Одиночество вдвоем

Пот обильно стекает по телу, каждое движение обязывает быть безупречным, с нужным ритмом и настроением. Хенджин порядком устает, тело противно ноет, умоляет дать передышку, но парень не останавливается, пока в глазах не начинает темнеть. Опять толпа поклонников пялится на его репетиции и «скрытно» фотографирует, дабы позже выставить на сайт университета. Хенджин привык быть в центре внимания, все-таки родители передали шикарные гены: рост, фигура, черты лица, а еще ум и талант. И все же у него нет настоящих друзей, поэтому тот и оттачивает движения, тратит энергию и время, чтобы выплеснуть все свои эмоции в танец, полный трагизма и печали. Благодаря новой прическе волосы больше не лезут липкими прядями в лицо, отчего Хван выдыхает с облегчением. Он выключает музыку и даже позволяет себе маленькую улыбку от результата усердной работы. Совсем скоро пара по истории, которую он никак не может пропустить, с этим в университете очень строго. Хван устало вытирается небольшим полотенцем и прихватив вещи, наскоро выходит из танцевального зала. Снаружи никого, похоже, что все разбежались, побоявшись столкнуться с Хенджином, чьи навыки общения желают лучшего. Наблюдать со стороны намного легче, чем подружиться с человеком, полным грубости и прохлады. Хенджин сам не понимает, почему никак не начнет меняться, все же здесь другая обстановка, нежели в школе… После принятия душа парень спешит в нужную аудиторию, прячет голову под серым капюшоном толстовки, а затем с удивлением заглядывает в телефон: редко, но иногда и ему приходят сообщения. Чан сонбэ: «Эм, привет, извини, что беспокою, но ты должен пойти на собрание как представитель от потока, там что-то про организацию фестиваля или вроде того». Хенджин приподнимает одну бровь в недоумении, он далеко не из тех, кто вовлечен в жизнь учебного заведения, по крайней мере сейчас, он лишь состоит в творческом коллективе, да и то, чаще занимается в одиночестве. Хенджин: «Я занят», — кратко и по делу. Парень заходит и занимает место на последнем ряду, откуда открывается вид на всех присутствующих. Чан сонбэ: «Я все понимаю, только это не моя идея, а председателя студенческого совета, ты единственный человек, который имеет опыт работы в организации мероприятий», — да, когда-то в школьные годы Хенджин трудился на благо школы, был ведущим и прочее, однако теперь все изменилось... Его интересует только покой и умиротворение. Чан сонбэ: «По правде говоря, Феликс приболел, нужна замена», — ох, теперь все становится яснее. «Что ж, выбора у меня похоже нет…Надеюсь, что это не займет много времени», — расстроенно думает танцор. Он все же пишет, что готов прийти в нужное время и место и помочь. Чан сонбэ: «Спасибо, 1 корпус, аудитория 240, в 19.00». День после протекает тягуче медленно, как-то вязко и пусто, чересчур скучно. Хенджин хочет волосы на голове рвать, но они слишком короткие для этого. Он всегда один, на перемене или на паре, даже обед проходит в тихом углу у окошка, откуда открывается вид на зеленый двор. Черный чай кажется безвкусным, остывшим и таким же бессмысленным, как и жизнь Хенджина. Он совершенно несчастен, душа подвывает от желания сорваться, убежать домой и уткнуться носом в подушку. Все окружающие его люди словно фон, какая-то глупая какофония, кучка пятен и ничего более. Ни один из них не является для танцора кем-то важным, тем, с кем хорошо и уютно. Некому доверить секреты, поделиться чувствами, которые копятся внутри, давят и жгут, мешают жить с легкостью. Парень совершенно потерян, поэтому слоняется в стенах университета без всякого энтузиазма, только ждет поскорее то собрание, от которого нельзя отказаться. Под вечер глаза слипаются, пары кончились, Хенджин сидит во дворе и жует булочку с чем-то сладким. Горький кофе приятно горчит на языке, Хван закатывает глаза в наслаждении и настроение немного приподнимается. Он смотрит на часы и осознает, что пора идти. Неспешные шаги эхом отдаются по пустынным коридорам, танцор скользит взглядом по стенам, ищет нужную аудиторию. Возле нее уже толпятся ребята, собрание вот-вот должно начаться. Хенджин узнает парочку парней, но ничего не говорит вслух, бесшумно проходит мимо и будто вплывает в кабинет тихими шагами. Здесь суетливо, цветасто и как-то раздражающе. Танцор ищет глазами пустые парты и находит одну, опять же последний ряд, что является блестящей новостью для интроверта. Парень с каким-то облегчением опускается на сидение, еще раз оглядывает аудиторию с нового ракурса. Он здесь точно лишний, это чувствуется моментально. Хенджин достает мобильный и набирает Чану сообщение, что он на месте и долг свой ответственно выполнил. Парня еще раз благодарят, на что Хван закатывает глаза и мысленно умоляет всех ускориться. — Итак, добрый вечер! Сегодня мы обсудим фестиваль, планируемый в начале следующего месяца, — с бодрым настроем начинает свою речь обаятельная длинноволосая девушка, чье имя Хенджин не знает. Вдруг дверь в аудиторию шумно открывается и внутрь буквально влетает синеволосый парень. Он забавно улыбается, машет рукой, мол продолжайте, не отвлекайтесь, и затем плюхается на место рядом с ошарашенным Хенджином. «А это еще кто? Ох, у него даже ногти синие», — с удивлением думает танцор, когда с любопытством осматривает незнакомца. Парень рядом явно немного сумасшедший, если судить по наличию его татуировок на тыльных сторонах ладоней, шее и ,кажется, под ключицей тоже. Незнакомец тяжело дышит, наверняка бежал сюда со всех ног, он даже расстегивает парочку пуговиц на шелковой черной сорочке. От парня несет каким-то приторным парфюмом, который Хенджину, если честно, нравится. — Эй, прекрати так пялиться, черт возьми, — тихий низкий голос обрушивается как снег на голову, Хенджин встречается рассеянным взглядом с незнакомцем, тот смотрит на него недовольно, а еще будто тоже с неким интересом. — Ладно, — сбивчиво говорит танцор и смущённо отворачивается в другую сторону. Проходит пару секунд, и опять слышится тот же голос: — Я Хан Джисон, а ты? — Хван недоверчиво оборачивается обратно и тихо отвечает: — Хван Хенджин, — Джисон усмехается, а танцор прикусывает нижнюю губу, он не планировал с кем-то знакомиться. — Красивое имя, но больше мне хочется поговорить про твою прическу. Тебя не называли киви случаем? Такой милый, а ведь обычно парни становятся страшненькими, — без всякого стеснения произносит странноватые комплименты Джисон. — Киви? Страшненькими? — глупо повторяет парень, а Хан широко улыбается, прячет рот под ладонями, но глаза все равно выдают его эмоции. — Когда парни коротко стригутся, они теряют привлекательность, ибо для этого нужно невероятно красивое личико, но у тебя оно есть, — дотошно объясняет свою мысль Джисон. Его синие пряди лезут в глаза, отчего он пятерней зачесывает их назад. — Глупости, мне просто так удобнее танцевать, — смущенно отвечает Хенджин. Он не совсем понимает свои чувства, но Хан почему-то его не раздражает, как все остальные. — О, танцор значит? А я стилистом подрабатываю, ну, знаешь, нахожу клиентов и помогаю одеваться по-человечески, — с каким-то самодовольством признается Джисон. Хенджин вытягивает губы трубочкой и кивает, он еще не встречал людей из сферы моды. — И что ты тут забыл, Хенджин? У меня чувство, что тебя заставили, как и, собственно, меня, — с озорством в глазах спрашивает Хан. Он присаживается совсем близко, облако его аромата окутывает Хенджина, и он с удовольствием вдыхает его. «Ваниль, определено», — думает танцор. — Ты прав. Я бы ушел, но боюсь неприятностей, проще отсидеться, — шепотом отвечает Хенджин, в аудитории становится почему-то чересчур тихо. Джисон кивает в согласии и затем протягивает танцору свой телефон. — Напиши мне свой номер, — Хван округляет глаза, неверяще окидывает Джисона взглядом, а затем все же вбивает нужные цифры. Хан довольно выхватывает телефон, чуть высовывает краешек языка наружу и усмехается. — Смотри, — Джисон поворачивает экран в сторону Хенджина. «Хенджин с секси киви прической» Танцор от увиденного поднимает брови и шумно выдыхает в смешке. Хан кажется ему до одури странным, слегка недалеким, а вместе с тем и забавным, простым. — Мило, — кратко комментирует парень, он переводит взгляд на выступающих и пытается абстрагироваться от соседа, хотя тот и не думает останавливаться. — Эй, ты забыл дать записать мой. Впрочем, если тебе неинтересно иметь знакомого хорошего стилиста, то пожалуйста, — театрально вздыхает Джисон и даже чуть отодвигается от танцора. Хван должен радоваться, от него наконец-то отстали. И вправду, зачем ему этот синеволосый парень с назойливым вниманием? Джисон уж точно не достоин его дружбы с этим переусердствованием и неугомонностью. — Держи, — танцор идет наперекор своим мыслям и отдает свой телефон в чужие руки с синими ногтями. Хан вновь расплывается в улыбке, игриво толкает Хенджина в бок и быстро печатает. — Как назовешь меня? — интересуется стилист, когда парень получает технику обратно. Хенджин молчит и даже теряется, он не так хорош в придумывании смешных подписей. — «Синий Хан Джисон»? Мда, — недовольно закатывает глаза Джисон, а Хенджин усмехается. «Он…необычный», — делает очевидный вывод танцор. Наконец собрание заканчивается и аудитория начинает шумно собираться по домам. — Что ж… Хенджин, до новых встреч? Наверное, — неопределенно выражается вдруг вскочивший с места стилист. Хенджин смотрит на него с удивлением, не отрывая взгляда, чтобы попытаться прочесть настроение Джисона. — Ладно, пока? — вяло отвечает танцор. Джисон исчезает так же быстро, как и явился до этого. Хенджин же выбирает путь ленивой черепахи и спокойным шагом покидает университет. Он неимоверно вымотался за сегодняшний день и надеется хорошо выспаться.

***

— Эй, это Хан! Я подписана на его социальные сети, — шепчет девушка, сидящая в полупустой столовой. К ней склоняется поближе друг, дабы узнать подробности. Хенджин же сидит прямо за ними и узнает знакомое имя, он с любопытством поднимает изучающий взгляд и находит им синюю макушку. Прошло уже около четырех дней, Хенджин почти и забыл об этой истории. — И что? Он знаменитость? —спрашивает парень, а Хенджин позади навострил уши, уж больно интригующе узнать подробности про своего нового «друга». — Считай, что да. У него около трехсот тысяч подписчиков на канале. Хан не любит быть в центре внимания, поэтому ходит всегда один, я даже не знаю, есть ли у него вообще какие-то друзья, — с грустью произносит девушка. «Не любит? Будто не про него», — поражается сказанному танцор, ведь Джисон показался ему ярким и насыщенным человеком, от которого так и тянется бешеная энергия, и ею нужно непременно поделиться с другими. — Ты хочешь с ним поговорить? — спрашивает собеседник, а девушка лишь тяжело вздыхает. — Многие пытаются, но он не ищет себе кого-то, — Хенджин второй раз впадает в ступор от услышанного, простите, она точно не путает факты?! Тем временем стилист набрал еды и теперь озирается по сторонам в поисках уютного столика. Парень с девушкой опускают глаза, чтобы не смущать его, а Хенджин не успевает, о чем тут же сожалеет. Джисон замечает знакомую прическу и уверенным шагом начинает приближаться к столику танцора. Хенджин поджимает нижнюю губу и опускает голову, как же неловко вот так сталкиваться. — Киви? Привет, я присяду? — с яркой улыбкой произносит стилист. Хенджин пытается натянуть на лицо ответную реакцию, слабо кивает и делает нервный глоток остывшего кофе. «Сейчас эта девушка в шоке, да? Как и я…» — думает танцор, краем глаза пробуя увидеть соседний столик. Хенджин и не подозревает, что незнакомка прекрасно осведомлена о нем самом — «холодном» танцоре. — Я так вымотался после нескольких лекций, хочется бесконечно спать, — жалуется танцору Джисон, когда берет палочки в руку. — М, да, есть такое, — кратко отвечает Хван. Он чувствует себя не в своей тарелке, слишком непривычно сидеть рядом с кем-то и болтать о мелочах… Джисон ест с диким аппетитом, порой стонет от удовольствия и часто запивает горьким американо. Хенджин же перекатывает еду с одной части тарелки на другую. — Ты как? Настроения нет? — Хан смотрит на него с заинтересованностью, небольшим беспокойством и чем-то еще, что Хвану тяжело прочитать. Танцор смущенно чешет затылок отросшими ногтями и хрипло отвечает, что все нормально. — Любишь сладкое? — говорит Джисон с пронзительным взглядом в глаза и чуть наклоненной в бок головой. — Люблю, — все также лаконично отвечает танцор. Хан в миг вспыхивает идеей. — После пар можем пойти в одну пекарню, там лучшие круассаны! Если ты не занят и не против, — сбоку слышится пораженный женский вздох. Джисон недоуменно поворачивает голову, но девушка уже отвернулась, покрываясь красными пятнами. — Я даже не знаю. У меня… — Хенджин задумывается о том, что по сути, у него нет планов, ибо тело до сих пор ноет от вчерашней тяжелой тренировки, а много домашней работы не задали. Если бы не Джисон, он бы просто лежал дома с книгой в руках. — Что? — твердым голосом уточняет стилист. Хван округляет глаза от некого морального давления, однако находит в себе силы ответить. — Нет, у меня свободный день, думаю, мы могли бы пойти вместе, — Хан лучезарно улыбается и даже дружески толкает танцора в плечо. «И о чем мы будем разговаривать? Это все так сложно», — думает про себя Хван. Он сам не знает почему ответил честно, уже второй подобный случай с этим синеволосым чудом. — Отлично! Я тебе позвоню, номер есть, — радостно говорит стилист и снова приступает к поеданию оставшейся еды. Хенджин в это же время хватает почти пустую кружку и допивает кофе. Тогда танцор мало понимал, что втягивал себя во что-то, от чего тяжело будет отказаться.