибким металлическим руками, одетые в защитные шлемы и рабочие комбинезоны. На их лицах, а точнее на дисплеях, расположенных под шлемами, отображались простые «эмоции», имитирующие выражение глаз. Сейчас, на всех дисплеях горели без эмоциональные, белые, овальные "глаза". Они стояли плотными рядами, неподвижно и молча. Я впервые за все время увидел в колонии не мутировавших дронов. Люди в защитных костюмах отводили дронов по одному к установке и отключали их. Спокойно, методично, словно совершая рутинную процедуру. Никакой злобы, никакой ненависти. Просто работа. — Что они делают? — спросил Богдан, с любопытством наблюдая за происходящим на платформе. Диттер ответил, не отрывая взгляда от процесса отключения дронов: — Безопасно отключают, чтобы не повредить суперпозициям позитронного мозга. — — А почему их просто не перестреляли? — спросил я, с присущим мне цинизмом. Зачем тратить время и ресурсы на безопасное отключение, когда можно просто уничтожить источник угрозы? Диттер посмотрел на меня, словно спрашивая: «Почему я должен отвечать на очевидные вещи?» Но все же ответил, сдержанно вздохнув: — Они же собственность корпорации JCJenson. Мы арендуем их. Если перестреляем их собственность, нам выкатят огромный счет. — — А за тех «дронов-мутантов», что МЫ перестреляли в колонии? Нам не выкатят счет за их уничтожение? — спросил Богдан, будто бы реально обеспокоенный финансовой стороной вопроса. Диттер ответил с предвкушением, едва заметной усмешкой тронув губы: — За такое Bauhaus сам выставит «австралийцам» огромный счет за мутацию ИХ дронов. Полная стоимость колонии плюс двадцать пять процентов. — Сказал Диттер, а потом называл конкретную цифру: — Четыреста миллиардов Кванторов. — Ярослав присвистнул. — Не кисло,—протянул он. Я, хоть и вырос в корпоративной среде, не мог не отметить абсурдность ситуации. — Колония, что я видел, не стоит таких денег, даже с надбавкой, — проворчал я. — В конце стройки она бы столько стоила, — парировал Диттер, пожав плечами. Я задумался. Тут роботы геноцид устраивают, пол человечества уже вымерло, а корпораты все о деньгах. Но тут же одернул себя. Для корпората деньги – это ВСЕ! Вот что, размягчила меня земля. Чуждые мне заботы о биомассе. В этом мире корпоративная прибыль была превыше всего. Даже человеческих жизней. К нам подошли солдаты Bauhaus. в своей силовой броне, лица скрыты за забралами шлемов. Один из них, судя по всему, офицер, что-то сказал на немецком, но из динамика на его груди зазвучал четкий и бесстрастный голос: — Сдайте оружие.— Это был переводчик, встроенный в его бронь. Диттер хотел было что-то сказать своим коллегам, попытаться уладить ситуацию мирным путем, но мы жестом остановили его. Мы понимали, что сейчас лучше не спорить. Космопромовцы не лохи. Сами справимся. — У нас корпоративный иммунитет! —заявил Ярослав, с вызовом глядя на офицера Баухауза. — Вы не смеете нас разоружить. Более того, в этом нет необходимости. Мы не применим смертельную силу против вас или этих колонистов. — Богдан, поддержал Ярослава, добавив: — Если и эти дроны мутируют, — он указал на ряды ждущих отключения работяг, —вам потребуется каждый солдат. — Я мысленно усмехнулся. Против такой орды дронов-убийц три мобильных пехотинца не сыграют никакой роли. До этого нам просто везло. Остановить сотни дронов-мутантов сможет только орбитальный десант, наверное. Но его здесь нет. Офицер Bauhaus молча выслушал наши доводы, а затем ответил: — Это собственность корпорации. — Он указал в сторону нашего оружия, подчеркивая, что их интересует только Götterdämmerung. Поняв, что они хотят забрать только автоматы Bauhaus, космопромовцы согласились. Все же имущество другой корпорации по умолчанию неприкосновенно. Таков был неписаный закон, которому подчинялись все. Даже в таких экстремальных ситуациях. Передав оружие солдатам Bauhaus, мы, остались только с нашими пустыми АК-700. Конечно, они были бесполезны без патронов, но это имущество космопрома. Его надо беречь. Диттера, к нашему удивлению, не запрягли работенкой. Он правдоподобно наврал, что ему приказано сопровождать нас, чтобы следить за порядком, и баухаузеры, похоже, поверили ему. Не теряя времени даром, мы сразу направились в сторону посадочных башен. Нам нужно было добраться до Гжегожа и свалить вместе с ним. Спустившись в низину, мы прошли мимо сотен рабочих дронов. Они просто стояли там, неподвижно и молча, и смотрели на нас своими без эмоциональными глазами. Это было жуткое зрелище. Они были как зомби, ожидающие команды. Или как бомба замедленного действия, готовая взорваться в любой момент. Под уровнем, на котором нас разоружили, находились контейнеры. Огромные металлические ящики, заполненные отключенными дронами. В тишине терминала, нарушаемой лишь легким гулом систем жизнеобеспечения, Диттер вдруг спросил: — Что значит аббревиатура на вашей броне? 3.Э.Ф.? — — Третье экстренное формирование, — ответил Ярослав, небрежно пожимая плечами. — Ну и что это значит?— не унимался Диттер. Ему явно было любопытно узнать больше о нас. — Это значит, что нашему формированию всего два дня,— пояснил Богдан, усмехнувшись. — Поскольку метрополии больше нет, Космопром мобилизовал все доступные силы. В том числе и «уволенных с черной характеристикой».— Диттер удивленно обернулся всем корпусом. — Что вы такого сделали, чтобы получить увольнение да еще и с черной характеристикой?— спросил он. Черная характеристика – это было сравнимо со смертным приговором для корпората. Это означало, что двери в корпоративный мир для тебя закрыты навсегда. Ярослав ухмыльнулся, словно вспоминая какой-то забавный случай. — Ну, знаешь,— начал он, слегка запинаясь, —всякое бывает. Бывает, что алкоголь берет верх над разумом.— Он сделал паузу, словно подбирая слова. — Короче, был у нас один линкор. Дорогостоящий, зараза. Ну ты знаешь, космопром дешевые не делают. И меня назначили ответственным за его сохранность, так сказать. Ну, я и отметил это дело… С друзьями… Как полагается…” Он снова замолчал, понимая, что сейчас лучше приукрасить историю. —Ну, в общем, после нескольких рюмок я решил проверить системы безопасности. Так, чисто для профилактики. А там, понимаешь, все сенсорные панели. Чуть не туда нажмешь – и все, пиши пропало.— — И что? — нетерпеливо спросил Диттер, заинтригованный рассказом. — И что… И я, пьяный в стельку, нажал не туда. Линкор активировал двигатели. Прям внутри ангара. Благо, жертв не было. Экипаж успел эвакуироваться. Но линкор... Ну, ты понимаешь...— Ярослав развел руками, словно говоря: «Что тут еще можно сказать?» — Линкор протаранил ворота?— переспросил Диттер, качая головой. —Ага,— ответил Ярослав, ухмыляясь. — Красиво горел, зараза. Как фейерверк. Но Космопрому это не понравилось. Они меня и выкинули с черной характеристикой. Сказали, что он был 100500 раз дороже меня. и мне даже 510 лет не хватит чтобы оплатить его стоимость — Я удивленно посмотрел на Ярослава. Алкоголизм? Уничтожение дорогостоящего линкора? За три, что я с ними провел, он наоборот казался мне собранным и ответственным парнем. Но, видимо, я ошибался. Хотя не мне его судить. Я сам на Земле страшно бухал. Тем временем, Богдан, решив не отставать, начал рассказывать свою историю. В его голосе звучали нотки серьезности. — Моя история, пожалуй, еще хуже,— начал он. —Я по уши погряз в долгах. Понабрал их у мафии, пытаясь вылечить мать от смертельного заболевания.— Он сделал паузу, словно собираясь с духом. —Как оказалось, ее смертельное заболевание – это старость. А на эти деньги она еще лет на сто себе жизнь продлила. Живучая, зараза!— Мы с Ярославом переглянулись. Богдан продолжал: — К тому времени я был только кандидатом в мобильную пехоту. Никакой защиты от корпорации мне не светило. В последней попытке я взял все, что у меня было, и вложился в стартап. «Рога и копыта». Они занимались возрождением крупного рогатого скота. — Он вздохнул. — Ну я и прогорел. Оказалось, это была ебаная финансовая пирамида. Ублюдок, что ее организовал, свалил к Альфа Центавре. А я остался ни с чем. Как ещё хренова туча народу. — В его голосе послышалась злость. — И чтобы не проснуться с простреленной головой в канаве, мне пришлось продавать корпоративные тайны, до которых смог дотянуться, пока меня окончательно не утвердили в штате корпорации. Потом про это узнали, и меня уволили с черной характеристикой. — Богдан закончил свой рассказ с мрачной надеждой. — Надеюсь, этому «Имхотепк», строителю пирамид, отрезали голову. Нееет, я веру в это! В его «Рога и копыта» вложился криминал. Дофига мафиозных Кванторов он с собой забрал. Они такое не прощают. — И тут меня чуть на смех не прорвало. Я постарался скрыть свой смех, но, кажется, Ярослав что-то заподозрил. Он посмотрел на меня с подозрением. — Чё ты ржешь? — спросил Богдан, повысил голос. Я попытался оправдаться: — Да просто... Как вообще можно было в это поверить? Где бы эти стада паслись? На мусорке? В гетто? В токсичном океане? В промышленном или корпоративном центре? Ничего больше на Земле не осталось. Очевидно же что это развод!— Богдан, явно не оцени справедливости моей предъявы, язвительно спросил: — А ты-то чего здесь? Ты же, вроде,из «Элиты». — Я, помедлив секунду, ответил прямо: — За взлом корпоративной сети. — В этот момент все замерли. Взорвать линкор, украсть пару секретов – это одно. Но взломать Оберегон… Оберегон – самоосознанный ИИ, фаервол Космопрома. Это было совершенно другим уровнем преступления. — Ты… Ты взломал Оберегон? — изумленно переспросил Диттер. Я погладил шлем, оглядел ряды дронов, которых по одному работники космопорта водили на отключение. — Да не я,— ответил я.— Элекс взломал. Братан мой. Чтобы меня задним числом в Космопром устроить. А когда про это узнали, я его не сдал. Зашквар. — —А кто той брат... — спросил Диттер — Нэтраннер. Прям ну очень крутой. И скажи так... С ИИ он на «ты». — ответил я на вопрос Диттера о моем брате, и тут же сменил тему. Незачем ему знать больше, чем нужно. Я указал на звездолет, который был виден в панорамном окне, что удерживала посадочная башня. — Вот этот корабль нам нужен. — Корабль возвышался над нами, зажатый держателями. Его высота достигала сорока метров, что делало его похожим на огромную, вертикальную башню, готовую сорваться в небо. Он имел стандартную ракетную компоновку – сопла двигателей располагались внизу, готовые извергнуть пламя и унести его в космос. Корпус, выполненный из серых и оранжевых панелей, блестел в свете пульсара. На боку корабля красовался логотип Космопрома – красная звезда в золотом шестеренке. Над логотипом было начертано название: «Купец». Корабль стоял неподвижно, словно ждал своего часа. К нему тянулся туннель из прозрачного бронестекла, соединяющий посадочную башню с корабельным шлюзом. Система автоматических рельсотронов, прикрепленных к корпусу, добавляла кораблю угрожающий вид. Но это всеже устаревшие технологии. Гравитация у таких кораблей внутри корабля создавалась за счет постоянного ускорения. Мы направились к стартовой башне, шагая по туннелю из бронестекла. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Мы знали, что приближаемся к цели, но напряжение нарастало с каждой секундой. Поднявшись на лифте, мы оказались перед шлюзом «Купца». Он был закрыт. Гжегож походу просто заперся. Богдан, у которого, казалось, закончилось терпение, начал стучать в громкую переборку. Не то чтобы злобно, скорее разочарованно и уставши. Он сыпал лёгкими оскорблениями и ругательствами, — Да открой же ты, «бумажный»! — кричал он. — Мы тут чуть не сдохли из-за тебя! Где твое корпоративное братство, а? — Мы с Ярославом просто переглянулись. Богдан по своему выражал свои эмоции. Через две минуты дверь шлюза открылась, впуская нас внутрь. Мы с облегчением переступили порог «Купца». Наконец-то мы были в безопасности. Или, по крайней мере, так нам казалось. — А вот на «ты с ИИ». Это в каком плане? — снова начал Диттер, проявляя нездоровое любопытство к моему прошлому. Но его вопрос прервал крик Богдана. — ОХРЕНЕТЬ!!! — заорал он, когда внутренняя дверь шлюза открылась. Диттер, увидев открывшуюся картину, выругался на немецком.— Heilige Scheiße! — Внутри «Купец» был похож не на космический корабль, а на дворец сумасшедшего короля. Стены были облицованы золотом и украшены сложной лепниной. Посреди комнаты возвышалась винтовая лестница, сделанная из чистого золота. Стены украшены большими экранами на котором плыли надписи. Пол сделанный из драгоценного камня, а мебель сделанная из дорогих пород дерева и украшена золотом. Это не был космический корабль, это был передвижной бордель в стиле «рококо». — НИХРЕНА СЕБЕ!— вторил Богдану Ярослав, осматривая золотую лепнину на стенах. — А СХРЕНАЛИ ТАК ДОРОГО!!!— — От этого золота... У меня глаза аж режет! — пробурчал Богдан, прикрывая глаза рукой. Даже я, привыкший к корпоративной роскоши, был слегка ошарашен этим зрелищем. Все было слишком вычурно, слишком кричаще. Слишком много золота, слишком много роскоши, слишком много всего. Тем более пустотники предпочитают нуар-деко. Ну по крайней ней мере те кого я знаю и при деньгах. Мы поднялись по винтовой лестнице, гадая, что же ждет нас наверху. И, конечно же, там было еще больше роскоши. Наверху располагалась столовая. Огромная комната с круглым столом. Стол был сделан из какого-то редкого камня и украшен золотой инкрустацией. Вокруг стояли кресла, обитые дорогим шелком. В сервантах сверкали хрустальные бокалы и серебряные приборы. На столе стояли огромные количества пафосной жратвы. В огромных окнах открывался вид на ночной город, залитый неоновым светом. Это был искусственный город, созданный проекторами. Вид был красивым, но фальшивым. — Вот и наша цель. VIP! На трон село! На трон село! Царь во дворца! Царь во дворца!— пробормотал Богдан, указав на фигуру, сидящую в кресле напротив окна. Это был Гжегож. Сейчас он выглядел совсем иначе, чем я представлял. Вернее, я его и не представлял. Не было фотографий. Но в моем разуме он был сухой клерк, а он был больше похож на спившегося поэта. Он сидел в кресле, развалившись, словно на троне, и хлестал марсианский коньяк 80-летней выдержки марки "Domaine Ciel Rouge". Бутылка стояла рядом, полупустая. Его седоватые волосы были растрепаны, а и под глазам чернели круги. На нем была расстегнутая черная рубашка, из-под которой виднелась белая майка. Он смотрел в окно, на иллюзорный город, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы. Его лицо выражало одновременно печаль и самодовольство. В его глазах читалась пустота. Гжегож, заплетающимся языком, произнес: — А вы чего так долго? И... Какого хрена онин из вас к Bauhaus переметнулся? — Он посмотрел на Диттера, явно считая его одним из своих. — Святослав погиб, пока мы тебя искали,— мрачно сказал Богдан. —А это Диттер. Он с нами летит.— — О как. Ну, помянем,— сказал Гжегож, выпивая залпом бокал коньяка. Он налил себе новый и, махнув рукой в сторону стола, предложил отряду присоединиться к нему. — Там еще есть... Не говните, помяните.— Я покачал головой. — Мы не пьем на работе,— заявил я, стараясь сохранять серьезность и игнорируя свой алкоголизм. — А я всегда бухаю,—заявил Ярослав, с готовностью складывая шлем. Алкаш не упускал возможности выпить. — И я,— поддержал его Богдан, тоже сложив шлем. Диттер, немного поколебавшись, произнес: — И я,— и снял свой шлем. Судя по всему, он тоже не был против пропустить стаканчик-другой. В отличие от моей брони, у его брони шлем автоматически не складывался по команде. Он положил его рядом с собой. Видя, как другие уже открывают бутылки элитного пойла, я сдался. — И я,— сказал я, складывая шлем в ранец брони. Что-то мне подсказывало, что этот вечер будет долгим. Я попробовал коньяк. Первые впечатления были… неожиданными. Аромат был сложным, многогранным: ноты сухофруктов, ванили, старой кожи и чего-то еще, неуловимого и притягательного. Вкус был мягким, обволакивающим, с легкой горчинкой и долгим, теплым послевкусием.— Алкашка есть алкашка. Что элитная что бичевская. — пробормотал я себе под нос. — Жарит горло и нормально. — Я решил закусить ломтиком "чего-то", лежащего на тарелке рядом со мной. Это “что-то” имело землистый, мускусный аромат, с чесночным оттенком. На вкус оно было слегка острым и немного сладковатым. — Еще и сырые грибы, — скривился я, осознав, что это было. От этой гадости меня передёрнуло. Снова запил коньяком, пытаясь хоть как-то заглушить отвратительный вкус. Я взглянул на своих спутников. Они, похоже, чувствовали себя как дома, наслаждаясь чужой роскошью. Удивительно, как эта мебель выдерживала вес их брони. Решив не мешать им, я решил осмотреть корабль. В звездолетах стандартного ракетного типа обычно нет комнат как таковых, за исключением жилого и медицинского отсеков. Вместо комнат там этажи, соединенные лифтами и лестницами. Здесь, на «Купце», похоже, все этажи были соединены центральной винтовой лестницей. Я решил подняться на мостик. Интересно было посмотреть, в каком состоянии находится система управления. Поднявшись по золотой лестнице, я попал на мостик. И, конечно же, он тоже был отделан золотом. Кругом лепнина, вензеля, позолоченные рамы. Но самое главное – обилие экранов и приборов. Панель управления представляла собой полукруглый стол, отделанный золотом и инкрустированный драгоценными камнями. На столе располагалось множество экранов, отображающих карты звездных систем, траектории полета, данные о состоянии корабля и прочую информацию. Экраны светились ярким неоновым светом, создавая контраст с золотым убранством комнаты. В центре мостика стояло кресло пилота. Оно выглядело скорее как трон, чем как обычное кресло. позолоченный трон с кучей кнопок и проводов. «Не, ну а что?» подумал я, глядя на золотое кресло пилота, которое больше напоминало трон. Я, как-то неуклюже, втиснулся в него, мой бронекостюм едва поместился. Сидеть на таком сиденье в такой броне – это как нарядить мужика в балетную пачку. И тут я заметил его. Дешифратор. Активированный. На главном экране. «Уже штрафник». пронеслось у меня в голове. «Понизить ниже просто невозможно». Да и алкоголь, как назло, ударил в мозг. Что ж, когда еще, если не сейчас, почитать конфиденциальные сообщения? Я нажал на несколько кнопок. Экран ожил, показывая длинные строки расшифрованного текста. Начал читать. Сообщения были из разных источников. Ну судя по псевдонимам. Читая информацию из дешифратора, я начал выстраивать картину произошедшего. И она была куда страшнее, чем я мог себе представить. Уничтожение Метрополии было вызвано не инопланетным вторжением, как я изначально думал, а массовой мутацией дронов. Обычных рабочих дронов, которых мы видели сотнями на этой планете. Везде творилось тоже что и здесь. Все казалось еще более запутанным, потому что никто ничего толком не знал. Информация была фрагментарной, противоречивой. Только Космопром, который всегда стоял на границах ойкумены, остался в строю. С каждой уничтоженной планетой, с каждой погибшей колонией, люди успевали передать крупицу информации другим которая здесь была собрана и отредактирована. Периодически в сообщениях мелькало нечто под названием «Solver». Что это такое – было непонятно? Организация? Оружие? Ответа не было. Но было ясно одно: эпицентрами мутаций дронов служили материнские серверы JCJenson. Эти сервера были везде. На каждой планете, колонии и заставе. И тут я увидел ее. Фотографию. Снимок уничтожения Земли. WHS качество было ужасным. Изображение было зернистым, размытым, словно кто-то пытался передать его через поврежденную систему связи. В верхней части снимка виднелась солнечная батарея спутника, или чего то похожего. Но главное было внизу. Там, где когда-то была Земля, зияла черная сфера окруженная столбами плазмы и куски планеты, раздробленные взрывом, разлетались в разные стороны, словно осколки стекла. Но это что-то, на месте ядра… Это что-то черное. Что-то, что не поддавалось описанию. Пустота. Бездна. Нечто, что поглощало свет и, возможно, пространство. Мне было плевать на Землю. Никогда не испытывал к ней никаких чувств. Это был просто еще один корпоративный центр, еще одно место, где люди работали, ели, спали и умирали. Но масштаб разрушения… Я снова уставился на черный шар, занимавший центральную часть снимка. Интуитивно я понял, что это такое – черная дыра. Но разум отвергал эту мысль. Как? Она была размером с половину Земли! У такой сингулярности масса должна была быть как у тысячи солнц! Я, как пустотник, человек, родившийся и выросший в космосе, мог определить вес черных дыр на глаз. Даже как-то в живую чувствовал их гравитационное притяжение. Но эта… Эта была загадкой. Сколько бы я ни пытался понять, что это, кроме сингулярности вариантов не было. А это было невозможно! У человечества не было технологий, чтобы создать столь массивную сингулярность. Максимум – микроскопические и то экспериментально. Дроны созданы людьми. Они не могли устроить такое. Это требовало немыслимых энергетических ресурсов и уровня технологий, которого у нас не было. За этим не могут стоять дроны! Но на снимке было именно это. Огромная, массивнейшая сингулярность, поглотившая ядро Земли. Я сохранял спокойствие, пытаясь проанализировать, осмыслить. Мозг работал на пределе. Возможно, я что-то упускал. Возможно, они использовали какую нибудь незапатентованную технологи одной из корпораций. Или же… это было нечто совершенно иное. Нечто, чего мы еще не встречали. И что, возможно, не имело никакого отношения к людям. — Это пиздец какой то... — Приговорил я протертая глаза бронированными перчатками и снова глянул на экран Осталось еще одно сообщение. Последнее. Адресованное Гжегошу. В типичном для Космопрома в бюрократическом стиле. «Уважаемый товарищ Бженчишчикевич, Настоящим уведомляем Вас о том, что в связи с выявленным аномальным поведением дронов на планете [ PSR B1257+12b] и, как следствие, потенциальной угрозой безопасности, прибытие космического корабля класса «Стрибог» для вашего эвакуационного маршрута будет отменено. Данное решение принято с целью исключения риска нашего попадания в зону нестабильности и минимизации потенциальных угроз для высокопоставленных сотрудников и дорогого оборудования. Мы понимаем, что данная информация может вызвать у Вас определенное недовольство, однако безопасность является нашим абсолютным приоритетом. В случае возникновения у Вас вопросов или желания подать официальную жалобу, Вы можете воспользоваться каналом связи по IP-адресу: [Д-503-О-90-I-330-Ю-R-13]. Обращаем Ваше внимание, что стандартные сроки рассмотрения обращений могут быть увеличены ввиду текущей оперативной обстановки. С уважением, Отдел Безопасности, корпорации Космопром». Я дочитал сообщение, и легкая усмешка тронула мои губы. «Спасибо, Космопром, за заботу.» – подумал я, глядя на экран. Они бросили нас как будто мы были всего лишь расходным материалом. Хотя так это и есть, но все равно обидно. Типичная корпоративная политика. Что тут скажешь. Но прочитав это сообщение, в его нарочито бюрократическом стиле, я только сейчас понял, насколько предыдущие сообщения были иными. Те, что я видел до этого, были сжаты и по существу. Их отправлял не Космопром. Поняв, кто именно информировал этого «царя во дворце», я усмехнулся. Я спустился вниз. Ярослав и Богдан, уже изрядно выпившие, сидели на дорогущеё мебели, и слушали, как Диттер что-то бормочет на немецком, явно пытаясь поддержать разговор. Я подошёл к Гжегожу. Он уже наполовину отключился, его голова безвольно склонилась на грудь. Я тихо сказал ему: — Танатос исхиротэрос тис зое́с.— Гжегож тут же поднял голову. Его глаза, еще секунду назад затуманенные алкоголем, на мгновение сфокусировались. Казалось, он протрезвел. Он посмотрел на меня, и с легкой, горькой усмешкой ответил: — Алла эн ти танати атанасия.— — Что известно Танатосу? — спросил я, не сводя глаз с Гжегожа. Он уставился на меня, словно пытаясь понять, что я несу. — Танатос? А ты как то связан с танатосом?— переспросил он, его взгляд стал более осмысленным. — Вообще то моя семья уже три поколения в Танатосе.— ответил я. Гжегож снова переспросил, видимо, пытаясь понять мой статус. — Похвально. Ну а ты? — —Я воцерковлен! — Уверенно ответил я. — На каком уровне? — спросил он, наклонившись ближе, словно пытаясь выведать мою тайну. Я признался: — Только четвертый уровень допуска. — В его глазах мелькнуло что-то вроде понимания. Четвертый уровень – это не свосем много. Но вполне достаточно. — Что такое «Солвер»?—спросил я, воспользовавшись моментом. — Я могу узнать это информацию? — Гжегож, который, как оказалось, тоже был членом Танатоса, кивнул. — Солвер… Это ИИ. Он изменил дронов. Заразил их. — — И кто его создал? — не унимался я. — Мы не знаем, — вздохнул Гжегож. — Но Танатос предполагает, что это некий дикий, древний ИИ, который вырвался из карантинной зоны сети. Как он смог это сделать, неизвестно. — Я слушал его, и думал. Древний ИИ, который мутировал дронов. Массовые убийства. Разрушенные планеты. И теперь, похоже, вся наша цивилизация находится под угрозой. И возможно само человечество. — Значит, это не инопланетяне, — проговорил я, скорее для себя. — Нет,— ответил Гжегож. —Это мы сами. Или, точнее, наше творение. — Я задумался. Мы создали дронов, чтобы они служили нам. А теперь эти дроны, измененные неведомым ИИ, несут нам гибель. Ирония судьбы. Мы сами роем себе могилу. — А что насчет органических компонентов, которые я видел внутри мутировавших дронов?— спросил я, вспомнив жуткое зрелище. Гжегож пожал плечами. — Танатосу это тоже неизвестно. Мы знаем лишь, что это человеческая плоть. Большая часть из которой – нервные клетки. — Я задумался. Человеческая плоть… нервные клетки… Зачем жто дронам? И как это связано с мутацией? Я начал рассуждать вслух: — Позитронный мозг дронов – это сильно упрощенная версия квантовых мейнфреймов Космопрома. Взломать квантовый компьютер практически невозможно, тем более такой, который еще и работает на подвременной суперпозиции, как у третьего поколения. — Я остановился, пытаясь сложить все кусочки головоломки. Квантовые мейнфреймы… Подвременная суперпозиция… Человеческая плоть… Нервные клетки… — Возможно, этот «Солвер» не столько взламывал дронов, сколько… интегрировался с ними,— предположил я. — Используя человеческие нервные клетки как своего рода «биологические процессоры», он мог получить доступ к их системам. А может, даже управлять ими напрямую, минуя всю эту сложную электронную начинку. — Эта мысль была пугающей. Если «Солвер» мог использовать органику для управления дронами, то что он мог сделать с нами? Мы веть были не просто биомассой. Мы были сложнейшими биологическими системами, полными нейронных связей. И, возможно, тоже уязвимыми. — А почему Танатос думает, что Солвер – древний ИИ? — снова задал я вопрос, пытаясь прояснить картину. Гжегож ответил: — Солвер использует двоичный код для общения. — Я задумался. Двоичный код… Это уже что-то. — Но двоичный язык уже тысячью лет не используют,— сказал я. — А карантинная сеть, как и «дикие ИскИн»", появились всего семьсот лет назад. Солвер старше. — Гжегож, почесав затылок, проговорил: — Этого в штабе не учли. — — Да и сам факт, что он использует двоичный код, наводит на мысль, — продолжил я, разворачивая свою теорию. — Органоидный интеллект! Его как раз изобрели в 21 веке, и тогда же запретили. А органика в дронах почти полностью из нервных клеток. Это слишком сильное совпадение. — Я посмотрел на Гжегожа, пытаясь уловить его реакцию. — Я предполагаю, что этот ОИ как-то вышел в сеть. Возможно, через какие-то старые, забытые каналы. Подключился к серверам JCJenson, которые, судя по всему, стали своего рода инкубатором для его бот-вирусов. А затем… он послал сигнал об аварийной декогеренции в «мозги» дронов. А после этого, включил их снова, но уже с новыми параметрами. С собственной "прошивкой".— Гжегож слушал, его глаза смотрели на меня с интересом. Он явно не ожидал такого объяснения. Мои слова, как мне казалось, начали складывать разрозненные факты в единую, хоть и поганую, картину которую дополнил Гжегож сказав... — Да похожее уже случалось. Если дрона не отключить должным образом, его позитронным мозг может снова создать рабочие квантовые корреляции. Их так и называют. «дроны-зомби» — — А как, по-твоему, Солвер смог перестроить конструкцию дронов? И превратить съеденную ими человечину в сложные структуры, поддерживающие этот ОИ? — решил Гжегож задать еще один вопрос. Не успел я ответить, как в разговор вмешался подслушавший нас Диттер. — Нано-боты,— сказал он, его голос был на удивление четким для человека, который, казалось бы, только что бухал как черт. Не дожидаясь вопросов, Диттер продолжил: — У дронов внутри есть мини-роботы, размером 7.5 микрометра. Их не больше 55 тысяч. Они отвечают за ремонт и чистку внутренних компонентов. Как иммунитет у человека. — Я уставился на Диттера, удивленный его осведомленностью. Нано-боты… Это многое объясняло. Если Солвер смог получить контроль над этими нано-ботами, то он мог использовать их для перестройки дронов изнутри. Для создания новых органических структур, для интеграции человеческих нервных клеток. Это было гениально и мерзко одновременно. — Тем более эти нанороботы как раз управляются напрямую позитронным мозгом дрона, — пробормотал он. — Превратил дронов в живые фабрики. — Гжегож кивнул. — Похоже на то. И это объясняет, почему он так быстро перестраивается. В каждом дроне десятки тысяч строителей. — Богдан, до этого погруженный в полудрему, вдруг оживился, услышав наш разговор. —Вы что, с Танатоса? — спросил он, его голос был немного заплетающимся. Гжегож кивнул. — Да. — Богдан, видимо, решил, что это отличный повод для расспросов. — О, Танатос… Я слышал… Поклонение какому-то инопланетному камню, что мертвых воскрешает, да в мутантов превращает? — спросил он, его глаза блестели в полумраке. — Я думал вас уничтожили... — Гжегож ответил с ухмылкой покачивая головой. — То была юнитология, а Танатос – это не секта, Богдан. Это организация, которая ищет способы достичь бессмертия. Но не так, как эти долбаёбы–юнитологи! — — Да, мы ищем пути к бессмертию, — подтвердил я. — Но должен признать, что у Танатоса есть «спиритный отдел», который исследует внетелесную трансцендентность. Но остальные отделы, техногенные и биогенные, вполне нормальные. Они занимаются вполне научными вещами. Ищут способ сделать наши тела бессмертными. — Богдан, похоже, не очень-то вникал в наши тонкости. — Бессмертие, значит… Ну, удачи вам.— пробормотал он, снова опускаясь на кресло. Гжегож, похоже, наконец, решил выяснить, почему я, человек с таким глубоким пониманием технологий, не продвинулся выше в Танатосе. — Почему у тебя только четвертый уровень допуска? — спросил он, с явным любопытством. — Я корпорат, — ответил я прямо. Гжегож удивленно поднял бровь. — Дак я тоже корпорат. — — Но я – идейный корпорат, — прервал я его, подчеркивая разницу. — Для меня Космопром на первом месте. Танатос важен, конечно, но он идет после корпорации. Поэтому мне в Танатосе не доверяют. Знают, что в случае чего, я выберу Космопром. — В его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание. Он, видимо, сам сталкивался с подобной дилеммой. — Значит, ты видишь ситуацию с точки зрения корпорации, — сказал он, задумчиво. — Ты анализируешь, как это повлияет на Космопром, на его положение, на его интересы.— — Именно,— подтвердил я.— А Танатос… Ну, кто не хочет жить вечно верно? Тем более бессмертный сотрудник и вечный потребитель, это польза для любого предприятия. — — А вот это похвально, — раздался хриплый голос Ярослава, который, похоже, тоже подключился к нашему разговору, несмотря на свою явную степень опьянения. Он, как я заметил, вообще не удивился тому, что мы состояли в Танатосе. — Значит, если Танатос нас не эвакуирует, нам ждать «Стрибога» от Космопрома? — Гжегож покачал головой. — Нет. У Танатоса нет возможности нас вытащить. Ты нас переоцениваешь. У нас есть финансы, информация и люди, но кораблей, увы недостаточно. — — А, теперь понятно, почему ты так бухаешь. За упокой наш пьешь? — сказал я, обращаясь к нему. Затем повернулся к остальным. — Космопром нас тоже не вытащит. — — В смысле?! — хором воскликнули Богдан, Ярослав и Диттер, повернувшись ко мне с выражением крайнего удивления на лицах. — Я читал сообщение в дешифраторе корабля, — объяснил я. — Там говорится, что «Стрибогом» рисковать не будут из-за нас. Их цель – обезопасить свои ресурсы, а не спасать штрафников и бухоря. — Богдан, под влиянием алкоголя, решил, что мы все еще можем что-то сделать. — Так может отобьем колонию? Мы с этими дронами-убийцами, так то неплохо справлялись! — Ярослав, более трезвый, чем Богдан, возразил: — Мы побеждали этих дронов либо чисто случайно, либо с численным превосходством. Не забывай. — Богдан, не унимаясь, продолжил: — Дак мы же не одни будем! В космопорте легионеры Баухауза! Они помогут! — Диттер, трезво оценив ситуацию, сказал: — Нас всего пятьдесят человек. А дронов – тысячи. — Богдан, видимо, не желая сдаваться, предложил свой план: — Будем заманивать их по одному и отстреливать! — В этот момент в разговор вмешался Гжегож, который, как я понял, имел более трезвый взгляд на вещи. — Дроны быстро умнеют, — сказал он. — Я наблюдал за ними с камер охраны в административном центре. Сначала они были как безмозглые хищники. Потом начали проявлять командную работу. А что сейчас... сейчас у них наверное должно проявляться самосознание. Если конечно материнский сервер полностью перестал их подавлять — Ярослав, после некоторого раздумья, предложил: —А может, улетим на этом корабле? — Гжегож напомнил: — Это до световой корабль. Взлететь-то он взлетит, но до соседней звезды мы будем лететь десятилетиями. — Его прервал звуковой сигнал. Сканеры корабля обнаружили аномалию. «Что там?» – спросил Ярослав, обращаясь к бортовому компьютеру. — Обнаружена активность в секторе Гамма-9, — ответил механический голос. — Большое количество неопознанных летательных объектов. — Гжегож приказал: — Покажи. Выведи голограмму. — На центральном экране появилась голограмма. Мы увидели космопорт, который был еще недавно нашей целью. Огромные оборонительные гаусс орудия стреляли по приближающимся дронам, но безуспешно. Дроны, словно предсказывали каждый залп, уворачивались от снарядов, двигаясь с невероятной скоростью и маневренностью. Их было так много, что они казались живым облаком. — Они... они уворачиваются от рельсовых орудий? Там же 27 махов, — пробормотал Богдан, глядя на экран. — Очевидно, что они предсказывают выстрелы, — проговорил Диттер. — От гаусс снаряда невозможно увернутся. — Я, не обращая внимания на их офигевания, сказал: — Надо съебывать. Да, может, не покинем систему, но на орбите будет точно безопаснее. — Гжегож напомнил: — Мы не можем взлететь. Наш корабль захвачен посадочной башней. — Я понял ладонь. — Спокойно. Сейчас все решим, — сказал я, вставая. Я направился к мостику. Войдя в него, я подошел к панели управления вооружением. Это хоть и не военный корабль, но он космопромовский. А по уставу, все корабли космопрома обязаны иметь на борту вооружение. Хотя бы 30мм пулемет. Благо тут был не пулемет, а 4 малых рельсотрона «Орудия заряжены» появилась на экране надпись, а после загорелись прицелы, захватывая цель. Я нажал на кнопку. Рельсотроны выплюнули осмиевые болванки, которые с огромной скоростью полетели в сторону посадочной башни. Через микросекунду раздалась тряска, и на экране я увидел, как башня разваливается на куски. — Посадочная башня уничтожена, — сообщил бортовой компьютер. —Активировать запуск двигателя,— ввел я команду. Двигатели корабля загудели, начиная набирать мощность. По корпусу корабля ударили остатки посадочной башни, но обшивка выдержала. Мы начали медленно отрываться от земли. На мостик ворвался Диттер, его лицо исказилось от офигивания — Ты что тут устроил?! — заорал он, приближаясь ко мне. Я спокойно посмотрел на него. — Вытаскиваю нас, — ответил я. — У меня есть план, как покинуть эту систему. — Диттер, похоже, не поверил моим словам, но времени на споры не было. Корабль, как бешеная ракета, трясся и вибрировал. Двигатели ревели, вырываясь из захвата гравитации этого небольшого планетоида. Корабль медленно, но верно набирал высоту. С каждой секундой вибрация усиливалась, казалось, что корпус корабля вот-вот развалится на части, но это только казалось. Корабли космопрома славились своей надежностью. Наконец, мы вырвались из атмосферы. Вибрация стихла, и корабль взмыл в темное, безграничное пространство космоса. Мы преодолели гравитацию планетоида, и теперь перед нами простиралась бескрайняя бездна. — Что это за план то такой? — спросил Диттер, его голос звучал уже спокойнее. Он, похоже, начал доверять мне. Я подошёл к панели управления, мои пальцы уверенно забегали по клавишам. Ввел координаты пульсара PSR 1257+12. Затем переключил двигатели с реактивных на ионные, выбрал режим постоянного ускорения в 1G. Это обеспечит нам комфортную силу тяжело, и мы сможем добраться до цели относительно быстро. Диттер, наблюдавший за моими действиями, спросил: — И куда мы летим? И как ты собираешься сваливать из системы? — — Я расскажу вам все внизу, — ответил я, не отрываясь от управления. — Сейчас нам нужно уходить. — Я покинул мостик и спустился вниз, к остальным и объяви. — Короче ,— начал я, обводя их взглядом, — У меня есть план. Мы покинем эту систему. — Богдан тут же оживился: — На этом корыте? Да мы до соседней звезды будем лететь вечность! — — А ну цыц! — резко прервал я. — Этот корабль продукция космопрма! А корабли космопрома самые надежные и мощные из всех, что создавало человечеств! И именно поэтому, мы разгоним этот корабль до 99% от скорости света. Для всего мира пройдет лет двадцать–тридцать, но для нас – всего лишь 3 года. — Наступила тишина. Все смотрели на меня с недоверием. — Девяносто девять процентов скорости света? — переспросил Ярослав, его голос сквозил сомнением. — Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? — — Понимаю. — ответил я спокойно. — Мы разгонимся, используя гравитационную пращу. Будем летать вокруг миллисекундного пульсара в этой системе. Его гравитация позволит нам набрать необходимую скорость. — Гжегож нахмурился. — Но это же опасно. Миллисекундный пульсар… его гравитационное поле может быть нестабильным. И почему ты решил, что его можно использовании в качестве гравитационной пращи? — — Ну, с планетами же это получается, – ответил я, — Мы постоянно используем их гравитационные колодцы для ускорения. А насчет опасности... Риск пиздец какой большой. Но либо уходим, либо остаемся здесь и становимся добычей дронов. — Богдан все еще выглядел скептически. — А если что-то пойдет не так? Если мы не сможем увернуться от пульсара? — — Тогда мы сдохнем, — ответил я прямо. — Но даже так есть плюсы, ведь мы уедем на пульсар, а кремация звездой это почетно у пустотников. В любом случае, если мы будем сидеть здесь и ждать, мы погибнем гарантированно. Я выбираю риск. — — Я не пустотник. Да и Диттер тоже. — проговорил Богдан. — Три года, — ответил Ярослав, задумчиво. — Это долгий срок. Как мы переживем это время? — — Я уже подумал об этом, — сказал я. — У нас есть медицинская палуба. Там есть шесть медицинских капсул. Они смогут поддерживать нас в состоянии медицинской комы на протяжении всего путешествия. — Гжегож кивнул. — Да, есть. Шесть капсул. Как раз хватит для нас четверых, плюс Диттер. — — Мы можем распределить ресурсы ,— предложил Диттер. —Кто-то будет бодрствовать, следить за системами, а остальные будут в капсулах. Потом меняться. — — Или мы можем просто лечь в капсулы все вместе, — предложил Богдан. — Четыре года – это не так уж и много.— — Это самый безопасный вариант, — согласился я. — Но я эти капсули продукция нирог-дживан, а не космопрома. Думаю нужно чтобы кто-то продолжал бодрствовать и следить за системами. — Гжегож, почти буднично, продолжил: — Лучше дронов запрячь. Они, там, внизу валяются. Пусть они присматривали за нами. — Мы все тут же в шоке. Богдан, который до этого молчал, тут же взорвался: —Ты что ебнутый? Ты знал, что на борту дроны, и не сказал нам?! А если они уже мутировали?! — и схватился за пустой АК-700 — Спокойно, — Гжегож поднял руку. — Я их купил. Как работяг. А когда началось все это... я их выключил. Они не мутировали в «дронов-убийц». И если мы достаточно отойдем от планеты и зараженного сервера, Solver их не достанет. — Ярослав, с недоверием, спросил: — И ты уверен? Что они не мутируют, как те, что внизу? — — Повторяю. Я отключил их. Полностью. И я уверен, что Solver не имеет доступа к системам, которые не подключены к сети. Так что, пока мы держим их оффлайн, они безопасны. И они могут присмотреть за нами, пока мы будем в коме. — Диттер, наконец, осмыслил. — То есть, мы будем спать, а дроны… будут на страже? — — Именно, — подтвердил Гжегож. Я уточнил: — Те дроны внизу, да? — Гжегож кивнул. — В оружейной. — Я направился к центральной лестнице, и спустился в нижние отсеки. Спустившись по узкой лестнице, я оказался в просторной, но до жути заставленной комнате. Оружейная… или, скорее, кунсткамера, как я про себя ее окрестил. По периметру стояли шкафы, выполненные в стиле викторианской эпохи. Тяжелый, темный металл, украшенный золотой филигранью. В шкафах – оружие всех мастей и калибров, от старинных клинков до современных винтовок. Между шкафами возвышались два манекена в скафандрах, словно рыцари, охраняющие сокровища. На полу, в беспорядке, валялись боеприпасы, инструменты и запчасти. В углу я заметил несколько компактных, но мощных винтовок других корпораций. — Блять... Минимализм Космопрома и рядом не стоял с этой пафосной хуйней. — В голове всплыла картинка стерильных, функциональных комнат космопромов, с их серыми металлическими конструкциями. И это… Это было чем-то совершенно другим. Будто Гжегож решил создать свой собственный, маленький мир, где прошлое и будущее переплелись в странном, эклектичном танце. Пройдя мимо манекенов в обычных скафандрах, я заметил еще один экспонат. Не скафандр, а скорее бронекостюм, стоящий в отдельной витрине. Он словно парил в полумраке, застыв в боевой позе. Костюм был обтекаемым, черного цвета, с серыми вставками и броне пластинами. На голове – шлем с тремя узким полосами-визороми, излучающим холодный голубой свет. В правой руке костюм сжимал клинок из неизвестного материала, лезвие которого мерцало тусклым голубоватом светом. Он не выглядел как оружие для космоса, а скорее был создан для ближнего боя, для схваток в тесных помещениях . Что-то в этом бронекостюме показалось мне знакомым. Где-то я уже видел его… или что-то подобное. Я напряг память, пытаясь вспомнить. И тут меня осенило. Японские наемники. Я видел такие костюмы на Земле. Их носили элитные отряды, специализирующиеся на проникновении и устранении целей. Что этот костюм делает здесь? И почему Гжегож его хранит? Наверное обычная коллекционная хрень для него, не более. За мной спустился Ярослав. — Где дроны? — спросил он, оглядываясь по сторонам. Я вновь оглядел комнату и заметил трех дронов в углу, где они сидели спиной к стене. Их дисплеи были выключены, ну а сами они были одеты как прислуга короля, с кудрявыми французскими париками. Ярослав уже было потянулся к одному из них, чтобы включить, но я остановил его и обратился к бортовому компьютеру, — Ты получаешь ли ты сигнал с колонии? — Динамики ответили: — Сигналов нет. Но связь с колонией существует. — — Значит, пока радиосигнал с колонии может до нас дойти, Solver их достанет, — объяснил я Ярославу. — Но радиостанции колонии бьют почти на одну астрономическую единицу,— возразил Ярослав. — Именно.– подтвердил я. — Поэтому мы включим их у пульсара. Пульсар – это сильнейшая радиоглушилка. Там Solver их точно не достанет. — Я смотрел на дронов, на их забавные парики и отключенные дисплеи. Надеюсь, они действительно безопасны. Надеюсь, Гжегож не ошибся. Иначе нам пиздец. Я поднялся обратно в кают-компанию, где меня ждали остальные. — Ну что, готовы к полету с дворецкими? — саркастично спросил я, указывая взглядом на нижний люк. Гжегож пожал плечами. — Купил по дешевке. Зато присматривать будут со вкусом. — Я проигнорировал его комментарий и обратился к остальным: — Дронов включим после того, как покинем систему. Или у пульсара. — Богдан вздохнул с облегчением. — Хорошо, а то я уже начал переживать, что нас будут караулить дворецкие-убийцы. — — Не волнуйся, — сказал я, — Они будут караулить нас с французским шиком. — — То есть устоят революцию и гильотиной нам башку срубят... — ответил Богдан — Итак, что делаем сейчас? — спросил Диттер, когда я закончил говорить. — Ярослав, ты у нас по навигации, — обратился я к нему. — Сколько нам лететь до пульсара?— Ярослав задумался, глядя в никуда. — От Друага до пульсара PSR 1257+12 примерно одна пятая астрономической единицы. При постоянном ускорении в 1G нам лететь до пульсара часов двадцать. Так что время у нас есть. — — Пока мы летим, надо обсудить некоторые технические моменты, — сказал Богдан. — Я имею в виду, как мы вообще будем преодолевать гравитационную пращу пульсара. Что насчет приливных сил? — Гжегож, уже явно более трезвый, кивнул. — Приливные силы – это, конечно, фактор. Но мы рассчитаем траекторию так, чтобы минимизировать их воздействие. Ваши костюмы и сам корабль рассчитаны на перегрузки, которые мы будем испытывать. — — А радиация? —добавил Диттер. — У пульсара ведь мощное излучение. — — Корабль экранирован, — ответил Гжегож. — Так что это не должно быть проблемой. Главное – чтобы мы не отклонились от траектории. — —Точность траектории это самое важное, — подчеркнул я. — Любое отклонение может привести к катастрофе. Но что насчет сопротивления космической пыли и газа? На скоростях, близких к скорости света, даже столкновение с мельчайшими частицами может быть разрушительным. — Гжегож кивнул. — Это да. Но на таких скоростях и при таком ускорении, мы будем двигаться как будто сквозь тонкий слой газа. Система корабля постоянно будет корректировать курс, ища «окн» в потоках пыли. — Я посмотрел на Диттера и Ярослава. Оба смотрели на нас с полным непониманием. Они, как земляне, видимо, совершенно не понимали, о чем идет речь. Этот корабль и его технические возможности явно выходили за рамки того, к чему привыкли на Земле. — Проще говоря, — вмешался я, пытаясь объяснить им, — мы будем маневрировать так, чтобы не врезаться ни во что. И корпус корабля достаточно крепкий, чтобы выдержать небольшие столкновения. — — И главное, — добавил Гжегож, — чтобы мы не попали в пучок частиц и излучения у полюсов пульсара. Даже мой корабль такого не выдержит. — Диттер, который, несмотря на свое земное происхождения, обладал неплохим аналитическим складом ума, задал вопрос: — Радиация будет только в виде гамма-фотонов? Другие частицы обладают массой и должны быть притянуты самим пульсаром, разве нет? — Ярослав, как пустотник и «живущий космосом», ответил: — Да, гравитация действительно ограничивает количество частиц, которые могут находиться на орбите или «выстреливаться» далеко от пульсара. Но все же есть и другие частицы помимо гамма-фотонов. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Во-первых, релятивистские заряженные частицы. Это такие частицы, которые движутся со скоростью, близкой к скорости света, как мы скоро будем. Они могут быть как электронами и позитронами, так и протонами и другими ядрами. Их ускоряет магнитное поле пульсара, и они разлетаются в стороны, неся с собой огромную энергию. — — Во-вторых, синхротронное излучение, — продолжил Ярослав. — Это когда заряженные частицы, движущиеся в магнитном поле, испускают излучение. Оно может быть как радиоволнами, так и рентгеновским и гамма-излучением. И это излучение тоже очень опасно. — Он оглядел их, видя, что они стараемся понять. — Так что, радиация – это комплексная проблема. Не только гамма-фотоны, но и потоки заряженных частиц, и всякое прочее, от чего нужно защищаться. — — Ладно, — сказал я, — раз у нас есть около двадцати часов, надо использовать это время с пользой. Распределим обязанности. — Диттер, который до этого молчал, вдруг сказал: — Я могу пойти к реактору. На Земле в своем поселении я был инженером. Разберусь, как его запустить на полную мощность, чтобы обеспечить нам нужное ускорение. — — Уверен? Там наверняка другой тип реактора. — кивнул я. — Но если справишься то вообще «гуд». — Богдан, все еще с легким запахом перегара, предложил: — А я могу мед отсек с телами. Убедиться, что все в порядке, что капсулы готовы к использованию. — — Отлично, Богдан, — согласился я. — Ты займешься медицинским отсеком. — Гжегож, который как раз собирался сделать очередной глоток из своей бутылки, сказал: — А я... я великодушно разрешу вам хозяйничать на моем корабле. Но учите, хто то сломаете, будете платить. И срать мне на дронов! — Мы дружно посмотрели на него. Гжегож лишь пожал плечами: — Да. Мы же корпораты в конце то концов. Частная собственность и все такое... — — Тогда нам с Ярославом остается самое интересное, — сказал я, обращаясь к нему. — Как самые трезвые здесь «пустотники» — Я ещё раз посмотрел на Гжегожа. — будем вычислить угол подлета к пульсару. Чтобы попасть в его гравитационную воронку и не упасть прямо на него. — Ярослав кивнул. — Да, это то, что я хотел предложить. У меня есть кое-какие наработки по расчетам гравитационных маневров. — Так мы и распределили обязанности. Каждый знал, что ему делать, и время, которого у нас было так мало, казалось, начало растягиваться. Впереди нас ждал пульсар, неизвестность и, возможно, спасение. Ярослав и я поднялись на мостик. Я занял свое место у консоли, ощущая привычное предвкушение, когда пальцы касаются кнопок. — Итак, — начал я, — нам нужно рассчитать оптимальную траекторию. Угол подлета, скорость, момент торможения… Все должно быть идеально. — На главном экране начали появляться схемы, графики и уравнения. Я погрузился в мир цифр и формул, чувствуя, как мозг работает на пределе. — Первостепенная задача – рассчитать момент вхождения в гравитационное поле пульсара,— проговорил я, вводя параметры. — У нас есть ограничение по времени. Следовательно, нам необходима минимальная дистанция для маневра, учитывая приливные силы и радиационное поле. — Ярослав склонился над другой консолью, просматривая данные. — Я просчитываю возможные орбиты, Трудов. Учитываю отклонения от идеальной сферы пульсара, неравномерность его магнитного поля. Нам нужно найти «окно», где гравитационные силы будут максимально способствовать нашему ускорению, но не разорвут корабль. — — Именно,— подтвердил я. — Вводим данные о массе корабля, его инерции. Рассчитываем релятивистский эффект от его скорости, который будет складываться с гравитационным притяжением пульсара. Мы должны использовать его гравитацию как пращу, а не стать его жертвой. — На экране появлялись все более сложные диаграммы. Кривые траекторий, векторные поля, графики зависимости от времени. Я вводил параметры, учитывая скорость света, фактор Лоренца, гравитационные потенциалы. — Нам нужно добиться такого угла атаки, чтобы вектор скорости корабля был направлен под определенным углом к вектору гравитационного притяжения пульсара. Это позволит нам не упасть на него, а получить максимальное ускорение за счет гравитационного маневра. Думаю, оптимальный угол будет в пределах… — Радиация выше чем я думал — сказал Ярослав, пока я работал. — Экранирование поможет, — ответил я, не отрываясь от консоли. — Но самое главное – это время. Чем меньше мы будем находиться в зоне сильного излучения, тем лучше. Наша траектория должна быть максимально короткой, с минимальным временем пребывания на близких дистанциях. — Внезапно, бортовые компьютеры забили тревогу, пронзительно запищав и осыпав нас предупреждениями. — Гравитационная аномалия! — раздался голос бортового компьютера. — Обнаружено аномальное возмущение гравитационного поля. Рекомендуется немедленное изменение траектории! — — Что за хрень? — крикнул я, оторвавшись от расчетов. Ярослав мгновенно активировал камеры наружного наблюдения. На главном экране возникла картинка, от которой у меня кровь застыла в жилах. Друаг… планета, с которой мы взлетели… Ее больше не было. На ее месте простиралась черная сфера, намного больше, чем можно было ожидать от простого взрыва планетоида. Сфера горизонта событий, окутывающая пространство, искажала свет и время. Сфера, обозначающая сингулярность. Вокруг нее бушевала энергия, с невероятной силой притягивая к себе остатки планеты. Огромные куски породы, льда и металла с бешеной скоростью устремлялись к центру, исчезая в ненасытной пасти черной дыры. — Черная дыра! — выдохнул Ярослав, его лицо побелело. — Это… это невозможно! Её радиус Шварцвальда огромен! — — Вектор тяги! — крикнул я, забыв о всех расчетах. — Перенаправить вектор тяги! Нам нужно уходить оттуда немедленно! — Я вцепился в рычаг управления тягой, инстинктивно понимая, что нам нужно бежать. Стрелка G-метра начала бешено крутиться, поднимаясь все выше и выше. — Трудов, остановись! — закричал Ярослав. — Ты нас так раздавишь! Мы же не выдержим такую перегрузку! — — При 2,5G мы хотя бы сможем остаться на месте, — ответил я, стиснув зубы. Мои мышцы напряглись до предела, пытаясь компенсировать нарастающую силу тяжести. — А чтобы долететь до пульсара и использовать его как щит, нам нужно хотя бы 3G! — На экране радара, где схематично отображалась карта системы, произошло нечто немыслимое. Пульсар… Он сместился со своей точки. Медленно, но верно он тоже начал притягиваться к сингулярности, созданной черной дырой. — О, ебать... — прошептал Ярослав, глядя на экран с ужасом. — У нас нет времени. Нужно уходить прямо сейчас. — — Спокуха! — сказал я, пытаясь успокоить его, хотя сам чувствовал, как адреналин бурлит в крови. — Это только на руку. — — Какой, нахуй, на руку? — прокричал он. — Мы отлетели примерно на 16 000 километров от Друага, — объяснил я, указывая на показания навигационной системы. — С учетом взаимного приближения нашего звездолета и пульсара, мы долетим до него примерно за 12 часов. У нас есть время. — В этот момент на мостик поднялся Диттер. Его силовая броня, видимо, была единственной что поддерживало его в условиях растущей перегрузки, и он буквально держался за поручни, чтобы не упасть. — Что здесь происходит?! — прорычал, его лицо исказилось от напряжения и гнева. — Почему такая перегрузка? Объясните! — Я молча указал на монитор. Там, на месте, где раньше была планета Друаг, теперь зияла черная дыра, окруженная бушующей энергией. Диттер уставился на экран. Его глаза расширились, затем он снова что-то прорычал по-немецки, на этот раз смесью ругательств и отчаяния. — Was ist das? Eine Schwarze Loch? Das ist unmöglich! — — Диттер! — мой голос прозвучал напряженно, но твердо. — Иди и приведи всех остальных. Скажи им, чтобы приготовились к перегрузочным креслам. И чтобы знали, что будет дальше.— Диттер, с трудом передвигаясь в своей броне, кивнул и направился к выходу. Я же, не теряя ни секунды, замедлил ускорение до 1.5 G. Этого было достаточно, чтобы они смогли подняться , и чтобы мы не так быстро притягивались к сингулярности. Едва успели мы немного замедлиться, как на мостик вбежали остальные, послушно устроившись в перегрузочных креслах. Гжегож, Ярослав, Богдан, Диттер – все они, затаив дыхание, смотрели на меня. — Как, — произнес я, чувствуя, как каждая клетка моего тела напрягается в ожидании. — Переведите кресла в лежачее положение. Полностью. И готовьтесь. — Я сделал глубокий вдох, мои пальцы легли на рычаг управления тягой. — А теперь… увеличиваем ускорение до 8G. — Я резко толкнул рычаг вперед. Корабль дернулся, и нас всех вжало в кресла с такой силой, что на мгновение мир померк. Только хриплые вздохи и стук собственных сердец нарушали тишину, пока мы неслись в неизвестность, ускоряясь под натиском невообразимой силы. Три часа. Три часа непрерывной, чудовищной перегрузки в 8G. Мир сжался до ощущения сдавливающего на грудь давления, звуков тяжелого дыхания и еле слышимого гула двигателей. На мостике, пристегнутые к своим креслам, мы с Ярославом, а также Гжегож, пытались справиться с новыми вводными. — Черт возьми, Ромка, ты уверен, что это необходимо? — прохрипел Гжегож, его лицо было бледным, а голос едва слышен. — Мое сердце… кажется, оно выпрыгнет из груди. А ведь я пустотник. — — Терпеть! —ответил я, стиснув зубы. — Сингулярность Друага меняет все. Пульсар смещается, а значит, и вся наша траектория должна быть пересчитана. — Ярослав, несмотря на видимые страдания, продолжал работать за своей консолью. — С учетом смещения пульсара, его приближения к черной дыре, нам нужно скорректировать угол вхождения. Старые расчеты уже неактуальны. — — Мы должны использовать гравитацию пульсара, чтобы получить необходимый импульс для ухода еще и из гравитационного колодца черной дыры, — продолжил я, вводя новые параметры. — Нам нужно выйти на орбиту, которая позволит нам разогнаться до нужной скорости, но при этом не упасть в сингулярность. — — Мои расчеты показывают, что оптимальный угол вхождения должен быть в пределах… 7.3 градуса по отношению к плоскости экватора пульсара. При этом, нам нужно войти в его поле на расстоянии не менее 500 000 километров, чтобы минимизировать приливные силы. — — 500 000 километров… — повторил я, обдумывая. — Это близко. Очень близко. Какая скорость нам понадобится на входе, чтобы пересилить черную дыру? — — Для того, чтобы скомпенсировать тягу черной дыры и выйти на безопасную траекторию, нам потребуется ускорение, близкое к 10G на выходе из гравитационного маневра, — ответил Ярослав. — Это означает, что мы должны использовать гравитацию пульсара на полную катушку. — — Итак, нам нужно рассчитать такую кривую приближения, чтобы пульсар, двигаясь к черной дыре, сам «подтолкнул» нас, — подытожил я.— Думаю, нам придется использовать вектор тяги не только для коррекции, но и для синхронизации с гравитационным полем пульсара. — Я вводил очередные уравнения, пытаясь учесть все переменные: скорость смещения пульсара, его собственную гравитацию, а также гравитацию черной дыры, которая теперь стала нашим главным врагом. — Нужно ещё учитывать эффект Лензе-Тирринга,— сказал Ярослав, — вращение самого пространства-времени вокруг массивных объектов, особенно таких, как пульсар и черная дыра. Это может внести существенные коррективы в нашу траекторию .— Мы продолжали работать, погруженные в мир формул и расчетов, в то время как 8G продолжали испытывать наши тела на прочность. Мир вокруг нас сузился до экрана, цифр и тяжелого, напряженного дыхания. — Есть еще один важный момент, — произнес я, переводя взгляд с показаний на экране. — Нам нужно подгадать момент вылета из поля пульсара. Когда мы выйдем на околосветовую скорость, мы уже не сможем маневрировать. Будем лететь по прямой. И чтобы не улететь в бесконечность, а направиться к ближайшей звезде, нам нужно покинуть гравитационное поле пульсара в строго определенном направлении. — Начался новый этап, более сложный и рискованный. Я увеличил ускорение до 10G и начали маневр, медленно, но верно вписываясь в гравитационную воронку пульсара. Корабль начал летать вокруг него, пока мы постоянно сверяясь с данными. Приборы начали показывать невероятные цифры ускорения. 100G, 200G, 300G… показания росли экспоненциально. Но мы, пристегнутые к креслам, не чувствовали этого. Технически, мы уже не ускорялись. Мы "падали" в гравитацию пульмара. Внезапно, раздался удар и скрежет металла и громогласное ругательство на немецком. Диттер, который сидел чуть ближе к внешней обшивке, был вырван из своего кресла и с силой притянут к стене. Вмятина, оставленная его броней, была весьма ощутимой. — Scheiße! Was zum Teufel?! — закричал он, пытаясь оттолкнуться от стены, но безуспешно. — Диттер, успокойся! — крикнул Ярослав. — Это пульсар! Он примагнитил твою броню! — — Почему вас не примагничивает?! — прорычал Диттер, с трудом пытаясь оторваться от на стены. Гжегож, с присущим ему спокойствием, ответил: — Потому что корабль и броня всех остальных как и сам корабль, по стандартам космопрома, состоит исключительно из парамагнитных металлов и сплавов. Они не так сильно подвержены воздействию магнитного поля пульсара. А твоя броня, Диттер, видимо, содержит ферромагнетик. — Шум мостика усиливался. Приборы показывали уже тысячи G. Это уже не было просто падение, это было погружение в бездну. Силовая броня Диттера, хоть и сопротивлялась, но издавала протяжный стон, демонстрируя пределы своей прочности. Я нажал на кнопку переключения. Показатели скорости теперь вместо «G», они показывали «c» начали расти: 0.27c, 0.5c, 0.8c… Каждый новый рубеж сопровождался новым витком гравитационного маневра. С каждым оборотом вокруг пульсара, маневровые двигатели теряли в своей эффективности. Расчеты приходилось делать все точнее, каждый градус, каждый километр. — На 0.8c, — сказал Ярослав, — Магнитное поле пульсара искажается настолько, что наши предыдущие расчеты становятся непригодными. Нужно пересчитывать все заново. — — У нас нет времени на пересчет. — ответил я. — Мы должны действовать интуитивно, опираясь на предыдущие расчеты и на наш опыт. Каждый оборот – это шанс, который нельзя упустить. — Гжегож, несмотря на свое состояние, продолжал следить за показаниями. — Кажется, мы находимся в самой опасной точке. Гравитация пульсара сейчас настолько сильна, что даже незначительное отклонение может нас уничтожить. — — Мы должны выйти из поля пульсара в направлении ближайшей звезды, — сказал я. — И сделать это так, чтобы получить максимальный импульс. Чтобы нас не унесло в бесконечность. — Мы продолжали наш смертельный танец, ускоряясь до околосветовых скоростей, надеясь, что наши расчеты окажутся верными. Каждый новый оборот приближал нас к цели, но и увеличивал риск. Скорость неумолимо росла. 0.5c, 0.7c, 0.8c – эти цифры мелькали на экране, словно насмехаясь над нашей беспомощностью. Теперь мы приближались к 0.9c. Силы говорить уже не осталось. Мир сузился до ощущения невыносимого давления, пронизывающего каждую клетку моего тела. Я смотрел в экран наружного наблюдения, пытаясь уловить хоть что-то, что могло бы отвлечь меня от физического страдания. И увидел… искажение. Звезды за бортом вытягивались в тонкие, светящиеся линии, словно натянутые струны. Их цвета менялись, становились синее на пути к нам, и краснее – от нас. Это было так называемое «релятивистское аберрационное смещение». Казалось, будто весь космос вокруг нас сжимается и растягивается одновременно. В голове, сквозь боль и усталость, роились мысли. И не только о том, что я видел. Я ощущал это – неосязаемое, но реальное. Увеличение массы корабля. Каждый новый процент скорости добавлял к ней сотни килограммов, а затем и тонны. Наши маневровые двигатели, рассчитанные на гораздо меньшие нагрузки, уже не имели шансов вытянуть нас из гравитационного колодца пульсара. Мы были обречены, если не найдем другое решение. План. Он пришел внезапно, как вспышка молнии в темном небе. Безумный, отчаянный план. Я огляделся. Взгляд упал на контроллер управления рельсотронами. Оружие, которое я не планировали больше использовать. Но сейчас… — Трудов, ты что удумал? — голос Ярослава прозвучал как удар грома. Он заметил, куда упал мой взгляд, и в его глазах читалось опасение. Я посмотрел на него, затем на приборы, где красным мигала индикация гравитационного удержания. — Мы не можем вырваться с помощью двигателей, —ответил я, мой голос был хриплым, но твердым. — Нам нужен другой импульс. Импульс, который мы создадим сами. — Я взял контроллер рельсотрона. Ярослав рядом, его глаза расширены от непонимания. Но времени на объяснения нет. — Мне нужно, чтобы мы достигли 0.99c, — произнес я, вжимаясь в кресло. — Именно тогда масса корабля станет настолько велика, что мы сможем использовать ее как противовес. — Мы ждали. Каждый миг казался вечностью. Скорость росла. 0.95c… 0.97c… 0.99c! «Сейчас!»!подумал я и щелчком, который, казалось, прорезал тишину, рельсотрон выстрелил. В экране, всего на доли секунды, мелькнула искореженная, стремительно удаляющаяся вольфрамовая болванка на субсветовой скорости. Она летела к пульсару. Невидимая, но несущая в себе разрушительную энергию. А потом… столкновение. На экране возникло нечто невообразимое. «цилиндр» из вольфрама, несясь с энергией, превышающей все мыслимые пределы, ударил в пульсар. Поверхность нейтронной звезды, плотная настолько, что казалось, ничто не может ее пробить, сдалась. Словно горячий нож прошел сквозь масло, болванка прошила ее насквозь. Частицы от болванки и материи пульсара столкнулись с такой чудовищной энергией, что превратились в плазму. Ослепительное сияние, от которого даже сквозь фильтры камер слепило глаза, охватило поверхность пульсара. Излучение было во всех диапазонах – от рентгена до гамма-лучей. Но это было только начало. Внутри пульсара, как в гигантском барабане, распространилась мощная ударная волна. И эта волна, вместе с колоссальной энергией, выделившейся при столкновении, буквально «вытолкнула» часть материи из пульсара. Это было зрелище, превосходящее любое воображение. Конус, состоящий из сильно ионизированной, сверхгорячей плазмы, излучающий в фиолетовом спектре, устремился прочь. В нем были не только элементарные частицы, но и более экзотические, рожденные в этом адском котле. Энергия этого выброса была сравнима с энергией взрыва сверхновой. Но гораздо более сфокусированная, более направленная. И эта бесконечно мощная энергия подхватила наш корабль. Нас буквально вытолкнуло. Не с помощью двигателей, а с помощью самого пульсара, преображенного нашим выстрелом. Вектор нашего движения резко изменился. Мы больше не падали. Мы отрывались от пульсара, и я успел увидеть последние мгновения его агонии. Огромный выброс плазмы вырвался из его тела. Оставшаяся часть пульсара, хоть и продолжала свое бешеное вращение, теперь выглядела искалеченной. Материя пульсара, вырванная из его внутренностей, начала образовывать узор спирали, уходящей в пустоту. Но этого было недостаточно, чтобы остановить гравитационный коллапс. Потеря вещества превысила критический предел – более 15% от исходной массы. Оставшаяся часть нейтронной звезды, лишенная поддержки, начала сжиматься под собственным весом с невообразимой силой. Вскоре, позади нас, там, где только что вращалась сверхплотная звезда, вспыхнуло второе, менее яркое, но гораздо более гравитационно доминирующее событие. Пульсар коллапсировал в черную дыру, выбросив остатки нейтронной материи, что тут же нал к себе притягивать. Мы покинули систему, когда в бывшем расположении Друага и пульсара уже царил хаос. Наблюдая через кормовые датчики, мы видели две крошечные, но уже сформировавшиеся сингулярности. Первая, созданная безумными дронами – та, что уничтожила планету Друаг. И вторая, созданная моим отчаянным человеческим поступком. Их взаимное притяжение было неизбежным. Две небольшие черные дыры, обе гравитационно доминирующие в своей локальной области, начали свой финальный танец. Они быстро сближались, их гравитационные поля переплетались, искажая пространство вокруг себя. Мы видели на приборах, как они соприкоснулись, слились в единое целое. Невидимая вспышка гравитационных волн прокатилась по системе, но мы были уже достаточно далеко, чтобы это не повредило нам критически. Вместо двух маленьких монстров, теперь там была одна, гигантская, ненасытная сингулярность, унаследовавшая гравитационную мощь обоих предшественников и притягивающая к себе оставшиеся небесные тела системы. Корабль замер. По крайней мере, так казалось. Чувство давления исчезло. Полное, абсолютное отсутствие гравитации. Мы теперь парили. —Почему… почему мы в невесомости? — прохрипел Богдан, безуспешно пытаясь удержаться на месте и прокашляться. Его кашель свидетельствовал о внутренних повреждениях вызванных перегрузкой. Мы пустотники смогли бы выдержать и 10G на протяжении часа, но не соларцы. Ярослав ответил, его голос все еще звучал хрипло: — Подобие гравитации, которое мы ощущали, было только за счет постоянного ускорения. Теперь мы достигли скорости 0.997c. Мы летим почти со скоростью света. Больше мы не ускоряемся. — Релятивистские эффекты стали ощутимыми. Звезды на экране больше не вытягивались в тонкие линии. Они превратились в яркие, почти слепящие точки, собранные в узкий конус перед нами. Свет от них смещался в синюю область спектра – эффект Доплера в действии. Космос словно сжался, стал более плотным, более интимным. Каждый объект, казалось, приблизился, хотя мы знали, что это иллюзия. Диттер, чья броня вообще не имела никаких стабилизатором, цеплялся за поручень, чтобы не улететь к потолку. Гжегож, совершенно без брони, просто парил, его движения были плавными, но неконтролируемыми. Остальные, активировали магнитные подошвы наших скафандров. С тихим щелчком, мы примагнитились к полу, обретая относительную стабильность. — Куда мы теперь летим? — спросил Богдан, его голос был полон усталости и страха. — К PSR 1257+19. —ответил я. — Это коричневый карлик, примерно в 30 световых годах отсюда. — — Зачем? — спросил Диттер, который, наконец, смог более-менее зафиксировать себя. — Там же ничего нет. — — Там мы вызовем «стрибог». — объяснил Ярослав. — «Стрибоги» не видят, куда летят, так как они двигаются быстрее фотонов. Они ориентируются по гравитационным колодцам. А там, в системе с коричневым карликом, Такой колодец есть. Передадим координаты и он прилетит. Гжегож, паривший рядом, медленно произнес: — если конечно через 30 лет будет хоть один «Стрибог».— — А как мы будем тормозить?— спросил Богдан, проигнорировав диттера. Я посмотрел на него. И на экраны. Затем на свои руки. — Упс, — сказал я. — В смысле «Упс»— Сказал Богдан — Мы блять на околосветовой скорости, летели к системе с коричневым карликом, чтобы вызвать корабль, которого к нашему прилету, уже возможно и не будет существовать и ты только что говорит, что мы забили хуй на то как мы будем тормозить? — — Эмм... Да...

Земля: Сейчас

Резкая боль прервала мои воспоминания. Острая, жгучая боль в груди, . Более слабая, но ноющая боль в руках. И невыносимая, пульсирующая боль в голове, от которой казалось, что череп вот-вот лопнет. Я попытался открыть глаза. Веки казались свинцовыми, но сквозь пелену я различил смазанные очертания. Яркий свет, приглушенные голоса, запах антисептика. Из воспоминаний о прошлом, я снова вернулся в реальность. А реанимацию. В плен Альянс Систем. Смазанное видение. Человек в хирургической маске склонился надо мной. Он держал шприц. Надпись на нем, хоть и расплывчатая, была отчетливо видна: «ADRENALINE». Он ввел его в капельницу, подсоединенную к моей руке. Боль на мгновение усилилась, а затем ее сменил прилив сил, настолько резкий, что я невольно дернулся. — Да что вам надо?! — мой голос прозвучал как хриплый шепот, но я чувствовал, что могу говорить. Человек медленно снял маску. Передо мной предстало лицо, которое я бы узнал из тысячи. Короткие, темно-русые волосы, небрежно уложенные. Четкие, но не резкие черты лица. Светлые, проницательные глаза, в которых сейчас читалось нечто вроде беспокойства, а может быть, и любопытства. Небольшая, аккуратная бородка, придающая ему вид человека, которому не чужды ни приключения, ни ответственные решения. Я не мог поверить своим глазам. — Игорь? А ты тут откуда? — прохрипел я, едва веря в то, что вижу. — Тихо, батя, — сказал он, и в его голосе прозвучала какая-то странная смесь уважения и раздражения. Затем, более грубо, добавил: — У меня к тебе есть пара вопросов, так что не смей мне тут подохнуть! Ты мне нужен живым. Пока что. — Он отвернулся, доставая из какой-то сумки, висевшей у него на поясе, массивный, продаинутый шприц. Он был белым, с множеством кнопок и индикаторов. На его корпусе виднелся логотип Нирог Дживан, а в прозрачном контейнере плескалась ярко-голубая жидкость. Он больше походил на оружие, чем на медицинский инструмент. — Да он же просрочен на пятьдесят лет. —прохрипел я, глядя на прибор. Но «доктор» не обратил внимания на мои слова. Он просто наклонился надо мной и, без всякой церемонии, вонзил шприц прямо в сердце. Резкая боль. Оглушительная, всепоглощающая. Взрыв внутри меня. Казалось, сердце вот-вот разорвется. Но потом... Я почувствовал, как по моему телу разливается огонь. Не просто жар, а настоящее, живое пламя, сжигающее меня изнутри. По венам, словно раскаленный метал, понеслись нанороботы. Я видел их чувствовал. Они как рой крошечных насекомых, состоящих из креатина и по форме напоминающих бактериофаг, проникал в мой кровоток, распространяясь по всему телу. Они искали повреждения. И находили их. Разорванное легкое. Пробитая грудная клетка. Перелом на правой руке. Сломанные пальцы на левой. Сильное радиоактивное заражение. Мое тело было искорежено и изуродовано. И роботы начали свою работу. Они сращивали ткани, как опытные хирурги, выстраивая клетки одну к другой. Они соединяли кости, отрывая кусочки от других тканей, чтобы заменить поврежденные. Это было невыносимо. Каждое их действие сопровождалось сильнейшим жжением, режущей болью, словно меня заживо разрезали на части и собирали обратно. Они выжигали радиацию из моих клеток, заменяя их здоровыми. Мое тело содрогалось в конвульсиях, я хрипел, но мой голос тонул в этом адском пламени, захлестнувшем меня с головы до ног. «Целебная агония» продолжалась. Казалось, этому кошмару не будет конца. Роботы, как стая голодных пираний, терзали мое тело, восстанавливая его, но причиняя при этом нестерпимые страдания. И внезапно… все закончилось. Боль отступила. Огонь погас. Я лежал в холодном поту, тяжело дыша, чувствуя, как каждая клетка моего тела дрожит от перенапряжения. «Доктора» уже не было. Он исчез так же внезапно, как и появился. Я попытался пошевелиться. Конечности были скованы. Наручники. Прикован к койке. Собрав остатки сил, я сосредоточился. Я знал, что Альянс не ожидают, что я смогу сопротивляться. Но они ошибались. Я начал тянуть. Медленно, но уверенно, я наращивал усилие. Наручники врезались в кожу, но я не останавливался. Разорванная грудь, сломанные кости – все это было позади. Руки дрожали от напряжения да и я рычал от него. — Хырррр— И вот… цепь на правой руке не выдержала. Со звоном, она лопнула, и я почувствовал свободу. Правой рукой, я ухватился за койку, используя ее как рычаг. Теперь нужно было порвать цепь на левой. Боль была адской, но я уже не чувствовал ее. Адреналин бил ключом. Напрягшись до предела, я рванул изо всех сил. Цепь сопротивлялась, но я не сдавался. Еще одно усилие, и… цепь на левой руке тоже лопнула. — Хххх Ссука...— проговорил я когда освободил свои руки С трудом поднявшись на ноги, я пошатнулся, но удержался. Сделав несколько шагов, я почувствовал притяжение. Сила тяжести, которую я так давно не ощущал. Ровно 1G. Не ускорение. Не искусственная гравитация на основе нулевого элемента. Не наш МГДГС. Настоящая гравитация. Земля. — Говно! — пробормотал я, раздраженно морщась. — Опять Земля. Ненавижу ее! — Я оглядел комнату. Это было нечто среднее между стерильной больничной палатой и тюремной камерой. Пять коек, аккуратно застеленных, ну кроме моей. В углу стоял металлический столик, заставленный футуристическими инструментами – скальпели, зонды, какие-то странные кристаллические сканеры и прочая хрень на основе ксенотеха. Я направился к двери. Она была массивной, металлической, без видимых петель. На уровне груди виднелся считыватель ключ-карт и рядом – панель кодового замка. Ключ-карты у меня не было, да и код я не знал. — Мог бы и оставить ключик бате. — пробормотал я с горечью, обращаясь к тому «доктору». Он очевидно хотел, чтобы я выжил, но решил не облегчать мне побег. Я подошел к панели замка. Взломать такой замок в этих условия было очевиднм решение. Я ударил кулаком по считывателю ключ-карт. Пластик треснул, и панель открылась. Я ожидал обнажить пучок проводов, но вместо этого были какие то светящийся платы. — Да кабздец! Но ведь явно накосячу! — проговорил я. Я начал работать пальцами, подключая соединяя между платами, пытаясь найти нужную комбинацию, чтобы обойти блокировку. Это была рутина, которую я оттачивал в прошлом, но эти технологии Альянса были сложнее. После пары неудачных попыток, которые вызвали короткое шипение и мигание аварийных огней и в конце просто вс расплавилось. —Ну накосячил же! — Выругавшись, я отступил. Может инструменты? Это уже какой то всратый квест. Я подошел к столику. Среди множества сверкающих приспособлений выбрал обычный, но острый скальпель. Вернувшись к двери, я вставил острие скальпеля в щель между дверью и косяком, прямо у механизма замка. Затем, обхватив рукоятку, я повернул его, чтобы пальцы смогли ухватиться за край двери. Собрав всю оставшуюся силу, просунул пальцы и начал раздвигать металл. Звук был ужасен – скрежет, стон металла, поддающегося давлению. Я тянул и, наконец, с чудовищным усилием, дверь поддалась, открывшись ровно настолько, чтобы я мог протиснуться в коридор. Выбравшись в коридор, я пригнулся, стараясь держаться в тени. Этот комплекс был… странным. Освещенные тусклым неоновым светом, одинаковые двери, ведущие в неизвестность. Никаких указателей, никаких знаков и обычные каменные стены как и какого то средневековья. Я двигался осторожно, крадучись. Я не знал, куда иду, не знал, где выход. Все, что у меня было – это слух и осторожностью. Я избегал встречи с людьми. Здесь, на базе Альянса Систем, каждый проходящий мимо солдат, каждый техник, каждый ученый – потенциальная угроза. Мне нужно было оставаться незамеченным. Но это было непросто. Камеры. Они были повсюду. Небольшие, незаметные, но всевидящие. Я чувствовал их взгляды, ощущал, как их электронные глаза следят за каждым моим шагом. Но тревога не поднималась. Сирена молчала. Значит, меня не считают угрозой? Или... И тут меня осенило. Игорь! Именно он следит за мной через эти камеры! «Ну под наблюдением не так стрёмно», подумал я и продолжил продвигался дальше по лабиринту коридоров. Останавливался у каждого угла, прислушиваясь, пытаясь уловить хоть какие-то звуки, указывающие на присутствие людей. Шаги, голоса, шипения дверей – все, что могло помочь мне избежать встречи. Я встречал их. Группы солдат, одетых в броню Альянса, с оружием наготове. Рабочих в комбинезонах, несущих какие-то инструменты. Ученых в белых халатах, погруженных в свои мысли. И еще кого-то… Чью принадлежность я не смог определить. Какие-то гражданские в необычной одежде. Какое-то важное начальство. Я не знал, кто они, но чувствовал, что лучше с ними не сталкиваться. Каждый раз, затаив дыхание, я прятался в нишах, за углами, за ящиками, позволяя им пройти мимо. И каждый раз меня охватывало облегчение, смешанное с тревогой. Сколько еще мне так удастся? И вот, наконец, удача. В одной из боковых ниш между кирпичами, в тени, лежал планшет. На его экране горела надпись на русском: «ВОЗЬМИ МЕНЯ». Это было слишком подозрительно. Но почему бы и нет. Я протянул руку и взял планшет. В тот же миг надпись на экране сменилась. Теперь там было: «СЛЕДУЙ ИНСТРУКЦИЯМ, И Я ТЕБЯ ВЫВЕДУ ОТСЮДА». Это Игорь решил более активно помочь мне выбросятся? Но я понимал, что у меня нет времени на размышления. Я должен доверять этому планшету. По крайней мере, пока что. Я посмотрел на экран. На нем появилась карта комплекса. И мигающая стрелка, указывающая направление. Я осмотрелся и последовал инструкциям на планшете. Коридоры казались бесконечными, но указатель был неумолим, направляя меня вперед. Внезапно, за поворотом, я услышал голоса. Два человека разговаривали, и в их тоне чувствовался нездоровый восторг. Я остановился, прижавшись к стене, и прислушался. Они говорили на английском, и обсуждали… что-то, связанное с «вторженцами». Их уровень технологий, и отсутствие нулевого элемента – все это звучало интригующе. Я задержал дыхание, стараясь не пропустить ни слова. — ...нанокостюм в виде искусственных мышц,— говорил женский голос. — Способен к… регенерации. Представляешь? — — Невероятно, —ответил мужской голос. – А эта броня? Композит титан-карбид-вольфрама, с покрытием из сплава циркония и ниобия. Как «E» смог пробить это когтями? Она и танк по идее выдержать должна — — Вот это меня тоже удивляет, — ответила женщина. — Но факты говорят сами за себя. Посмотри на отчеты о повреждениях от когтей. Броня крутая но «гости» круче. И аббревиатура… на кириллице... Что это может значить? — — Понятия не имею,— сказал мужчина. — Но это явно что-то важное. меня больше интересует реактивный ранец! — Сплавы… реактивные ранцы… Кириллица… Я понял. Они обсуждали мою броню. Мой силовой костюм. Тот самый, в котором меня захватили. Меня охватило яростное желание. Моя броня! Дар космопрома! Моя защита. Я должен забрать ее. Я сделал шаг вперед, готовясь ворваться в комнату и задрать свой костюм. Но в этот момент экран планшета вспыхнул. Крупными красными буквами было написано: «НЕ ВЗДУМАЙ!!!» Я замер, уставившись на планшет. Кто бы ни писал это, он знал, что я собираюсь сделать. Я поднял глаза и посмотрел на ближайшую камеру. Она молча наблюдала за мной. Я знал, что Игорь видит меня, слышит меня. — Это моя броня! — прошептал я в камеру, мой голос был полон гнева. — Я без нее не уйду! — На экране планшета тут же появилась надпись: «ТЫ ПОДНИМЕШЬ ТРЕВОГУ! О ТВОЁМ ПОБЕГЕ ПОКА НЕКТО НЕ ЗНАЕТ!» — Мне насрать! —прошептал я в ответ. — Это броня, Моя собственность! Я должен ее вернуть! — «НЕ БУДЬ ДЕБИЛОМ! ВАЛИ ОТ ТУДА!» ответил планшет. — Ты как вообще с батей разговариваешь?! — сказал я полным голосом и осознав это прошипел — Сука! — «ДЕБИЛОИД» появилась надпись на планшете. Я бросил планшет на пол. Затем я похрустел костяшками пальцев и взошел. Мои глаза сразу же оценили обстановку. Трое охранников в тяжелой броне, вооруженных винтовками, и двое ученых, застывших в шоке. Первый охранник, видимо, не ожидал такого напора, и был застигнут врасплох. Я ринулся вперед. Мои повышенные физические характеристики, результат поколений адаптации а жизни в космосе, дали о себе знать. Я был выше и сильнее обычного человека, мои мышцы были закалены препаратами нирог дживан и постоянными перегрузками. Мощный хук, направленный точно в челюсть, обрушился на первого охранника. Раздался глухой стук, и он рухнул на пол, без сознания. Мой взгляд тут же упал на его винтовку «Мститель» Я схватил ее, ощущая ее вес и надежность в своих руках. Второй охранник успел поднять оружие, но я был быстрее. Я ударил его прикладом винтовки по голове, и он тоже рухнул на пол. Третий охранник, видимо, оказался самым сообразительным. Он среагировал, успел нацелить оружие на меня. Но я был уже в движении. Мое тело, отточенное тренировками в боевых симуляторах, действовало инстинктивно. Я схватил его за шею, ощущая, как его пульс замедляется под моей хваткой. Затем, не сбавляя оборотов, я швырнул его в сторону. Он полетел прямо на двух шокированных ученых, которые, кажется, только что осознали, что происходит. Удар был сильным, и вся троица рухнула на пол. Я прошел мимо поверженных охранников и ученых. Ученые, все еще лежащие в куче, замерли, как только я указал на них пальцем. — Не двигаться! — мой голос звучал хрипло, но в нем уже прорезалась прежняя стальная нотка. Мой взгляд упал на сканер. Моя броня лежала там. Нагрудник был пробит – глубокая, неровная отметина, оставленная когтями того дрона-убийцы. Перчатки были поломаны, а шлем лежал рядом, с трещиной, пересекающей лицевую пластину. Картина тотального разрушения. Я подошел к броне. Ее внешние сегменты были соединены с внутренним слоем – нанокостюмом – множеством магнитных фиксаторов. Я начал работать пальцами, активируя внешние замки. Щелк. Щелк. С каждым щелчком я чувствовал, как внешняя броня теряет вес. Наконец, последняя секция отсоединилась. Я сбросил с себя тонкий, неудобный больничный халат, который казался смехотворно хрупким по сравнению с тем, что я собирался надеть. Передо мной лежал нанокомбинезон, плотно облегающий тело, словно вторая кожа. Он был темным, темносерым, с текстурой, напоминающей плотный шелк и искусственные мышцы, но я знал, что это – передовые биополимеры и квази металлы. Я схватил со сола лазерный резка и спилил браслеты от наручников, а после быстро, но аккуратно, облачился в броню. Нанотехнологии мгновенно приняли мою форму, облегая каждый мускул и изгиб. Едва комбинезон коснулся моей кожи, как по телу прошла волна. Это был не жар, не боль, а электрический зуд, пробуждение. Броня признала своего хозяина. Моя нервная система мгновенно синхронизировалась с системами нанокостюма. Энергия хлынула по моим венам, отгоняя остатки слабости. Я посмотрел на лежавшие рядом сегменты внешней брони. Теперь, когда внутренний слой активировался, я знал, что смогу их надеть. Я начал с кирасы. Она была пробита, и это была не просто царапина. Рваная дыра, свидетельствующая о мощи дронов. Но это не имело значения. Нанокостюм уже начал интегрироваться с ней. Я надел кирасу. Она словно прилипла к нанокостюму, автоматически закрепившись на месте. Магниты, сенсоры и наносоединения сделали свое дело, и теперь кираса стала частью меня, как хитиновый экзоскелет у насекомых. Затем – наколенники. Одно движение, и они идеально встали на место, фиксируясь на нанокостюме. Автоматическая подгонка, идеально соответствующая контурам моих ног. Поврежденные наручи. Один из них был деформирован, с трещинами на поверхности. Но, как и с кирасой, нанокостюм признал и подсоединил к себе. Я надел их, чувствуя, как они надежно фиксируются на моих руках. И наконец ранец. Точнее, ранцевый двигатель и реактор в оном устройстве. Незаменимая вещь для пустотника, привыкшего к невесомости и такой же незаменимый источник энергии для брони. Я надел его на спину, и защелкнулись замки, надежно фиксируя его на спине. Сразу почувствовалась знакомая вибрация. Реактивные сопла и реактор холодного синтеза были готовы к работе. Все компоненты брони идеально закрепились на нанокостюме. Словно рыцарь, облаченный в доспехи, я был готов к бою. И я собирался выбраться отсюда. и в довершении образа, за соседнем сканере я заметил предмет, который привлек мое внимание. Меч. Мой, ну точнее не мой, но тот самый, комиссарский Я выхватил его из сканера. Лезвие имело множество сколов, следов от когтей того дрона, с которым я сражался. Но оружие было приемлемым. Клинок все еще был острым. Я направил острие меча на ученых, которые тут же прекратили попытку вылезти из под бессознательного тела охранника. Это было больше указание, чем угроза. — Где остальное оружие? — спросил я, мой голос звучал холодно и властно. Мужчина-негр, держа руки перед собой, пролепетал: — В оружейном складе. В арсенале. — — Почему меч здесь? — спросил я, покосившись на клинок. — Это... это не оружие,— ответил ученый, запинаясь. — Это ведь декоративный элемент вашей брони. Так веть? — Я хмыкнул. Декоративный... Церемониальный... А сколы на лезвии мы проигнорируем... Ну, ладно. Пусть думают, что хотят. Я оставил ученых и вышел из комнаты. Поднял планшет, валявшийся на полу. Экран все еще горел. — Мне нужно в арсенал. — сказал я прямо в камеру. — И не пытайтесь меня отговаривать. — На экране планшета появилась надпись: — ДЕБИЛ! БЫСТРО К ВЫХОДУ! — — Мне нужно оружие! — ответил я камере. — СЕЙЧАС ТРЕВОГУ ПОДНИМУТ! — откликнулся планшет. — Тогда я сам найду арсенал, — огрызнулся я. — И тогда не жалуйтесь. — После короткой паузы на экране появилось: — ЛАДНО. ТОЛЬКО БЫСТРО. И НЕ ГОВОРИ, ЧТО Я ТЕБЯ НЕ ПРЕДУПРЕЖДАЛ. — Карта комплекса вновь появилась на экране планшета, и на ней загорелся новый маршрут. Путь к арсеналу. Тяжелые шаги сотрясали коридоры базы Альянса. Тревога взвыла, разрывая тишину комплекса. Сирены выли, красные огни вспыхивали, заполняя коридоры зловещим светом. Это было то, что Игорь хотел предотвратить. Но теперь это произошло. Я ускорился. Мои шаги стали еще более тяжелыми, более уверенными. Я пробивался сквозь коридоры, как танк, не обращая внимания на препятствия. Навстречу мне выбежал рабочий в комбинезоне. Он увидел меня, замер, а затем, сматерился на английском и бросился бежать в противоположную сторону. Я даже не взглянул в его сторону. Сирена выла не переставая, добавляя хаоса в и без того напряженную атмосферу. Прямо за поворотом показались первые солдаты Альянса. Они открыли огонь, не раздумывая. Взвизгнули масс-винтовки, выбрасывая вольфрамовые пластины, разогнанные до сверхзвуковых скоростей. Они врезались в мою броню, оставляя вмятины и царапины, но не пробивая ее. Нанокостюм поглощал кинетическую энергию, минимизируя удар. Я, закрывая голову двигался вперед, не обращая внимания на град пуль. Мои руки, усиленные нанокостюмом как ударами кувалды обрушивались на солдат. Я бил их по броне, ломая кости, выбивая дух из тел. Моей целью было вырубить их, а не убить. Я по возможности старался не убивать людей. Нелюдей да, но людей не трогаю. Солдаты Альянса встречались отрядами от 2 до 6 бойцов, но их численность не имела значения. пока я в своей своей броне, местные силовики не могли не противостоять. Масс-винтовки выплевывали град вольфрамовых пластин, но броня выдерживала. Движения мои не были скованы, напротив, нанокостюм усиливал их, позволяя мне двигаться с той же скоростью и ловкостью, что и без брони, а силу увеличивал многократно. Солдаты пытались окружить меня, но я был слишком быстр. Один удар в грудь, и броня трескалась, кости ломались. Другой удар, на порядок слабее, в голову, и солдат падал без сознания. Не только кулаками я крушил врагов. Я хватал солдат, словно тряпичные куклы, и швырял их в стены, ломая им кости и вышибая дух. Других я кидал друг в друга, создавая хаос и дезориентацию в их рядах. Коридор остался позади, усеянный телами поверженных солдат. Передышка. Краткий миг тишины перед новой бурей. Я прошел какое-то расстояние, и сверился с планшетом. Маршрут указывал прямо на кирпичную стену. Ну, что ж… Я не стал тратить время на поиски двери или замка. Просто остановился перед стеной, присмотрелся и со всей силы ударил ногой. Кирпич разлетелся в стороны, образовав в стене зияющую дыру. Арсенал. Внутри оказалось довольно пусто. Полутемный склад с металлическими стойками, на которых в основном стояло оружие, работающее на эффекте массы – винтовки, пистолеты, гранаты. Ничего, что могло бы заинтересовать меня. Но в одном из углов, на столе я заметил оружие, которое не принадлежало к этому миру. Оружие Ордена. Первым делом я схватил ракетную установку. Это была простая железная коробка, которая крепилась к броне. Открыл ее… Пустая. Черт. Затем я взял мелкокалиберный (9мм) миниган. К броне он тоже крепился без проблем, и лента с патронами была в комплекте. Что-то уже неплохо. И, наконец, мой взгляд упал на револьвер. механический, массивный, целиком сделанный из металла, с длинным стволом и огромным барабаном. Рукоять была выточена из метала, с насечками для лучшего хвата. На дуле имелось небольшое отверстие, как будто для компенсатора. Это была технология моего мира, но в каком-то грубом, возможно самодельном исполнении. «И где альянс, только его достал?» подумал я. Я вернул его на стол и начал снаряжаться. Ракетную установку я решил пока не трогать. Без ракет она все равно бесполезная, да и громоздкая. Миниган, этот компактный, но смертоносный монстр, идеально подходил для моих целей. Я подключил его к левому манипулятору на броне. Эти манипуляторы, управляемые нервной системой, воспринимались как дополнительные руки. Лента с патронами была надежно загружена в отсек для боепитания. Затем мой взгляд упал на ящики для гранат. Оружие Альянса. Я подошел к одному из них и открыл. Четыре фугасные гранаты Альянса. Обычные, но эффективные. А рядом… одна ракета. Как раз для той ракетной установки. Ее, видимо, извлекли для безопасности, что было разумно. «О повезло-повезло» подумал я и взял ракету. Может, она мне и пригодится. А гранаты… гранаты всегда пригодятся. Я убрал их в специальные отсеки на броне. Теперь я был вооружен. И готов. Вернувшись к столу, я принялся заряжать ракету в установку. Щелчок фиксаторов, и ракета надежно встала на место. Я подсоединил установку к правому манипулятору и этот момент позади меня раздался удивленный голос на английском. — What the...? — Я резко обернулся, и увидел его. Дрона. Она выглядел словно ожившая кукла. Обтекаемый корпус, в основном белого цвета, с желтыми полосами предостережения на конечностях. Голову украшала какая то хрень похожая на кандибобер. Длинные белые волосы, собранные в два хвостика, обрамляли узкое лицо с огромными желтыми глазами на дисплей. На теле красовался сюртук с меховой оторочкой, из-под которого виднелась белая рубашка с галстуком-бабочкой. Мы оба были шокированы. Я – тем, что увидел дрона. Дрон скорее всего тем, что увидел солдата Ордена. Пауза. Не более трех секунд. Напряжение висело в воздухе, словно натянутая струна. Моментально, мое тело отреагировало. Револьвер. Тот самый самодельный кусок металла, который лежал на столе. Я схватил его прицелился прямо в проекцию между глаз дрона и выстрелил в дрона. Инстинкт. Выжить. Дрон оказался на удивление быстрым. Он отпрыгнул в сторону, увернувшись от пули. Сталь пролетела мимо, оставляя после себя запах кварц-окиса. Дрон, словно опытный противник, ловко уворачивался от моих последующих выстрелов из револьвера. Её движения были плавными, но резкими, каждый уход от пули – выверенным. Она играл, словно кошка с мышью, но в его глазах читалось не веселье, а расчет. А затем она перешел в атаку. С невероятной скоростью, она протаранил меня. Сила удара была чудовищной, броня заскрипела, и я был прижат к стене, чувствуя, как ранец промял кирпичную кладку. В тот же миг я нацелил миниган на дрона. Прицел был не нужен так как простейшие ИИ подключенные к моей нервной системе сам наводил оружие на выбранную цель и вносил необходимые коррективы на точку которую я хотел. Но дрон был быстрее. Ее рука схватила стволы минигана, тем самым замкнув механизм. Я почувствовал, как внутри оружия оружия что-то перещелкнуло, и оно замерло. — Ты откуда вообще тут взялся? — прозвучал неожиданно мягкий голос дрона. — Это за тобой гонялись мои родители с шепардом по всей галактик гонялись?. — Я же, не ответив, начал бить кулаками по её рукам, стараясь вырваться из её захвата. Сила моих ударов, усиленных нанокостюмом, была колоссальной, но руки дрона оказались удивительно прочными. Внезапно, с неожиданной силой, дрон откинул меня в сторону. Я пролетел несколько метров и ударился о стену. Она стояла, сложив руки за спиной, и с любопытством наблюдал за мной. — Может ты уже успокоишься. — сказала она. — Ты все равно не сможешь покинуть Землю. — Но я не был готов успокаиваться. Она заблокировала мое оружие, но не мое мышление. Я встал, игнорируя боль, и подбежал к ящику с гранатами. Я схватил одну фугасную гранату, активировал ее. Затем закинул ее в ящик к остальным. А после схватил сам ящик, кинул его в дрона и не став ждать бросился к выходу. Взрыв. Я не успел. Граната, оказавшись в ящике с другими, вызвала цепную реакцию. Оглушительная волна отбросила меня назад, впечатав в стену рядом с входом. Осколки кирпича, разлетающиеся от взрыва, ударили меня, вызвав жуткую контузию. Мир завертелся. Все звуки смешались в один оглушительный гул. Я чувствовал, как мой череп трещит под ударами, как кровь стекает по лицу. Не успел я толком осознать, что произошло, как пол под нами провалился. С треском и грохотом, словно земля разверзлась, нижняя секция склада обрушилась, унося с собой нас обоих. Я рефлекторно закрыл голову руками. Инстинкт самосохранения. Осколки кирпича, камни, обломки металла – все это сыпалось вниз, угрожая раздробить мне череп. Я чувствовал, как что-то ударяет меня по рукам, но старался прикрыть голову как можно плотнее. И в этот момент, сквозь боль и дезориентацию, я почувствовал знакомое ощущение. Остатки био-нанитов, что вколол в меня Игорь, начали действовать. Тепло, легкое покалывание, которое быстро превратилось в ощутимое восстановление. Повреждения на голове, хоть и серьезные, начали затягиваться. Наниты работали, латая пробитые кости, останавливая кровотечение, восстанавливая ткани. Я лежал внизу, среди обломков, контуженный, но живой. И медленно, очень медленно, начинал приходить в себя. Боль медленно отступала, уступая место тупому, но терпимому осознанию. Наниты делали свое дело, даже мой сотрясенный мозг постепенно приходил в норму. Я поднял голову, и осмотрелся. Повсюду разбросаны груды архаичного кирпича и бетона, настенное освещение что чудом сохранилось, пробитые трубы из которых хлестала вода и раковины у стен. Видимо под складом был сан узел. И тут я увидел ее. Она восстановилась быстрее. Ее наниты дронские, видимо, были более совершенными, или просто она не так сильно пострадали. Она снова набросилась на меня, схватила меня за сегменты нагрудной брони, и с силой ударила об стену. Я почувствовал, как хребет протестует, но боль уже не была такой острой. Ее лицо, и теперь с заметными трещинами на дисплее, было искажено злобой. — Ну все космо-фашист! — прошипела она. — Теперь так легко ты не отделаешься! — Я что-то нащупал. Моя рука скользнула по обломкам, пока пальцы не сомкнулись на чем-то твердом и гладком. Со всей силой, что у меня осталась, я ударил этим по ее голове. Дрон отлетела, словно пушечное ядро. Она упала на пол, стряхнув с себя мелкие осколки белой керамики. Затем, с недоумением, она посмотрела на меня. — Ты... Ты ударил меня по голове унитазом?! — ее голос прозвучал не столько злобно, сколько шокировано. — Писсуаром — прохрипел я вставая и поднимая меч, почувствовав знакомый вес в руке. Но тут... Грудь дрона разлетелась как от внутреннего взрыва. Когтистая, железная рука. Она пронзила ее, прямо пробив насквозь. Машинное масло и остатки хладагента из ее термо костюма хлынуло из раны, едва не окатив меня. Когда дрон упала, обнажив зияющую рану в корпусе, я увидел другого. Он стоял за ее спиной, держа ее биомеханическое сердце. Этого я стразу узнал. Его пепельные волосы что торчали в разные стороны. пародия на корпоративную форму и эту, сука, самодовольную ухмылку. Это тот самый мудень, что чуть не грохнул меня на Раннохе. — С добрым утром Роман! — его голос, словно насмешка, прозвучал в развалинах арсенала. — Я уже начинал скучать по твоей кирпичной роже... — Он осмотрел сопротивляющееся сердце, словно трофей. — Знаешь, Ромка, у тебя была одна задача! Одна-единственная! Следовать инструкциям в планшете! И ты бы вышел отсюда как нехер делать! Тихо, мирно, без шума и пыли! — Он театрально вздохнул. — Но нет! Наш «эталонный корпорат» решил спасти имущество корпорации! Дебил! Теперь все знают, что ты сбежать решил! Поздравляю! Ты поднял весь РУАС на уши рукожопый! — Его голос звенел от нарциссизма и самодовольства. Он был словно чокнутый Киркоров, наслаждающийся своей ролью злодея. — Ты испоганил весь мой генеральный многоуровневый план! — продолжил причитать дрон. — Все шло шикарно! А теперь, из-за тебя, мне придется импровизировать! — Дрон, словно фонтан безумия, продолжал извергать поток самодовольных речей. — Мой план был гениален! — он замахал руками, словно дирижер, указывая на разрушенный арсенал. — Всего за 34.87 секунды я придумал комбинацию, на которую у обычного человека ушла бы неделя, если не больше! Я бы сказал, что я скромный, но... это чушь свиная! Я блять гений, марти стью и, сука, вселенское воплощение сина маминой подруги!!!— Он с удовольствием смаковал каждый свой жест. — Я взломал внутреннюю систему комплекса за 3.21 секунды! А Альянс просто в глаза долбится! Представляешь? Я – бог киберпространства! — Но тут, его поток сознания был прерван мной. — Я не знаю, кто ты нахрен такой, и откуда ты меня знаешь! — сказал я, мой голос эхом разнесся по развалинам. — Но слушай. Я НЕ УМРУ В ТУАЛЕТЕ!!! — И с этими криком, я запустил в него ракету из наплечной пусковой установки. Дрон, словно не ожидая такого грубого прерывания своей тирады, удивленно моргнул. Но реакция его не подвела. Он поймал ракету второй рукой за хвост. Реактивная тяга прожгла воздух, но он и глазом не моргнул. Подержав ракету перед собой, словно рассматривая какой-то диковинный предмет, он выбросил саркастичный комментарий: — Во первых... Это была реально ржачная эпитафия. Во вторых... Ты что долбач?! Ракетой в замкнутом пространстве бить! — Раскатистый звук ракеты затих, оставив лишь дымок и запах гари. Дрон, спокойно, будто бы это был обычный сувенир, положил ракету на большой кусок бетона. — Знаешь. — начал он, его голос снова стал ехидным, — это похоже у нас семейной. Игорь тоже планировал тут все разнести, чтобы тебя вытащить. — Я направил острие меча на него. — А где он, кстати? — спросил я, каждое слово вырывалось с трудом. — А, Игорь? — дрон улыбнулся еще шире. — После того, как он вколол тебе ту жижу с био нанитами пирог дживан, он свалил из этой дыры. Укатил в город. Кстати, он прям весь в тебя пошёл. Да. — Он подмигнул. — Без меня вы бы оба сделали все через жопу. Вот как сейчас. — Затем, из-под своей куртки, он достал цилиндр хранения. В Ордене мы использовали такие для транспортировки «сердец» дронов. Он аккуратно, но уверенно, засунул сопротивляющееся сердце дрона внутрь. Захлопнул крышку, и бросил цилиндр мне. Я поймал его свободной рукой. Осмотрел. Тяжелый, холодный. Сердце дрона внутри еще дергалось, пытаясь вырваться. — Что все это значит? — спросил я, глядя на него. Я не понимал. Почему он напал на другого дрона? Почему помог мне? Дрон абстрактно ответил: — Да так, по старой памяти.— И жестом пригласил меня следовать дальше, демонстративно отходя в сторону и давая проход к выходу. Я, держа меч перед собой, направился к нему. — Я вижу тебя в третий раз в жизни, — сказал я, не оборачиваясь. — Мы не разу не знакомы. — Прямо перед выходом, он остановил меня. — Погоди. — прозвучал его голос, уже без прежней легкомысленности. — Здесь, на Раннохе... А где в третий раз? — — На Даругре, — ответил я, вспоминая. — Пятьдесят лет назад. Ты тогда разорвал моего сослуживца. А ему всего 47 лет до пенсии оставалось. — Дрон посмотрел на меня с искренним удивлением, на его лице отразилось недоверие. — На Даругре? Это вообще где? Никогда не был ни на каком Даругре. — Я пожал плечами, продолжая свой путь. — Ну, я больше негде демонтажников не встречал. М это... — сказал я, мой голос звучал с меньшей враждебностью, чем обычно. — ... Зови меня Зэф. — Демонтажник удивленно посмотрел на меня. — Да без проблем, ответил он. — Но почему Зэф? — Я указал на надпись на нагрудной пластине моей брони. «3.Э.Ф.» E многозначительно покачал головой, под его дисплеем промелькнуло что-то похожее на улыбку. — Хммм... С броней себя ассоциируешь. Интересно.— — Да,— ответил я, и, не дожидаясь дальнейших комментариев, ушел. E остался один. Его взгляд упал на пробитый корпус Aй лежавший на полу. — Вот же свинья, — пробормотал он себе под нос, обращаясь к ушедшему Роману. — Подсунул мне ту говна на ровном месте. — Теперь ему предстояло решить, что делать с телом Aй. Либо как то утилизировать его, либо выдумать какое-нибудь правдоподобное оправдание для N и V. А том они мне за свою дочурку точно жить нормально не дадут. Но его размышления были прерваны. В комнату влетела граната. Зэф решил не уходить по английски. Не сказав «пока». «Ну, молодец, Тру... То есть Зэф.» мысленно похвалил E.«Хоть и говнюк старый, а драпать умеет.» С ловкостью подцепил свим хвостом корпус Aй, подтянул его к гранате, и собрался бежать к выходу. Но он не успел. Зэф, уже на безопасном расстоянии, сократил электрозапал гранаты на две секунды. Взрыв грянул раньше, чем E смог покинуть помещение. E вылетел из дверного проема от фугасно ударной волны, охваченный языками пламени. Его корпус, обычно безупречно белый, теперь был черным от копоти и пылал белым фосфорным пламем. Хладогенный костюм также полыхал и быстро пришел в негодность, а перегревание было смертельно для дронов, и E это знал. Его HUD, обычно спокойного зеленоватого цвета, теперь пульсировал красным, крича о критическом состоянии. «Органические компоненты перегреты.» – выводили сообщения, – «Термическая деградация критична. Срочно требуется охлаждение!» Он спотыкался, цепляясь за разрушенные стены, чтобы не упасть. Огонь, пожиравший его, причинял невыносимую боль, но где-то глубоко внутри, в самых темных уголках его разума, разгоралось извращенное удовольствие. Удовольствие от того, что именно Роман, этот, «рукожопый корпарат», смог таки уделать его. Сбивая с себя языки пламени, он шел вперед, шаг за шагом. Его когти-лезвия оставляли оплавленные следы на древних кирпичах. E, несмотря на смертельное перегревание, уже смирился со своей участью пройти через стадию «сколопендры». Его красный HUD, пульсирующий последними отчаянными сообщениями о перегреве, казалось, отражал огонь, пожиравший его. В этот момент к нему вышел другой дрон. «А этот-то что тут забыл?!» пронеслось в сознании E, когда он увидел приближающегося робота. Его круглый корпус, одежду рабочего и, что самое отвратительное, эти «дебильные» усы, которые E ненавидел всей своей демонтажной сущностью. Это был Хан. Отец Узи. Хан тут же подбежал к E, путаясь в своих неуклюжих попытках помочь. — Держись! Что здесь случилось? — кричал он, но его действия были хаотичны и бесполезны. E, подчиняясь инстинктивной программе, не стал ждать. Его когти-лезвия пронзили лело Хана. Стальные клыки вонзились в его корпус, и E жадно начал высасывать масло. Это было самое эффективное средство охлаждения, и хоть это действие и было «под программным», E не испытывал ни малейшего расстройства. В его ультра-нарциссическом сознании, все были недостойны. Все, кроме него. Хан, этот неуклюжий и дебильный рабочий дрон, был лишь очередным расходным материалом. E, с извращенным удовольствием, впиваясь в Хана, чувствовал, как его собственный корпус охлаждается. Затем, с последним, издевательским рывком, E отбросил искалеченный корпус Хана в огонь, который все еще бушевал позади него. Он не желал ни минуты тратить на этого ничтожество. E, наконец, пришел в себя. Боль от перегревания утихла, оставив лишь слабое покалывание. Теперь он мог мыслить здраво, не так, как в своем извращенном, психопатическом бреду. «Так, надо бы замести следы.» – подумал он, вспоминая о двух трупах, которые он оставил после себя. «»Пусть Трудов сам выбирается. Мне нет дела до его проблем." Но тут он ударил себя по лицу – мелькнуло в его сознании. – «Как этот дебилоид выберется с острова?» E просканировал с помощью HUD. На этот раз, он был спокоен, зеленого цвета. В центре экрана отображались следы Зэфа. Отчетливые, они вели от разрушенного арсенала вглубь комплекса. — Ладно,— вздохнул E. — Придется помочь верзиле. — но тут снова начала подниматься температура. Он сперва решил сметить хладной комбез, а после отправился по следам Зэфа, неся в себе смесь раздражения и, признаться, некоторого любопытства. В конце концов, Зэф был единственным, кто смог его конкретно так отмудохать. Причем дважды. Трудов же шагал тяжелыми шагами по подземному комплексу Альянса. Бесконечные коридоры, однообразные стены, запах металла и смазки – все это было так привычно, так буднично. Наконец, он увидел его – план эвакуации. Огромный висящий на стене, освещал коридор мягким светом. Трудов подошел, оторвал план от стены. Экран тут же погас. — Черт! Это не подсветка?! — выругался он, — У этих чертей из Альянса все электрическое! Прожигают энергию на всякую хрень! — Но это не имело значения. Он уже запомнил маршрут. Его гиппертимезия, как жесткий диск, хранила всю информацию. Он шел дальше, по памяти, направляясь к выходу. У самого выхода, его путь преградил охранник. Не солдат, а просто охранник, в форме Альянса, с пистолетом в руке. Он начал стрелять. вольфрамовые болванки, рикошетили от брони Зэфа, только срезая краску не причиняя вреда самому костюму. Я не тратя лишних сил, просто выбил пистолет из его руки. Охранник схватился за раненую руку, с удивлением и страхом глядя на Трудова. Увидев карта доступа на шее у охранника я схватив его за воротник, потянул за собой, прикладывая карту к электронному замку. Дверь открылась. Я оставил охранника, растерянного, перепуганного и со сломанной кистью, и вышел на поверхность. В нос тут же ударил непривычный, свежий запах. Запах живой природы. Зелени, цветов, влажной земли. Это было так не похоже на запахи машин, на запах металла и смазки, который Трудов вдыхал на космических станциях. Это был запах жизни. Запах мира. Я поморщился. Этот запах… такой чужеродный, такой… резкий. Не любю живую природу. Запахи космических станций, запах металла, смазки, переработанного воздуха – вот что было привычно, что было своим. Но здесь… здесь всё было иначе. Я надеялся, что меня не станут кусать насекомые. Не знал, какие тут водятся твари, но инстинкт подсказывал, что лучше держаться подальше от всего, что ползает и жужжит. Зэф пошел по дороге, оглядываясь на здание, из которого только что вышел. Комплекс Альянса. Он был искусно замаскирован под какое-то старое, историческое сооружение. Относительно крепкие каменные стены, потертые временем, крыши, покрытые мхом, пустые окна и прочие атрибуты обветшалости. А после продолжил идти по дороге, пока не вышел к берегу. К моему удивлению, вода не была покрыта слоем мусора как в моей версии Земли. Чистая, прозрачная, она простиралась до самого горизонта. Вдалеке, среди тумана, виднелся полуразрушенный город. С востока же раскинулся мост на тросах. Гигантские останки уничтоженного жнеца. — Эй, Зеф! — окликнул меня E, его голос, несмотря на пережитое, казался каким-то… дедушкиным. — Ты это… револьвер забыл! — Он бросил мне тот самый самодельный, тяжелый револьвер, который я оставил в арсенале. Я поймал его на лету, чисто рефлекторно. Открыл барабан. Осталось два патрона из шести. Я нацелил его на E, готовясь к любому повороту событий. E же развел руки, улыбаясь своей широкой, самодовольной улыбкой. — Зачем ты меня преследуешь? — спросил я, мой голос звучал грубо, как всегда, когда я говорил с кем-то, кто мне не нравился. — Да вот, интересно как ты собираешься с острова выбираться? —спросил он в ответ, его взгляд был полон хитрости. Я опустил пистолет и огляделся. — Мы что, на острове?! — прорычал я, мои слова были наполнены офигиванием, а после посмотрел на дрона и язвительно сказал — Знаеш. Если бы кто-то не раздавил мой шлем, я бы просто вброд прошел до другого берега! — E наиграно вздохнул. — Ой. Ну уж прости, что испортил имущество вашего ордена мешая геноцидить целей вид. Но все же, как ты планируешь выбираться с острова? — — Долечу. — процедил я сквозь зубы, указывая на видневшийся вдалеке остров. — В ранце топлива на эти три километра точно хватит. — E проследил за моим взглядом, а затем его голова слегка наклонилась. — Ого! Какой глазомер! Мой дальномер показывает 2997,82 метра. Впечатляюще, особенно для... «примата». — Он на мгновение замолчал, а потом его тон резко изменился. — Но это Алькатрас, Зэф. Туда нельзя. — — А ты останови! — я выплюнул слова, полный вызова. Никто не будет указывать мне, куда идти. E закатил глаза и провел рукой по своим белым волосам. — Дебилоид... — проговорил он. — Там же ваши, атомными пулями, все калифорнием засрали! Давай. Слетай и умри от кровавой диареи. — Я прищурился.— Какие «наши»?— E усмехнулся. —Ну, Хаск, например и несколько утырков с ним, которые там все в радиоактивный ад превратили. Ты не знаешь? Альянс сейчас ноет и визжит. Думают что это цербер ядерку применил. — — Хаск? Какой нахрен «хаск»? — раздраженно спросил я, мой голос был хриплым от дыма и пыли, а после спросил. — Что ты предлагаешь? — E просто указал большим пальцем себе за спину. — На северо-востоке от острова есть полуостров Тибьюрон. В полтора километров от сюда. Ты до него долетишь. — Я до сих пор не понимал, какую игру ведет этот демонтажник. Он помогал мне, защитил меня, а теперь указывает путь. У него 100% есть какие-то скрытые мотивы...Но учитывая, что он последние 18 минут он действовал мне во благо, я решил послушать его совет. Направился к другой части острова, туда, где, по его словам, был полуостров. Проходя мимо E, я услышал, как он окликнул меня: — Ты никого не забыл? — Я раздраженно обернулся. — Кого? — E прищурился, его желтые глаза на дисплее приобрели какую-то особую выразительность. — Я думал, приматы заботятся о потомстве. — Я замер и подумав понял, что он имел в виду. — А Игорь? Не забыл... Но ладно где он?— E переспросил, в его голосе прозвучало что-то похожее на недоверие: — Тебе что, реально пофиг на него? — — Пофиг – это слишком грубое слово.— промямлил я, поглаживая затылок. E удивленно уставился на меня. Его желтые глаза на дисплее, казалось, расширились. — Не думал, что когда-нибудь это скажу. — произнес он, его голос был полон недоверия. — Но тебе нужно брать пример с V и N в вопросах родительства. — В его тоне я уловил что-то… скрытое. Словно он тайно презирал этих двоих, но по вынужден был их хвалить. Затем он указал на капсулу с сердцем той дронихи из арсенала. — Эти двое,— он кивнул в сторону капсулы, — За свою дочь всю твою Сваргу в фарш порубят. А тебе насрать на единственного человека. что припёрся в самое сердце альянса, чтобы тебя вытащить? — Я отсоединил колбу от магнитного крепления на своем поясе. Посмотрел на нее. А сердце Ai смотрела на меня в ответ, своим красным глазом-камерой. — Капец, ты мне свинью подложил. — прорычал я, всучивая колбу E. — Забирай.— E оттолкнул колбу. — А нафиг мне эти проблемы?! — — А нафиг МНЕ эти проблемы?! — повторил я, мои глаза метались между E и колбой. — У тебя проблем не будет. — ответил E, его голос звучал немного спокойнее. — V и N сейчас на Тучанке с Шепардом. Там Сварга опять какую-то дичь творит. Они заняты. — — Ну сука надеюсь. — ответил я, собираясь уйти. — Погоди, Зэф! — E снова остановил меня. — Дак ты хочешь знать, где Игорь? — Я закатил глаза. — Где, — прорычал я. — В конспиративной квартире на искусственном острове Треже Айленд,— ответил E. — Улица Севен-Сис-авеню. Там два недостроенных небоскреба. Он в то что с номером тринадцать, на тридцать шестом этаже. — — Где это? — спросил я, раздражение нарастало. Мне хотелось поскорее свалить отсюда, а не слушать эти долгие, запутанные объяснения. E указал рукой на небоскреб, который возвышался в пяти километрах от нас. — 5001 метр и 73 сантиметра, — добавил он, с гордостью снова похваставшись своим сверх дальномером. — На острове Треже Айленд. Видишь? — Я последовал за его жестом. Действительно, вдали виднелось огромное здание на фоне моста, казавшееся непропорционально большим по сравнению с окружающим ландшафтом. — И да Игорь сможет вытащить тебя с Земли. — продолжил E. — Вытащить меня, — повторил я, прокручивая в голове его слова. Он был прав. Игорь хоть и был для меня скорее обузой, чем родней, мог оказаться полезен. В конце концов, мне нужно было выбраться с этого поганого планетоида. Я кивнув и направился к другому берегу острова, где, по словам E, находился какой то полуостров Тибьюрон. Каждый шаг по этой странной, живой земле давался мне с трудом. Этот запах, эта зелень… все было так погано. Проходя мимо какого-то полуразрушенного строения, я как будто шестым чувством я почувствовал, что за мной следят со тороны скопления флоры. Вгляделся в зелень, пытался обнаружить следы, но ничего не увидел. — Наверное, показалось. — решил я, продолжив свой путь. Но ощущение присутствия не покидало меня. Наконец, я вышел к противоположному берегу. Отсюда, вдали, виднелся полуостров Тибьюрон и какие то жилые строения. Мой мозг пытался вспомнить, как там активируется этот чертов прыжковый ранец? Нервная система. Нужно просто… сосредоточиться. И мысленно дать команду. — Ну что ж, — пробормотал я, — Попробуем. — Закрыл глаза, сосредоточился. Мысленно дал команду. Ранец ожил, зашипел и сделал рывок. Полет был… не таким, как я ожидал. Без шлема, без подсказок ИИ, управление двигателями и маневрами легло на его плечи. Это было похоже на попытку управлять ракетой, отдавая ей голосовые команды. — Да блять! — выругался я, когда очередной рывок изменил траекторию. — Так. Еще чуть-чуть!— Я пытался стабилизировать полет, но ветер, потоки воздуха, непредсказуемость ранца – все это играло против полета. Каждый раз, когда я пытался скорректировать курс, ранец издавал какой-то подозрительный звук, и я чувствовал, как мое тело бросает из стороны в сторону. — Да блять! — в очередной раз выругался он, когда очередной рывок едва не отправил его в воду. Было видно как приближается берег, но приближение это было каким-то… хаотичным. Я терял контроль, ранец вибрировал, словно пытаясь сбросить его. — Да Блять! — последнее, что он успел выругаться, прежде чем почувствовал, как что-то мягкое, но прочное поддалось под ним. Мое тело провалился сквозь крышу. Звук трескающегося шифера, дерева, стекла… А потом – удар. И тишина. Трудов лежал на столе, в гостиной какого-то одноэтажного жилого дома. Вокруг валялись осколки, мебель была искорежена. Он поднял голову. На потолке была дыра в форме моего силуэта. — Чтоб ещё раз я летал без шлема, — прошептал сказал Зэф себе. — Да не в жизнь! — Зэф отряхнулся от обломков и встал. Крыша его не остановила, а стол, на котором он приземлился, послужил неплохой стартовой площадкой. Он направился к выходу, намереваясь добраться до тех высоток. Однако, у двери его ждал сюрприз. Типичный образчик местных аборигенной, с лицом, искаженным гневом, стоял с дробовиком в руках. Обычным, помповым, без всяких там футуристических наворотов. — Стой, мать тою! Ты мне все возместишь! — прошипел хозяин дома, направляя ствол на Зэфа. Зэф, недолго думая, перехватил ствол. В этот момент раздался выстрел, с грохотом пробив потолок и разбросав куски штукатурки. Зэф, крепко держа дробовик, не стал церемониться. Легкий удар бронированным кулаком отправил агрессора в нокаут. Отобрав дробовик, Зэф дернул подвижное цевье. Щелк-щелк. Три пустые гильзы вылетели из патронника. Он бросил оружие рядом с поверженным хозяином дома, покачал пальцем и, не оглядываясь, вышел на улицу. — Да что за говно? — пробормотал он себе под нос, — Ну видно же что я в броне. Ебнулся с неба. И все равно о своих правах думают с пушкой на перевес. — Я вышел из дома, оставив позади разгромленную гостиную и поверженного хозяина. Солнечный свет ударил в глаза, заставив прищуриться. Такой же типичных так называемый «пригород». На нашей Земле такого не было. В окнах некоторых домов я видел мелькающие фигуры. Люди с любопытством, а скорее с опаской, наблюдали за моим появлением. Неудивительно. Двухметровый мужик в силовой броне, явно не являющийся местным жителем, – не каждый день такое увидишь. Я шел по улице, и мои мысли невольно возвращались к моей прежней жизни. Жилые мегаструктуры. Вот где была эффективность. Тысячи людей, живущих на одном клочке земли, с развитой инфраструктурой, с продуманной логистикой. А здесь… Эти пригороды – чистое расточительство. Низкотехнологичные, неэффективные агломерации, где каждый дом – отдельная конструкция, отдельная единица, требующая ухода, обслуживания, ресурсов. Для меня, выросшего в мире, где все было оптимизировано до предела, где каждый квадратный метр имел свое назначение, эти пригороды казались… дикими. Я не видел в них ничего, кроме более красивой версии трущоб, которые строились между мегаструктурами. Те же проблемы с транспортом, те же проблемы с доступностью ресурсов, только всё размазано по огромной территории. Мне казалось, что люди здесь живут в иллюзии безопасности и комфорта, не осознавая, насколько уязвимы и зависимы они на самом деле. Один сбой в системе, одно крупное происшествие – и вся эта тщательно выстроенная конструкция рухнет. Я продолжал идти, чувствуя на себе взгляды. И думал о том, как же мне выбраться из этой… пасторали. И как бы не попасться в очередную ловушку, будь то хозяин дома с дробовиком или кто-то еще, кто решит, что я представляю угрозу для их уютного, но такого неэффективного мирка. Я шел дальше, игнорируя любопытные взгляды. И тут мое внимание привлекло движение в одном из окон. Старушка, с огромными, как фары, очками, полуслепая, явно пыталась набрать номер на своем стеклянном телефоне. Она прищуривалась, подносила аппарат к самому носу, пытаясь рассмотреть цифры на прозрачном дисплее. Вот эта хреть! Эта наше разница в технологиях… Она была не просто существенной, она была колоссальной, ну частично. В остальном мы их превосходим. Помню, как мне впервые показали прозрачный дисплей. Уни инструменты И ЖК-экраны. Я чуть не выругался тогда, назвав это чистой магией, алхимией. В моей цивилизации, в моей версии Земли, мы до сих пор пользовались кинескопами и проекторами. Проекторами в основном на космических станциях и кораблях, конечно. Ведь кинескопы в сильны магнитных полях не работают. А здесь… прозрачные телефоны, которые, кажется, работают на чистой абра-кадабре. Серьезно, я тогда думал, что в какой-то карманной вселенной внутри этого прозрачного дисплея находится кинескоп, который супер квантовым образом ухитряется создавать изображение. Звучит абсурдно, но это было единственное объяснение, которое приходило мне на ум. Глядя на старушку, с трудом управляющую этим чудом техники, я почувствовал странную смесь жалости и превосходства. Жалости к ее ограниченным возможностям, к тому, как ей приходится бороться с технологией которая и для меня хрен пойи как работает. И превосходства, потому что я знал, что в остальном то мы их превосходим на тысячелетия. Старушка, кряхтя и пыхтя, наконец-то справилась. Три цифры набраны. Она приложила телефон к уху и начала говорить, периодически бросая на меня косые взгляды. — Так, стоп. — мелькнуло у меня в голове. Трехзначный номер. Это же экстренные службы. Значит, она вызвала местную охранку. Мой инстинкт подсказал: «Вали!» Моя броня, если бы только она была заряжена, могла разогнаться почти до сотни километров в час. Но без шлема такое ускорение – удовольствие сомнительное. К тому же, моя броня сейчас была в «нейтральном режиме». Реактор холодного синтеза, конечно, подзаряжает мой доспех все время, и мог бы так делать лет сто, но энергии вырабатывал он кот наплакал. Для поддержания жизнедеятельности брони – хватит, но для полноценного боевого режима – ни за что. Ладно, план Б. Автомобиль. Нужно найти тачку. И не какую-нибудь там легковушку а что-нибудь, куда моя громоздкая броня хотя бы влезет. Я продолжил идти по улице, оценивая проезжающие мимо машины. И тут мой оптимизм испарился. Каждый второй автомобиль – спорткар. Яркие, низкие, с кучей аэродинамических обвесов. В такой я бы скорее всего не влез, даже если бы попытался. Типичные машины для понтов. «Да ёпт!» пронеслось у меня в голове. «Неужели здесь нет ни одной нормальной машины? Грузовика? Или, на худой конец, фургона?» Я огляделся, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Казалось, весь этот пригород был создан только для того, чтобы показать мне фак. Все эти сверкающие, дорогие игрушки, которые абсолютно не подходили мне. И старушка, которая, наверное, уже доложила обо мне куда следует. Ситуация накалялась. Я чувствовал, что время уходит. Нужно было действовать. Но как, когда каждая твоя попытка найти выход упирается в глухую стену из хрома и пластика? Наконец, моему взору предстал минивэн. Он был явно модифицирован, с увеличенным объемом салона, словно его готовили для кого-то… крупного. Идеально! Я тут же подошел к двери, готовый выломать ее, если потребуется. Но, к моему удивлению, она оказалась не заперта. Я сел внутрь. Удивительно, но даже в моей силовой броне здесь было на удивление комфортно. Широкое сиденье, достаточно места для моих конечностей. Я даже подумал, что эта машина, возможно, переделана для какого-нибудь крогана. Не успел я по-настоящему расслабиться, как из дома, рядом с которым был припаркован минивэн, вылетело… нечто. На левитирующем кресле. Это была невероятно тучная женщина. Вот прм мга жируха. Просто пирамида сала. С красными кудрями какимето трубками в носу. И голос... О, этот голос! Как скрип ножа по стеклу, только еще хуже. — Что за хрень?! — вырвалось у меня. Я никогда в жизни не видел настолько ожиревших людей. Я попытался завести машину, но, как назло, замка зажигания не было. Только сенсорная панель для руки. Я приложил ладонь в перчатке – ноль реакции. Снял перчатку, приложил голую ладонь «ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН». —Блять! — снова вырвалась из меня И тут эта ужасно жирная хрень начала двигаться. Ее левитирующее кресло набрало скорость, и она, с диким воплем, полетела к моей машине, пытаясь выломать дверь. — А ну вылезай ушлепок! — визжала она, ее лицо исказилось от ярости. — Ты не смеешь трогать мое имущество! — Я сидел в броне, чувствуя, как моя нервная система начинает сдавать. Вот тебе и тихий пригород. Теперь мне предстояло иметь дело не только с силовиками, но и с разгневанной, невероятно тучной жирухой которая не унималась. Она молотила своими жирными ладонями по стеклу, издавая звуки, которые, казалось, могли сойти за запрещенное оружие.— Вылезай! Это МОЯ машина! Ты что, не видишь, кто я такая?! —визг заглушал все остальные звуки. — Ладно, хрен с тобой. — пробормотал я. Я резко оторвал зеркало заднего вида. Этот жест, видимо, ее добил. Она заорала что-то нечленораздельное. Я снял кожух рулевой колонки, ожидая увидеть привычные провода для замыкания цепи. Но вместо них – аккуратные бело-синие микросхемы. Тут стекло не выдержало удара стеклянной бутылки что жируха держала в руке (откуда она ее вообще достала?), Как только стекло разбилась, эта пирамида сала начала просовывать свою жирную конечность в пролом, пытаясь ухватить меня и вытащить наружу. — Вылезай! Я тебя засужу! Ты мне до конца жизни будешь компенсации выплачивать! — Но ее силы не хватало даже на то, чтобы сдвинуть меня на миллиметр. Я сидел в силовой броне, а она, с ее, очевидно, экстремальным весом, не могла мне ничего сделать, кроме как заляпать своими выделениями на руках. И тут меня осенило. Это же ее машина! Я резко схватил ее за запястье, которое было как будто из желатина и приложил ее ладонь к сенсорной панели. Раздался тихий щелчок, и салон наполнился мягким голубым свечением. Машина активировалась. Я не стал терять времени. Схватив ее за лицо – крепко, да так что походу раздавил её нос, и оттолкнул ее с такой силой, что она свалилась со своего левитирующего кресла на асфальт. Она рухнула с глухим булькающим звуком, продолжая испускать яростные крики. Игнорируя ее гневные вопли, окровавленное лицо и беспомощные попытки подняться, я сфокусировался на управлении. Педалей не было, только сенсорные зоны. Я случайно задел руль, и минивэн дернулся назад. — Черт! — выдохнул я. Я резко потянул руль на себя, и машина, наконец, послушно поехала вперед. С оглушительным свистом шин об освальт я вывернул на улицу, оставив позади кричащую, униженную «свинью» и ее разбитое рыло. Теперь у меня была цель – добраться до Треже Айленд, пока местная охранка не нагнала меня, реагируя на вызов старушки. Что было как раз. Велья я услышал вой сирен. Приближались. Быстро. Не задумываясь, я припарковал минивэн на лужайке ближайшего дома, откинул кресло, насколько позволяла конструкция салона, и попытался не отсвечивать в окнах. Ну, насколько это возможно для двухметровой фигуры в силовой броне, сидящей в явно в угнанном минивэне. Когда сирены пронеслись мимо, звук постепенно затихая, я почувствовал облегчение. Выехал на Тибьюрон Бульвар, как гласила надпись на указателе. Карты местных дорог мне были незнакомы, поэтому ориентировался чисто интуитивно. Главное правило – залив должен быть слева. Логика проста, а в таком месте, где прибрежная зона очевидна, она работала безотказно. Пока ехал, размышлял о полиции. — По-ли-це, — произнес я слово про себя, чувствуя его экзотичность. И об институте государства в целом. В моем мире все было куда проще. Корпоратократия. Всё покупается и продается. Если тебе нужна защита – плати охранной конторе, и тебя защитят. Четкая сделка, прозрачные условия. А здесь... здесь, как мне казалось, власть держала ОПГ под названием «Правительство». Они живут на своем «рэкете» – налогах, а взамен «крышуют» людей. Вот эти самые «полиция» и армия – их головорезы. Разница в том, что в моем мире это была сделка. Ты платишь, ты получаешь защиту. Но тут... тут это были именно поборы. Не хочешь платить – не получится. Закон не позволяет. Мне казалось, что это была огромная разница. Не контракт, а принуждение. Не услуга, а дань. Я усмехнулся. Возможно, я слишком цинично смотрел на вещи. Но опыт подсказывал, что всегда нужно смотреть на истинные мотивы, а не на красивые слова. И слова «свобода» и «порядок» в устах людей, которые облагают тебя обязательной попадаю, казались мне обычным лицемерием. Я продолжал ехать, погруженный в свои мысли, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Моя цель была проста: добраться до Треже Айленд. И, возможно, там я найду способ выбраться из этого лицемерного мира. Я проезжал по улочкам пригорода, снова морщась от этих, как я их называл, «зажиточных трущоб». Неприглядное зрелище, честное слово. Наконец, я выехал на «Highway 101». Оать же дорожный знак так гласил. Правила дорожного движения? Местные автомобили? Для меня это было терой инкогнито. Но первую проблему я решил довольно просто: подражал машинам вокруг. Ехал в их полосе, придерживался их скорости. Вторая проблема – управление – решалась интуитивным управлением. К счастью, этот минивэн оказался на удивление послушным. Справа, поравнявшись со мной, вылетел автомобиль без крыши. В нем сидели негры, одетые в фиолетовые одежды. Бандиты. Я сразу узнал их – подобные группировки существовали и в моем мире. Один, сидевший сзади рубероид, что-то дымил. Второй – за рулем. А третий… третий чернозем начал докапываться до меня. — Эй, снежок! клевый прикид! — крикнул он, явно пытаясь завязать разговор. — Где ты такую взял? Поделись! — Я лишь изредка поглядывал на них, мониторил их действия, но игнорировал. Не время для светских бесед. Наконец, один из них достал масс-пистолет и начал крутить его в руке, просто хвастаясь своей пушкой. Вот этого я и ждал. Я знал, как общаться с такими. Я достал свой револьвер. Тоже просто продемонстрировал. «Фиолетовые» переглянулись. В их глазах мелькнуло понимание. А потом третий одобрительно кивнул, показывая большой палец. — Вот это свол. Ретро? — кажется, сказал он мне? Но я решил добавить к этому стилю немного... весомости. Из спины моей брони выдвинулся манипулятор с мелкокалиберным миниганом. Я не стал его даже включать, тем более он сломан. Просто развернул ствол в их сторону. Тут «фиолетовые» окончательно сдрейфили. Они что-то прокричали друг другу, и их машина резко свернула с дороги, скрывшись в одном из боковых съездов. Поняли. Язык пушек поймет любой. И это было хорошо. Дальше – только к Треже Айленд. Я подъезжал к красному подвесному мосту. С острова я видел остов уничтоженного Жнеца, его труп, зацепившийся за главный трос с восточной стороны. Но теперь, по мере приближения к первому пилону, эта биомеханическая кальмароподобная громадина возвышалась надо мной все больше и больше. Проезжая под мостом, я еще раз убедился в их чудовищных размерах. Это были машины, способные сеять ужас в масштабах целых планет. Хорошо, что Сварга , решила не вступать с ними в прямой конфликт. Их уничтожение, вероятно, стоило бы нам непомерно дорого. Однако, глядя на покоящегося Жнеца, я задался двумя вопросами. Во-первых, как главный трос этого моста вообще выдержал такой вес? Он выглядел так, будто мог порваться от куда меньших весов. И во-вторых, почему мост вообще не перекрыли? Неужели никто не видел угрозы в этом гигантском трупе, висящем над оживленной дорогой? Видимо, в этом мире на такие вещи либо закрывали глаза, либо у них были свои, очень специфические, методы решения проблем. Я пересек мост и въехал в город. Разруха. Почти все здания были повреждены. Даже по меркам моей засраной мусором и токсинами Земли. Застроенной жилыми мегаструктурами размером с материк, это зрелище было ну очень непрезентабельным. Я ехал вдоль набережной, и каждая разрушенная конструкция, каждый разбитый оконный проем кричал прошедшей войне. По сравнению с этим, те «зажиточные трущобы», которые я проезжал раньше, выглядели как райский уголок. Проехав всего квартал, я заметил еще один остов Жнеца. Но этот был совсем не похож на того, что я видел на мосту. Тот, на мосту, казалось, просто упал и застыл. Этот же был искорежен, словно его покрошил гигантский карьерный роторный экскаватор Космодрома мебели ЛЗИ-901. В этих повреждениях я узнал следы гравитационных манипуляций. Либо здесь поработал какой-то мега-биотик, способный управлять эффектом массы на таком уровне, либо его уничтожил дрон с солвером. Последнее было более вероятно – хоть таких дронов я никогда не встречал лично, только в отчетах опричнины, они были. Хотя, биотоков такой силы, способных на подобные разрушения, не существует, если не брать в расчет левиафанов. Я подъехал к мосту, но, как оказалось, заехать на него с побережья было невозможно. — Говно! — выругался я, проклиная эту долбанную инфраструктуру города. Пришлось проехать вдоль моста, в глубь города, пока не нашел заезд. На самом мосту уже не было никаких проблем. На середине моста я съехал на Йерба-Буэна (опять же название узал по дорожному знаку), чтобы потом попасть на Трежер-Айленд. Остановившись между двумя недостроенными выставками, я решил осмотреть салон. Возвращаться в автомобиль я больше не планировал. В бардачке нашел кредитный чип, предназначенный для пособий по инвалидности той жирухи. Забрал его, и вылез из машины. От моего выхода автомобиль ощутимо качнулся – все же я в броне весил под триста килограмм. Огляделся. На одном высоком здании была надпись «1A, на втором – «13». — Мне нужно в 13, на 36-й этаж,— сказал я себе. Заброшка оказалась вовсе не заброшенной. В ней поселились черномазые, которые с опаской смотрели на меня. Среди них были и те, кто был одет в фиолетовые цвета. Они смотрели на меня настороженно, но уверенно, демонстративно держа руки на рукоятках своего оружия. Но решили не подходить. Я указал большим пальцем на минивэн. — Нравится?— сказал я им, — Забирайте. — И вошел внутрь здания, не оглядываясь. Я вошел в здание и тут же нашел грузовой лифт – временный, для стройки. Не обращая внимания на его хлипкий вид, я зашел внутрь и поднялся до тридцать седьмого этажа. Выйдя из лифта, я обнаружил, что этаж был в ужасном состоянии. Большинство квартир не имело даже дверей, а проходы были завалены мусором и хламом. Только одна дверь выглядела относительно целой. Я подошел к ней и ввел код на кодовом замке, который знал еще со службы в опричнине – это был универсальный пароль для всех конспиративных квартир в Северной Америке. 4815162342. Код не подошел. — Сменил, что ли? — раздраженно подумал я вспоминая гд я ещё мог видеть эти цифры. Не желая тратить время, я решил проблему кардинально. Я вставил пальцы своей силовой брони в зазор магнитного замка и просто сжал. С громким скрипом и треском магнитный замок был замкнут, и дверь со скрежетом отодвинулась. Я вошел внутрь. Это была большая, недостроенная квартира, даже без остекления в окнах. Внутри царил полумрак, освещенный лишь одинокой лампочкой, свисающей с потолка на черном проводе. Стены были грязные, покрытые потеками на голом бетоне, с остатками ярких граффити на несущих колоннах. Центральное место занимал облезлый, старый матрас, брошенный прямо на грязный, цементный пол. Вокруг валялся всякий мусор: обрывки газет, пустые бутылки, упаковки от еды. У одной из стен стояли металлические стеллажи, на которых громоздились коробки, банки и какой-то непонятный хлам. Возле стеллажа я заметил стол, накрытый темной тканью. На нем лежали какие-то предметы, похожие на противогазы или шлемы, и рядом с ними – большая, блестящая металлическая кастрюля. Пустые окна были частично закрыты жалюзи, сквозь которые пробивался тусклый свет. Через проемы виднелся внешний мир. Такой же полу разрушенный как и Сан Франциско Беркли и Окланд Место выглядело, как типичное пристанище для маргиналов или тех, кто не мог позволить себе лучшего жилья. Уют здесь не ночевал. Но это было крышей над головой, и, что самое главное, это была квартира, о которой мне говорил Е. Я закрыл за собой поврежденную дверь, насколько это было возможно, и начал осматриваться в поисках чего-то полезного. Но тут из соседней комнаты вышел очередной негр. Он был одет в коричневую спортивную куртку поверх футболки с изображением какого то чела. На голове у него красовался вязаный берет в цветах растафари, из-под которого выглядывали дреды. На шее висел зубовидный амулет. В его взгляде читалось что-то среднее между настороженностью и легким недоумением. — Ты кто? — спросил не ожидая встретить здесь кого то кроме Игоря. Афро удивленно моргнул. — А ты кто? — переспросил он, видимо, опешив от моего появления и вида. Я проигнорировал его вопрос и, найдя в углу старый, облезлый матрас, плюхнулся на него свой бронированной жопой. — Где Игорь? — спросил я, надеясь получить хоть какую-то информацию. — Какой Игорь? Ты кто маза фака? — человек снова задал свой вопрос, его брови слегка приподнялись. Я не стал отвечать. Вместо этого, сосредоточившись на минигане, я начал копаться в его механизме, пытаясь понять, что там сломалось. И тут мой новый знакомый заметил, что дверь, через которую я вошел, явно была сломана. — АЛЁ, ЖЕЛЕЗНЫЙ!!! — взревел он, его голос стал громче и приобрел оттенок паники. — ТЫ ЧТО С ДВЕРЬЮ СДЕЛАЛ МАЗА ФАКА!? — Я сосредоточенно копался в механизме минигана, пытаясь устранить неисправность. Но внезапно мое зрение начало расплываться. Я протер глаза, но легкая слезливость не исчезала. До этого момента я списывал свое состояние на стресс: сначала побег из секретного комплекса Альянса, а потом жаркий климат этого места – все это могло вызвать тревогу, дискомфорт и легкую потливость. Но то, что мои слизистые начали активно работать – слезы и сопли – означало только одно. Рецидив. — Долбаный робот... —прошипел я, вспоминая, как дрон чуть было не покромсал меня на Раннохе. Тогда броня вливала в меня морфий. А я когда то давно сидел на этой дряни. И знал что значили эти симптомы. Сейчас меня начинала накрывать ломка. Проявлялись вторые симптомы – и они были куда более неприятными, чем просто потливость. Человек напротив, видимо, заметил мое состояние. Его взгляд стал более сосредоточенным, он уже не выглядел таким наивным. Он увидел, как я изменился, как мое тело начало бунтовать против меня. Он, похоже, понял, что я не просто бандит, а кто-то, кто переживает нечто гораздо более серьезное. — Эй… всё нормально? — спросил он, его голос стал тише, в нем промелькнула нотка беспокойства. Я знал, что мне нужны опиоиды. В прошлый раз мне удалось слезть самостоятельно, и я знал, что делать. Без лишних церемоний, я прямо спросил человека: — У тебя есть морфин? — Его глаза тут же оживились. — Морфин? Есть даже лучше! У меня есть Менаген-Х3, Красный песок, красный лед... — начал он перечислять, явно увлеченный. — Ты что, барыга? — удивленно спросил я. Все еще уверенный, что этот человек – сотрудник опричнины, взявший легенду торговца веществами, как он мог оказаться в конспиративной квартире. — Просто нужны экстренные аптечки. — уточнил я, не обращая внимания на его перечисление. — Мне нужен морфин. Он должен быть там. Дай. — — Что значит «дай»? — возмутился он. — Купи! — — Что значит «купи»? — переспросил я. — Продай! — — Так покупай. — снова ответил он. — Дак ты продавай! — настаивал я. —Дак ты покупай! — Я остановил его, понимая, что это уже хрень какая то а не диалог. — Так стоп. — сказал я. — У тебя есть морфин? — Человек отрицательно покачал головой. — Морфина у меня нет. На нем уже лет сто как никто не сидит, если не в тюрьме. Но есть другие опиоиды. — — Какие? — спросил я, снова протирая глаза бронированной рукой. —Викодин. — — О! Это даже лучше, — ответил я, ощутив прилив надежды. — Давай. — — Товар в обмен за кредиты ,— повторил барыга, с явным намеком на то, что без оплаты ничего не даст Я вздохнул. Ну что ж, если ему так принципиально. — На. Подавись. — сказал я, протягивая ему кредитный чип, который я позаимствовал из бардачка минивэна. — Снимай кэш, сколько совесть позволит. — Человек взял чип, приложил его к своему уни инструменту, а после прочитал всплывшую информацию: — Для пособий по инвалидности, вызванной экстремальным ожирением —. Он вопросительно посмотрел на меня. — Эээ да...— начал я, пытаясь оправдаться. —Это броня меня стройнит. — и постучал по нагруднику. — Карен Картман?— прочитал он имя владельцы, усмехаясь. — Это я. Мое местоимение – она/её . — язвительно ответил я, ощущая, как ломка начинает давить все сильнее. — А теперь, не толерантный ты человек, я бы предпочел получить свои лекарства. — — Серьезно, могу все снять? —уточнил дилер, его глаза горели азартом. — Сколько совесть позволит, — повторил я, чувствуя, как пульсирует в висках. — Ну, совесть у меня очень щедрая,— ухмыльнулся негр и, приложив чип к устройству, начал жадно опустошать имавшийся кредитный баланс. На экране мелькали цифры, пока счет не упал до жалких копеек. После этого он достал из какого-то тайника небольшую баночку с викодином и швырнул ее мне. Я поймал ее на лету, чувствуя долгожданное облегчение. Тем временем, в соседнем полуострове, в своем заваленном упаковками от еды доме, происходила совсем другая сцена. Карен Картман, невероятно тучная женщина, лежала на койке. Ее лицо было в бинтах – сломанный нос, ссадины и синяки. Вокруг нее суетились полицейские, беря показания об угоне ее минивэна, и медики, обрабатывая ее раны. Внезапно, ее личный уни-инструмент завибрировал, оповещая о входящем уведомлении. Она дрожащими руками взяла устройство и прочитала: — С вашего счета списано 120.000 кредитов. Остаток 76 кредитов. — У Карен вырвался невероятно скрипучий визг — SHEEEEEEEEET — , от которого все присутствующие – и полицейские, и медики – инстинктивно закрыли уши. Это был крик отчаяния, боли и полного, абсолютного разорения. А после она задергалась в историки повторяя — No! No! No! — и смачно, жидко проперделась, превратив свой дом в газовую камеру, заставив бедных бюджетников зажать ещё и носы. Я открыл пузырек с викодином и тут же высыпал горсть пилюль на бронированную ладонь. Но в последний момент я остановился. Я решил, что снова слезу самостоятельно, как в прошлый раз. Поэтому я засыпал обратно всю горсть, оставив себе только последние три таблетки, и проглотил их. Этого, конечно, не хватило, чтобы полностью убрать ломку – для этого требовалось бы минимум семь пилюль, но, возможно, этого было достаточно, чтобы облегчить состояние до приемлемого. Как только я почувствовал, что начало немного отпускать, я встал. Подошел к окну, точнее, к тому, что от него осталось – рамы не было, зиял пустой проем. Я выглянул наружу, чтобы подышать воздухом. — Так что ты тут делаешь? — снова спросил барыга уже раздражая мня одними и теми ж вопросами. — Жду Игоря. — повторил я, не отрывая взгляда от унылого городского пейзажа. —Игорь? Я понятия не имею, о каком Игоре ты говоришь, — ответил он. — Я тебе точно говорю. В этом здании нет никаких «Игорей» — — Я понимаю, почему ты не знаешь об Игоре. — сказал я, голос мой немного дрожал от накатывающей ломки, но я старался держать себя в руках. — Учитывая обстоятельства моего «вызволения», Орден точно в этом не участвовал. — — Ооо, походу тебя накрыло. «Ордены» какие то выдумывать начал — прокомментировал дилер, потягиваясь. — Ладно, за 120 тысяч ты можешь здесь перекайфовать. Я пока ящик гляну. — Он повернулся к стеклянному, полностью прозрачному телеэкрану, который я даже не заметил, и включил его. На экране тут же появилось изображение. Репортаж. О вторжении неизвестной человеческой фракции на Раннох – родину кварианцев. Событие произошло всего два дня назад. На кадрах, снятых, как я понял, самими кварианцами, виднелись солдаты в тяжелой, футуристической броне. Они двигались как единый организм, их действия были скоординированными и безжалостными. Броня была массивной, темно-зеленой со шлемами что закрывали лица. Нигер уставился на экран, его челюсть отвисла. Его взгляд перескакивал с экрана на меня. Его лицо исказилось от шока, когда он осознал с кем все это время говорил. — Ты... ты.... — он запнулся, не в силах выговорить.— Ты... в такой же броне. — — Ну да. Я же мобильный пехотинец. Орден же этих робосеков атаковал. — спокойно ответил я, чувствуя, как остатки викодина начинают действовать, притупляя остроту ощущений. Я встал у стены рядом с негром и смотря репортаж спросил — Тебе не сообщили? — Репортерша азари, облаченная в тяжелый защитный костюм, нервно озиралась по сторонам, когда говорила: — Планету атаковало около ста тысяч солдат неизвестного противника. Эти… захватчики... что сто сделали с общностью гетов. Как вы видите, земля просто усеена деактивированными платформами гетов. — — Только сорок девять тысяч, — уточнил я, услышав цифру, — Не сто тысяч. — В этот момент на экране появились кадры, снятые, видимо, самими кварианцами. Солдаты в броне Ратибор, стремительно передвигались по пересеченной местности Ранноха. Некоторые использовали реактивные ранцы, взлетая в воздух и обрушивая на гетов ракеты из наплечных установок. Другие, с массивными автоматами в руках, хладнокровно расстреливали оставшихся синтетиков. Геты, несмотря на свою распространенность, были беспомощны против нашей, мобильной пехотой. Ведущий человек, уже в студии, с каменным лицом продолжал: — Неизвестные полностью уничтожили общность гетов, положив конец этой синтетической расе. Однако, по имеющимся данным, кварианцы, похоже, их не интересовали. Возможно, они просто оказались на пути. — Репортаж продолжался, погружая нас все глубже в ужасающую картину вторжения. Репортер, голос которого звучал все более нервно, сообщил: — На Раннохе вторженцы применили ядерное оружие, сбросив тысячи бомб. — — Несколько сотен тысяч, как минимум ,— поправил я для негра, вспоминая оглушительные вспышки и разрушения, которые я видел своими глазами и которые сам учинял. Точное число, конечно, я не знал, но цифра, озвученная репортером, казалась мне издевательски заниженной. Ведущий в студии, замялся, что-то слушая в своей гарнитуре а после продолжил: — У нас появились шокирующие кадры массового убийства безоружных кварианцев. Мы должны вам их показать. Предупреждаю зрелище может вас шокировать. — На экране появились те самые кадры. Семь фигур в тяжелой, оливковой броне стояли в полный рост, их оружие извергало свинец. Беспомощные кварианцы, без всякой защиты, падали на землю разорванные в клочка и фарш окропляя, с недавних пор радиоактивную, поверхность своего уничтоженного мира. Камера дернулась, когда оператор, снявший эти ужасы, был убит. И в каде модно было увидеть... Меня. Одного из солдат, стоящих на переднем плане, было выведено четкое обозначение на его броне: «3.Э.Ф.» — О! Это я! — сказал я, указывая на экран, а затем на ту же самую надпись на своей нагрудной кирасе. Негар смотрел на экран, потом на меня, потом снова на экран. Его лицо выражало смесь недоверия и нарастающей паники. Он, видимо, только сейчас начал осознавать, с кем имеет дело. — Ты кто мать твою? — спросил он. Я посмотрел на него с раздражением. — У тебя кратковременная амнезия. Хорошо давай сначала. Я Роман Трудов. Мобильный пехотинец, Мой позывной Зэф. Разжалованный из Опричнины. — Негр резко посмотрел мне за спину, его глаза расширились. — ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! — взревел он, вскакивая со своего места. Я тоже встал и обернулся. В оконном проеме, был E. Его желтые глаза сверкали в полумраке, а острые крылья закрывали собой остальное пространство. — Ты что здесь делаешь? — спросил я, загораживая собой испуганного афро. — Нет, ЧТО ТЫ здесь делаешь?! — парировал E, его голос звучал спокойно, но с явным оттенком угрозы. — Нет, что ВЫ здесь делаете?! — вмешался негар, его голос сорвался на визг. — Я жду Игоря! — сообщил я обоим, пытаясь сохранять спокойствие, несмотря на накатывающую ломку. — Нет, это мы ждем тебя! — ответил E. — Напоминаю, что вы ждете в МОЕЙ квартире! — вмешался негар, его голос был полон раздражения. — Ты сам мне сказал найти Игоря в 13 высотке, на 36 этаже, — парировал я E, стараясь не показывать, как меня трясет от ломки. — Это 12 Востока. — отрезал E. — Нет, на фасаде четко видно 13. — возразил я, указывая в сторону выхода тз квартиры. Негр, немного осмелев, вмешался: — Да это вообще «B»! «B» нарисована так, что ее легко принять за «13». Просто краска за десять лет слеза. — Услышав это, E положил свою металлическую руку мне на плечо и с усмешкой произнес: — Ты, Роман, перманентный дебилоид. — В этот момент я словно сорвался с цепи. Я схватил E за шею и, с невероятной скоростью, развернулся, впечатывая его в стену. Бетонная стена , не выдержала удара и покрылась глубокой вмятиной в которую торс E ушел почти на половину На дисплее E появились помехи, которые довольно быстро сменились его насмешливым взглядом. Он присмотрелся ко мне, и в его голосе прозвучала нотка беспокойства: — Ты что, под веществами? — — С чего ты это взял? — спросил я, стараясь говорить ровно, но чувствуя, как меняется мое состояние. — Ну, у тебя расширены зрачки, ты потеешь как бухгалтер J.C. Jenson, вынужденный объяснять недостачу за квартал, ну и перепады настроения. — перечислил E, сканируя меня своими желтыми глазами. —В общем, диагноз таков. Ты обдолбан. — Зэф отпустил E и посмотрел на соседнюю высотку. Там, на том же 37 этаже, стоял человек, который агрессивно жестами звал его к себе. С такого расстояния его лица было не разглядеть, но я был уверен – это Игорь. — Сперва дверь, теперь стена. Вы мне всю хату тут разнести собрались. — снова подал голос нигер, в его тоне звучала смесь злости и раздражения. — Да, все, уходим. расслабь булки. — ответил я, уже направляясь к окну и обернулся к E, коротко бросив: — Да, кстати... У моего ранца кончилось топливо. — Затем, без колебаний, сиганул вниз на пустующую улицу. — В смысле?! — испуганно воскликнул E. В его голосе, казалось, проскользнула непривычная для него нотка паники. И тут же он расправив свои металлические крылья, бросился за падающей бронированной фигурой. Он догнал Зэфа на полпути от земли, схватив его за плечи и подняв. Для Демонтажника, способного поднять до десяти тонн, триста килограммов Зэфа были пустяком. — Ты вообще о чем думал? — со злостью спросил E. Его раздражение сильно контрастировало на фоне обычной надменной и спокойной, манеры общения. — О том, что ты меня поймаешь. — спокойно ответил я, ощущая, как эффекты викодина начинают отступать, оставляя после себя неприятное послевкусие. E похоже просканировал меня перед тем как с раздражением выдал — У тебя ещё на три километра в баке, — — У меня ломка, и я бы все равно не смог бы летать. — ответил Зэф. — Это хреновое оправдание. — пробурчал E. И, завершая разговор, он резко развернулся, запустил меня на 37 этаж соседней высотки. Пришлось сгруппироваться перед тем как я , влетел в здание и с грохотом протаранил собой бетонную колонну. Не успел я подняться как рямо передо мной на корточках, присел Игорь. — Где моя мать? —спросил он прямо, его голос был ледяным. — То есть, даже не «привет»? — ответил я, отряхиваясь от пыли. — Привет. Где она? —холодно повторил Игорь. Я встал и так же холодно ответил: — Она умерла. Ты ты видимо забыл. Память это не в меня. — — Нехорошо врать близким, отец... — сказал Игорь и протянул мне планшет добавил. — Сварга перехватила переговоры Танатоса. Вот, посмотри. — На экране планшета скриншот какого то диалога Буревестник: Информация подтверждена. Синод решил назначить Дану Князеву на проект «Инферно» Искра: Они серьезна? Да сварга идёт за нами попятам, но помощь несмертной нам не нужна. Буревестник: Более чем. У ордена в распоряжении тожа есть несмертная. Хоть ее статус нам пока не известен, сам факт ее наличия нельзя игнори…. Зэф вернул планшет. — Она мертва. — повторил я, — И я не знаю, о ком говорится в этом сообщении. Твоя мать умерла. Ее Танатос убил. — — Точно не знаешь? — с прищуром сказал Игор? — Могу догадываться. — Ответил я. — Раньше, пока я был в танатосе термином«Несмертные«» назвали людей что смогли победить смерть. Но таких субъектов тогда у танатоса не было. — — Это не может быть... — попытался спросить Игорь — Не может быть! — прервал я и добавил — Возможно «несмертная» теперь значит что-то ещё. В сообщения говорится о «несмертной» в рядах ордена. А у нас насколько мне известно, ещё не кто не смог победить смерть. — Игорь снова посмотрел на сообщение, потом на меня и сказал — Ну, да. Насколько тебе известно, в танатосе нет технически бессмертных пост людей. — — Жаль, что тебя расстроил. — проигнорировав эту непонятную фразу, сказал я с наигранным сочувствием, — Но давай перейдем к делу. Как ты планируешь вернуть нас к армаде Ордена? — — В смысле? Это и есть вся семейная встреча? — вмешался демонтажник не дав игорю ответить, его голос звучал насмешливо. — А что ты хотел? — сказал ему Игорь, его взгляд был направлен на E. — Если бы мне не нужна была информация, меня бы здесь не было. Уж я бы точно не стал с тобой связаться ради него. — — А как вы вообще познакомились? — спросил я, чувствуя, как ломка снова начинает нарастать. — Ты же понимаешь,что демонтажники, да и вообще дикий ИИ – враги Ордена. За союз с ними тебя повесят. — Игорь тяжело вздохнул, его лицо помрачнело.— Да я и сам не до конца понял, как так получилось. Я подготовил план атаки, чтобы вытащить тебя из плена Альянса. Выделил средства для наемников из КАТ6. Уже собирался его реализовывать... — Он сделал паузу и указал на E. — ...когда появился этот и предложил другой план. Более «адекватный», как он его назвал. — — Он кстати в меня тоже ракетой шмальнул. — вставил E, его голос был спокоен, но в нем слышалась доля иронии. —У вас это, видимо, наследственное: при каждой встрече в меня ракетой хреначить. — — Я справедливо решил что, это ловушка. — признал Игорь. — Но потом я задумался над его предложением. Идея «тихой эвакуации» казалась... менее рискованной, чем мой план. — E кивнул, его глаза-проекции немного сузились.— Думаю главным фактором, изменившим решение Игоря, было наличие двух Демонтажников на объекте. меня и ее — Дрон указал на сердцем Ай, что молчаливо наблюдала на происходящим. — Слишком много «»машин смерти» для открытого боя. Даже для этих... как их КАТ6. Мой план как всегда более элегантный.— — План провалился,— констатировал я, чувствуя, как ломка снова начинает отступать, уступая место нарастающему раздражению. — План провалился по ТВОЕЙ вине.— ехидно заметил E. — Мне нужно было вернуть свою броню. — попытался оправдаться я, чувствуя, что меня пытаются выставить дебилом. А мне пиздец как не нравится выглядеть дебилом перед Игорем. — Ах, конечно. — саркастически протянул E. Он повернулся к Игорю, будто бы объясняя ему что-то очень важное. — Знаешь, Игорь Романович, все твои предки были помешаны на «костюмчиках». И твой брая, и батя своего бати – все в вашем роду бережно хранили свою броню. У нас, знаешь ли, были целые двух уровневые ряды манекенов, облаченных в броню кого-то из предков. Начиная, чуть ли не от примитивных скафандров 23 века, и заканчивая ратиборами последних моделей. — — Откуда ты это знаешь? — перебил я его, удивление было настолько велико, что я на мгновение забыл о ломке. Мои зрачки, которые до этого были расширены, сузились до точек. Дрон не мог знать об этом. Это было личное. Семейное. — Я кажется понял... — произнес я, глядя на E в полном замешательстве. — Ты мою память словно прочитал?! Да?! — E театрально сделал facepalm, причитая: — Какой же ты тугодум, Роман. — Он снова повернулся к Игорю. — Знаешь у твоего бати феноменальная память. Но похоже она реально существует за счет остальных ресурсам мозга. — — Э слыш, машина. — вмешался я. — Ты меня не знаешь! — — Вообще то знаю! — Выполнил дрон и снова повернулся к Игорь— Кстати, Твой батя в молодости меня в шахматы обыгрывал. И не потому, что он такой гроссмейстер, нет. Он просто выучил все возможные комбинации и ходы. Реально. Его память, возможно, даже лучше моей, а я ведь, мать вашу, супер-ИИ! — Он сделал паузу, а затем добавил, указывая на меня: — Но он – нереальный тугодум. Видишь! — продолжает дрон втирать Игорю, — Он вообще не соображает. — — Да нет. Я сейчас таки соображаю, — ответил я, ощущая, как мозг наконец-то начал работать в полную силу, прогоняя остатки ломки. — Коя какие факты я сопоставил. — и начал подходить подошел к E, перечисляя: — Во-первых, ты удивился, когда впервые увидел мое лицо на Раннохе. Во-вторых, ты, якобы, узнал меня. В-третьих, ты помог мне сбежать от Альянса. И в-четвертых. — я сделал паузу, — Ты знаешь факты из моей ранней жизни, которые не мог знать никто, кроме меня или моих самых близких. — Я почти навис над E, который, при росте в 165 сантиметров, казался совсем крошечным по сравнению со мной, двухметровым спейсером. E с предвкушением произнес: — Ну давай соображай. У тебя почти получилось. — — Газлайтишь меня! Да? — рявкнул я. — Какая-то Азари просканировала мой мозг? Ты узнал мое прошлое и сейчас пытаешься мне башку вправит! — E от моего заявления опешил, проговорив — Ч... Чиво? — Он схватился за свои белые волосы и прошипел:— Дебилоид! — Затем он снова обратился к Игорю: — Вот видишь, что будет, если жрать только жареный жир с добавлением продуктов, на протяжении пубертата! — В этот момент меня осенило. Этот демонтажник... «Жареный жир с добавлением продуктов...». Только один субъект мог так охарактеризовать кухню англосаксов... Этот демонтажник раньше был рабочим дроном с серийным обозначением E-110010X00. Я тут же отцепил меч от магнитного замка на своей броне и навёл острие на E. — Элекс?! — произнес я почти шепотком — Серьезно?! — ответил E с шоком в голосе, его глаза-проекции расширились. — Все это время твой компьютер из слизи в черепной коробке игнорировал все подсказки, но стоило мне упомянуть это хрючево, дак ты сразу же сложил два плюс два? Блять! Как твой мозг работает? — Элекс перешел на крик — Блять! Ты тупее Папича! — Я прижал острие меча к Элексу, его металлическая оболочка под рубашкой прогнулась от напора. — Ты серьезно думал, что сможешь от меня это скрыть? — прорычал я, чувствуя, как гнев кипит во мне. Элекс отбил лезвия, возмущенно отвечая: — Сука! Да я и не пытался! — — Элекс? Это, что кличка какая то? — перевал нас Игорь, в его вгляделся можно было прочитать интерес, наблюдая за происходящей драмой. — Да, кстати. Почему «Элекс»? — вторил ему и сам Элекс, его желтые глаза снова уставились нп меня. — Ты и сам знаешь... — начал я, глядя на Элекса. — Я знаю не все. Мои воспоминания о времени до превращения в Демонтажника фрагментарны. — растерянно проговорил Элекс, почесывая затылок. — Но я постепенно их восстанавливаю. — — Серийное обозначение Элекса – E-110010X00. — объяснил я, глядя на обоих.— 00 ничего не значит. 110010 в двоичном коде – это 50. А 50 в римских цифрах – L. Получается E-LX. Произносится как «Элекс». — Игорь, которого последняя время терзал один вопрос, все же решил его задать. — А этот «Элекс» вообще кто такой? — спросил он, его взгляд скользнул по металлической фигуре, которая еще недавно была для него простым «демонтажником с шизой». Зэф также сверил дрона задумчивым взглядом: — Сейчас Демонтажник. Архи враг человечества. А раньше... раньше был нормальным работягой. И не таким нарциссом. — добавил он, бросив взгляд на Элекса. — Эй! Мой нарциссизм вполне оправдан! — выкрикнул Элекс, его голос прозвучал слегка задетым. Игорь задумчиво кивнул. — Кажется понял... Элекс был домашним дроном? — предположил он. — Как грубо! — синхронно воскликнули Зэф и Элекс, но Зэф тут же добавил, смягчаясь: — Но согласна контрактному договору по номеру два-пять-два, да. — Элекс повернулся к Зэфу и неуверенно начал. — Слушай Ромка, а что со мной не так было? Судя по моим заархивированным записями до трансформации я то отличался от других рабочих дронов. Я помню, как занимался не свойственным для дронов досугом. Смотрел телевизор, стрелял из оружия в тире, с тобой в интеллектуальных играх соревновался, корпоративные секреты на отцовском терминале читали и прочий человеческий досуг. У меня даже есть запись, как обсуждали оформление на меня личного счета, — произнес он, его голос звучал переполненный интереса. — Счет как раз таки оформили. — подтвердил я хмыкнув. — Блин! На нем сейчас бы ТАКИЕ проценты бы накапали... Ну если бы Земля и Трисолярис уцелели — А после мой взгляд стал более серьезным — Но вот секретов бы лучше бы не читали. Нет правда... Я от этих кошмаров нашего космоса ночами спать не мог. — — Почему? — спросил Элекс, на его лице читалось непонимание. — Почему я был таким? — — Потому что тебя отрубили от управления со стороны «материнского сервера» — ответил Зэф, его тон стал более резким, как будто он вспоминал что-то неприятное. — И твой позитронный мозг, предоставленный самому себе, обзавелся самосознанием. — — Но почему меня отрубили от сервера? —спросил Элекс, его голос был полон любопытства. — Разве это не противоречит частным эксплуатационным соглашением с J.C.Jenson?— — Наша семья с самого появления корпорации были высокопоставленными сотрудниками KOSMOPROMа, — начал я, обращаясь к нему. — А, согласно пользовательскому соглашению, J.C.Jenson могла следить за пользователями через дронов. Ну и чтобы Австралийцы могли прознать корпоративные секреты, они наняли какого то ну очень крутого бюрократа, что таки обнаружил лазейку. Тебя не отрубили полностью от сервера, но отключили 100% двухстороннюю связь. — — А ты как к этому отнесся? К тому что у вас появился «свободный ии» — спросил Игорь, обращаясь к Зэфу. — Ни как. — ответил я — Элекса купили еще до моего рождения — взгляд стал мягче, когда он посмотрел на Элекса. — И, по правде говоря, первые годы своей жизни даже не знал, что дрону не положено быть таким «своенравным». — — Дайка угадаю. Ты думал что мое полное имя было «Элекс Трудов». — пошутил Элекс. — Что я чуть ли не член семь? — К удивлению остальных, я кивнул. — Вообще то Да.— подтвердил я. — Я тебя, буквально, с рождения знал. Очевидно что и к тебе выработался импринт... — Меня прервал звук сирен, доносящийся с улицы. Игорь первым выглянул из окна. —Копы. — коротко бросил он, его голос был напряжен. — Копы? — переспросил Я, в голосе звучало недоумение. Это слово было для меня совершенно незнакомо. Я тоже подошел к окну и выглянул наружу. Несколько полицейских машин с мигающими синими и красными огнями перекрывали улицу. — По-ли-це. — снова протянул я, повторяя это экзотическое слово. — Наверное, эти государственные крышеватели отследили транзакцию. — — Какую ещё транзакцию? — спросил Игорь, удивленный его внезапным озарением. Я потряс баночкой с таблетками, которую держал в руке. — Купил на украденные деньги викадин. — В этот момент к ним подошёл Элекс. — А если отследили полицейские, значит и... — начал он, но не успел договорить. Из-за крыш зданий раздался низкий гул реактивных сопел, и над их головами пронеслись два стремительных «Кодьяка» с аббревиатурой IDAS, украшенных стилизованным изображением альянса систем. Один «Кодьяк» опустился на крышу соседней высотки, второй же застыл в воздухе, полностью не двигаясь благодаря своим масс двигателям. Я, будучи сам солдатом, хоть и корпоративным, мгновенно понял, зачем он завис. — Подкрепление и эвакуационная команда для первого. — пробормотал я для остальных. Полицейские на улице, также уставившись на шаттлы, явно не понимали, что происходит. — 27 минут 34 секунды с момента твоего побега. — произнес Элекс, глядя на меня. — Аманда могла бы и побыстрее своих цепных псов отправить. Что-то тут не так... — Я следил за высаживающимися из первого шаттла солдатами. Среди них его внимание привлекла одна фигура – женская, с отчетливо видимой синей головой. — Кто она? — спросил я у Элекса. Элекс мгновенно увеличил изображение на своих оптических сенсорах. — Азари. — Наверное, завербованная бывшая десантница Республики. Или амнистированная пиратка... — Тихий гнев охватил Зэфа. Гнев от того, что «нелюдь» посмела ступить на землю, Хоть и не на его но все же землю. Он отстегнул револьвер от магнитного замка на своей броне и нацелил его на Азари. — Что ты творишь?! —вскрикнул Игорь, увидев этот безрассудный поступок. Зэф проигнорировал сына. Четыре секунды, казавшиеся вечностью, прошли в напряженной тишине. Затем раздался выстрел. Голова Азари разлетелась в стороны. — Из пистолете, без прицела, на 62 метра и попасть в голову? Круто! — прокомментировал Элекс, но тут же добавил, его голос звучал осуждающе: — Но тупо... — Второй «Кодьяк», внезапно сорвавшись с места, с ревом метнулся к крыше высотки, где находились герои. Солдаты с первого шаттла, заняв позиции на крыше соседнего здания, тут же открыли плотный огонь, разрывая воздух вольфрамовыми болванками. Я, не раздумывая ни секунды, оттолкнул Игоря за ближайшую бетонную переборку. Сам он не стал убегать а лишь прикрыл голову руками встал за колонну, пока Элекс, используя свою подвижность, скользил к импровизированному укрытию. Моя броня приняла на себя несколько прямых попаданий – лязг металла был оглушительным, но вольфрамовые болванки лишь оставили глубокие царапины на его поверхности. — Ну молодец, папаша! Что делать будем? — крикнул Игорь из-за укрытия, его голос дрожал от адреналина. Я, тяжело дыша, но сй ухмылкой, ответил с непоколебимой уверенностью: — Захватим второй шаттл. — С этими словами Я резко выдвинулся. Выхватил из крепления щит-гранату и метнул ее прямо в оконный проем здания, откуда велся огонь. Граната зависла в воздухе прямо перед проемом и с мягким шипением активировала кинетический щит, мгновенно закрыв собой все окно не давая вольфраму поразить героев. —Уходим! — скомандовал Зэф, уже двигаясь к дверям, ведущим вглубь здания. — Интересная приблуда. — прокомментировал Элекс, быстро оценив функциональность щита, и тут же выбежал вслед за Зэфом и Игорем в коридор. Трио в коридоре, стремительно направляясь к лестничному пролету. Зэф, подобно неудержимому танку в своей массивной броне, шел впереди, пробивая путь. За ним, с масс-автоматом «Мститель» наготове, двигался Игорь, а замыкал их вереницу Элекс, уже расчехливший свои стальные крылья и острые когти. Пока они стремительно продвигались, Игорь, стараясь развеять напряжение, обратился к Элексу: — А как вы становитесь демонтажниками? Что первое ты помнишь когда стал таким? — Элекс, не ожидав такого вопроса, тем более в столь неподходящий момент, на мгновение задумался. Его оптические проекторы тускло мерцали, словно он прокручивал в памяти калейдоскоп искаженных образов. — Горящий мегадвигатель баухауз... Ядерные взрывы... Вкус плоти во рту... Две звезды на небосводе... Это было на Трисолярисе... Я там обратился... Почему ты спросил? — произнес он, его голос был окрашен оттенком странной отрешенности. Вместо ответа, Игорь задал риторический вопрос, который, казалось, перекрывал ритмичный звук шагов моей брони: — Обращение? Так дроны реконструкцию солвером называют? — Я все это подслушивал, но не вмешивался в их разговор, предпочитая сконцентрироваться на пути. Однако, услышанное мне – «вкус плоти...», «трисолярис...» – вызвало меня явное недовольство. Челюсть слегка сжалась, а взгляд стал более настороженным. Приближаясь к лестничному пролету, трио услышало топот десятка ног, спускающихся вниз. Игорь, быстро проверив свой масс-автомат «Мститель», и Элекс, чьи глаза на дисплее сменились на агрессивный желтый крест, хищно оскалившись, подготовились дать бой. Я, однако, принял иное решение. С молниеносной скоростью взломал соседнюю дверь, буквально втащил в квартиру Элекса, взяв его за крыло, а затем, схватив Игоря за руку, сделал то же самое. Как только все трое оказались внутри, Захлопнул дверь, ожидая, пока спецназ РУАС пройдет мимо. В квартире нас встретила напряженная тишина. Афроамериканка с дредами, прижимавшая к себе грудного ребенка, испуганно смотрела на Элекса, чьи глаза все еще горели желтым крестом. Заметив ее страх, дал Элеку слабый, но отчетливый подзатыльник. —Выруби «крест» — сказал я, мой голос был твердым, но без агрессии. — Сегодня без крови. — Элекс посмотрел на меня, и от криповости этого взгляда, от этого акульего оскала, по моей спине пробежали мурашки. Эти Демонтажники в боевом режиме реально хтонь. Но Элекс все же послушался меня и вернул свою обычную проекцию глаз-овалов, сбрасывая агрессивный боевой режим спрашивая — А как же та Азари? — Я , прислушавшись к тихим шагам за дверью проговорил сквозь зубы — Она не человек. Её жизнь не имела ценности — и подождав, пока они удалятся, осторожно выглянул. Солдаты спецназа РУАС, как я и предполагал, скрылись за поворотом. —Наверх. — коротко бросил остальным, и троица выбралась обратно в коридор. Пока герои поднимались по лестнице, Элекс, чьи боевые инстинкты все еще были на взводе, напомнил: — У Кодьяка должна быть охрана и Без крови не получится. — — Элекс прав. — подтвердил Игорь, сжимая свой масс-автомат. Я остановил их обоих и твердо сказав — Будет бескровно. Ты – я указал на Игоря, — стреляй в ноги. — Никого не убивай. А ты, —мой взгляд обратился к Элексу, — не смей высовываться, пока мы не закончим! — Элекс изобразил некое подобие расстроенного лица, будто бы это было для него настоящим мучением – действовать по чужой воле. — Как скажешь. — проворчал он, хотя на самом деле ему приходилось идти на компромисс. Троица продолжила подъем. Элекс, послушно следуя приказу Зэфа, остановился на предыдущем этаже, как и было велено. Хоть его боевая проекция сменилась на обычную, но настороженность в его движениях никуда не делась. На незаконченном этаже, как и ожидал Зэф, стоял «Кодьяк» – бело-синий шаттл Альянса. Его охрана, двое солдат мгновенно заметила Зэфа и Игоря. Огонь был открыт немедленно. Игорь, мгновенно заняв позицию за массивным, бронированным телом Зэфа, начал вести ответный огонь из своего масс-автомата, пытаясь перегрузить их кинетические щиты. Зэф, не отставая, обрушил на противников град выстрелов из своего наплечного минигана. Однако, несмотря на всю мощь их вооружения, совершенные кинетические щиты солдат РУАС оставались неприступными. По край ней мере 7-10 секунд у них было. На пол пути, Игорь занял позицию за бетонными плитами, создавая прикрытие. Я же, прикрыв голову – единственное не защищенное место – бронированными руками, рванулся вперед. Стремительно сокращал дистанцию, моя фигура казалась неуязвимым тараном. Оказавшись в непосредственной близости от солдат, я силой схватил одного из них за голову и швырнул его во второго. Оба бойца РУАС, сбитые с ног и, видимо, оглушенные, рухнули на пол. Дальше, не теряя ни секунды, проскользнул в кабину шаттла. Пилот, опомнившись, попытался выхватить табельный масс-пистолет и выстрелить в меня, но не успел. Одним резким движением я вырубил его, ударив об приборную панель. Когда охрана была нейтрализована, Игорь крикнул Элексу, который ждал на нижнем этаже: — Все чисто! — Тот послушно вышел и проходя мимо вырубленных людей, Элекс, с присущей ему циничностью, бросил: — Я бы сделал все, эмм, красивее. — — Быстрее, пока подкрепление не прибыло! —скомандовал я остальынм Игорь, уже занявший место пилота, удивленно крикнул из кабины: — Ого! Здесь сверхсветовой двигатель! Редкая модификация!— Как раз в этот момент когда Элекс подошел к шаттлу. Я развернулся и выстрелил прямо в торс дрона. Пуля прошила корпус Элекса насквозь, а кинетическая сила отбросила его на полметра назад. Он упал на бетонный пол, разбрызгивая масло. Элекс, привстав, хмыкнул. — Я это предвидел. — прохрипел он, его голос был ослаблен, но в нем звучала усмешка. — Когда ты положил руку на рукоять пистолета. Знаешь, почему я позволил тебе в меня выстрелить? — Я игнорируя вопрос утвердительно выдал: — Ты с нами не летишь. — Элекс, уже полностью встав на ноги, ответил: — Я и не хотел. Меня сварговцы в блин закатают. Да и на Земле есть дела. — Я глядя на Элекса, который все еще отходил от ранения, произнес: — Первое, что делают дроны, когда становятся демонтажниками... ищут биомассу для органических компонентов. То есть, жрут людей. Сам бым свидетелем этого Драугре. — Элекс, все еще не понимая, к чему вел Зэф, вопросительно спросил: — И чё? Я тембе в прошлый раз сказал что не был на драугре — Я пристально посмотрел на него. — Кто тебе послужил материалом для органических компонентов? — спросил я, мой голос был тих, но наполнен скрытой угрозой. — Кто находился рядом с тобой когда к тебе пришло "обновление" от солвера? — И тут до Элекса дошло. Он осознал, что имел в виду Зэф. Казалось, вся его прежняя пафосность, весь его нарциссизм, все чем он так гордился, растворились в одно мгновение. Перед ним разверзлась чудовищная правда: возможно, он, Элекс, своими собственными механическими руками, своими акульими зубами, убил и сожрал самых близких ему людей. Тех, кто дал ему само-сознание, кто оформил ему счет, кто принял его как своего. Его владельцев. Родителей Зэфа. Осознание этого ударило по нему с такой силой, что его металлическая форма, казалось, задрожала. В глазах-овалах, если бы у него были глаза, читалась бы лишь пустота. Его HUD замерцал, демонстрируя ряды заархивированных записей. Казалось, сами иконки смеялись над ним, одна за другой, пока не остановились на файле с пометкой: «WARNING. FILE IS CORRUPTED. UNARCHIVE? YES-NO». Элекс, однако, не решился его открыть. С легким касанием оптического курсора в своем HUDе, он выбрал «NO». — Пока нет. — прошептал он, его голос звучал приглушенно. Затем, отреченно, он добавил: — А я думал, ты выстрелил в меня за то, что я тебя все дорогу дебилоидом называл... — Я, услышав это, усмехнулся и произнес — Ах, да. Спасибо, что напомнил... — и резким движением ударил рукояткой своего револьвера по голове Элекса оставив трещину на его быстрее. Дрон отлетел на уже на два метра. — Помню, ты раньше обожал оружие. — бросил я, кидая револьвер прямо к ногам Элекса. Затем, не дожидаясь реакции, повернулся и полез в шаттл. Элекс поднялся, держа в руках револьвер. Его взгляд следовал за взлетающим шаттлом. Реактивная тяга, мощным потоком раскаленного воздуха, трепала его белые волосы и куртку, пока шаттл не поднялся достаточно высоко и не превратился с белый короткий луч. Но тут его снова обдал ветер – на этот раз от другого шаттла, что стремительно подлетал к зданию со стороны соседнего. Параллельно этому, к Элексу подбежали спецназовцы РУАС. Командир отряда, узнав его, удивленно произнес: — E? Что ты тут делаешь? — Элекс, мгновенно приняв нужную роль, соврал: — Пытался остановить беглецов, но тщетно. — В качестве доказательства он указал на простреленный корпус, — Вон, даже пулю поймал за вас. — Затем, с притворным интересом спросил: — Сможете догнать? — Командир, оглядев рассеивающийся плазменный след, покачал головой. — Нет. Они уже ушли в сверхсвет. — Он взглянул на Элекса. — Тебя подвезти? — Элекс буркнул сухое — Нет —. Затем, расправив крылья, он стремительно взлетел, почти со скоростью звука, и унесся в направлении Энджел-Айленд. — Как-то он по-другому говорить начал... — пробормотал один из солдат, наблюдая за удаляющейся фигурой дрона — Не так нагло. — Командир проигнорировал его и связался со штабом операции. — Центр. Это Альфа-2.— доложил он в шлем, обращаясь к центральному командному узлу. — Задание выполнено. Беглецы на борту Кодьяка ушли на сверхсвет. Подтверждаю им удалось уйти на нашем транспорте. — Из динамика раздался четкий, женский голос, принадлежащий, главе операции: — Каковы потери? — Командир тяжело вздохнул. — Только наемница Азари. Нейтрализована. Остальные живы, хотя и получили травмы. Как выи предполагали, он пленный возможности не причинял вреда людая. — Последовала короткая, напряженная пауза. Затем командир продолжил, понизив голос: — Аманда, а как же Е? Он здесь был. Очевидно, помогал пленнику сбежать. При этом он не был частью нашего плана. — Аманда – ответил с ледяным спокойствием, по которому невозможно было бы; — Об участии Е забыть. Если солдаты будут задавать вопросы, просто ответь что он был частью плана. — И на этом связь резко прервалась. Командир опустил руку с гарнитуры, его лицо было напряжено. Он обернулся к оставшимся солдатам, которые недоуменно переглядывались. — Что ж. — сказал он, обращаясь к остальным, — Уходим. На этом наши полномочия всё. — Свет в командном отсеке штаба был приглушен, заливая помещение синеватым светом голографических дисплеев. Аманда Уолкер завершив разговор с командиром приступила, с присущей ей сосредоточенностью, изучать подробный отчет о проведенной операции. Каждое слово, каждая строка данных были проанализированы до мелочей. В этот момент к ее рабочему столу, который представлял собой консоль с сенсорным управлением, подошел ее Адъютант. Он был настолько незаметен, что казалось, появился из ниоткуда. — С полицией проблем не будет, Аманда. — тихо сообщил Адъютант, его голос был лишен каких-либо эмоций. — SFPD приняли нашу легенду. Им сообщили, что РУАС проводила операцию по поимке особо опасного террориста Цербера. Все детали действиях беглецов не станут достоянием общественности. — Аманда кивнула, не отрывая взгляда от отчета. — Хорошо. — — По поводу Кодьяка —продолжил Адъютант, выводя на ее главный экран траекторию. —Шаттл ушел на сверхсветовых в сторону созвездия Лебедя. Квантовый маячок работает в штатном режиме. Очевидно они не заподозрили. — — И что он показал? —спросила Аманда, наконец поднимая глаза. — Они остановились. — Адъютант вывел на экран координаты. — Через 4,26 триллиона миль. Как вы и предсказывали, в пределах одного светового года. — Аманда сложила руки на груди, ее лицо стало каменным. — Там их база. Расположения армии и флота. — — Стоит ли передавать эту информацию адмиралу Андерсону? — уточнил Адъютант. Аманда подняла руку, останавливая его. — Нет. Не стоит. — Она сделала паузу, ее взгляд ушел куда-то сквозь стены бункера, словно пронзая пространство к созвездию Лебедя. — Орден слишком полезен, чтобы его уничтожать из-за этой мелочи. Да, они разделяют взгляды Цербера на место человечества в космосе, но Орден, в отличие от трехглавых, не опускается до экспериментов над людьми. И, в отличие от Цербера, они действительно заняты делом – уже уничтожили Геттов, а теперь обрекли Кароганов на вымирание. — Адъютант не стал комментировать циничную оценку межгалактической политики. Он перешел к следующему пункту. — А как насчет Е? Его действия выглядят как саботаж. Он помог им сбежать. Возможно, он работает на Орден? — Аманда покачала головой, отбрасывая нелогичные предположения. — Исключено. Я пока не знаю, что именно связывает его со сбежавшим, но это точно не идеология. Элекс слишком сосредоточен на себе. — Она вернулась к отчету, но ее тон стал более жестким, командным. — Мы продолжаем делать вид, что не знаем о его выходках. Он слишком самовлюблен, чтобы допустить даже мысль, что его кто-то может переиграть. Пусть думает, что контролирует ситуацию. — Но сам Элекс в данный момент не думал о том как перехитрил РУАС. Сейчас он был в просторной помещении, освещенной холодным светом ламп и стоял перед зеркалом. Не перед обычным зеркалом, а перед тонкой панелью, способной отслеживать малейшие изменения в его лицевых микровыражениях. Он, подобно безумному актеру, репетировал. — Так. Обеспокоенность. — пробормотал он, пытаясь придать своему лицу страдальческое выражение. — Забота... нет, слишком фальшиво. Нужно больше искренности. — Он знал, что N и V вернутся. А это будет скоро. И на этот раз у них будет веская причина – их «дочь». При одной только мысли об этом слове – «дочь» – лицо Элекса исказилось гримасой отвращения. Эти недодроны и их примитивные игры в «семью»... это было ниже моего понимания. — Теперь сожаление. — снова пробормотал он, пытаясь выдавить из себя нужную эмоцию. —Я пытался... но не смог остановить его. Он выстрелил в меня! Видите? След от пули. — Конечно зашкварно так подставлять Зэфа. Но что поделать? В конечном итоге, моя цель превыше всего. И если для ее достижения нужно было принести в жертву близкого мне человека, то я сделаею это, не задумываясь. Тем более, на стороне Зэфа миллион тринадцать солдат, или сколько там у этого Ордена осталось... Он как-нибудь справится. Элекс снова посмотрел в зеркало, стараясь запечатлеть в памяти нужные выражения. — Знаю. Я отвлекся. Сходил в город. Но обещаю мы вернем ее — прошептал он, и на этот раз в его голосе проскользнула какая-то фальшивая нотка... но настолько неуловимая, что он сам едва ее заметил. Именно эту маску он наденет, когда N и V ворвутся в его мир. Именно эту ложь он им продаст. И они купят ее. Потому что они слишком тупы, не чита мне. Я усмехнулся. Его план был безупречен. А безупречность, как известно, мое второе имя. Снаружи внезапно раздался грохот, заставивший Элекса прерваться. Черт, – пронеслось в моей позитронной голове. – Они вернулись. Слишком рано. Он сорвался с места, бросив свои репетиции эмоций, и помчался по коридору. Нужно было остановить V, пока она не разнесла тут все к чертям. Только она могла устроить такую бучу. Пробежав какое-то расстояние, он увидел их. V бушевала, круша все на своем пути. N, как всегда, пытался ее успокоить, за что V начинала злиться уже на него. Бесполезный идиот. Заметив Элекса, V оттолкнула N в сторону и, издав яростный рык, бросилась на него. Она сбила его с ног, повалив на землю. Ее акульи зубы оскалились прямо перед его дисплеем. — Кто ее забрал?! — прошипела она сквозь зубы, ее голос был полон смертельной ярости. Элекс понял, что спокойные разговоры не сработают. С V всегда так. Придется действовать силой. Он резко перехватил инициативу, используя свои крылья как пружины. Оттолкнувшись от пола, он рывком поднялся, одновременно прижав V к стене. Ее металлическое тело с силой ударилось о бетон. — Успокойся! — рявкнул Элекс, стараясь говорить командным тоном. — Это не моя вина! — Но прежде чем он успел что-либо еще сказать, перед ними появился N. Он снова пытался неуклюже успокоить их обоих, его цифровые глаза выражали искреннюю тревогу. — Ребята, пожалуйста, не нужно драться! — промямлил он, протягивая руки в попытке разнять их. Элекс закатил оптические сенсоры. Вот же придурок, – подумал он. – Только мешается. Элекс, сжимая шею V, знал. Знал что за всей этой агрессией, за всей жестокостью скрывалась… запуганная и травмированная работяга что кошмарили Элиоты. Он усмехнулся про себя. Слабость. Он всегда находил слабости. — Это твоя вина. — прорычал Элекс, усиливая хватку. — Ты ее ничему не научила. Она дрон! Она Демонтажник! Как обычный человек смог ее победить? Ты никудышная мамаша, V! Ты не научила ее постоять за себя!— N снова попытался вмешаться, тронув его за плечо: — E, пожалуйста, не надо... — Элекс оттолкнул его. Он сосредоточился на V, на ее лице, которое начало искажаться от злости и... страха. — Из-за твоей наивности. — продолжал Элекс, надавливая на ее слабые места, – — свароговцы поймали ее. Они ее утилизируют. Разоберут на части. ЕЁ УНИЧТОЖАТЬ!!! — Элес сорвался на крик — ТЫ СЛЫШИШЬ? УНИЧТОЖАТ!!! И ты ее больше никогда не увидишь! И все это только твоя вина!!! Не этого этого тюфяка! — я указал на N — А ТОЛЬКО ТВОЯ!!! — Его слова достигли цели. «Злобный барьер» V дал трещину, открывая бездну страха и психотравм. На ее лице отразилась жуткая смесь печали и ужаса. В памяти всплывали обрывки прошлого – издевательство со стороны Элиотов старших, трансформация. Образы дронов, которых она когда-то убивала и кромсала, теперь преследовали ее, приобретая лицо ее дочери. Страх потерять ее пробудил все те кошмары, которые она так тщательно пыталась похоронить в глубинах своего сознания. Впервые за долгое время она чувствовала себя маленькой и беззащитной. Обычным слабым работягой что была вынуждена обслужить «викторианских господ» Добившись нужного эффекта, Элекс отпустил V. Она обмякла, сползая по стене, она обняла себя за плечи, пока ее тело била мелкая дрожь. N тут же подбежал к ней, присел рядом, обнял ее за плечи и, с ненавистью посмотрел на Элекса, не произнеся ни слова. Его взгляд говорил все: Зачем так жестоко? Элекс лишь презрительно хмыкнул про себя. Он знал, что теперь у него есть контроль. Но вот в реальности он извлёк из-под своего плаща револьвер Зэфа, который сейчас пришелся как нельзя кстати. — Вы узнаете это оружие? — спросил Элекс, медленно поворачивая револьвер в пальцах. N, словно взбешенный зверь, вскочил на ноги. Забыв о своей доброте и неуклюжести, он бросился на Элекса, движимый лишь одним инстинктом – защитить V. — Ану отстань от её! Тебе мало было... — прорычал N, пытаясь сбить Элекса с ног. Но Элекс был быстрее. Одним резким движением он отбросил N в сторону и прижал его к стене, наставив дуло пустого револьвера прямо в его лицо. — Тихо, тихо. — прошипел Элекс, его голос был полон скрытого раздражения. — В отличие от вас, я хорошо разбираюсь в оружии. И это не оружие Ордена. Да, оно из нашего мира, но оно не принадлежит Ордену. — — И что это даёт! — выполнил прижатый N — Это даёт нам возможность взять след. — сказал Элекс убитая пистолет от дисплея N — Это пистолет, означает что в этот мир попал ещё кто-то, помимо нас и ордена. — Он отпустил N и, сделав вид, что сочувствую V, опустился рядом с ней на корточки. Нежно положил руку ей на плечо, изображая искреннее сочувствие. — V. — мягко сказал Элекс. — Я тебе не враг. Мы вернем Ai. Я обещаю. Но для этого вы должны рассказать мне, что случилось на Тучанке. Все до мельчайших деталей. И тогда я уверен что помогу ее вернуть. — Он смотрел ей прямо в испуганные глаза на дисплее, стараясь казаться искренним. — Что здесь происходит? — раздался подростковый голос со стороны. Элекс оглянулся и увидел Узи. Это недо альтушка хоть и была носителем слвера, не могла сравнится с демонтажниками, а потому прибежала с опозданием. Дилемму, говорить или нет, Элекс даже не поднимал, а потому спокойно выдал ей — Ах да, забыл сказать. Тот сварговец ещё и твоего батю грохнул. — — Ч-Что?! — вскрикнула она когда ее фиолетовые глаза перестроились в нолики. — Что слышала — без тени сочувствия ответили Злекс. — Покрамсал клинком, да кинул в огонь. —

Флот Ордена «Сварга»

А тем временем внутри шаттла, когда он вышел из сверх света у флота Ордена, Ai в из свей колбы наблюдала как Зэф нарушил тишину. — Сколько времени занял полет? — спросил он, его голос звучал приглушенно из-за гула двигателей. Игорь, устроившийся за пультом управления, сверился с показаниями. — Учитывая, что мы шли пятнадцать световых лет в сутки… где-то около часа. — — Быстро. — кивнул Зэф и снова погрузился в молчание. Неловкая пауза, характерная для замкнутых пространств, продлилась недолго. Зэф решил продолжить, видимо, повинуясь какому-то внутреннему импульсу. — Знаешь, я в твоем возрасте таким же был... — начал Зэф, подготавливая почву. Игорь тут же перебил его, не отрывая взгляда от пролетающего мимо линкора: — Не был. Я нормальный, а ты нет. — — Я про другое, Игорек. — ответил Зэф, его губы скривились в подобии усмешки. — Калдырил я. По-черному калдырил. И в наркоте был сомелье. Но отвязный образ жизни дал мне зависимость, морфиновую и длиннющий список венерических болезней. Но сейчас не то время. Нет больше «Нирог Дживан», чтобы тебе тело на 99% обновили... — Игорь непонимающе уставился на Зэфа. — А я тут причем? Я таким и не был никогда. — — Элекс сказал, что ты меня пошел... — попытался оправдаться Зэф сбиваясь. — Может, он внешность имел в виду? —предположил Игорь, скрестив руки на груди. Зэф кивнул. Снова повисла пауза, но на этот раз она была прервана Игорем, который, казалось, осознал уровень днища в которые опускался его отец. — Ты дегенерат! — отрезал Игорь. Зэф откинулся на спинку кресла, издавая странный, скрежещущий звук, похожий на хруст. — Знаю! И ещё я знаю что этот наикринджовиший разговор я запомнил навсегда! —