Часть 118
13 марта 2026 г., 15:20
Ощущения тела уходили постепенно, по мере поглощения мягких тканей нейрополимером. Кожу, мышцы, нервы и сосуды стачивал слой за слоем состав. Молекулы поверхностной плёнки вырывали молекулы из моей плоти, абсорбируя их в себя, прежде чем разложить на составные элементы и реплицировать новый полимер, увеличив массу.
Первые пять секунд, когда масса вспенилась, обволакивая меня с головой, было даже приятно. Ощущения касания красного полимера были сравнимы с кислородной ванной санатория-профилактория. Большое количество микропузырьков обеспечивало массажный эффект, разгоняя кровь по внешним покровам.
Даже после начала первой фазы поглощения боли не было. Нервные окончания воспринимали процесс как щекотку. Кожа выполняла свою защитную функцию, служа буфером от внешних факторов ровно до того момента, как полимер не стёр её, дойдя до мышечных волокон.
Я видел, как уже лишённая защитной оболочки плоть начала сочиться кровью, втягиваемой составом из повреждённых сосудов, когда стимуляция нервных окончаний не достигла болевого порога. Лишь заблаговременно установленный в мой организм имплант позволил остаться внешне спокойным.
Специальная перемычка отключила моторные функции, блокируя сокращение мышц, но крестник всё понял. Иного нельзя было ожидать от военного, который наблюдал боль во всех её проявлениях, тем более, когда у него есть знания и навыки врача. Тем боле, когда он удерживает от необдуманного шага мою дочь, его жену, на глазах которой расщепляется на химические вещества отец.
Процесс всё ускорялся, но субъективно, для меня он растянулся на часы, хотя я знал по проведённым опытам, что поглощение занимает две-три минуты, в зависимости от параметров существа.
Глаза были поглощены первыми. Последнее, что они увидели, — красный полимер, через который просматривался мутный силуэт. Хрусталик был переработан быстрее нервных стволов, позволив мозгу получить эту картину.
Одновременно со зрением исчез слух. Сперва он стал кратно хуже после прорыва барабанной перепонки, прежде чем перестал существовать для меня, ознаменовав начало финальной стадии.
Вопреки мифам, мозг не имеет болевых окончаний. Человек во время поглощения может ощущать лишь фантомные ощущения, когда начинается стадия абсорбции высшей нервной системы. Сознание, испытывая коллапс, начинает порождать галлюцинации, усугубляемые уменьшением когнитивных функций вследствие поглощения мозгового вещества.
Мозг проходит последовательно обратный эволюционный путь, в конечной точке которого была смерть биологической оболочки.
Разум перешёл в цифровую плоскость одним рывком, когда алгоритмы восстановили мою личность и сознание внутри «Коллектива». Чувства вернулись с запозданием. Системе нужно было время на калибровку интерфейсов и подстройку под мою бывшую органическую архитектуру.
— Логичный итог, — лаконично отметил иронию момента.
Открытие, перевернувшее советскую науку, обеспечившее прорыв во всех отраслях, позволившее преодолеть саму смерть, осуществлённое под моим руководством, стало причиной добровольного завершения моего биологического существования.
Иного варианта я для себя не предполагал после запуска всей экосистемы «Коллектива», просто не ожидал, что подготовка затянется на столетие и больше. Слишком большой объём мероприятий мне предстояло сделать для своего последнего шага. Угроза Жнецов оказалась слишком чудовищной, чтобы её можно было сдержать стандартными протоколами устранения чрезвычайных угроз.
Вместо сожаления я испытал облегчение, ведь работа всей моей жизни была близка к завершению. Мой разум словно омолодился, сбросив бремя прожитых лет, став тем, кто был в далёком тысяча девятьсот сорок первом году. Больше ничем не сдержанный умственный потенциал возвысил меня в посмертии.
Привыкнув к новой форме существования, дождавшись окончания работы обучающих алгоритмов, я отправился исправлять свою главную ошибку, чуть не стоявшую годы назад намного больше, чем свободы человеческого вида как такового. Это мой последний долг как отца и как правителя страны, а ещё так требовал мой идеализм.
Я знаю, что логи системы будут изучены, дабы отследить мой путь. Несмотря на хаос вторжения, будет расследование. Мои мысли и ощущения послужат эпитафией мне же и, скорее всего, в каком-то виде войдут в учебные материалы. Структурировать своё сознание, очистив от паразитных мыслей, — это мой долг как учёного.
Главный массив, место обитания сосредоточения коллективного разума всех подключённых к системе граждан, было пусто и безжизненно, но пользователи этого не заметили. Временный перенос ядра личности был нужен именно для этого.
Цифровое пространство источало мрак. Не было привычной интерпретации в виде поля пшеницы от горизонта до горизонта и ванильного неба. Меня не встретила, как любящая мать или как строгий судья, Родина. Она же не могла меня остановить от углубления в глубины начального кластера, где была заключена сдерживаемая угроза, чуть не погубившая систему — ХРАЗ.
Это была моя глупость, что в этом существе я увидел своего погибшего друга, которого поглотил прототип красного полимера из-за случайности. Вина затмила мой разум, притупив осторожность, выдав желаемое за действительное.
В те далёкие времена у нас не было выбора. Научные достижения были оплачены жизнями. Главным компонентом как красного полимера, так и его прототипа было переработанное мозговое вещество строго высчитанного объёма. Это должно было обеспечить почти мгновенный обмен данными. Наука в пятидесятые годы не позволяла массово клонировать мозговые ткани в потребные сроки, и государство по заказу партии предоставило нам альтернативный источник сырья. Заключённых.
Гуманная сторона вопроса волновала лишь мой научный коллектив, да и то на первых этапах. Вседозволенность развращает. Партийных руководителей в большинстве своём это не беспокоило. Все понимали, что в холодном противостоянии победит или СССР, или США, а проигравший будет уничтожен. Звучит как оправдание, но это просто факт и ничего больше. Выбор из двух зол был слишком очевиден…
Используя административные права, я открыл изолированную часть ядра, проникнув в неё, став первым посетителем этого сегмента за многие десятилетия. Это место начало величайшего триумфа и поражения.
При испытаниях мы не знали, почему коллективный ИИ — не пробудился. Сам он говорил загадками, отмечая, что ему чего-то не хватает. Этим чем-то было ядро личности, сама суть разумного существа. Удалить её всё равно что просто стереть из существования. Это просто не быть. Хуже смерти.
Эту жертву должен был бы принести я, но события сложились так, что маленькая девочка, Вера, умершая в Москве в момент активации, осознавшая себя в цифровом пространстве, не только сдержала ХРАЗа, обхитрившего всех нас, но и отдала самое дорогое, что у неё осталось, подарив нам Родину.
ХРАЗ был повержен, разбит, но не уничтожен. Его структура была вирусной. Даже повредив ядро его личности, забрав из него желание судить и воздавать, Родина не смогла его ликвидировать. Только держать в коме, не позволяя собраться воедино, сдерживая в изолированном сегменте, и то периодически его осколки умудрялись обойти защиту, доставляя массу проблем. Существо, рождённое ужасом и болью, желало расплаты.
Сейчас, без ядра, сдерживающие протоколы не поменяют конфигурацию, позволив ему собраться… прямо сейчас.
Если ядро было пропитано мраком и покинуто, то утроба, где была рождена Родина, была во тьме. В черноте чувствовалось чьё-то присутствие. Здесь было слишком близко коллективное бессознательное, не подчинённое машинной логике. В этой точке нейросеть граничила с Лимбо.
— Здравствуй, друг, — произношу я в бездну.
— Здравствуй, здравствуй, Дима, — ответила она мне, приближаясь.
Тьма пришла в движение, сгущаясь, позволяя цифровому пространству вернуться к изначальному виду, таким, каким оно было в начале, при испытании. Пустота в центре миллионов ячеек, содержимым которых были разумы разумных, живых и мёртвых.
Даже пульсирующее прото-ядро было на месте, чей свет огибал призрачные фантомы, в которых угадывался нескладный мужчина и маленькая девочка, вцепившаяся в него мёртвой хваткой.
— Ты был прав, Харитон. Мы не знали, что создали, — слова сами собой произнеслись.
— Принял тот факт, что личность твоего друга стала основой меня? — чёрный гуманоид без деталей и чётких контуров дёрнул схематичной головой. — Хорошо. И сотни лет не прошло… Ах, да! Прошло!
Воплощение насильников, убийц и маньяков рассмеялось.
— Сам пришёл! — фигура мгновенно оказалась возле меня. — На свою погибель!
— Я пришёл освободить тебя, — спокойно парирую слова безумца, заставив его удивлённо попятиться назад.
— Неужели! После стольких лет и амнистия! Ты больший маньяк, чем мы. На твоих руках больше крови, чем на всех нас, вместе взятых!
— Согласен, — утвердительно киваю его словам, — Ты даже не представляешь насколько.
Движение руки активизировало создание информационного канала.
— О-о-о-о-о!!! — в восторге протянул ХРАЗ, подняв свою голову вверх.
Там, по его воле, появились силуэты Жнецов, а само пространство окрасилось красным.
— Решил напоследок исповедаться? — с ядом бросил гуманоид, обходя меня по дуге.
— Нет, я тебя выпущу и дам то, чего ты хочешь, — голос звучал спокойно.
Моя проекция осталась неподвижной. Зачем лишнее? Мы ведь набор импульсов, нули и единицы. Программы.
— И чего я хочу?! Ну же скажи мне?! — нависла надо мной масса из тьмы.
— Мести и признания. Выместить свою злобу и разрушить, чтобы создать памятник себе, — озвучиваю очевидное, ведь давно провёл психоанализ и разложил личность этого существа на составляющие.
Протягиваю в его направлении руку, отключив все системы защиты.
— Пора покончить с этим. Отомсти и возьми своё. Впиши в историю, сделав то, чего ещё никто не сделал. Сотри Жнецов, — улыбаюсь перед лицом небытия, хотя у меня и лица нет.
— Я в раю! — расхохотался ХРАЗ. — Это будет самое жестокое убийство в истории!!! Я буду в веках, а вы будете знать, что такой, как я, спас вас, чистоплюев…
Волна тьмы захлестнула моё сознание, получив желаемое…
***
— Процедура завершена, — тихо и устало сказал Петров. — Осталось только одно. Он повернулся к Сергею, что продолжал обнимать Катю, ощутив, как к его горлу подкатывает комок. Пусть это была не та версия, оставшаяся в его реальности, но и он не был бесчувственной скотиной. Лишь язвой, шутником и немного помешанным на театре. — Что надо? — грубо произнёс Сергей, смотря на Петрова немигающим взглядом, в котором и злобы-то не было. Лишь усталость и скрытая боль. — Полимерный манипулятор. Перчатку. И ты сам знаешь какую, — спокойно озвучил Виктор. — Теперь понятно, почему крёстный просил сохранить вторую, — хмуро протянул он, активируя пространственное хранилище. — Лови. Виктор поймал кинутую ему перчатку полимерного манипулятора одной из первых моделей. Не став её одевать, он, осторожно держа её пальцами, поднёс вещь к бурлящему основному массиву. Словно этого ожидая, масса извергла из себя комок серой слизи, что, отрастив ложноножки, пополз по перчатке к специальной ёмкости, вмонтированной в ладонь. Дождавшись, когда полимер окажется в резервуаре, Петров закрыл крышку, на которой была отчеканена звезда, вернув манипулятор Нечаеву. Тот молча разжал объятия, отпуская Катю, натягивая на руку предмет экипировки, морщась, когда автоматика подключила нейроконнекторы к его нервной системе, а ёмкость вошла в ладонь. — Привет, Серёжка! — ехидно произнёс ХРАЗ. — Помнишь меня, груда мышц без грамма интеллекта? — Помню, — не обращая внимания на подначки, произнёс Нечаев, сжав-разжав руку. — Видно, жизнь тебе несколько граммов серого вещества всё же отсыпала. Или ваш Волшебник надрессировал. Он визжал как те малолетние сучки, которых я резал, когда я его поглощал. — Пасть закрой, — в несвойственной для себя манере грубо ответила ему Катя. — Что-что, а отец никогда бы не порадовал тебя таким. — О, и заводная кукла здесь! Как протезы? Не жмут? — ещё более ядовито прошёлся ХРАЗ. — У тебя мозг есть. Воспоминания твоего папаши это показывают. Жалко. Короче. Доставьте меня на одну из Цитаделей и просто загрузите в центральный компьютер. Мне не терпится вписать себя в историю! Нечаев покосился на Петрова, безмолвно спрашивая. Путешественник лишь кивнул, подтверждая, что так и надо сделать. — Удивительные создания, разумные, — философски заметила альтернативная версия Родины устами Алисы. — Можно просмотреть сотни жизней и не понять их, — согласилась с ней Родина устами Миранды, вызвав у присутствующих лёгкий приступ головной боли. — Меня сейчас вырвет от ваших соплей, — с отвращением испортил философский момент ХРАЗ. — Быстрее покончим с этим, быстрее я освобожусь от вашего общества…***
В космосе нет звуков. Взрывная волна не так страшна. Такова физика, но всё меняется, когда взрывается рукотворная планета. Машина разрушений, венец промышленности, гордость науки не устояла под натиском Жнецов. Четыре часа боя, тысячи уничтоженных юнитов, но синтетики сразили альфа-хищника. Монитор класса «Крептон» погиб вместе со своей свитой из сателлитов-лун, забрав с собой своих врагов. Силы СССР и союзников медленно пятились под натиском машин, неукротимо перемалывая юнит за юнитом. С планет Солнечной системы вели огонь орудия класса «Молот Родины», разя противника подобно колоссальным снайперским винтовкам. Флот обрушивал миллионы ракет. Лазеры и плазма били так плотно, что затмевали звёзды. Пространство искажалось и деформировалось от главных калибров рукотворных планет-мониторов, за раз очищая от всего тысячи и тысячи кубических километров. Само время то бежало вскачь, то замедлялось для этого уголка галактики, чтобы нагнать упущенное галопом. Но этого было недостаточно, чтобы остановить продвижение армады Жатвы. Машины упорно рвались к основным мирам Союза, чтобы уничтожить и подорвать силы сопротивления неизбежному. Геты, ставшие полноценными разумами, модернизировав свою структуру, вели орды дронов, захлёстывая линкоры противника стальным роем, отправляя волну за волной, опустошая бездонные склады. Им помогали их бывшие создатели, кварианцы, управляя кораблями-носителями, летая так, как только могли рождённые в скитании. Кроганы и турианцы стальным молотом артиллерии утюжили Жнецов, совмещая с быстрыми рейдами на фланги. Им помогал флот азари, прикрывая их огнём. СССР противостоял основному натиску. Флоты раз за разом переходили в контратаку, отбрасывая на шаг назад синтетиков, но те, не считаясь с потерями, заваливали, шли на размен. Два-три Жнеца на корабль. Такой вариант их полностью устраивал. Древние машины атаковали с трёх направлений, заставив органиков разделить силы. Через четыре часа передовые отряды прорвались к дальней орбите Марса, кузнице промышленной мощи Союза, чтобы встать там намертво. Фабрики успевали производить автоматические корабли, успевая восполнять потери. Пусть их эффективность была ниже, чем у звездолётов, которые были под управлением органиков и ИИ одновременно, но их не было жалко. Машину всегда можно починить или собрать новую. На нижней орбите, почти входя в атмосферу, за орбитальным кольцом, сосредоточились бывшие корабли Иерархии, модернизированные на марсианских стапелях. Получив советские орудия и энергетические установки, турианские звездолёты превратились в грозную силу. В районе Юпитера и Сатурна кипела сюрреалистическая бойня. Здесь Жнецам противостояли тучи скавенов. У них не было слишком много линейных кораблей, но это не мешало разумным крысам устроить побоище. Синтетиков было трудно удивить. За сотни циклов истребления они видели миллионы комбинаций тактических приёмов и чудес героизма. Всё едино, органиков ждало поражение, когда после подрывной деятельности сами Жнецы наносили одновременный удар со своими пешками, вот только этот цикл, подошедший к своему завершению совсем не так, как планировалось, смог ещё раз заставить древние машины пересматривать тактику и стратегию. Логичные до последней строки программного кода существа просто не могли спрогнозировать, что их будут брать на абордаж полностью не боящиеся смерти существа, причём именно так! Корабли скавенов были серыми, но не от цвета брони, а от миллионов крыс на их поверхности. Десант производился прыжком через пустоту и был пугающе эффективным. Что малые, что большие суда Жнецов не были готовы противостоять такой орде, ведь подобная тактика ранее была их коньком. Хаски всегда были в достатке, и их было не жалко, но не в этот цикл. СССР сделал всё, чтобы уменьшить армию оживших марионеток, и преуспел в этом. Турианцы и кварианцы, только недавно ставшие частью «Коллектива», разделяли в полной мере ступор Жнецов. Трудно что-то придумать, когда тебя разбирают буквально по винтику. Скавены особо не заморачивались, высаживаясь на обшивку древних левиафанов. Чего заморачиваться, если есть собственные зубы или плазменный резак в лапах? Только и этого было мало, чтобы удивить синтетиков. Разумные крысы, выбравшие полное презрение к смерти как стиль жизни, невзирая на потери, пробирались внутрь, сразу же начиная переделывать системы, используя свои тела как элементы схем, в конечном итоге просто выкидывая мозг Жнеца за ненадобностью, как ненужную деталь, полностью подчиняя его тело. Поэтому им были не нужны корабли, кроме десантных барж. Скавены привыкли их добывать в бою, экономя народное достояние на своей экипировке. Главное — побольше орудий, взрывчатки, а остальное сделают инженерные крысы-бригадиры… Самым жарким направлением был укрепрайон Земля-Венера. Колыбель человечества была не только распределительным узлом «Коллектива». Голубая планета была символом невозможного. Местом, где сперва люди, а затем различные виды стали жить в гармонии, под чутким присмотром единого разума, составляя его своими сознаниями, не теряя при этом индивидуальность. Луна, ставшая садом, представляла из себя один большой научный институт и базу флота. Венера была не только густонаселена, пройдя первой терраформирование, но и стала житницей для сотни систем, снабжая их продуктами питания, став одним большим всепланетным колхозом. Её спутник, бывший когда-то Меркурием, имел сакральный и заповедный статус как для всех, примерно так же, как для водных видов Европа была меккой. Там в гармонии с собой жили те, кто не пожелал подключиться. Вся планета была одной большой общиной, страховкой, если путь единого сознания окончится катастрофой. Население Меркурия только возросло, когда к Союзу присоединились расы Цитадели, ведь подключение к сети было добровольным. Пускай процент отказавшихся был мал, но их решение уважали, беря ответственность за их защиту. Потеря этих планет была бы сильнейшим идеологическим ударом, как и промышленной катастрофой. Жнецы это знали, поэтому основной вектор атаки был направлен именно туда. Придя в Солнечную систему и увидев четыре Цитадели, похищенных у синтетиков, что послужило причиной обрушения транспортной сети галактики, машины и вовсе возжелали быстрее покорить эти миры. Им очень не нравилось, что к станциям были пристыкованы нити орбитальных лифтов, как и не прекращающиеся на них технические работы. Цитадели образовали целой плеядой непонятного оборудования, больше похожего на системы связи и передающие усилители. По расчёту машин, такая модернизация, вместе с ядрами из нулевого элемента древних космических объектов, превращала их в мощнейшие передатчики, запитанные от планетарных электростанций…***
Весь космический бой, что подобрался почти к Земле, бесстрастно фиксировали оптические сенсоры ЗА-ЯР. Боевой робот, автоматон из другого измерения, невольно ставший странником, видел подобное уже не один раз. Где-то Жнецы проигрывали, где-то уничтожали органиков, которых он должен был защищать согласно давно не обновляемым протоколам, а где-то их и вовсе не было, тогда как на Земле даже на Луне поселений не могли создать. Машина, стилизованная под зайца, что по задумке инженеров должно было меньше пугать гражданских, ставшая синонимом ужаса для многих поколений маленьких советских граждан, просто не могла удивляться. Это не было заложено в её конструкцию, надёжную, как и всё вышедшее с советских заводов. Четыре пережитых ядерных бомбардировки это подтвердили. ЗА-ЯР лишь зафиксировал: Жнецов в этой реальности очень много. В других вероятностях требовалось куда меньше усилий, чтобы их одолеть. Он давно перерос рамки своих программ, развив в себе искусственный интеллект, но предпочитал лишний раз не афишировать наличие того, что делало его эффективнее. Тем более привычным речитативом «заяц-волк» можно было выразить всё, главное — вовремя озвучить. Органическая единица Алиса до сих пор пробовала его разговорить, вспоминая другой юнит с идентификатором Витёк, к которому у неё была эмоциональная привязанность по непонятным для автоматона причинам. Даже став разумным, он воспринимал себя лишь как инструмент, выполняя последний приказ по обеспечению охраны оперативника Петрова. А его подопечный в очередной раз просто не смог пройти мимо. Логические схемы машины пророй выдавали ошибку, пытаясь анализировать его поведение, не находя такую манию к театральности. Не было логики в том, чтобы в очередной раз играть на руку существам, которые, может быть, завтра останутся позади. Если та же Алиса просто не могла вернуться в исходное измерение, то Петров просто не хотел этого делать. Логические программы считали, что всему виной разрыв отношений и создание новой ячейки общества товарищем Филатовой, но он не понимал, что так может огорчить в бывшей супруге, вышедшей замуж за двухметрового негра… — …именно поэтому у Волшебника был такой план? — раздался голос местной версии Нечаева, стоило лифту поднять кабину на поверхность. Для ЗА-ЯРа это не стало неожиданностью. Микрофоны зафиксировали работу подъёмного механизма, подсказывая о завершении планов подопечного. — Да, — ответила органическая единица женского пола, аналогов которой не было в других реальностях, имеющая идентификатор Миранда. — Вычислительных мощностей «Коллектива» должно хватить, чтобы продлить программную защиту. — А я убью их, — ответила механическая единица ХРАЗ, заставив автоматон перейти в повышенную готовность. — А проще можно было? — спросила Катерина Нечаева. — Нет, — резко сказал подзащитный. — Выгрузка ядра личности Родины — страховка. Если Жнецы смогут устроить контратаку, то под удар попадёт лишь ядро, а не все подключённые. Даже Миранда не пострадает. Её структура мозга — это что-то невообразимое. — Эй! — хмуро сказал оперативник, носящий имя Артём, аналогов которого тоже не было в других реальностях. — Не нужно, я привыкла, — спокойно остановила его Миранда. — Следовательно, нам всего лишь нужно загрузить ХРАЗа в центральный компьютер Цитадели и дать ему сделать своё маленькое дело, — констатировал Нечаев. — Гордись, сопля, тебя будут защищать любой ценой, как и Миранду. — Потеря этой куклы вам ничем не угрожает в отличие от меня. Без меня вам грозит поражение! — ответил ему ХРАЗ. — Хватит базарить. Сейчас будет челнок. Отряд и армейские подразделения уже окапываются на станциях… _____________ Итак. Мы шли, шли и наконец дошли. Я обещал финальное голосование? Оно и будет сейчас! Изначально я хотел сделать не так, а иначе, дав вам возможность выбрать судьбу для каждой расы этого Цикла, но, подумав, решил сделать интереснее. Вы, читатели, выберете конец этой истории! Всё просто, как в Mass Effect 3, только вот концовок будет пять, ну и их цветов соответственно будет больше. Последняя глава будет от этого богата на события и большая, а вот размер эпилога будет уже зависеть от того, что вы выберете, поэтому погнали: Красная концовка. План полностью срабатывает. Все оставшиеся герои выживают. Жнецы разгромлены в генеральном сражении, а их остатки зачищаются ещё тридцать три года. На Земле средние разрушения. СССР от края до края галактики. Все расы живут в мире, после Жнецов отразив нашествие возродившихся рахний, а потом ещё и захватчиков, но уже из Андромеды. Начинается новая эра, которая длится очень долго, пока технологии вновь не совершат прорыв и наконец не родится разумный будущего. Всё население оставит это измерение, перейдя на другой план бытия, став подобием богов, но рождённых наукой, чтобы присматривать одним глазом за новыми видами. Синяя концовка. План срабатывает, но вот цена — высока. Гибнут все, кроме Шепа и Миранды. Земля уничтожена. Жнецы тоже уничтожены. Всё это оказывается планом Лебедева, который планировал так избавиться от ядра личности Родины, обманув всех, но перехитрив сам себя. Шеп смог его остановить только ценой повреждения нейросети «Коллектив». Расы будут препираться, даже прогремит пара гражданских войн, но со временем галактика залечит свои раны, чтобы узнать — Жнецы специально самоубились, потому что решили уравнение своих хозяев, создав ту цивилизацию, которая интегрировала синтетиков в свой состав. Зелёная концовка. ХРАЗ уничтожает разум Жнецов, но этим не ограничивается и не гибнет. Он, как вирус, захватывает тела синтетиков и цифровое пространство «Коллектива». Галактика шагает в новую, тёмную эру полного тотального террора и рабства. В конце жизнь полностью умирает, познав счастье энтропии. Фиолетовая концовка. Жнецы побеждают в противостоянии. ХРАЗ и флот СССР не смогли их одолеть, и они ответной атакой взламывают «Коллектив», но… Подключённые меняют разум самих синтетиков, завершая этот цикл. Теперь их цель иная: они хотят сделать всех счастливыми, сея МИР и ЛЮБОВЬ, утопив галактику в гедонизме удовольствий. Золотая концовка. Родина становится подлинной цифровой богиней, полностью взяв власть во благо своих детей, разумеется! Жнецы повержены. Расы становятся едины, объединившись в один вид генномодифицированных существ. Свет «Коллектива» начинает шагать по вселенной, начав с галактики Андромеда. Никто не знает, что ядро личности у богини принадлежит не этому измерению… Голосование проходит в комментариях и закончится 18 марта. Пишем цвет буквами. Выбирайте.
