Проект: «Новая Заря»

      От алого света голографических экранов уже побаливали глаза, но это не мешало отслеживать картину происходящего в реальном времени. Пусть каждый, кто находился в штабе, был подключён напрямую к миллионам датчиков, находясь в соединении с другими операторами, но визуальное отображение информации помогало лучше сконцентрироваться на задаче.              Мне было неприятно чувствовать себя в очередной раз наблюдателем, особенно после ночных кошмаров. Стресс вынул из памяти то, что казалось давно забытым…              Чувство чуждости тела, конечностей. Идеальные протезы, передовые на тот момент техники, обтянутые живыми тканями, но не родные руки и ноги. Иной баланс. Другая точка центра тяжести, от чего к душе накатывает волна паники.              Ты словно заперт в чужой оболочке, а то и вовсе остался калекой, навечно став обрубком прежнего себя. Как такого принять? Как любить? Мне было решительно непонятно вообще, как дальше жить! Если бы не муж, мама… отец…              Когда началось вторжение Жнецов, это чувство нереальности вернулось. Закрытый глубоко в себя страх, что я на самом деле умерла там, на операционном столе, с разрубленным надвое мозгом и вся жизнь — лишь агония куска мозговой ткани и полимера, что был помещён в бокс жизнеобеспечения, вернулся. Мне снова чудились в ночи звуки сервомоторов, а вместо живого тела ощущался холодный металл темницы. Ни умереть, ни как-то прекратить своё существование. Просто безмолвный памятник самой себе, выверенный инженерами до идеала, но лишённый того, что делало меня живой.              Под кожей зашевелились иглы. Биомеханическая рука невольно сжалась, но разум сдержал волну тихой паники, не дав ей излиться в «Коллектив».              «Не место и не время!» — напомнила я себе, посмотрев на спину своего отца. Он застыл перед картой, опершись на край проектора телом, тогда как разумом он был в цифровом пространстве, отдавая вереницы приказов или управляя целыми кластерами машин.              Тот, кого звали Волшебником, вернулся, заняв пост главного координатора, взяв на себя управление СССР перед переломной битвой этой войны.              Золотое обручальное кольцо бета-коннектора обожгло руку. Не знаю, зачем отцу понадобилось на время снять защиту основного массива «Коллектива», но мне это не нравилось. Слишком на него не похоже делать что-то рискованное в ответственную минуту.              Я даже спросила у ИИ коллективного разума, но Родина ограничилась только словами о стандартном протоколе, ловко уходя от прямого ответа, что говорило о высшем доступе секретности. Если уж моего допуска, как замкомандира спецотряда, не хватило, то эта военная тайна была опасной сама по себе.              «Что ты задумал?» — мысленно спросила я саму себя, так и не решаясь отправить ментальный образ отцу. Через мгновение стало поздно. Автоматические системы безжалостно зафиксировали первый огневой контакт, и уже было не до душевных метаний.              — Началось, — прогремел голос отца по всей командной сети.              Жнецы разбили свои силы на три направления, зайдя с разных концов Солнечной системы. Расположение планет было таковым, что Земля и Венера образовывали единый укрепрайон и могли поддерживать друг друга огнём орудий «Молот Родины», но Марс был с другой стороны Солнца, что не позволяло ему вести огонь в нашем направлении с большой эффективностью. Впрочем, перекрыть наш сектор не могли Титан с Европой в полной мере. Только средние подступы. Ни ближе и ни дальше. Этим и воспользовались синтетики, разделив свои силы для охвата всех очагов сопротивления. Были и другие узлы обороны, но падение этих точек нанесёт максимальный вред как обороне Солнечной системы, так и всему Союзу.              Всё это вспомнилось за мгновение, пока корабли флота обменялись первыми залпами с ордой машин на дальних подступах системы, которые проходили на орбите Плутона.              Используя массивные тела в облаке Оорта как гравитационный трамплин, силы вторжения совершили манёвр, ускорившись, чтобы на большей скорости вклиниться в оборонительную линию.              Они не стали заходить с условного низа или сверху, сразу атаковав в плоскости планет, догадываясь там о наличии оборонительных систем и том, что там мы бы могли стрелять, не опасаясь повредить что-то нужное.              Первыми Жнецы пустили вперёд корабли наёмников и одурманенных. Множество старых военных и пассажирских звездолётов горели словно спички, под ударами флотских эскадр, но рвались к своей цели.              Начали взрываться первые мины, уничтожая за раз по нескольку кораблей. Здесь, в штабе, глубоко под Москвой, этого не было видно. Лишь сообщения автоматических систем и доклады флотских экипажей.              Свет от вспышек дойдёт до планеты через пять часов к утру, когда обломки разлетятся по космосу, а тела живых проморозятся до хрустального звона.              Медленно, но верно, защита стачивалась. Минная банка тралилась за минной банкой, пока залпы разрушали военные станции и уничтожали спутники. Звездолёты флота получали повреждения. Разгерметизировались отсеки, сотрясались палубы. Фантазия рисовала картины космической смерти похлеще, чем реальность…              Спина отца шелохнулась. Он секунду постоял, вернувшись в своё тело, снова привыкая к ощущению живой оболочки, а не цифрового аватара. Слишком долгий контакт с сетью оставлял и не такой отпечаток.              Я не любила часами находиться там. При всей лёгкости, цифровая реальность была не для живых, что наличие там архивированных личностей так и действующих разумов мёртвых, обитающих там или ждущих перерождения, лишь усиливала желание поскорее вернуться.              — Катя, — обратился он ко мне, скидывая пакет информации.              Мне оставалось лишь кивнуть, пропуская на выход, пока заархивированные данные обрабатывались полимерной надстройкой мозга, становясь моей памятью.              Время настало. Кольцо-коннектор стало давить на палец, как будто бы было мало. Захотелось его снять, но этого нельзя было делать. Пока оно на операторе, ни прибор, ни меня невозможно было отследить. Я была словно материальный призрак системы, осязаемый, но не видимый другими, как и муж, у которого было такое же кольцо.              Маршрут и необходимые данные интегрировались в память.              Предприятие. Место, где всё когда-то началось и где будет подготовлен последний удар. Место, где я переродилась после теракта, и объект, где едва не началась катастрофа.              Хоть времени прошло больше, чем иная жизнь человека в Старой Эпохе, но память каждый раз заставляет меня содрогаться, стоит лишь зацепить взглядом тот же комплекс «Менделеев» или Мемориал. Напоминание, что вещь похуже смерти была слишком близко, как и она сама в тот день…              Недолгая прогулка по коридорам штаба в полном молчании. Лифт быстро сосчитал этажи, подняв нас на поверхность в вестибюль Дворца Советов.              Я тенью следовала за отцом, с которым, даже несмотря на экстренную ситуацию, здоровались. Люди порой удивительно как цепляются за привычное, когда события пытаются раздавить или паникуют, когда проблема не стоит ничего. Вот и сейчас, видя «целого товарища Сеченого», они успокаивались.              «Как иначе? Волшебник пришёл!» — можно было прочесть на лицах разумных даже без эмпатии. Отец давно стал символом, что невозможное — возможно.              Быстро раскланявшись, мы добрались до стоянки, где уже ожидал аэрокар. Серёжа был уже там. Муж непривычно расположился на заднем сиденье. Обычно он сидел на месте пилота или мама…              Сердце невольно сжалось от боли. Умом-то я понимаю, что на войне умирают, и сама не раз хоронила товарищей, но как же это тяжело.              Усилием воли задавила в себе слёзы. Я на боевом задании. Поплакать можно и потом.              — Здравствуйте, товарищ Сеченов, — встрепенулся Артём, что был в кресле пилота.              Ему вторила Миранда, занявшая переднее пассажирское место. Они тоже нужны для плана, правда не знаю для чего, но скоро это перестанет быть тайной.              — Здравствуйте, — приветственно улыбнулся отец, но улыбка вышла усталой.              — Курс на Предприятие? — спросил Артём, как бы мимоходом.              — Да, но не в основной корпус. Нам нужно кое-что забрать в Академии Последствий, — уточнил отец, бросив взгляд как бы в пустоту, стоило закрыться дверям. — Сергей, Катя?              — Мы тут, профессор, — немного грубо ответил муж за нас обоих, от чего вздрогнули Миранда и Артём, потянувшись к оружию, но остановившись на полпути. — Зачем нам туда? После всей истории с академиком Лебедевым что там делать? Следственные группы перешерстили там каждый сантиметр.              — Нам туда нужно за тем, что там нашли. Точнее за теми, кого там держали, — сказал отец, доставая из кармана свой рабочий ежедневник.              Бумажная тетрадь в твёрдом переплёте была насквозь архаичной в цифровую эпоху, но хранила такие секреты, которые не должны были попасть в сеть. Раскрыв ежедневник на закладке, он перевернул его так, чтобы мы увидели разворот.              Глаза кольнуло, когда миметический символ подготовил разум к получению секретной информации, и судя по тому, что даже сам символ не удалось увидеть на чистом листе, даже очертания, это была та ещё тайна.              — Итак. Мы должны забрать следствие проекта «Другая Вероятность». Не только наша реальность пыталась радикально решить проблему, создав машину времени. В других вероятностях СССР тоже закономерно упёрся в границу физических возможностей, создав установку для проколов в другие реальности, а не только для наблюдения.              — Мы же в некоторые, что отставали от нашего времени, отправили носители, а после уничтожили установку. Не говоря уже о том, что весь персонал стёр себя, чтобы технология не попала Жнецам. Разве это не так? — спросила Миранда.              Я бы удивилась, если бы следователь ЦЕРБЕРа промолчала.              — Не только мы рассылали данные. Собственно, в одной из попыток Сергей и Катя поучаствовали когда-то давно, лишь только недавно замкнув логическую петлю, — напомнил нам о недавних событиях отец. — Некоторые из носителей перехватил академик Лебедев, чтобы не допустить своего раскрытия, но дело в том, что в нашу реальность попали не только послания. Предатель успел подготовить ловушку, но не успел собрать плоды… Ликвидировали его раньше.              — Это многое объясняет, если не всё, — проворчал муж. — Теперь ясно, на что он рассчитывал, но что он хотел сделать? Как он хотел заставить СССР стать инструментом Жнецов, чтобы якобы всех нас спасти?              — Хороший вопрос, Сергей, — снова устало улыбнулся отец. — Именно это мы и сделаем для подготовки последнего удара по Жнецам.              — Поэтому я и нужна? — спросила Миранда, которую академик сперва пытался ликвидировать, а после захватить.              — Именно, — кивнул Волшебник. — Товарищ Лебедев в своё время помог исследованием… вашего отца.              Отец решил проявить тактичность, не заостряя внимание на том, что Миранду создал в лаборатории почти что сумасшедший учёный, который был убит горем по своей погибшей сестре.              — Только сами вы ему не были нужны, а лишь генетический материал или мозг. В идеале он хотел использовать вашу сестру как более покладистый вариант, но девочку мы защитили в своё время по вашей просьбе. Даже ему найти её не удалось, — вздохнув, закончил говорить Волшебник, добавив Артёму: — Вашей подопечной…              — Супруге, — поправил отца Артём, не отрываясь от пилотирования.              — Супруге, — согласился Волшебник. — Так вот, вашей супруге ничего не угрожает. Все манипуляции будут абсолютно безопасными… для неё.              «Значит, для кого-то они будут небезопасными!» — уцепился за оговорку мой разум, от чего интуиция предупредительно кольнула.              

***

             Оставшийся полёт прошёл в полной тишине. Мне, конечно, хотелось расспросить отца, но я давно вынесла урок ещё тогда, когда не знала о нашем родстве: Волшебник никогда не отвечает на вопросы, если не считает нужным. По-настоящему он мог расслабиться только в семейной обстановке.              Таких моментов становилось всё меньше и меньше. Дети выросли. Даже обалдуй Антон набрался-таки уму-разума, избрав стезю научной разведки. С его неусидчивостью это было верным решением. Вот кого действительно манили звёзды. От нашего отца он перенял эту страсть в полной мере.              После гибели мамы я не смогла с отцом обмолвиться и десятком слов. Жнецы не ждали, пока мы оплачем нашу утрату, поэтому мы только и смогли выразить соболезнования, да поделиться через «Коллектив» тем, что было на душе. Брат от этого обиделся и не разговаривал ни со мной, ни с отцом после символических похорон пустой урны.              От этого слова Волшебника не давали мне покоя. Если отец был просто немного увлекающимся учёным, то его альтер эго, проявляющееся лишь на работе, было склонно к фатализму. Обычный человек просто так не возьмёт и без причины не вывернет душу наизнанку, крикнув: «Судите меня!» А такое уже было, когда мы активировали «Коллектив».              Так мало того, он и сотни людей убедил повторить его, не побоюсь этого слова, подвиг, ставший одним из кирпичиков в фундаменте нового общества. Этот подвиг помнили все, кто застал Активацию…              Под не самые радостные мысли, пребывая каждый в своих раздумьях, мы долетели до территории Предприятия. Сделав круг, аэрокар пошёл на снижение, и все так или иначе связанные с Аспектом Защиты пассажиры поёжились, ощутив незримые перекрестия прицельных комплексов ПВО. Пусть Предприятие давно потеряло ту значимость для советской науки, которая была в пятидесятых-шестидесятых годах, но строго охраняемым режимным объектом быть не перестало, пускай открытым для туристов.              Воды солёно-сладкого озера Лазурное разверзлись. Толщу вод раздвинула плазменная завеса, открывая скрытую посадочную площадку высшего приоритета. Они появились после Инцидента для быстрой эвакуации ценных сотрудников или заброски оперативников в комплексы и были скрыты от наблюдателей.              Комплекс «Нептун» встретил нас тишиной и запахом восстановленного воздуха с солью и хлоркой.              — Персонал был эвакуирован на Сириус, — как бы невзначай произнёс отец, заставляя лишний раз вспомнить, что штаб прорабатывал и сценарии нашего поражения, да не один.              Впрочем, если Жнецов останется слишком много, эвакуация не поможет. Мало чего поможет, когда взорвётся целый рукав галактики. Что не убьёт взрыв, добьёт поток излучения.              — Напоминает Инцидент, — хмуро сказал муж. — Перед жопой в «Менделееве»…              — Серёжа, — одёрнула я супруга, пусть и у самой вертелось на языке этакое.              Дурацкая привычка. После травм мозга он за языком вообще не следил, особенно в стрессовых ситуациях. Пусть раны и затянулись, но мозг такая субстанция, в которой лишний раз лучше не копаться. Это как прилежная ученица отца могу сказать. Серёже только и оставалось сдерживать себя силой воли. Как-никак командир отряда специального назначения и в новостях мелькает.              — Мне про него Аргон рассказывал, — сухо буркнул под нос Артём, добавив ещё плохих ассоциаций.              — Товарищ Лебедев держал путешественников из другого измерения на режимном объекте? — решила уточнить Миранда, у которой пускай и было «уставное» выражение лица, но я за ним ощущала волнение.              — Нет, их перевезли по моему приказу, — ответил ей отец. — Он их спрятал там, где искать можно было до бесконечности.              — Крио-хранилище скавенов? — больше утвердительно, чем вопросительно, сказал муж.              — На Титане? — добавил Артём, на что отец только кивнул.              — Учитывая тягу скавенов к углеводородам и взрывчатке, спрятать нескольких разумных, прикрыв их биосигналами, было разумным решением. Титан для этих целей подходит идеально.              — Скавены просто взяли «под козырёк» и выполнили приказ. Фанатики, — скривился Артём, для которого фанатизм был больной темой, впрочем, как и для Миранды.              Пройдя по пустым коридорам, мы дошли до секции, где когда-то проводили испытание проекта «Возвышение». Дельфины испытателям крови попили немало. Это потом их прелестный характер стал достоянием общественности, а тогда хотелось затолкать мячик в дыхало, и это мне! про других испытателей и говорить не стоит.              Отец использовал свой гамма-коннектор, чтобы открыть запечатанную его кодом дверь в лабораторию. Тяжёлые створки, движимые сервомоторами, уходили в стороны медленно. Из образовавшейся щели вырвался красный свет. Тихий треск ионизированного воздуха подтвердил работу плазменной завесы.              — Наконец! — раздался из помещения сварливый, но знакомый голос.              — Профессор, это не смешно, — тоже узнал голос мой муж, помогая створкам быстрее раскрыться руками. — Если это шутка…              Договорить он не успел, так как мы увидели тех, кто сидел в импровизированном карцере, а компания была довольно колоритная.              Первым, кого мы увидели, был Виктор Петров, и всё бы ничего, но я сама видела, как муж отрубил ему голову. Вредитель и диссидент выглядел лет на сорок, что было явно больше возраста гибели, и на нём была форма со шевронами нашего отряда!              Петров, сложив руки на груди, сверлил нас хитрым, проницательным взглядом, от которого безумием не тянуло.              Вторым узником была молодая женщина в потрёпанном оранжевом скафандре с полустёртым шевроном подразделения «Наука-7», по крайней мере так она выглядела бы, если бы его не расформировали. Если омолодить…              — А тут я не удивлён, — хмуро сказал муж, взирая с иронией на Алису Селезнёву, старше нашей лет так на двадцать, если учитывать продолжительность жизни обычных не модифицированных людей.              — Рада снова встретиться с вами, хоть вы и не можете помнить, — грустно улыбнулась она, прежде чем её взгляд сфокусировался, а лицо расслабилось, став спокойным.              — И не только она рада вас видеть, — грустно произнесла устами Алисы сама Родина, но при этом это была не она!              Не чувствовалось присутствие сосредоточения коллективного разума, если только…              — Чёрт!              — Сук-ка! — выругались Серёжа и Артём, поняв то же, что и я.              — Всё верно, — грустно произнесла ИИ в теле человека. — Алиса — последний носитель нашей версии «Коллектива».              — Заяц! — веско сказал до боли знакомый робот.              А если быть точнее, то прототип боевого автоматона, который так и не пошёл в серию, оставшись прототипом на стенде.              — Ого! ЗА-ЯР?! — удивился Артём. — Я только про подобных документацию читал!              — Хорошо, что его во время Инцидента не было, — озвучил Серёжа нашу общую мысль, неосознанно потирая рёбра, куда прототип ударил его рельсом годы назад.              — Заяц! — кивнула ему машина, ставшая кошмаром целого поколения, когда с его образом сняли мультик. — РУГАЮЩИЙСЯ ЧЕЛОВЕК!              — Хоть что-то от реальности к реальности не меняется, — а что мне оставалось сказать.              — Может выпустите нас, а? — полным сарказма голосом произнёс Петров, привлекая к себе внимание. — Не то чтобы мы вышли и сами, но как-то невежливо. Вы, товарищ Нечаев, порой бываете очень нервными, в зависимости от позывного…              — Вот сейчас не понял, ты меня оскорбил?! — хрустнул кулаком муж, у которого очень отчётливо дёрнулся глаз.              Осторожно касаюсь его плеча.              — Ничего не меняется, — закатил глаза опальный гений.              Отец, поймав паузу, отключил плазменную завесу.              — Так-то лучше… а то ловят, замораживают. Словно молодость вспомнил, — хмыкнул Петров, смело спускаясь вниз по лестнице.              Карцер был собран на месте, где раньше стоял аквариум для дельфинов. Чисто технологически он был приподнят над полом, чтобы обеспечить подвод воды и прочих коммуникаций.              — Командир, — стал серьёзным опальный гений, вытягиваясь по стойке смирно. — Майор Виктор Петров прибыл в ваше распоряжение!              Правда, серьёзности только на это и хватило. Его лицо искривила едкая ухмылка.              — Я так понял, мы в дерьме, если тебя послали? — уточнил Сергей, но протянутую руку пожал, как и Артём.              — Ха, больно надо! — ещё сильнее скривился он. — Это всё она!              Палец Петрова указал на Алису.              — Если коротко, то наши приключения начались с неё. У нас тоже был инцидент, но масштаб несколько пожиже, не то что у вас. Просто перспектива восстания машин и госпереворот, а не зомбирования населения. Она думала, что попала в прошлое. В её реальности Жнецы победили и уже штурмовали Землю, вот и не придумали ничего лучше, чем воспользоваться установкой…              — Про это я узнала только попав в третье измерение, — грустно сказала Алиса. — Встретившись со своим дублем по вашей инициативе, товарищ Нечаев. В том измерении вы командовали ЦЕРБЕРом. Но всё снова пошло не так, и пришлось воспользоваться установкой…              — Опять потеряв Миелофон и Зеркало, — вставил свои пять копеек Петров. — Нам такой подарок был не нужен, поэтому командование приняло решение установку уничтожить, ведь Алису поблизости мы не нашли. А перед во время жатвы, где силы были равны, такой подарок для Жнецов мог склонить чашу весов в их пользу…              — Надеюсь, вы это не принесли к нам! — хором сказали мы все, кроме отца.              — Естественно нет. Во мне из-за этих вещей чуть лишних дырок не появилось, чтобы их не подорвать гранатой при первой же возможности, — успокоил нас Петров, примирительно подняв руки. — Правда, я не подорвал установку и переместился вместе с «зайчиком» вслед за Алисой. Хорошо, что успел свалить и не попасть на прозекторский стол ХРАЗу. Он там вырвался и воевал с «Коллективом».              — Меня тогда выбросило на Предприятие, и, поняв, что не смогу вернуться назад, приняла сторону местного СССР…              — Как и я, но подключаться не стал, — заметил Петров. — В общем, там победила дружба. Пришли Жнецы и даже добивать Землю не стали. Так оставили… Пару реальностей было спокойно. Мы пытались найти мир, где можно было бы бросить кости. Особенно после десятков эпохальных воин. Пока нас не вынесло сюда, где ради разнообразия Лебедев был не свой в доску, пускай и эксцентричный чудак, а поехавший маньяк, похуже некоторых моих копий.              — И чем они могут нам помочь, кроме как информации сомнительной ценности? — повернулся к молчащему отцу Сергей.              — У нас тоже есть стильные гайки, — показал всё слушавший Петров руку, на которой был бета-коннектор. — Пусть у них не полный функционал тут… Я знаю, что задумал Волшебник. Было у кого спросить, да и время поговорить… Эх, времени у нас жопой жуй, как вы, товарищ Нечаев, любите выражаться!              — Только предупрежу: шанс на успех вашей авантюры тридцать три процента, — произнесла альтернативная версия Родины через Алису. — В моём мире у вас этого не получилось, но там были другие граничные условия.              — Так пересчитайте…              — Не будем. Расчёты могут повлиять на успешность выполнения, — ответила уже наша версия Родины через систему громкоговорителей комплекса. — Ваши действия…              — Единственный способ на меньшее зло, — веско сказал отец.              — Я думал, я — псих, — снова скривил лицо Петров. — Но мне в ум не приходило даже попробовать хакнуть Жнецов. А для того нужна вся мощность «Коллектива». Вообще вся!              — Поэтому мы и отправимся к основному массиву. Все приготовления я сделал. Флот уже вступил в бой с силами Жнецов. На подготовку у нас десять часов…              — Значит, Цитадель, да, возможно, не одну вы уже переоборудовали? — устало протянул опальный гений, перебив моего отца. — Дерьмо… Ладно. Мы вам поможем. Справимся за четыре. Я знаю нужные протоколы действий…              

***

             Бункер, где хранился основной массив, встретил нас тишиной и тихим голосом Родины:              — Здравствуйте, — грустно произнесло красное желе полимера. — Время пришло…              Дождавшись разрешительного кивка Волшебника, я и муж поднесли бета-коннекторы к колбе. Кажущееся прочным стекло рассыпалось на частицы, втянувшись в постамент колбы.              — Миранда, коснитесь массива. Необходимо перенести ядро личности Родины временно в ваше сознание. Ваши особенности позволят не разрывать контакт с подключёнными и единого сознания, — отдал команду отец следователю.              Та кивнула, подчинившись. Мгновение ничего не происходило. Внезапно красный полимер дёрнулся, пошёл волнами и опал просто кубом желе, лишившись воли.              Миранда покачнулась, но не упала. Её подхватил рядом стоящий Артём.              — Теперь у нас пять минут. Столько ещё будут действовать протоколы сдерживания, — произнесла альтернативная версия «Коллектива». — Тут помочь я не могу. Любой информационный контакт с вашим массивом без буфера вызовет мгновенную шизофрению у всех подключённых!              — Начинаю процедуру, — будничным тоном сказал Петров, начав взаимодействовать с оборудованием комнаты. Без копии кольца его бы разложило на атомы только при попытке коснуться одного из тумблеров.              Ему начала помогать Алиса.              — Активировать протокол «Игла», — произнёс отец, и у меня в голове как будто бы взорвалась граната.              Холод побежал по венам. Тело, ещё секунду назад сильное и ловкое, перестало меня полностью слушаться. Я стала его пленником, удостоившись лишь роли наблюдателя.              — Крёстный?! — рявкнул Сергей, выхватывая табельный пистолет из пространственного рюкзака, одновременно с этим смещаясь так, чтобы прикрыть меня своим телом.              Секундой позже его примеру последовал Артём, беря на прицел моего отца, предварительно посадив Миранду так, чтобы она случайно не коснулась оборудования.              — Не люблю мыльные оперы… лучше мюзикл или комедия, — буркнул под нос Петров.              — Я перевёл мозговой имплант Кати в тестированный режим. Это не опасно. Её организм, создав нужное количество адреналина, сам поборет блокировку. Не заставляй меня отключать и твой имплант, Серёжа, — тихой скороговоркой, слегка заикаясь, сказал Волшебник.              — Зачем? — спросил его муж, не в силах из-за надетого кольца сам отправить ментальный пакет, но интонацией выразил всё.              — Всё просто. «Коллектив» тратил ресурсы на сдерживание ХРАЗа. Вы сами знаете, что он не был уничтожен, а лишь рассеян. Я могу это исправить, но только одним способом. Именно для этого нужно было перегрузить ядро личности Родины, чтобы отключить протоколы защиты на какое-то время.              — Что за способ? — требовательно надавил Сергей.              Артём же побледнел, скосившись на Миранду, произнеся одними губами «нет».              — Вы правильно поняли, юноша. Именно это я и собираюсь сделать. Единственный способ нейтрализовать ХРАЗа — это повторить подвиг Веры. Именно из-за неё Миранда идеально подходит для хранения ядра личности. Архитектура мозга почти одна и та же. Используя это, Лебедев хотел занять место Родины, подчинив подключённых. Я же хочу, чтобы ХРАЗ меня поглотил, дабы преобразовать его в вирус и направить в сеть Жнецов, когда битва будет у самой Земли. Иначе мы проиграем. Слишком много юнитов у противника…              «НЕТ!!!» — мысленно крикнула я, пытаясь пошевелиться, но всех усилий хватило только чтобы дрогнули пальцы и полились слёзы.              — Мне не нужна была мелодрама, — ещё тише сказал отец. — Поэтому я и отключил имплант дочери. Вы бы мне отдали кольца, а те, что у наших гостей для таких манипуляций не подойдут.              — Когда вы это решили? — беспомощно опустил пистолет Сергей.              Артём жестами спросил о своих действиях, что не укрылось от отца, на что муж лишь отрицательно покачал головой. Выстрелить Шеп бы не успел. Защита его бы испарила быстрее.              — В момент активации, когда стало понятно, что ХРАЗ уцелел. Это была моя ошибка, и мне её исправить. Не сделай этого, и один ребёнок смог существовать, а не спасать всех нас ценою собственного «я», — отец повернулся к нам спиной, шагая к колбе. — Поэтому я отправил всех с равным доступом с Земли… Береги Катю, присмотри за Антоном, и обними за меня внуков.              Волшебник шагнул в красное желе, что мгновенно поглотило его тело, став на глазах его растворять. Это должно было быть больно, но отец улыбался.              — Нет!!! — смогла наконец побороть я блок, неуклюже срываясь вперёд…              Но меня поймали руки мужа.              — Пусти!!!              — Волшебник нас переиграл, Кать… — дрогнувшим голосом сказал он, неотрывно смотря, как исчезают последние мягкие ткани, оставив лишь одежду и очищенный скелет…