Одиночество вдвоем

Хенджин обожает сладкое и может есть его часами, Джисон же пахнет как булочка с корицей или вроде того. Вечером они вновь встречаются. Танцор устало сидит на последней лекции за сегодня и никак не поймет произошедшего в кафетерии. Во-первых, Хан популярен в интернете и в университете, во-вторых, он якобы замкнутый и нелюдимый, в-третьих, этот любящий одиночество человек сам к нему подсаживается уже дважды. «Он чего-то от меня хочет?» — спрашивает себя танцор и не находит ответа. Их встречи совершенно спонтанны, по крайней мере, складывается такое впечатление. Если честно, то Хенджин постоянно плавает в ощущении бессмысленности, какой-то ядовитой грусти, поедающей любое желание жить. Его бытие сплошная автоматика, выполняемая по привычке, почти с закрытыми глазами. И вдруг это серое полотно окрашивается синим ярким пятном. Что ж, может оно быстро выстирается? Остается понять зачем оно появилось. Телефон вибрирует, поэтому Хван быстро снимает с блокировки экран, дабы выключить звук окончательно. Взгляд цепляется за новое сообщение, и Хенджин удивленно замирает. Синий Хан Джисон: «встретимся у первого корпуса, осталось десять минут!» «Он был серьёзен…» — думает танцор, Хван проводит ладонью по стриженным волосам и вздыхает, выходит придется идти. Эта неделя насыщеннее, чем все остальные в текущем году. В конце концов пара заканчивается, аудитория пустеет, а Хенджин медленно поднимается с места. Пару девушек тоже не спешат, поглядывают на танцора, покрываясь румянцем, но ему не до них. Парень спускается к двери и выходит погруженный в собственные переживания. Хван не замечает, когда на него смотрят со всех углов, обсуждают за длинные спортивные ноги и смелую прическу. Он смотрит куда-то в пол, пока не оказывается на крыльце, где его тут же берут в оборот. — Идем! Я снова хочу американо! — веселым голосом говорит ему Джисон и тянет за рукав джинсовой куртки. Хвану остается лишь поддаваться чужому бодрому настрою. — Ты как? Соскучиться успел? — с игривостью спрашивает Хан, а Хенджин хлопает ресницами. — А должен? — недоуменно уточняет танцор. Он оборачивается на стилиста и понимает, что немного выше него…Это довольно мило. Джисон надувает губы. — Почему нет? Слушай, а ты где-то выступаешь? Я бы сходил, — переводит тему Джисон, отчего Хенджин теряется, он попросту не успевает за мыслями нового знакомого. — Бывает иногда, впрочем планируется же фестиваль, я хочу выйти на сцену сольно, — смущенно отвечает Хван. Парни идут по скверу, прохладный ветерок приятно поглаживает щеки, Хенджин искренне наслаждается погодой. Джисон, одетый в черное поло, похоже, чуть подмерзает, парень то и дело проводит ладонями по собственным плечам. — А на репетиции пускаешь? — допытывается стилист, что кажется чуточку странным. Откуда такой большой интерес? Танцор останавливается на месте и снимает куртку, оставаясь в светлом лонгсливе. — Что случилось? — не понимает поведения Хан, пока на его плечи не опускается чужая джинсовка. Хван позволяет себе маленькую победную улыбку. — Я раньше никого не звал на репетиции, но люди приходят посмотреть через окна, правда я не понимаю зачем… А, да, не могу смотреть, как ты мерзнешь, — Джисон в ответ ярко улыбается, надевает куртку и шагает поувереннее. — Тогда я встану рядом с ними, — со смехом произносит стилист. Хенджин усмехается, чешет затылок и чуточку краснеет. — Можешь зайти в зал, я же не кусаюсь, — тихо отвечает танцор. Джисон вновь заливается смехом, почему-то рядом с Хенджином так и тянет посмеяться. Танцору хорошо, он чувствует себя живым, не вылепленной скульптурой, застывшей в танце, как это всегда бывает. Джисон рядом не затыкается, болтает без умолку о непонятных трендах в украшениях и своих покупках в сети. Хван слушает в пол уха, однако ощущение человека рядом согревает, несмотря на разные интересы. Они доходят до заветной пекарни, больше напоминающей уютную маленькую кофейню. Хван первым открывает дверь, а Джисон скользит вперед, одновременно с этим благодаря за джентельменские манеры. Танцор не сдерживает ухмылки, что ж, почему нет, ему не тяжело. — Круассан с малиной мой самый любимый, — почти нараспев говорит стилист и наклоняется ближе к прилавку. Хенджин стоит за ним, окидывает взглядом весь ассортимент. «Я бы съел здесь все», — думает про себя танцор. Он безумная сладкоежка, и все же рядом с Джисоном хочется вести себя прилично, даже немного прохладно. Хан про себя подобного не думает, с возбуждением громко комментируя свой выбор. — Что будешь? — спрашивает стилист у Хенджина, и тот все же определяется с десертом. — Я буду чизкейк Нью-Йорк, — смущенно отвечает танцор, он мысленно хочет поскорее присесть за угловой столик с видом на улицу. Хан кивает, уточняет напиток, а потом разворачивается к кассиру. — Два американо, круассан с малиной и чизкейк Нью-Йорк, — Хенджин удивленно смотрит на Джисона и затем, опуская глаза, направляется к столику. Голос стилиста и его взгляд… Они совсем не такие, как с ним. Хан холоден и тем более не вежлив, скорее надменен. Почему? «Надо будет вернуть деньги», — одновременно с этим думает танцор. Из-за необычного поведения из головы вылетело, что стилист сейчас оплачивает его заказ. Хван садится и растерянно смотрит на спину парня. Джисон весьма симпатичен: широкие плечи, невероятно узкая талия и стройные бедра. Он явно занимается своим телом, причем делает это превосходно. Хван лениво скользит по нему взглядом вверх-вниз и на секунду задерживается в области бедер, пока они не разворачиваются передом, и глаза попадают прямиком на промежность. — Ой! — с диким смущением для самого себя чуть громче нужного говорит танцор и отводит голову. «Стыдоба какая», — ругает себя мысленно Хенджин. Джисон ставит поднос с яркой улыбкой и оглядывает танцора с недоумением. — Что случилось, Хенджин? Ты был громким, — Хван прикусывает губу, задерживает дыхание от волнения. Джисон присаживается рядом и все еще сверлит внимательным взглядом темных глаз. — Да я вспомнил об одной вещи…Лишние эмоции, не важно. Выглядит аппетитно, — танцор переключается на десерт, ставит тарелку поближе. Джисон усмехается, однако не дает комментариев. Он делает глубокий глоток американо и стонет от удовольствия. — Я ждал этого, — почти мурчит стилист, а Хенджин мягко улыбается в понимании. Они набрасываются на еду и на время забывают о беседах. С Джисоном нет дискомфорта, Хван пытается приглушить мысли о появлении первого друга в университете, ибо как-то глупо так считать, если они видятся второй раз. Сердце предательски тает, внутренний голос шепчет о новом будущем, а Джисон рядом просит посмотреть поближе кольцо на указательном пальце. — Да, конечно, — сквозь слои надежд произносит студент и протягивает снятое украшение. Хан берет в руки бережно, подносит ближе и осыпает комплиментами. — Кстати, сколько я должен? — Хенджин вспоминает о долге, тянется к карману джинсов, но его останавливают теплым прикосновением ладони. — Ты мне должен завтрашний день, пообедаем вместе, — с убеждением произносит стилист, Хван непроизвольно долго смотрит ему в глаза и молчит. — Хенджин? — зовет его Джисон. Хван хлопает ресницами и старается не запнуться. — А, да, ладно, конечно, можем, — Джисон в ответ заливисто смеется, подпирает ладонью щеку и с умилением смотрит на Хенджина. Танцор неловко проводит ладонью по коротким волосам, прячет глаза. До ужаса глупо и, наверное, правда смешно. — Договорились, киви. Прости, сейчас должен бежать, до завтра, — стилист резко подрывается с места, хлопает танцора по плечу и уходит быстрее, чем Хенджин вообще успевает отреагировать на внезапное прощание. «Что ж… До завтра, Джисон?» — с меланхолией и вперемешку с надеждой думает танцор. У него все еще остается недопитый американо.