Проект: «Новая Заря»

      ________________       Ну что, товарищи? Погнали!       ________________              Артём сидел с ещё не зажжённой сигаретой во рту, заложив руки за голову, наслаждаясь ванильным закатным небом ещё чуждого советскому гражданину мира.              Капитан наслаждался мгновениями спокойствия, вдыхая ароматный, но пока не похожий воздух девственного мира, ещё не познавшего силу труда. Уже слабо, лишь только вокруг базы, тихо шептали в нейросети местные травы и растения, ещё робко, но всё смелее пытаясь говорить. Этим чувством, когда планета становится поистине живой, встраиваясь в коллективный разум, и наслаждался оперативник.              Эмоциональный фон наполняло детское любопытство и какая-то незамутнённая радость. Мир сиял в эмоциях тёплым, мягким светом, разгораясь своей искрой души всё сильнее с каждым мгновением, когда чудесный состав, способный ломать ограниченно законы привычной реальности, воздействуя на вещество на квантовом уровне бытия, подключал новый пучок травы или целое дерево. Отблески этого света вымывали из уже бывалого оперативника усталость, но вместе с тем навевали воспоминания из прошлого, когда мир казался простым.              Капитан зажёг на своей руке, облачённой в полимерный манипулятор, язычок пламени, прикуривая сигарету, делая первую, самую вкусную затяжку, наслаждаясь тем, как табак и привычное действо немного расслабляют его тело после трудового дня. Прошлое… Уже прошло больше половины столетия, а он помнит тот день, что разделил историю на «до» и «после». Для него эта граница была ещё и дополнительно очерчена болью, тлевшей в сердце все эти годы.              «Коллектив. Дар или проклятие? Скорее всего, дар… Тебе бы понравился этот мир, Вера», — подумал Артём, пуская колечко дыма. Для него навечно восприятие эйфории от подключения к единому сознанию будет идти рука об руку со смертью одной маленькой девочки и её последующей жертвой. Ведь, осознав всю полноту своих чувств, он потерял ту первую, детскую, но такую чистую любовь, в тот момент, как перестало биться сердце сестры его друга.              Прошли года. Он сейчас лежит под чужим небом, любуется закатом другой звезды, но почему-то вспоминает детство и речку, на зеркальной глади которой пылало солнце. Удивительное существо — человек.              Сделав ещё одну затяжку, он отхлебнул из бутылки… увы, не пива. Кто тебе в экспедиции даст распивать алкогольные напитки? Так что за тёмным стеклом плескался квас, хоть и крепкий, зараза. Его прохлада и колючий вкус пробежались по языку и гулко упали в пищевод, чтобы расцвести звездой в желудке. Газы ударили по носу оперативника, но тот даже не поморщился. Мыслями он блуждал где-то далеко.              Оперативник уже собирался добить сигарету и пойти во временный барак, чтобы залечь на боковую, только по его разуму, пребывающему в подобии медитации, резанула потаённая тишина. «Растения что-то ощутили. Не на планете. Дальше. Не понять, что…» — мгновенно промелькнула мысль у капитана, выводя его из расслабленного состояния.              Растения способны чувствовать эмоции разумных. «Коллектив» лишь усиливает эту способность, позволяя развить её до подобия системы дальнего обнаружения. Завершись интеграция этого мира полностью, и член ЦЕРБЕРа смог бы даже ощутить, что это был за корабль. Флора имела доступ к базе данных и могла передать образ, скопированный оттуда.              Он уже хотел активировать свой полимерный передатчик, чтобы запросить орбиту, но, разрывая тишину, над базой раздался звук тревожной сирены, убивая напрочь атмосферу спокойствия.              Картинка перед глазами оперативника «Аргентум» посерела. Время замедлило бег. Не глядя, он потушил бычок, отправляя его щелчком в сторону пепельницы. Сигарета ещё летела, оставляя за собой тусклый дымный след, когда боец уже был на ногах, затягивая завязки шлема. Бронежилет и защиту конечностей он снимал только перед душем.              Разнотравье лишь слегка колыхнулось, когда воин Союза скользнул по нему, размазываясь в серое, едва различимое пятно, устремляясь к командному пункту форпоста. Лишь оставленная бутылка с недопитым содержимым говорила, что секунду назад тут ещё кто-то был…       

***

      Капитан 2-го ранга Вольдемар Гартманн прошествовал на мостик своего крейсера «Севастополь», на ходу оправляя китель. Сигнал тревоги поднял его с кровати.              — Капитан на мостике! Биометрия подтверждена! — гаркнул вахтенный офицер, вытягиваясь во фрунт. Вульфхеднар, проникшийся серьёзностью момента, даже не шевельнул хвостом.              — Обстановка! — скомандовал потомок немцев, усаживаясь в командирское кресло и активируя голографические экраны. Мгновение — и его нервная система синхронизировалась с бортовым компьютером, сделав его продолжением корабля.              — Неизвестная флотилия, — начал доклад командир РЛС, говоря с характерным для фелинидов мурлыкающим тембром и слегка растянутыми окончаниями слов. — Сорок семь целей. По нашей классификации: двенадцать рейдеров, пять лёгких крейсеров, три тяжёлых, остальные — транспортные и грузовые корабли. Вышли в систему, используя ретранслятор.              — Боевая готовность. Вывести реактор на максимальную мощность. Экипажу занять места, согласно боевому расписанию, — отдал приказ капитан, снова обращаясь к командиру РЛС. — Действия нарушителей?              — Заняли подобие походного ордера. Кратковременное облучение зафиксировано системами. Активных действий не предпринимают, товарищ капитан, — сверившись с данными БЧ-4, доложил фелинид.              — Приказ ангару — запустить разведывательный зонд. БЧ-4 — начать протокол первого контакта. Сценарий — «Тревожный Алый». БЧ-2 — боевая готовность, — произнёс капитан, запрашивая связь с планетой. Своё дело он сделал. Теперь пусть учёные ломают головы.              Сам же офицер чувствовал, что неприятности только начинаются. После того дерьма, что он повидал в космосе, Вольдемар просто не верил в благополучный исход.       

***

      Вос’Ар, глядя своими четырьмя глазами на неизвестные корабли, застывшие над планетой, предавался не самым хитрым размышлениям.              Жизнь давно научила его не бросаться в авантюры без чёткого плана. Сирота, рождённый портовой шлюхой на забытом богом шахтёрском мире Дар’Шул, знал эту истину лучше многих: деньги поднимут тебя по социальной лестнице, но не спасут от пули в спину, если ты глуп.              Своей хитростью и удачей он поднялся из матроса на раздолбанном пиратском рейдере до капера, командующего целой эскадрой. Умом, умением быстро стрелять и предавать, когда выгодно, он взлетел вверх.              На него обратил внимание даже Совет при Гегемоне. Один из старейшин, изучая отчёт о том, как его банда вывезла на рабские рынки целую колонию синжопых азари, насмешливо нарёк его «Разорителем». Прозвище приклеилось.              Именно благосклонность Гегемона толкнула его в этот рейд. Но сейчас Гегемония переживала смуту. Прежний правитель, семьдесят лет державший олигархов на коротком поводке, внезапно скончался — то ли от старости, то ли от яда. Его «преемник», ставленник Совета, не продержался и года.              Новый владыка, Ора’Ран, внук легендарного деда (и что важно, не бастард!), перерезал горло оппозиции и уселся на трон, ещё пахнущий кровью.              Пират поддержал его, и не прогадал. Юнец был туповат, зато жесток, а главное — боялся кланов. Правда, в народе шептались, будто у нового Гегемона «меч» коротковат.              Вос’Ар не стал тратить время на сплетни. Он купил «верность» двух дворцовых рабынь, и через неделю знал всё. Оказалось, правитель наводнил дворец наложницами всех рас, пытаясь доказать своё «постельное величие».              Через месяц капер уже вёз Ора’Рану «лекарство» — пять тысяч женщин с разграбленной колонии. Правитель оценил жест… и теперь этот рейд должен был закрепить позиции Вос’Ара.              «Подавальщик блюд при дворе» — звучало смешно, но кланы не трогали придворных. Статус — это кредиты, уважение и много чего ещё, приятно греющего душу. Кланы рано или поздно обратят на него внимание с определённым интересом, а не только из праздного любопытства. Тут и кончится его пиратская вольница. Или перст целуй на верность, или сдохни. Должность при дворе должна была послужить предохранителем от второго варианта.              — Капитан…              — Без тебя вижу, — отмахнулся от своего старпома Вос’Ар, взвешивая все за и против.              О том, чтобы атаковать неизвестные корабли и форпост на поверхности планеты, вопрос даже не стоял. Система находилась в зоне влияния Гегемонии, а значит, принадлежала батарианцам! Пусть это была заштатная дыра, где даже наличие ретранслятора не сделало её сколько-нибудь значимой или пригодной для колонизации, но всё равно это была их дыра!              Если добавить к этому явно примитивные технологии, ведь содержание нулевого элемента сканеры показали мизерное, то пират сделал логичный вывод, глядя на солнечные паруса, что перед ним корабль-поколений, который пёр своим ходом из какой-то жопы. Следовательно, возможно, на их борту полно крепких кандидатов в рабы! Доходяги такое путешествие не осилят просто!              Если же их бабы ещё и красивы по меркам батарианцев, да хотя бы наполовину как азари… Гегемон устроит тому везунчику, что доставит их к его ногам, настоящий золотой дождь с водопадом из кредитов в придачу! Тем более два примитивных корабля, один из которых явно не боевой — не проблема для его эскадры отборных головорезов!              — Капи…              — Кхур’таш! — рявкнул он, заметив зонд, как опознал аппарат ВИ. Тот транслировал что-то невнятное. Похоже на приветствие… или на издёвку.              Вос’Ар улыбнулся своими острыми зубами. Если хотят говорить, значит, слабые или дерзкие. Он склонялся к последнему варианту. Язык на его слух был слишком резким.              — Сбить. Взять на абордаж. Живыми — только тех, кто сможет работать в шахтах или потешить Гегемона!!!       

***

      — Уклонение! — рявкнул Вольдемар, видя, как зонд рассыпается от выстрела из гаусс-орудия теперь уже противника.              Мир для него замедлился и потерял краски. Капитан видел датчиками и сканерами крейсера, как вражеские снаряды тянутся к его «Севастополю» и грузовозу. Пилот-долок отработал манёвровыми, смещая корпус в сторону от траектории залпа, но этого было недостаточно.              Усилие воли. Приказ. Полимер, чьи нити были вплетены в несущие конструкции крейсера, подчинился воле капитана. Корпус изогнулся, пропуская мимо себя разогнанный до колоссальных скоростей снаряд.              Грузовозу не повезло. Залп разбил его надвое, и реактор детонировал, хотя враг и целил в двигатели.              «Коллектив» обожгло смертью — внезапной и нелепой. Команда гражданского корабля погибла, не испытав мучений.              «Родина, нам нужна твоя помощь!», — обратился к коллективному разуму капитан, зная, что ИИ следил за ними, как только поступил доклад о контакте с неизвестными кораблями.              Волна тепла пробежала по его венам, слегка пощекотав мозг, когда множество существ ментально встали за его спиной, подставляя руку помощи в последней в жизни битве. Это было понятно для него и для команды.              «В последней схватке обречённых уже победа не важна. Все, кто готов предстать пред бездной тёмной, шепчут последние в жизни слова…» — мелькнули строки в голове Вольдемара.              — За Союз и Родину! На смерть! — раскатился по притихшей рубке его голос, порвавший тишину как раскат грома.              — На смерть! — ответил ему экипаж, сбрасывая с себя все ограничения, давая команду имплантам ввести ранее запрещённые препараты.              За ними учёные и исследователи, у которых вся защита — это два десятка солдат и один оперативник «Аргентум». Они выиграют для них время! Флоту на форсаже — всего лишь два часа лёта.              За ними — не только пока безымянная планета. За их спинами — Союз. Пусть они погибнут, но страна встанет на бой и отомстит…       

***

      — Кхур’таш! — снова выругался предводитель каперов, видя, как немаленькая туша корабля примитивов изогнулась, будто азари в танце, пропуская снаряды. В ругательстве не было гнева. Лишь восхищение противником.              Кровь пирата закипела от волнения схватки. Зубы вновь оскалились в хищной ухмылке. Хорошо, что сопротивляются… Победа не так сладка без брыкающейся жертвы.              

***

             — Руль влево. Крен десять. Угол падения десять градусов, — отдал он приказ рулевому, добавив уже для всей рубки: — Манёвр Сола Хаера! Пятая формация!              «Севастополь» ринулся вперёд! В мгновение ока его очертания размылись, когда голографические поля вышли на полную мощность.              Реактор могучего корабля вздрогнул, издав мелодичную трель, что отозвалась во всех отсеках.              Долок оскалился, поняв замысел капитана. Азарт хищника переполнял его, передаваясь всему экипажу. Его мощные лапы мягко повели штурвал, направляя крейсер навстречу судьбе.              Защитный экран работал на полную мощность. В носовом отсеке вульфхеднары уже зарядили торпедные аппараты для комбинированного залпа. Башни главного калибра развернулись на правый борт, взяв на прицел ближайшие юркие рейдеры, и открыли беспокоящий огонь.              Враг даже не выпустил авиацию! Их высокомерие обернётся против них. Пусть умоются собственной кровью, если она у них есть!              Вражеские залпы рвались вокруг крейсера, вспыхивая пульсарами. Заработали спаренные орудия ПВО, сбивая торпеды. Казалось, фелиниды-операторы разучились моргать — их глаза с вертикальными зрачками застыли, прикованные к мониторам.              Скорострелки встали нерушимым заслоном перед беспорядочными обстрелом. На оружейных палубах грохотали орудия. Шипение систем охлаждения временами заглушалось криками канониров.              Скавены-техники и люди вывели все системы на предельные мощности, заставляя крейсер не просто лететь, а парить в танце смерти перед строем противника подобно мотыльку, рвущемуся к губительному пламени.              Первый снаряд нашёл свою цель, разбившись о защитный барьер. Пираты мгновенно скорректировали огонь. Все больше снарядов били в энергетический щит, заставляя его сиять голубым свечением, но «Севастополь» уже готовил ответ.              Капитан волевым усилием отдал приказ. С глухими щелчками по корпусу отстрелились спасательные капсулы, сжигая все мосты для экипажа. Они оттянули на себя самонаводящиеся торпеды противника, летевшие прицельным залпом в военный корабль СССР, работая в паре с тепловыми ловушками.              Взрывы окутали корпус. Картечь забарабанила по обшивке. Многие капсулы были уничтожены, но уцелевшие ринулись в сторону строя корсаров.              ВИ батарианских кораблей оценил угрозу и активировал системы ПОИСК. Космос рассекли алые лучи лазеров. Ещё несколько капсул взорвалось, но часть прорвалась к рейдеру.              Пускай удар и был силён, но даже не смог помять корпус. Пиратский экипаж разразился смехом, пережив мгновение страха, глумясь над жалкими потугами примитивов — ещё не зная, что капсулы свою задачу выполнили.              Из покорёженных спасательных аппаратов, выбив люки кулаками-молотами, хлынула серая лавина скавенов. Крысы-техники пусть и уступали в размерах штурмовым сородичам, но были готовы с тем же остервенением рвать врага, утаскивая его в небытие.              Вооружившись плазменными горелками и виброклинками, они принялись крушить всё выступающее на корпусе рейдера, пробиваясь к манящему нутру, где пряталась живая плоть. Противогазные фильтры выдыхали ледяные облачка пара. Пятиминутного запаса дыхательной смеси им хватало с лихвой.              Один техник-крыс обнаружил аварийный шлюз. Не раздумывая, он выдрал из собственного тела жгут проводов и замкнул управляющие цепи, став живым трансформатором. Серая орда хлынула в зияющую брешь. Эфир наполнился предсмертными воплями пиратов. Рейдер, потеряв управление, вывалился из строя и вскоре разорвался яркой вспышкой, когда скавены подорвали реактор…              Взбешённые потерей корсары удвоили огонь. Первый пробивший щит снаряд расплескался по корпусу. Клиновидный силуэт «Севастополя» содрогнулся, но продолжил движение.              «Отстрелить паруса!» — скомандовал капитан. Пиропатроны сработали чётко, и чёрные полотнища, разлетаясь, создали дымовую завесу.              — Торпедный залп! Ангары — пуск!       

***

      Разоритель злобно оскаливался, уже предвкушая кровь на своих руках. Щиты примитивов оказались удивительно прочными.              «Вот что ты задумал!» — злорадно подумал Вос’Ар, видя вспышки в носовой части корабля противника. «Торпедный залп почти в упор. Умно.»              Но предводителя пиратов что-то смутило. Его чутьё, что не раз спасало от неминуемой смерти, просто вопило о подставе. Взглянув ещё раз на летящие торпеды, он вчитался в показания сканеров, уже видя ответ…              — Отворачивай! — взревел он, поняв манёвр примитивов.              — Аномальная сигнатура торпед противника! — взвыл, вторя капитану, ВИ.              Рулевой не рассуждал. Пират на автомате выполнил распоряжение, не задумываясь…              Из-под торпед, врубив форсаж, вынырнули истребители СССР. Пилоты, испытывавшие колоссальные перегрузки от ускорения даже несмотря на компенсаторы, прошлись словно косилкой по кораблям пиратов, выбивая батареи ПОИСК.              Следом пришли торпеды. Некоторые из них появлялись буквально из ниоткуда прямо рядом с крейсерами армады Вос’Ар.              Взрыв! Его флагман, тяжёлый крейсер «Звезда удачи», получил попадание в борт, разминувшись ещё с двумя реактивными снарядами, один из которых метил в рубку.              Два тяжёлых крейсера получили тяжёлые повреждения. Один из лёгких и вовсе был уничтожен. За ним последовали четыре рейдера, но что хуже всего — торпеды дотянулись до транспортников, некоторые из которых уже были гружёны рабами. Эскадре очень удачно попался туристический лайнер, сбившийся с курса…              Сердце батарианца пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Если сказать, что Разоритель в это мгновение пребывал в бешенстве, то это было промолчать вовсе…       

***

      «Получилось», — радостно подумал капитан 2-го ранга, ощущая какую-то лёгкость на душе. Он видел, как в «Севастополь» летит смерть, и офицер ни о чём не жалел.              — Родина, помни о нас… — произнёс он без страха.              Последнее, что он увидел, было, как взрыв сотряс рубку…       

***

      Получив сразу шесть попаданий, крейсер СССР раскололся надвое. Из его пробоин хлестал воздух. Свет потух на палубах, но уцелевшие башни и орудия продолжили вести огонь, давая истребителям сделать ещё один заход…