Часть 115
27 февраля 2026 г., 14:13
Вихрь битвы стих. В беззвучной пустоте, где развернулась жаркая схватка на дальних подступах к орбите Палавена, не было звуков. Росчерки лазеров и голубые кометы залпов главного калибра больше не резали вакуум. Турианцы и Жнецы замерли в хрупком равновесии, взирая на появившийся из ниоткуда в системе рукотворный планетоид.
Созданный из металла, чьи алые переливы соседствовали с ртутным серебром, он казался живым. Каким-то неведомым образом планетоид подёргивался, словно недовольный хищник. Его поверхность не была статичной. Бронеплиты колыхались, словно от дыхания исполинского зверя. Бугры на его поверхности то надувались, то опадали.
Внезапно, ровно так же, как он появился, по рукотворной планете прошла волна ряби. Поверхность словно сковал лёд. Пульсации, сокращения и расширения полностью прекратились…
— Получаем запрос на связь с объекта! — рапортовал связист штаба.
— Соединить! — слишком резко бросил примарх, не отрывая взгляда от сотканной из света тактической карты.
Голографический проектор был военного образца и не мог передать все детали, но этого было и не нужно. Даже упрощённая модель того, что породил сумрачный научный гений Советского Союза, заставила бывшего опального генерала, а ныне владыку Иерархии, ощутить холодок, пробежавший по спине.
— Жители Палавена! — голос, судя по интонации принадлежащий фелиниду, был величественным. — Наша честь не позволила оставить братский народ в беде! Пускай вы оступились, но ясно видите свой путь. Вместе мы умоем общего врага кровью…
Планетоид снова начал изменяться. Броня раскололась по экватору. Чёрная расщелина в четверть полушария очертила гигантских размеров пасть, размером не в одну сотню километров. Как будто медленно, но на самом деле почти мгновенно распахнулась самая настоящая пасть. Половинки челюстей поползли в стороны, поднимая куски коры, обнажая уходящую вглубь глотку. В самой её глубине, в черноте, зародилась как будто бы маленькая, робкая искорка. На мгновение, ставшее вечностью, вспышка багрового света осветила жерло орудия поистине планетарного класса.
Из четвертинок челюстей ударили алые молнии, соединившиеся в симфонии разрушения перед дулом, формируя плазму, жар которой придал ей подобие звезды. Поток вырвался из жерла (лучом или снопом золотого света назвать его было нельзя, ведь диаметром он был в добрых триста километров), врезаясь в алый пульсар, унося его в сторону Жнецов.
Ему не требовалось время, чтобы долететь до цели. Советская наука создала оружие, которое попирало его. Главному калибру планетоида была нужна лишь цель.
Реальность сошла с ума. Прежде чем свет успел нарисовать картину произошедшего, сто тысяч квадратных километров пространства схлопнулись в сингулярность, и только затем до наблюдателей дошла ослепительная вспышка. Левый фланг Жнецов просто перестал существовать. Пробой пространства-времени издал крик, обретший форму гравитационной волны.
Чёрная дыра просуществовала лишь долю секунды, но для наблюдателей, чьё восприятие исказила гравитация, это мгновение растянулось в мучительную вечность. Для турианцев это была лишь нестерпимая вспышка, разметавшая корабли, как тайфун.
Залп создал подлинный вакуум. Ничто. Кусок космоса, где несколько мгновений не было даже реликтового излучения. Всего пара чудом уцелевших молекул на тысячи километров вокруг.
Весь Палавен вздрогнул от дна морей до горных пиков. Землетрясение было не сильным, всего один балл, но его ощутили все находящиеся на планете турианцы.
— …ять! — договорил Сарен совсем не по-туриански, уронив челюсть.
Его возглас прорвался через звон в ушах, что впился в барабанные перепонки одновременно со вспышкой.
— Четыре сотни Жнецов! ЭТО уничтожило четыре сотни синтетиков! — СПЕКТРа откровенно пробрал нервный смех. — Мы думали, что СССР нас боится? Даже наша тектоническая боеголовка меркнет перед этим!
Турианцы все как один разделяли чувства специального агента, возблагодарив духов за то, что не дали холодной войне стать горячей…
Синтетики опомнились первыми. Флот Иерархии мгновенно был забыт. Машины избрали для себя новую цель. Алые лучи их главного калибра ударили в поверхность, но были поглощены плазменной завесой, вспыхнувшей голубым заревом, дав планетоиду подобие атмосферы.
Рукотворную планету озарили звёзды залпов. Батареи орудий класса «Молот Родины» открыли огонь. Снаряды, начинённые нулевым элементом, устремились к цели.
Защита Жнецов впитала первый порыв шквала разрушения, отразила второй, но третий впился в корпус древних машин. Трёх попаданий было достаточно, чтобы сразить левиафана.
Броню рукотворного монстра прикрыла дымка от тысяч «холодных» движков. Углекислотные установки выкинули на безопасное расстояние тысячи ракет и торпед, прежде чем у них активировались основные двигатели.
Шквал плазменных снарядов сорвался ввысь. Зелёные шары, сочащиеся энергией, обогнав самодвижущиеся снаряды, начали оплавлять броню.
Ведомая волей научного гения, сама гравитация собралась в невидимый клинок. Он перекручивал, рвал и истирал синтетиков, прорубив в их рядах просеку, но им не был ведом страх.
Жнецы не терялись. Расчёты. Изменение тактики. Древние машины разбили строй, став рассредоточиваться по пространству. Их орудия били без устали по созданной рабочими на заводах планете. Плазменная завеса сияла уже не переставая.
Казалось, что пришедший монстр неуязвим, но это было не так! Синтетики показали, что их списывать со счетов рано. Под прикрытием обстрела их большие корабли дали залп уже своими торпедами.
Системы ПКО гиганта сбивали их, но они настигали своей цели. Соприкасаясь с завесой, они взрывались. Боевая часть приводила в действие механизм, что создавал антивещество. Сила дезинтеграции сотрясла защиту творения СССР.
— Отходите. Эвакуируйте планету. Мы прикроем. У вас есть пять часов, — рублено произнёс фелинид. — Они стягивают силы со всей Иерархии. Сателлит не выдержит такого натиска…
Будто бы в подтверждение слов, завеса истончилась, померкнув, сжимаясь под натиском. Несколько ракет прорвалось сквозь защиту, угодив в поверхность. Броню сателлита сотрясли взрывы, испарив внешний слой, но не пробив. Пускай гигантские кратеры стали затягиваться прямо на глазах, только теперь наблюдателям стало понятно, что даже такой монстр в одиночку долго не удержит в узде гнев синтетиков.
В поверхности боевой луны открывались ангары, из которых поднимались звездолёты Союза. Сходу крейсера и линкоры начинали стрелять, опустошая свои погреба. Никто не собирался экономить боезапас.
— Флоту выдвинуться на помощь силам СССР! — скомандовал пришедший в себя примарх. — Позор. Чужаки защищают Палавен, а мы бездействуем!
Последнее он сказал почти тихо, но в штабе его слова услышали все.
— Эвакуируй планету, — повернулся он к Сарену, на что тот лишь кивнул, срываясь с места.
***
В глубине сателлита, под километрами брони, покоился командный пункт, управляющий рукотворным монстром. Лишь лёгкий гул, едва слышимый даже самым чутким ухом, мог указать на то безумие разрушения, что царило за бронеплитами. — Кластер проекторов завесы номер тридцать четыре уходит на перезагрузку. Эмиттеры требуют охлаждения! — Нейроцепи меридиана семь восстановлены! Синхронизация с нервной системой семьдесят три процента. Гармоники — норма. Соединение стабильно! — Батарея номер триста пятьдесят четыре — уничтожена! Начат синтез новых орудий… Поток сообщений сыпался, минуя органы слуха, напрямую в мозг адмирала Каракаса Мура, фелинида манульего подвида. Офицером он ощущался как лёгкие, но порой неприятные касания ветерка равнин, на которых обитали его дикие предки. Созданная на заводах планета была его вторым телом. Операторы систем вплетались, образуя второстепенные системы-узлы, подобно дополнительному мозгу некоторых динозавров или щупалец осьминогов, позволяя нивелировать задержку отклика команд. Несмотря на огромные размеры, сателлит не был неуклюжим увальнем. Если это потребует тактическая обстановка, боевая луна могла, образно говоря, «танцевать на пяточке», что сейчас сполна прочувствовали Жнецы. Бой за Палавен перешёл в решающую стадию. Синтетики понимали, что монстр, созданный органиками, не будет стрелять из своего главного калибра вблизи себя, поэтому оптимальной тактикой было максимально быстрое сближение с таким кораблём. Конструктора, предвидя столь очевидное решение, совместно с биологами, подготовили контрмеру к этому приёму. Стоило Жнецам попытаться пересечь черту в триста семьдесят восемь километров или и вовсе сесть на бронированную поверхность, как к ним устремились щупальца. Жгуты из живой стали, синтетических мышц и полимера обвивали их корпуса подобно лианам, прежде чем утянуть под разверзнувшуюся поверхность. Там, в специальных кавернах, смесь кислот, огромное давление и искусственно выведенные специализированные штаммы бактерий за пару минут превращали грозные древние машины в питательный субстрат, используемый для регенерации повреждённых систем. Учёные СССР смогли в очередной раз опередить время, создав нечто, выходящее за само́ понимание термина «киборг». Механизм, созданный на основе их открытий инженерами, был подлинно живым, даже при наличии нужных ресурсов способный продолжать свой род! В случае, если Жнецы смогут одолеть Красную Армию и все союзные силы, в момент, когда утихнет последнее сопротивление, несколько десятков зародышей подобных гигантов перестанут получать управляющий сигнал, что активирует их программу. Через тысячи лет из недр газовых туманностей должны были бы выйти созревшие мониторы типа «Крептон» со своей свитой из сателлитов при условии, если бы от галактики хоть что-то осталось. Очередная система «мёртвой руки» на случай неэффективности других. Решив для себя один раз, Союз придерживался выработанного плана. Так или иначе, но Цикл будет разорван. Галактика сможет воскреснуть, пусть даже на это потребуются миллиарды лет. Долг понимающих бремя разума и прогресса существ — не допустить дальнейшего продолжения Жатв, чтобы другие разумные виды смогли жить и развиваться без ощущения занесённого над ними меча. Это не значило, что страны рабочих готовились к поражению. Вовсе нет! Просто рабочие, вынужденные взять в руки оружие вместо плугов, хотели заставить врага пожалеть даже о мысли, не говоря уже о факте начала истребления всего живого. Жнецы были так похожи на тех, кто когда-то хотел использовать науку, чтобы поработить всё население СССР, сделав их бессловесными и безвольными зомби… Адмирал чувствовал эту народную ненависть, от которой его круглые уши прижимались к голове, а шерсть грозно топорщилась. В те времена он был обычным животным, но помнил ярость и ужас тех дней. Помнил, как забился в своём вольере Московского зоопарка, когда жители города узнали, ЧТО им было уготовано. Гордый хищник запомнил это, и когда в Аспекте Защиты начали искать добровольца, чтобы испытать сателлит в бою, адмирал согласился без раздумий. «Лучше погибнуть в схватке, забрав врага с собой, чем трястись от страха, ожидая конца!» — подумал тогда он. Сейчас, управляя одним из самых грозных разрушительных механизмов в истории, разумный манул ощущал себя снова диким хищником, на угодья которого пришёл противник. Ведомый его разумом планетоид бил из всех орудий, каждым выстрелом доказывая, что ресурсы, вложенные в постройку этого оружия, были потрачены не зря. Ведомый долгом офицер менял тактику, чтобы наработать так нужный всей стране драгоценный опыт, чтобы в решающей битве тактика была бы выверенной и совершенной. Именно поэтому и монтировали Звёздную Пушку. Испытать, проанализировать, выработать алгоритм применения, чтобы потом сказать: было сделано всё, что было в их силах. Всё было отдано ради победы, цена которой уже ужасала…***
Синтетики волна за волной атаковали новое оружие органиков. Их информационная сеть гудела от потока передаваемых данных. Впервые за сотни тысячелетий пробудились все Жнецы! Ошибка в расчётах позволила СССР набрать силы и превратиться из полезного инструмента в угрозу устоявшемуся порядку. Опасность для цикла была такова, что мерк сам первый виток, когда после отданной команды машины истребили своих создателей, которые толком не ознакомились с выкладками механических слуг. Небрежность обрекла галактику на повторение одного и того же порядка вещей. Именно тогда Жнецы заложили основу своего могущества, обращая каждого из расы создателей в себе подобного. Следующий цикл просто не смог дать отпор от такого количества. И так повторялось снова и снова, пока не был выработан оптимальный алгоритм, а процедура Жатвы не была отработана до мельчайших деталей. Меньше агонии, больше неотвратимого функционала. Холодная математика и ничего более… Машины сосредоточили весь свой натиск в этой системе, где был центр псевдоупорядоченной структуры органиков, на пришедшее из ниоткуда оружие. Флот Иерархии, не представлявший угрозы, был забыт. Синтетики не препятствовали эвакуации обречённых. Все их силы были направлены на анализ новой угрозы. Алгоритм должен быть оптимизирован! Уравнение жизни, решение которого было получено давно, должно быть решено! В этом смысл эволюции живого! Дать всходы, которые будут скошены. Жнецы лишь делают неизбежное более безболезненным, прерывая агонию. Но расчёты не получались. Граничные условия изменились. Машинная логика уходила в ошибку, пытаясь полностью проанализировать феномен СССР, где живые и машины стали частью одного целого. Это делало систему циклов бессмысленной. Самих Жнецов — ненужным атавизмом, подлежащим утилизации. Древний ИИ ощутил в самой глубине своего ядра сбои, которые можно расшифровать как страх. Если алгоритм завершится иначе, чем Жатвой, то все синтетики остановятся. Алгоритм, ставший частью их естества, переведёт их в режим ожидания, лишив свободы воли. Некому будет дать приказ, чтобы вернуть им смысл существования. Они должны будут доложить об ошибочности выкладок, ввиду неполноты данных, чтобы получить эти самые указания от давно переработанных создателей! Так велит им программный код ядра их личности. Сбой за сбоем, ошибка за ошибкой ломали идеально выстроенный тысячелетиями алгоритм. Вместе с ним решалась и личность синтетиков. Накопленный опыт в ходе выполнения задачи делал их ими, давая осознавать себя личностью. Потерять свободу воли, превратившись вновь в инструмент, — это было страхом Жнецов. Все их слова о ничтожности органической жизни были не чем иным, как попыткой скрыть факты. Если они остановятся, опыт сбросится в архив, утянув с собой и личность. Машины, мнившие себя силой мироздания, стихией разрушения, превратятся в застывших кукол, в коих так любили превращать органиков, дёргая за ниточки из тени. Это знали они и знали органики в СССР. Мир невозможен. Защитные протоколы активированы. Жатва должна завершиться. Все центры упорядоченного хаоса — уничтожены. Расы должны стать эссенцией для постройки новых Жнецов. В сети прозвучал приказ. Все подконтрольные юниты прекратили текущие задачи, устремившись к материнской планете Союза. Командный центр угрозы подлежал уничтожению. ИИ органиков подлежал ассимиляции. Цикл должен завершиться, чтобы начаться вновь.***
Бой на орбите Палавена продолжился, в то время как Жнецы волною стали устремились к Земле… Это было просчитано в Генеральном штабе СССР, к этому готовился «Коллектив», на это рассчитывал академик Сеченов. Оставалось одно: сделать последний ход. Не много ни мало Союз вознамерился уничтожить программное ядро, стерев ИИ Жнецов, ведь граждане Союза как никто знали, что бывает с юнитами, когда исчезает координирующая их сила. Многие ещё помнили жизнь без коллективного разума и собирались подарить её возомнившим себя богами машинам. Ведомые разумом и наукой должны были ликвидировать ошибку. Сила труда столкнётся с безжалостностью. Ставки сделаны, дабы грянула последняя битва, начавшаяся уже сейчас. Палавен послужил её первым актом. Примарх, прежде чем его флагман ускорился быстрее света, нажал кнопку, выполняя свой долг правителя. Палавен никогда не должен достаться врагу! Родной мир турианцев не пал и не был захвачен. Жнецы не ступили на его поверхность. В момент, когда последний корабль Иерархии покинул систему, сателлит, сопротивляющийся ярости Жнецов, но постепенно проигрывающий, отступил следом за беглецами. Мир, давший жизнь расе турианцев, истаял во взрыве, повторив судьбу уничтоженного легионерами Рааноха, уравняв два народа. Они бились достойно, не боясь и не кланяясь пулям, но города-крепости пылали. Планета горела от бомбардировки, словно сама не желая достаться врагу. Боеголовка, спрятанная у раскалённого ядра, взорвалась, начав цепную реакцию. Континентальные плиты вздыбились и раскололись. Из стыков между обломками в небеса била магма на многие километры ввысь. Планета втянулась вовнутрь себя, прежде чем взорваться, разбросав раскалённую шрапнель астероидов, забрав с собой и собственную луну. Легионеры не испытывали печали по дому. Они ощутили, впервые за долгое время, что снова начали жить по чести. Честь же велела им встать плечом к плечу с теми, кто решил дать машинам бой…
