Проект: «Новая Заря»

      ________________       Приятного чтения!       Внимание, могут быть ошибки! Если найдёте, то кидайте в личку/публичную бету.       ________________       Что такое обесточенный корабль, ещё и «подышавший» вакуумом? Это тьма, тишина и опасность. Только твоё дыхание, слышимое лишь тебе, заглушает твой учащённый пульс в ушах, пока ты пытаешься протиснуть скафандр по мёртвым стальным кишкам некогда величественного космического странника.              Даже если реактор исправен или не заглушен, разгерметизированные отсеки будут обесточены. Достаточно будет лишь одной капли воды, которая при заморозке повредит проводку, чтобы случилась трагедия при возобновлении подачи энергии. В лучшем случае это приведёт лишь к выходу из строя жизненно важного оборудования. Поэтому спутником космонавта в тёмных переходах будет тусклый свет аварийного химического освещения, постепенно тускнеющего от насыщенного жёлтого до угольно-красного света.              Сейчас на «Нормандии» не было и этого. Корабль был мёртв, насколько это в принципе возможно. Даже химическая реакция, дарующая свет, завершилась безвозвратно, пожрав весь запас рабочего тела. Темнота, холод и тишина, которую лишь немного рассеивают твой фонарь и твои звуки, с редкими вкраплениями рации, настроенной на волну отряда. Чаще всего динамики шлема извергают из себя лишь статику. Равномерный треск, крик космоса, как его зовут космонавты, будет твоим спутником в последние минуты жизни на подбитом корабле…              Риса вздрогнула, ощутив, как шерсть становится дыбом под комбинезоном-подбоем скафандра. Разумная кошка слегка дёрнулась, подавив в себе желание нервно вылизаться, как бы сделали её неразумные собратья.              «Нужно кончать с фильмами ужасов на ночь! Не пристало совершенному существу пугаться собственного хвоста!» — успокаивала себя кошка. «Одно хорошо, сеструха уже «дембель» подписала. Щас со своим Фёдором счастлива, небось… Домик, котятки… Всё, как она мечтала. Повезло ей, не каждый во второй раз свою половинку находит. А этого обормота ещё и хрен убьёшь. Мало того что кот, так ещё из «Аргентум». Девять жизней в тушке, которую только из противотанкового орудия брать… Вот Ириска нормальная, а меня на приключения тянет!»              Как бы она ни ворчала по поводу Фёдора, выбор сестры она полностью одобрила. Этот полукровка-манул не обладал каким-то утончённым шармом, зато был надёжен, как АК. Хотя в госпитале не иначе как «дубина» она его не называла, показывая фунт презрения и игнорируя, как могут только кошачьи.              Машинально она коснулась ноги. «Кость, сустав, большая часть мышц, кожный покров — малая цена за жизнь. Спасибо этому обалдую, капитану. Чуть сам не сдох, но спас, дурак. И Миранде спасибо…»              Кошка покосилась на спину пробирающейся впереди девушки, фыркнув. Какие бы противоречивые чувства она к ней ни испытывала, одно то, что она капитана защищала, когда он был в отключке, вместе с ней на сдачу, уже делало эти предрассудки полной несуразностью.              «Гордость гордостью… но мне стыдно.», — дёрнула ухом Риса. «Нужно было извиниться раньше.»              Вздохнув, фелинид решила начать издалека, совместив сеанс топтания на своей гордости с ликбезом:              — А что такое протокол «Кедр», товарищ лейтенант? — зашла издалека Риса, не зная не то что как извиниться, а просто начать беседу по-другому. От этого её мыслеобраз получился слегка смазанный, но вполне понятный, выдав её волнение.              — Протокол специальных подразделений ЦЕРБЕР, — ограничилась сухим ментальным ответом Миранда.              «Ну хоть соизволила ответить. Хотела бы я посмотреть, если бы она не соизволила! Мы, кошки, умеем привлечь к себе внимание многими способами!», — возликовала кошка.              — А если точнее? Я как бы старший сержант армии, а не ЦЕРБЕРа. Я есть приложение к винтовке, чтобы та стрелять. Моя не думать! — так можно было расшифровать отправленный ею символ.              Из-под ледяного панциря равнодушия девушки на мгновение пробилась искорка, но тут же исчезла, задавленная самодисциплиной.              «Я же говорила, уставная ты душа, что котики найдут, как привлечь внимание!», — поймала небольшой кураж Риса. Как недавно ей хотелось досадить Миранде, так же теперь ей хотелось её разговорить. Одним словом — кошки.              — Глумление над уставными формулировками есть нарушение Устава, — холод в ментальном посыле не заметил бы и слепой, но, к удивлению фелинида, лейтенант и не думала останавливаться. — Если положить объект в коробку, убрать её подальше, и он с лёгкостью вырвется, то это, должно быть, «Кедр», как написано в инструкции ЦЕРБЕР для сотрудников от младшего лейтенанта и выше. Иными словами, «Кедр» — аномальный, инопланетный объект высокой опасности. Для сравнения, оперативник «Аргентум» укладывается как раз в эти рамки.              — Аномальный? — послала вопрос мгновенно подобравшаяся кошка.              — Работающий по неустановленным принципам, — чуть теплее пояснила лейтенант. — Удивлена, что вы, старший сержант, про это не знаете. Обычно за два десятка экспедиций уже встречается объект данной категории.              — Да нас направляли как-то больше по «молодым мирам». Джунгли, леса, болота… — немного смущённо мысленно ответила Риса. — У нас с сестрой специализация «егерь».              — Я это знаю, — прилетел в ответ казённо-лаконичный образ. — Я читала ваши личные дела по долгу службы.              Риса внутри себя ехидно улыбнулась, ощутив, как мышка допустила первую ошибку.              — Пользуемся служебным положением, чтобы понять, с кем служишь? — образ буквально сочился ядом иронии.              Миранда повернулась к ней, прежде чем отправить мысленный образ.              — Это только ваши догадки, старший сержант, — телеграфировала она, продолжив осторожно пробираться по чреву мёртвого корабля.              — Тогда бы ты в каюту Шепу не вломилась, — наслаждаясь моментом, парировала кошка.              Девушка запнулась, не вовремя переступив магнитными ботинками по палубе. На мгновение она полыхнула лёгким раздражением с примесью чего-то пряного, чего Риса не смогла понять.              Поняв, что допустила ошибку, кошка поспешно выпалила:              — Я хотела извиниться за своё поведение по отношению к тебе! Поэтому и начала… а потом оно как-то само, — её образ сиял стыдом и искренностью.              — Тебе не кажется, что это не самое лучшее время и место? — впервые на памяти Рисы не по-уставному обратилась к ней Миранда. Её образ тоже слегка отдавал смущением на вкус.              — Надо было раньше, а за следующим поворотом может быть поздно, — заметила философски кошка. — Поэтому лучше сейчас, а не после пули.              — Логично. Извинения приняты. Об остальном поговорим потом? — ментальный посыл девушки прозвучал в голове фелинида как-то свободнее…              — Хорошо! — закивала Риса.              Кошка хотела сказать, но формируемый мыслеобраз рассеялся, стоило её боковому зрению увидеть движение. Что-то маленькое скользнуло по трубам, почти слившись с проецируемым интерфейсом скафандра. Выведенные на забрало показатели почти скрали… мышку?!              Фелинид довернула корпус вместе с зажатым в лапах пистолетом-пулемётом в направлении движения. В луче фонаря предстало лишь переплетение труб и пустота, но чувства кошки просто трубили о подвохе.              Не подавая вида, что взвинчена до предела, Риса, как ни в чём не бывало, отправила образ:              — Хм… Наш разговор очень похож на такой же из того ужастика нового. «Гостья из будущего»… когда эта песня зазвучала… «Слышу голос из прекрасного далёка…». А на фоне разрушенный мегаполис и Жора Корнев… — ментальный посыл подмигивал, как глаз.              — Не поняла… — аж в голос произнесла Миранда, транслируя немой вопрос, не в силах распознать образы.              «Да ладно?! Она не смотрела?! Это же классика!!!», — мысленно взвыла кошка, поняв, что слишком переборщила с аллегориями в попытке поддержать естественное русло разговора.              Мотнув головой, она снова выцепила боковым взглядом движение за спиной девушки. Поняв, что первый раз ей отнюдь не показалось, она вдавила курок своего ПП.              Хлёсткая очередь цвета заката разорвала тьму. Лазерные лучи впились в стену, разворотив трубу, не попав в цель, но сбив ей прицел.              Вместо удара в голову Миранды тварь лишь распорола когтями пустоту. Второго уже не дала нанести сама следователь ЦЕРБЕР. Не видя противника, она сжала хваткой телекинеза область, превратив в труху не только часть конструкций корабля, но и нападавшего.              Невидимый пресс буквально раздавил половину тела твари, заставив брызнуть лиловую кровь из её ран, но нет. В облаке мгновенно замершего кровавого крошева она попыталась нанести ещё один удар.              Девушка с лёгкостью уклонилась, пропуская конечность над собой, ориентируясь по одному лишь движению ледяных кристаллов, инстинктивно прикрывая глаза, когда жалящая вспышка добила противника. Риса тоже не мешкала.              «Нехорошо!» — видя, что человек даже сейчас не видит нападающего, мелькнула мысль в голове у кошки. Мелькнула и потухла, потому что её глаза выхватили… крысу? Не рассуждая, фелинид сместилась, беря упреждение, и выстрелила веером. Лишь один лазерный пучок попал в цель. Взяв упреждение, Риса выстрелила снова.              На этот раз лучи легли более удачно, обрисовав контур противника, чем и воспользовалась Миранда, ударив навскидку телекинезом в тот район, где у монстра предположительно была голова.              Фелинид, переставшая видеть крысу, узрев истинную личину противника, уклонилась от обезглавленного тела, что не помешало ей увидеть небольшую стайку мышей, бегущую к ним по промёрзшим от вакуума палубам покинутого крейсера-призрака.              Она вскинула ПП, от чего его питающие кабели последовали следом, приникнув к коллиматорному прицелу… и мыши исчезли!              «Противник может обманывать технику!»              — Вырубай электронику в шлеме! — крикнула кошка в голос, поняв это.              — Контакт. Противник — мимик, — разослала всем мыслеобраз девушка, продублировав по полимерному передатчику…

***

      — Принято. Две минуты. Держитесь, — принял доклад Шеп.              Доли мгновения потребовались ему для дешифровки ментального образа. Вычленив главное, он отдал ментальный приказ. Связанные в одну тактическую сеть оперативники «Аргентум» и их группы поддержки синхронно ответили образом «принял».              Словно единый организм, отряд изменил тактику. Те, у кого было слишком много электронных улучшений, отошли на вторую линию, поддерживая огонь по «подсвеченным» противникам. Роботы и вовсе ушли, ведь их зоркая оптика мгновенно превратилась в ахиллесову пяту.              Отлаженные шестерни провернулись. Тактика выработана. Каждый был частью «Коллектива». Он был рукой, что жмёт на курок, бдительным оком, присматривающим за товарищем, и ретранслятором, прилежно передающим всю телеметрию коллективному разуму СССР.              Бойцы не задумывались, а действовали. Благодаря сотням тренировок и полному доверию к стоящим с ними в одном строю, они стали уже не подобием единого организма, а были им. Любой мог поправить движение другого или помочь в сложную минуту. Каждый мог видеть чужими глазами и слышать чужими ушами, деля боль на всех. И чем больше они сражались вместе, тем крепче алгоритмы связывали их, устанавливая логические связи, увеличивая эффективность единения.              Шеп был в центре отрядной сети, став её процессором. На определённой стадии ему уже даже не требовались ментальные команды в большинстве своём. Минуя сознание, подсознание на ходу вырабатывало тактики и отдавало приказы быстрее, чем мысль могла промелькнуть в мозгу. Но ничего не бралось из ничего. Чем чётче и синхроннее действовали бойцы, тем больше была нагрузка на их тела.              В цифровом пространстве система формировала всё больше и больше каналов связи. Для бойцов в их головах «Коллектив» не был цифровым интерфейсом дополненной реальности и строками машинного кода. Общий разум рисовал привычные мозгу образы, создавая удобный графический интерфейс.              Для стороннего наблюдателя в сети бойцы, сейчас ведущие бой, застыли в позе медитации, положив руки на плечи друг друга. Так группа образовывала свою подсеть, которая была крепка как кристаллическая решётка, проста и надёжна. Даже потеря одного юнита не уменьшила бы её прочность. Обычные алгоритмы построения компьютерных сетей — и никакой мистики, просто удобная графическая оболочка.              Сначала цифровая реальность формирует связь, потом каждый меняет интерфейс под себя, проводя окончательную настройку. Чем лучше ты знаешь товарища, тем больше между вами логических связей, и тем лучше связывает вас воедино нейросеть. Тренировки, дружба, да даже разговор — это порты, через которые устанавливается соединение. Больше портов — больше пропускная способность и эффективность, но больше риск.              Смерть — это разрыв связей. Система автоматически перестаёт поддерживать соединение. Если таких связей одна — ничего страшного, но если их много… Умрёт рабочий на заводе, душа компании или герой, чьё имя будет написано в учебниках, — это вызовет волну, но разной силы. Коллапсируют связи, неизбежно пропадут данные-память, что не попали в долговременную память, пусть разумный и проснётся в сети после смерти. Смерть — это не конец, но она имеет свою цену. Поэтому дружба — это риск. Любовь — риск в квадрате. Ведь с обрывом связей умрёт и часть тебя. Навсегда.              Бой шёл недолго, но у каждого бойца в голове уже шёл обратный отсчёт. Потоки данных бежали всё быстрее, нагружая мозг. Мозг потреблял больше кислорода и питательных веществ. После даже самого короткого боя лёгкий голод и усталость — нормальное дело. Для тренированного бойца — мелочи войны.              Можно биться сутками, неделями, но организму нужны будут ресурсы и отдых с эмоциональной разгрузкой. Перейдя черту, тело солдата начнёт есть само себя, растратив запас питательных веществ.              Поэтому командир в современной войне должен вовремя ротировать вверенных ему бойцов, распределяя нагрузку. Даже высшие офицеры сменяют друг друга, примеряя на себя разные роли, ведь система максимально децентрализована. Физического штаба нет, он лишь в цифровом пространстве. Генералы снова ведут бой бок о бок вместе со своими солдатами, как воины древности.              Но не это было причиной для Шепа быть на переднем крае. Он презирал опасность, ведя своих бойцов вперёд, потому что не был «штабной крысой». Прошли те времена, когда офицер мог отсидеться в тылу и считаться офицером. В современной Красной Армии, как и в любой структуре Аспекта Защиты, было одно правило: «Идут в атаку все: от рядового до маршала». Только и это было не главным для капитана…              Шеп продирался через вихри войны, потому что свою жизнь он ценил меньше, чем жизни товарищей. Ему легче было самому загнать противника, в одиночку его сразив, ещё больше рискуя, но не заставить рисковать другого.              Прятки со смертью, загонная охота на батарианских пиратов, война, собственное ранение — заставили его посмотреть по-другому. Всё было банально просто. Где пройдёт он, там могут погибнуть его друзья. Именно это заставляло рвать ему жилы, обдумывая каждый следующий шаг отряда, взвешивая все риски, кидая себя в самую мясорубку.              А сводный отряд шёл за ним, отлично ощущая его эмоции и платя за это с троицей, выкладываясь на полную. Существа, способные в одиночку вырезать небольшой район мегаполиса, дрогнули под дисциплинированной сталью.              Охотники чудовищ давили их координированным огнём, на ходу вырабатывая стратегию противодействия их маскировке. Не с первого раза было установлено, что мимикрирующие пытаются вытянуть из памяти жертвы вещь, привычную для окружения. Поэтому на покинутом крейсере появлялись мыши, крысы и прочее. Противнику было важно, чтобы копируемый предмет мог двигаться самостоятельно.              Любую же оптику чудовища обманывали своим кожным покровом, который работал лучше любых средств маскировки, делая их идеальными охотниками на роботов или киборгов. Правда, если повредить его, то эффект терялся. К тому же он был сам по себе хрупок. Если бы корабль не нужен был в сохранности, в дело пошли бы старые добрые огнемёты, которым вакуум не был бы помехой для работы. Окислитель полагался в комплекте по ГОСТам.              Но корабль был нужен, поэтому в бой пошла тренированная воля и фантазия. Зная принципы работы маскировки, оперативники заставляли себя верить, что… ростовая мишень на колёсиках — отлично вписывается в корабль! Тренированный ментально разум, способный общаться образами, с лёгкостью мог представить и не такое. Подобное было в ментально-карточной игре «Верю — не верю», только в меньшем формате.              И это сработало. Когда маскировка дрогнула, на миг показалось нечто — чёрное, вязкое, с дрожащими, как ртуть, контурами. Считывая и дешифруя электромагнитное излучение мозга, мимикрирующие, не имеющие толком своей формы, загоняли себя в ловушку…              Началась зачистка. Нужно было полностью вычистить корабль, прежде чем вновь запустить его ИИ. Советскому народу требовались ответы на вопросы, и они их найдут. Иначе и быть не может…

***

      — …Таки што вы говорите? — всплеснул руками солидный на вид человек в деловом костюме.       — Соглашусь с достопочтимым господином Ро, — голос турианца был бархатист и располагал, даже несмотря на второй тон, а не был груб, как у его сородичей. — Изучив всю доступную информацию о вас… мы не ожидали увидеть столь… близкого к нам разумного. Вы нас приятно удивили, товарищ Тарасевич.       — Ну што вы, — сделал вид, что слегка оскорбился, человек. — Если мы грошами не швыряемся — это не значит, што мы за барыши не шарим! Таки много способов получить гешефт есть на свете.              Он снял с носа пенсне, которое держалось лишь чудом, и, в очередной раз протерев отполированные стёкла специальной тряпочкой, кою извлёк из специального карманчика, благоразумно его никто не отрывал от этого увлекательного занятия. Закончив ритуал, делец из СССР добавил:       — Таки не всё деньгами меряется. Гроши лишь фантики, если вы не знаете уважаемых разумных. Они лишь приятно греют кошелёк, служа усладой исключительно для глупцов, но никак не способствуют достатку с долголетием. Ведь не зная броду, можно-таки и пару мозолей отдавить, а поутру обнаружить, што вы таки, внезапно, мёртвый! Гешефт он таки такой — взаимную выгоду. Любит, тогда и гроши сами в руки просятся. Вы в прибыли, мы в прибыли. Гешефт!              — Свою выгоду мы видим, в отличие от вашей, — озвучил магнат из Иерархии общее мнение. — Не спорю, ваше предложение для нас выгодно, даже слишком, что настораживает. А ваша страна доказала, что ничего не делает просто так…       — Вы таки раните меня в моё больное сердце, господа! — воскликнул товарищ Тарасевич. — Вы о нас слишком плохого мнения! Наша выгода очевидна. Продав пайки вам, а не кому-нибудь ещё, мы таки приобретём репутацию и устраним лёгкое недоразумение…       — Элегантно вы обозначили гражданскую войну в Гегемонии, — заметила представитель от азари. — По-моему, ваша выгода очевидна…              «Всё проще, молодая леди», — подумал про себя делец, одарив инопланетянку улыбкой.              Всё и было на самом деле проще. После опустошения Гегемонии и её краха как единого государства галактический рынок стало лихорадить. Биржа бы стабилизировалась со временем, если бы не вспыхнувшая гражданская война в батарианском государстве.              Гегемония была не самым развитым, но у неё было много практически бесплатной рабочей силы. Поэтому никого не удивляло, что весомой долей экспорта были дешёвые продукты питания. Порой качество их вызывало вопросы, но рабочему на производстве мегакорпорации не было из чего выбирать. Голод не тётка. Хочешь — не хочешь, но придётся покупать продукты в магазинах корпорации, возвращая назад большую часть зарплаты.              С началом карательной операции Союза и последующей гражданской войны в самой Гегемонии уменьшились и поставки продуктов. Ситуация складывалась не настолько чтобы начался голод, но издержки компаний неизбежно увеличились.              Тут-то вновь вышел на сцену СССР. Мало того что Союз был готов предоставить партию продовольствия куда большую, так и цена была куда меньшая, заставляя искать подвох. «А не демпинг ли это?»              Секрет же был прост. В действительности пайки стоили, если переводить социальные баллы сперва в энергию, а после конвертировать в кредиты, в разы меньше названной суммы в валюте. Но не это было главным. СССР отдавал рационы длительного хранения из самых первых партий. Они пролежали на складах больше пятидесяти лет, пролежали бы и ещё лет триста, но зачем?              Технологии не стоят на месте. Все пайки, даже питаясь исключительно ими, всё население Союза будет съедать лет двадцать. Народная власть не полагалась на авось, делая запасы на чёрный день. Поэтому одной из выгод была ротация продуктов питания.              Второй было создание имиджа «своих». Противостояние неизбежно, но если твой противник понятен, он не так страшен.              Третьей являлось повышение лояльности населения противника. Снизив цены на продукты питания, наводнив рынок качественной едой, будет легко намекнуть, кому обыватель обязан сытому желудку.              Четвёртой была пропаганда «советских ценностей». Даже банальная упаковка могла стать инструментом донести свою позицию в умелых руках.              И лишь в-пятых была прибыль и создание валютного резерва. Причём, как знал делец, эти цели были лишь на ближайшую перспективу, а про будущие дивиденды он только мог догадываться…