Часть 110
4 февраля 2026 г., 16:32
Очередь вскрыла стальную обшивку, изрешетив на вылет угол. Из дыры вырвался пар из системы рециркуляции. Коридор станции затянуло так, как будто сейчас мы услышим эпохальное: «Ёжик!».
«Ебучие пироги, как бы лошадке кони не двинуть!» — невпопад подумал я, высовываясь, чтобы тут же получить шквал свинца. Плазменная завеса заходила ходуном, но выдержала, впитав в себя энергию, проседая до красного.
Генераторы брони возмущённо взвыли, начав подкачку из буфера, стремясь восстановить защиту. Запахло палёной изоляцией.
«Имитаторам проектора завесы хана», — понял я.
Поняла это и Левая, полоснув водяной пар лазерным лучом сверху вниз наискосок. Рыжий росчерк, судя по воплю, в кого-то попал, но не смертельно. Ещё один трёхсотый только разозлит турианцев.
Обрадованные подранком, ожила охрана опального генерала, кинув с отскоком гранату за побитый угол. Грохнуло. Вспышка кинетических щитов подсветила пар, лишь слегка разогнанный взрывом. Голубые всполохи прошили пустоту в ответ, ложась метко и кучно. Лишь благодаря своей прыти телохранитель не раскинул свои мозги.
Лупили не переставая, фигача на подавление. Судя по звуку, они подтащили крупняк…
Так хорошо начавшаяся операция пошла под откос полностью и без оговорок. Спецназ Иерархии был не пальцем деланный и очень хотел прибить опального генерала, чья морда стала актуальной, метя на пост Примарха. Удивительно, что тихо и мирно просто станцию не подорвали. Им-то ничего не мешает, в отличие от нас.
Нам же станция мешает долбануть на пропалую. Полимерные способности быстрее эту развалюху развалят…
Визг рикошета прервал размышления. Стенка сдалась, разлетевшись грудой перфорированной стали, и турианцы стали лупить по силовому набору. А он-то попрочнее будет.
С малиновым всполохом лопнула завеса, но я успеваю поднять полимерную сферу, избегая появления дырок в моём клифе. Пусть бронька и тяжёлая, но лишний раз маслину лучше не ловить без нужды.
Золотистое зарево известило об исправности завес отряда, как и всполохи кинетических барьеров охраны.
Новая граната, брошенная телохранителями, до цели не добралась. Плотность огня была такова, что математика победила, разнеся её к хренам ещё в воздухе, без детонации. Гренадёру снова повезло. Пусть его барьер был сбит, но турианские винтовки пробили лишь наплечник скафандра.
— Нам бы кости наши убрать! — возвещаю в эфир по ментальной связи.
— Погонят, зятёк. Тут с пяток фрегатов, — даже не огрызаясь, ответила мне тёща.
Обложили нас как лис в норе. Была надежда схорониться у шлюза и дождаться разведбота, да всплыла. Старушка, хоть и боевая, но хрен прорвётся на разведывательном корабле сквозь заградительный огонь ПОИСКов турианцев. Это как на десантном вертолёте в горах из засады вырваться, когда у врага все сектора пристрелены. Хуй получится…
Чуть не зазевался. За долю мгновения успеваю поймать телекинезом гранату, настроенную на удар, запуская её назад. Тут же получаю ответку, которую сфера сдерживает лишь частично.
Разогнанная быстрее звука песчинка врубается в триплекс, заставляя сделать шаг назад, делая бум почти не слышимым из-за звона в ушах.
Спецназ такой подляны от своей же гранаты не ожидал, охваченный осколками. Сквозь начавший осаживаться пар было видно, как у нескольких схлопнулись барьеры.
Поняв, что это шанс, мы попёрли в атаку. Первым вылетел генерал Артериус, стреляя из своего пистолета. Не попадает, правда, но этого от него не надо. Он выиграл нам драгоценные мгновения.
Отряд атаковал одновременно с тем, как опомнился спецназ. Бойцы Иерархии, слегка оглушённые, отстрелялись в молоко, в отличие от меня.
Ловкость рук и никакого мошенничества. Четыре патрона дробовика легли в цель. Старая добрая дробь пробила четыре забрала, достав на излёте ещё одного в грудину. Правда, не смертельно.
Вынырнувший из-за спины Бугай снёс подранка одним ударом, преодолев всё разделяющее его расстояние. Стальной кулак робота изломал его как куклу.
Железяка специально нарвалась, отвлекая внимание на себя, ловя на моментально просевший экран вообще всё. Впрочем, следующий шальной выстрел штурмовой винтовки завесу таки снял, но это было не важно.
Юркая тень упала посреди позиции спецназа. Взбодрённая Катя махнула своей полимерной лентой не из самой удобной и удачной точки, но противнику это помогло мало. Барьеры у двоих ушли на перезарядку.
Механическая копия вынырнула из её пространственного рюкзака. Левая в элегантном па раскидала турианцев, выкинув их из укрытия…
— Бля… — прокатилось по ментальной связи от тёщи одновременно с ощущением смерти.
С хрустом оборвались логические связи, вспыхнув чёрной вспышкой в «Коллективе». Перед глазами мелькнули последние мгновения жизни близкого человека.
…Искры. Дым. Пламя. Боль.
Глаза слезятся, но руки хладнокровно дёргают штурвал, компенсируя крен подбитого бота, не давая ему отклониться. Рубка фрегата Иерархии всё ближе. Всполохи ПОИСКа слепят. Корпус разлетается кусками, но старый бот делает рывок на форсаже, забирая с собой врага…
— Мама! — вскрикивает Катя, пульсируя горем, ненавистью и болью, заливая отрядную сеть багряной яростью.
Вторя ей, полимерная лента наливается красным светом. Силуэт жены просто растворился в остатках пара. Я же ощущал, как хрустят её мышцы и сухожилия, толкая тело со скоростью за гранью её возможностей.
Бритвенная полупрозрачная полоса режет всё на своём пути, не видя разницы между металлом, бронёй или плотью.
Издав непонятный механический вопль, в бойню кидается и Левая. Не было изящества и грации. Робот выпустил когти с молекулярной заточкой, что за один удар вырывали целые куски мяса. Машина тоже рванула вперёд за пределами своих возможностей. Сколько бы лет ни прошло, но в основе её личности лежал образ Кати. Поэтому стальная балерина не жалела приводов. Из её суставов потянул ясно видимый дымок.
Для стороннего наблюдателя, не усиленного ничем, был просто чпок, и спецназ Иерархии расплескало по избитому коридору. Я едва сам видел движения, а турианцы, пусть и двигающиеся достаточно быстро, чтобы представлять для нас проблему, видели только размазанное пятно перед смертью.
Кровь пришельцев капала со стен и потолка. Внутренности страшными гирляндами увесили всё. Хруст костей слился в один мерзкий звук…
Время вернулось к привычному бегу. По носу ударил пряный запах чужаков, напополам с ароматом свежей убоины.
«Береги дочу, и присмотри за двумя оболтусами, зятёк!» — отстранённо произнесла Зинаида уже из «Коллектива». Ещё мгновение она была там, говоря о том, что её личность уцелела и не превратилась в архив, а после оно исчезло. Всё. Тёща ушла на перерождение, не став оставаться цифровой сущностью.
Это выдернуло из Кати и Левой стержень. Рывок — и я подхватываю обеих, ощущая себя беспомощным.
«Да будет твоя новая жизнь лёгкой. Пусть алгоритмы даруют тебе хорошую семью. Даст судьба, ещё свидимся, старая», — подумал я, впервые ощущая сожаление, что «Коллектив» настроен таким образом. Никто не знает ни времени, ни места, когда и где усопший переродится. Даже раса и та не известна. Свобода выбора.
«Всё будет хорошо», — прогремели слова сосредоточения коллективного разума всех когда-либо подключённых. Голос Родины звучал грустно, но одновременно тепло, что не приносило облегчения. Особенно Кате, которая рыдала у меня на руках. Даже в мире, где смерть не означает конец пути, она печальна. Ебучие пироги, мне впервые за годы захотелось нажраться до беспамятства, вот только не могу. Я теперь тёще по жизни должен, да так что не отвертишься…
***
За световые годы от станции товарищ Сеченов ощутил, как просто и без затей наполовину умер. Пусть он сам знал, что это не конец, но разрыв связей взял своё. Таков закон «Коллектива». Волшебник сам придумал и разработал эту систему, чтобы, как он думал годы назад, остановить войны, но, как обычно это бывает, наука слишком далеко обогнала время. Человечество, благодаря полимеризации и нейросети, шагнуло через несколько ступеней эволюции, сделав возможным то, что раньше казалось невозможным. «Прав был ХРАЗ тогда. Мы сами не знали, что создали», — ощутил всю тяжесть прожитых годов учёный. Плюнув на распорядок, имея на это полное моральное право, он дошёл до буфета, встроенного в стену, доставая початую бутылку коньяка и бокал. Сеченову хотелось плюнуть на формальность, но для него боль не была оправданием, чтобы пить из горла, пускай и такая. Он советский учёный! Светило науки и бывший правитель страны как ни как! Академик сам себя не поймёт от такого поступка, особенно в такие времена… Из сети уже шли к нему соболезнования. Не наглые, робкие. Все ощущали его горе и горе его семьи. Сделав глоток жидкости, не чувствуя запаха и вкуса, не то что алкоголя, Сеченов извлёк из своего рабочего стола видавшую лучшие времена пачку сигарет. Найдя самую сохранившуюся, он создал язычок полимерного пламени, раскуривая. «Мне ещё нужно будет поговорить с семьёй. Через нейросеть такое делать — кощунство», — заторможенно подумал он. На свою скорбь Сеченов мог потратить лишь полтора часа. Гибель супруги не отменяла дел. От него слишком много зависело. «Чтобы такого больше не кто не ощущал. Чтобы просто было кому ощущать…», — так он и просидел с сигаретой и недопитым бокалом, глядя в одну точку на стене…***
В медицинском отсеке «Нормандии» было почти тихо. Врач-октапод подготовил всё к процедуре полимеризации, сделав поправку на кварианский организм. Тали поёжилась, когда прохладный спрей коснулся её кожи, стерилизуя место укола. — Это будет больно? — спросила она, ощущая сухость в горле. Кварианка именно что спросила, чтобы знать, к чему быть готовой, а не боялась. После пережитого Тали бы не испугалась и операции на живую. Она понимала: это не нормально, но все эмоции, которые бушевали несколько часов назад, просто исчезли, оставив после себя пустоту. Гибель родного мира, пусть и оттенённая выживанием её народа, оставила отпечаток на всех кварианцах. — Процесс абсолютно безболезненный. Возможны лишь лёгкие недомогания, не связанные с самой процедурой. Привыкание к интерфейсу «Коллектива» у каждого индивидуально. В самом худшем случае вы просто будете ощущать чей-то взгляд за спиной и нечётко отличать свои и чужие эмоции первое время, из-за сенсорного шока, — ответил ей врач. — Не слишком успокаивает, — пробормотала девушка, чьи волосы словно присыпало пылью, но так у кварианцев проявлялась седина, наступающая на шестом десятке лет жизни, а не когда кварианец едва подобрался ко второму. Нервное напряжение спровоцировало процесс. — Зато вы будете готовы, — логично констатировал медик, делая укол. Небольшой холодок побежал по вене кварианки, сменяясь мягким теплом. Тали ощущала, как это тепло нежно и не спеша дрейфует к её голове. Через минуту вещество достигло мозговых тканей, начав процесс. Сперва создав полимерную настройку, нити полимера нежно коснулись мозга, подключаясь к нейронным связям и синапсам, что для Тали было похоже на тихий, едва слышимый щелчок. Мир резко приобрёл невиданную резкость, расцветая такими красками, которые девушка раньше не могла и вообразить. «Вакцина работает. Не переживайте. Сейчас возможны покалывания в глазах и ушах. Полимер производит установку специальных линз и усиление барабанной перепонки. Это позволяет уровнять восприятие всех пользователей, для стабильности нейросети. При желании вы можете переключить фильтры, взглянув на мир глазами всех видов, подключённых к сети», — раздался голос врача уже у неё в голове. «А как говорить через мысли?» — спросила она вроде бы у самой себя. «Не так громко. Вас слышно на всю систему. Достаточно просто чётко подумать. На первых порах общаться через нейроинтерфейс вам поможет прибор «Мысль». Позже он будет нужен только для управления техникой», — слегка пожурил её разумный осьминог. Тали не успела ещё спросить, как её сознание куда-то потянуло, встряхнуло, и самой девушки стало как-то слишком много. Просто сотни миллиардов «я». Гул чужих мыслей не давал понять, где она сама. Впрочем, это долго не продлилось. Кварианка пришла в себя, ощутив себя в голове и себя в сети, в окружении других. — Воу… — только и смогла сказать Тали, смотря своими глазами, но видя множество ранее скрытых деталей. Вроде бы просто нарисованные плакаты о пользе гигиены или как правильно делать физкультуру ожили, став интерактивными. При желании можно было загрузить информацию прямо в мозг в развёрнутом виде или запросить дополнительную сводку данных. Сами стены отсека, раньше казавшиеся утилитарно-казёнными, преобразились. Оставшись самими собой, они стали подобием палаты в госпитале на какой-нибудь планете. Но это были не все изменения… Будучи выбранная адмиралом, она первой прошла процедуру и сейчас ощущала, как в сети появляются её сородичи. Вместе с ними появлялись и их эмоции. Страх, грусть, скорбь, надежда, предвкушение, решимость… «Мы больше никогда не будем одни…», — теперь кварианка поняла смысл этой фразы из уст всех подключённых. Чем больше появлялось в сети её сородичей, тем меньше становилось скорби. Она не исчезала, просто неосознанно делилась на всех. Миллионы разумных других видов приветствовали новичков. Тали была телом в медицинском отсеке и одновременно разумом в цифровом пространстве, где творилось ещё более удивительное… «А вы правда командир корабля?» — наседала детвора всех видов на растерявшегося от такого напора кварианца. «Да», — неуверенно ответил он. «Отлично! Мы готовим доклад по космическим кораблям рас Цитадели. Расскажете, а ещё лучше покажите?» — не ослабевал натиск. «Да я не знаю как…», — ещё более обескураженно ответил капитан. «Научим!» И таких сценок было великое множество. Кого-то просили рассказать, кого-то заманивали на завод, а некоторых зазывали научные коллективы. Причём отговоры, по типу, что не умею или не на того учился, не останавливали. «Загрузи базы знаний, а практикой мы тебя обеспечим!» — был им ответ. «Это получается, я могу стать художницей, к примеру?» — удивлённо подумала Тали, до которой наконец-таки дошло. «Если захочешь», — ответил ей Шепард вместе со всей командой «Нормандии». Девушка аж вздрогнула, заозиравшись, от чего раздались добрые смешки. «Привыкнешь», — пришёл ей ментальный образ командира, словно будто бы он легко махнул рукой. «Все так теряются первое время, а потом не понимают, а как они раньше жили», — пришёл образ от Рисы. Впервые с начала вторжения за Вуаль девушка улыбнулась. Грусть и скорбь отошли на второй план. Свет «Коллектива» и множество положительно настроенных разумов словно встали против бушевавшей тьмы в душе нерушимым щитом. Просто теперь она знала и чувствовала, что никогда не будет более одна, ощущая подставленное плечо и руку помощи от сотен разумных, которых она даже не знала. Привыкшая к жестокости мира и тому, что на её народ всем плевать, Тали по-хорошему удивилась и этому. «Ещё раз добро пожаловать на борт, адмирал», — ментальная картинка, присланная Мирандой, была живой и лёгкой, что не вязалось с внешней холодностью следователя… Кочевники поняли, что они нашли тот дом, который не только не изгонит их, а встанет весь как один, чтобы защитить новичков. В это мгновение прижавшие страшное разумные решили, что тоже ответят на призыв, когда придёт время. Растерянность всё чаще сменялась пламенной решимостью… А тем временем Жнецы вышли из галактической пустоты, начав полномасштабную Жатву…
