Часть 116
4 марта 2026 г., 16:04
Галактика замерла. Холодные звезды продолжали безмолвно взирать на очередную Жатву, ведь их крик всё равно не услышит ни одно ухо живого существа. Некогда оживлённые системы опустели, превратившись в поля тихой диверсионной войны и пространство для рейдов. Плодородные миры, развитые планеты или просто остывшие колонии встречали Жнецов пустотой и залпами автоматических орудийных систем.
Первый порыв синтетиков был разбит о реальность. Эффект внезапности, дезорганизованности и паники органической жизни, помогавший им действовать с наименьшими затратами, на этот раз не сработал. Более того, Жнецам пришлось действовать осторожно, продвигаясь мелкими группами к Земле, чтобы собраться для финальной битвы в единый кулак уже перед Солнечной системой.
У них было слишком мало одурманенных органиков, чтобы протралить оставленные на их пути ловушки. Их технологической скверной были заражены единицы в стане сопротивления, чтобы осуществить эффективную диверсию или посеять панику.
На сторону неизбежности добровольно перешли лишь отбросы галактического общества: наёмники самого низкого качества и батарианцы из самых разорённых гражданской войной районов бывшей Гегемонии. Ценность этих подразделений была около нулевой, поэтому их учесть была предрешена. Они своими телами должны будут разведать оборонительные рубежи сердца Советского Союза.
Флотилиям самих машин приходилось двигаться медленно, но не из желания дать органикам познать неизбежность. СССР смог нарушить работу сети ретрансляторов, захватив большую часть Цитаделей и отбуксировав их в свою столичную систему.
Скорость продвижения снизилась ещё сильнее, когда каждая система на пути синтетиков стала превращаться в укрепрайон, управляемый противными, но от этого не менее эффективными машинами. Никаких программных комплексов. Лишь кибернетика и аппаратные методы — то, что невозможно взломать, используя вычислительную мощь древнего ИИ.
Такие узловые системы было не обойти. Они сами и космическая пустота вокруг них была засеяна на пару световых лет минами. Пусть плотность минных банок на фоне галактики была смехотворна, но они блокировали наиболее эффективные пути, заставляя машины нести потери даже при простом продвижении.
Просто оставить опустевшую систему было тоже нельзя. Автоматические фабрики, спрятанные от постороннего наблюдателя, сразу же после ухода Жнецов начинали массово производить автоматические боевые корабли, что начинали атаковать разрозненные группы синтетиков.
Эту проблему можно было бы решить, соединив силы в один монолитный кулак, но у органиков было оружие массового поражения галактического масштаба. Звёздная Пушка показала свою ужасающую эффективность…
Белый карлик, ещё достаточно горячий, чтобы давать свет, был сорван с накатанной миллионами лет орбиты. Колоссальные кольца-генераторы, диаметром в миллиарды километров, генерировали направленное гравитационное воздействие, разгоняя звезду-призрак. По входу в первое кольцо белый карлик уже имел скорость в одну треть от световой. Пройдя через все четыре кольца, он ускорялся настолько, что становилось возможно создать варп-пузырь, обойдя законы классической физики, разогнав такую массу быстрее скорости света.
Пылающий светом болид исчез для стороннего наблюдателя, чтобы появиться вновь размазанным росчерком в системе-цели, начав торможение. Белый карлик с колоссальной силой врезался в звезду, в разы больше себя. В иных условиях пылающий гигант поглотил бы собрата, достигшего финальной стадии эволюции, но не в этот раз.
Оставляя за собой шлейф, подобно комете, звезда-призрак ворвалась в нутро звезды, передав ей всю полученную энергию, мгновенно пуская в разнос, заставляя разом провзаимодействовать всё термоядерное топливо звёздной топки.
Взрыв был не обычной сверхновой. Этот коллапс звезды был куда мощнее обычного яркого последнего вздоха звезды и куда более разрушительным. Одна звезда и область в пять световых лет, где тысячи лет мгновенно погибнет любая биологическая жизнь, — были малой платой за уничтожение десяти тысяч Жнецов для органиков. Даже блокировка этого района космоса для варп-путешествий их не пугала…
Это был не единственный сюрприз, подготовленный для синтетиков. Если выстрел из Звёздной Пушки ещё можно было отследить, а развёртка колец требовала времени, то простой подрыв звезды было предвидеть куда сложнее. Взрыв планет, что превращались в вихрь раскалённых астероидов, смотрелся на фоне прочих разрушений довольно скромно, но от этого не переставал собирать свою плату.
Даже миновав эти испытания, синтетики не теряли бдительности. Флоты СССР и их союзные силы вели крейсерскую войну, атакуя скопления Жнецов. После такого сопротивления машинам было необходимо восполнить ресурсы, произвести ремонт повреждённых юнитов и просто перегруппироваться, чем и пользовались рейдерские эскадры.
Отлично зная, какие газовые гиганты подходили для обслуживания древних машин, флот устраивал засады, уничтожая подранков. Иной раз Жнецам удавалось уничтожить рейдеров, но их потери были мизерны на фоне гибели юнитов синтетиков.
Вместо месяца пути силы Жатвы потратили семь, чтобы достичь внутренних систем Союза, которые тоже уже были эвакуированы и представляли собой ощетинившиеся пушками крепости.
При таком раскладе для СССР было бы выгодно сдавать систему за системой, ведя партизанскую войну, не давая синтетикам генерального сражения, но это только так выглядело. Даже имея развитую промышленность, страна тратила чудовищные ресурсы на замедление Жнецов, делая ставку на финальную битву, где станет понятна судьба этого цикла.
Будь у Союза ещё хотя бы сто лет или азари по-настоящему сплотили галактику вокруг себя, то не потребовалось бы ухищрений, чтобы разбить Жнецов. Другой вопрос, а кто бы дал живым столько времени?
Несмотря на огромные потери, Жнецов оставалось очень много. Силы органиков и машин были примерно равны. Даже самая малая случайность могла катастрофически качнуть чашу весов для одной из сторон. Оставалось только крепче взяться за оружие и достойно встретить врага, уповая на удачу и судьбу… вот только у некоторых разумных в СССР были другие планы. Последний гамбит этой войны начался. Всё или поражение решится из-за действия нескольких ключевых фигур, которые поставили на кон самих себя. Это было для них не впервой, но никогда приз не был таким большим!
***
Вой сотен генераторов и перегретого водяного пара оглушал. С гулом хладагент откачивался из системы, под грохот компрессоров. Алым пылали нагревательные элементы, которые, накалившись, излучали нужный для процесса жар. Сотни. Тысячи, миллионы сердец снова начинали биться. Очередное криохранилище скавенов начинало процедуру пробуждения. Существа, что жили так мало, но знали значение слова «долг» и тайну слова «приказ», были готовы пребывать во льду хоть вечность. Если их разморозили, это значило одно — Великая Мать в опасности! Разумные крысы не задавали вопросов. Выучка и дисциплина подсказывали, что им делать. Серой, только казавшейся хаотичной на первый взгляд, лавиной, скавены, отринув сонную хмарь холода, ринулись на склад снаряжения. Молча, без привычного безумно-радостного смеха или писка, они вскрывали ящики с амуницией. В мгновение ока образовывались живые очереди, где не было давки. Потоки разумных крыс пересекались, извивались по своей логике, но в каждом их действии можно было увидеть след логики. Облачившись в броню, роты, полки и дивизии поднимались на поверхность под лязг и рокот техники. Подъёмники, размером с равнины, опускались и поднимались, доставляя на поверхность всё новые и новые подразделения. Они знали, что большинство из них скоро умрёт, но не боялись этого. Скавены радовались. Их логика была предельно проста и чудовищна. Если погибнет сотня скавенов, но выживет представитель другой расы — их смерти не напрасны! По этому феномену писались сотни диссертаций, были попытки исправить у учёных, как казалось, роковой дефект, но сами скавены отказывались от этого, посмеиваясь над глупостью других. Они не понимали! Крысы жили полноценную жизнь! Радовались, смеялись, как другие, но при этом их путь был известен от начала и до конца, а цель жизни была поистине великой! Скавены добровольно, без принуждения, приняли на себя чудовищную роль, в благодарность за возможность осознать себя как разумный вид — они стали шестерёнками системы, отлично зная, что смерть тела — далеко не конец существования. Пусть жизнь в одном обличье у них коротка, но они будут возвращаться раз за разом, чтобы конвейер жизни не останавливался. Для них было нормально умереть за родное гнездо, за Родину десяток раз, и, если понадобится, ещё один. Поэтому они бесстрашно замыкали своими телами повреждённые цепи в машинах, вырывали из себя импланты, чтобы починить технику, да просто прыгали в котлован, если не хватало материала. Они могли иначе, но разве это жизнь? Короткий миг существования между рождением и следующим перерождением был для них слаще сотен лет проживания. Целая раса видела в самопожертвовании истинный смысл существования и просила не лить по ним слёзы. В ответ Родина всё равно оплакивала их. ИИ коллективного разума всего СССР каждый раз вопрошал перед перерождениями, желают ли они что-то изменить, зная ответ… Скавен — это не про долгую жизнь. Скавен — это жить ярко и умереть красиво, принеся максимальную пользу! Долг предписывал подразделению трудового батальона быть замороженным? Они пойдут в холодильник даже зная, что есть вероятность не только того, что не быть никогда размороженным, но и погибнуть в процессе. Мало того, скавены шагали в камеры как на парад, напевая песни и под шелест алых знамён, потому что могут, и это был их выбор. Сейчас они так же торжественно собирались на войну, зная о безжалостности врага, но желая битвы с ним…***
Панорамное окно позволяло охватить всё величие готовящейся к битве армии, одной из многих восставшей из недр криохранилищ. На одном лишь Марсе подобных было ровно сто, равномерно расположенных у полюсов планеты в зоне вечной мерзлоты. Бронестекло глушило звуки, но воображение не искушённых военным делом наблюдателей дорисовывало недостающее, как и навевало типично армейский запах. — Раньше бы я сказал, что это ужасно, — произнёс Сарен, отворачиваясь от окна. — Сейчас, ощущая их мысли, я могу сказать — это прекрасно и чудовищно одновременно. Словно выжимка из долга. Ожившая добродетель… — Слишком поэтично для просто хороших солдат, — возразил ему Десолас, прервав восторженный словесный поток младшего брата. — Умирать не страшно, зная, что там есть и другая дверь, кроме как в мир духов. — Вот только второй раз шагнуть в бездну бывает страшнее, чем в первый. Ты уже знаешь, что там… — А это уже слишком слащаво, — высказываю свои пять копеек, отлипая от стены, дополнив слова ментальным образом. Бывший примарх и бывший СПЕКТР, после подключения к «Коллективу», стали каждый по-своему философами. Ебучие пироги, да я сам помню, как после тестового подключения, когда тестировали всю систему, ощущал себя оглушённым. Мир оказался более цветастым, чем привычная палитра. — Истина куда как интереснее, — слова сорвались с губ сами собой, пока глаза прошлись по ровным серым коробкам полков, что строем шагая, загружались в транспортные корабли. Чем подкупали скавены: они честные и не пытаются откладывать неизбежное. После всего дерьма как никогда ощущаешь, как тонка твоя кишка. Страшновато. — Я знал многих из них. В первых жизнях они были людьми, — образ фотографий из альбома сформировался сам и был отослан двоим турианцам. Запах казармы, крепкого табака, пороха и оружейной смазки с лёгким ароматом хлорки. Букет ушедшей эпохи. Чудно осознавать, что уроки ещё учил при керосинке, и давно должен был сдохнуть от старости, но дожил до того, как наука научилась взрывать звёзды. Не от хорошей жизни, разумеется. Война — она всегда не от чего-то хорошего получается. «Размяк ты, Серёга. Страшно? Страшно! Да только кто, кроме тебя и таких же пережитков эпохи, довершит дело?» — в очередной раз спросил я у самого себя. — Некоторые были моими товарищами, — отдельный блок фотографий и ссылок на личные дела сопроводил мои слова. — Другие… выбрали не ту сторону перед Единением, но были неплохими людьми, тогда как на некоторых клейма негде было ставить. Уроды — они во всём уроды. Новый блок памяти и ссылок полетел по ментальной связи. Скавен — это состояние души, способ поймать адреналин и возможность искупления, если сам себя простить не можешь. Свобода выбора в яркой и ужасной форме — вот что это! — Размах впечатляет, — указав на армию, произнёс Десолас, имея в виду другое. — Техника, амуниция, оружие, корабли. Союз планировал вооружить армию Иерархии. Бывший примарх был типичным турианцем. Прямота и факты в лицо. Он мог про всё это просто посмотреть, но сказал обо всём без прикрас. — Мы не раз говорили, что не собирались с вами воевать, — отвечаю ему. — Я это заметил, — его образ был неумелым, но ярким. Моё сознание заполнил склад от горизонта и до горизонта, где была экипировка для бывшей армии Иерархии. Такие же были и для азари, и для кварианцев, да и не только для них. Некоторые так и остались полны снаряжения, потому что некому было взять оружие в руки или сесть в специально подготовленные для них корабли. Кого-то вырезали подчистую, а от кого-то, как от саларианцев, остались рожки да ножки. Им даже винить некого. Нехрен было воровать из наших лабораторий, а потом молчать. — Это не десятая часть даже, — качаю головой, прикрепляя свой образ, вплетая в него свои эмоции. Сотни оборонительных станций, минных полей и флотов. Концентрация вещества в Солнечной системе выросла вдвое! Кажется, что курам на смех цифра, но натащили мы сюда массы больше, чем все планеты, не считая Солнышка. Тут каждый метр космоса пристрелен сразу несколькими пушками. Оборону не пальцем делали, но и этого может не хватить, а это не устраивает Координационный Совет и Штаб. СССР не признаёт случайности. Когда Жнецы войдут в систему, их ждёт сюрприз. Сдохнуть бы после того, как получится его сделать… — Я удивлён, что вы машины времени не придумали, если уж до создания искусственных чёрных дыр додумались, — высказал Сарен, и судя по эмоциям, он реально сожалел. — Пробовали, — огорошиваю его, а сам пролистываю не самые весёлые воспоминания. — Даже если запустить ядерную реакцию из всей материи галактики, взорвав все чёрные дыры и пустив в оборот тёмную материю, и на микросекунду отмотать не получится. Открываю свою память и ряд экспериментов, что опровергли концепт машины времени, но ещё раз подтвердили концепт параллельных измерений. Где-то похожих, а где-то отличных настолько, что нас нет. В одних время ушло вперёд, в других всё только начиналось. Что до последних, то туда ценой пары звёзд удалось отправить носители с информацией, прежде чем уничтожили установку. Те, кто работал над ней, самоубились и стёрли себя из системы, чтобы если Жнецы победят, они не устроили жатву другим измерениям. — Духи… — только и смог выдать бывший СПЕКТР. — Правда жизни. Переиграть — не получится, — произнёс бывший примарх, а ныне снова ставший генералом, только уже Красной Армии. От должности маршала он отказался. — Хоть что-то стабильное и привычное. Кроме войны. — И не поспоришь, — успеваю произнести, как небо осветила вспышка. За двести пятьдесят световых лет взорвалась Бетельгейзе, подорванная коллапсом варп-генератора. Только благодаря этому свет дошёл мгновенно до Марса, а не спустя годы. — Теперь им трое суток лёту, — констатирую очевидное, ощущая, как время стремительно утекает.
