I was never meant to be a hero (Мне никогда не суждено было стать героем)

Он не был героем. Он знал это с самого начала. Его образ был не чем иным, как остатками разбитой мечты, отражением мальчика, ставшего мужчиной, в соответствии с ожиданиями людей, которые ему были безразличны. Иногда он задаётся вопросом, не стал ли он чужим самому себе, а иногда — важно ли это. К тому времени, как Изуку вернулся в Японию, листья уже начали желтеть, и это было отстойно. Он предпочитал находиться в Америке в это время года; там было уютнее, как будто он был закутан в тёплое одеяло. Но долг звал его, и у него не было особого выбора, когда сам Большой Босс потребовал его присутствия. И всё же он не был в восторге от возвращения в Японию. Он только вышел из самолёта, когда зазвонил его телефон. Взглянув на экран, он улыбнулся и ответил. «Как всегда, вовремя». С другого конца провода раздался приятный женский голос. «Почему ты вообще решил, что я могу что-то испортить? Моё расписание безупречно. Как ты? Как прошёл полёт?» — спросила Мелисса. «Довольно неплохо. Большую часть времени проспал, но можно было бы подумать, что в первом классе сиденья будут более удобными. Наверное, мы ещё не достигли такого уровня развития как общество», — сказал он с усмешкой. «Ты такая плакса». «Эй, я не осуждаю тебя за то, что ты жуткий преследователь, так что не осуждай меня за то, что я хочу немного комфорта, спасибо большое». «Достаточно справедливо», - ответила она.  «Так ты просто позвонила, чтобы посмеяться надо мной, или я действительно могу тебе помочь?» — спросил он, направляя разговор в нужное русло. «Теперь, когда ты упомянул об этом, да, ты можешь помочь. Это снова Акварикс — он приходил вчера, искал тебя. Сказал, что ему понравился твой последний план тренировок, и теперь он хочет модель, чтобы победить какого-то конкретного злодея. Честно говоря, я не помню, кто это был. Пришлось отправить его с обещанием, что я дам тебе знать», — сказала она, на заднем плане послышался тихий стук клавиш. «Звучит интересно, он, должно быть, ищет способы победить злодея-цунами, который недавно сбежал и доставлял всем неприятности», - пробормотал он. «Я имею в виду, их силы схожи, и он предпочитает сражаться недалеко от побережья, чтобы получить как можно больше преимуществ, а это значит, что в последнее время они будут часто сталкиваться друг с другом. Это имеет смысл; начать искать способы победить его, не лишая обоих их самой сильной территории. У Акварикса действительно есть явное преимущество, поскольку он может изменять энергию молекул воды, но это также может зависеть от того, сколько воды каждый из них может контролировать одновременно», - продолжил он. «Пришли мне копию файлов. Я займусь этим, когда буду свободен.» - добавил он, возвращаясь к реальности. «Ты просто находка! Я начну готовить файлы — большое тебе спасибо!» «Даже не упоминай об этом; это меньшее, что я могу сделать, находясь так далеко и бог знает как долго.» «Эй, не будь так строг к себе; приказы Большого Босса трудно игнорировать. Так что, в обозримом будущем это будет просто Токио?» «Ты же знаешь, что всё будет не так просто. Да, первые пару месяцев я буду находиться в Токио, так как там базируется Комиссия по безопасности, но я буду много путешествовать в зависимости от того, каким героям я понадоблюсь, как будет развиваться миссия или что мы узнаем об этом новом злодее. Я просто надеюсь, что это не займёт слишком много времени, я уже так скучаю по своему оборудованию».  «Значит, ты скучаешь по своему оборудованию, но не по мне? Это грубо»,— сказала она игривым тоном.  «Нет, ты злюка,»  «Вот и всё — я не буду исправлять твои чертежи в следующий раз, когда Мэй не будет на месте!»  «Нет, подожди! Мне очень жаль».  «Это то, что я хотела услышать,»— поддразнила она. — «Что ты собираешься делать завтра?» «Мне не нужно будет появляться в офисе до следующей недели, так что я поеду на первом поезде в Мусатафу утром. У меня будет достаточно времени, чтобы немного поспать, освоиться в новом гостиничном номере и кое-что приготовить. Я очень скучаю по маме, так что я рад, что приехал пораньше. Недзу тоже хочет со мной поговорить, так что я, наверное, ненадолго задержусь в Ю.А. Если я его знаю — а я его знаю, — то по меньшей мере три дня я буду решать проблемы героев, которые, вероятно, просто ведут себя глупо», — пробормотал он устало. На самом деле ему нравились встречи с Недзу. Обычно они состояли из череды простых и сложных задач, которые они решали вместе за чаем, часто играя в шашки или даже в шахматы, если задача была не слишком сложной или если герои вели себя особенно глупо. «Ты всегда так строг к японским героям. Ты пробудешь там какое-то время, так что можешь немного смягчиться». «Я не хочу и не буду,» — ответил он чуть более сердито, чем собирался. — «Если они достаточно взрослые, чтобы отказаться от помощи, то они достаточно взрослые, чтобы справиться с последствиями.» — Его недовольство было обоснованным. Часто, когда он работал вместе с японскими супергероями, призрака его репутации было недостаточно, чтобы избежать осуждения, особенно учитывая, что у него не было причуды. Это был не первый подобный случай, и в других странах такое тоже случалось, но в Японии дискриминация из-за причуд всегда была более жёсткой. Из-за этого он чувствовал себя так, будто страна, в которой он вырос, не хочет его видеть, и его бесконечно расстраивала мысль о том, что он тратит время на помощь героям, которые просто игнорируют его и всё равно делают то, что хотят. Вот почему последние пять лет он в основном жил в США и других странах мира, возвращаясь в Японию только в случае крайней необходимости и ненадолго. «Да, мы с тобой оба знаем, какими глупыми могут быть герои, когда захотят, но ради твоего же блага постарайся проявить немного терпения. В конце концов ты кого-нибудь убьёшь,» — поддразнила она. «Как будто я мог», - ответил он со смехом. «Я не собираюсь тебя недооценивать,»— парировала она. — «В любом случае, долг зовёт — мне пора. Береги себя». «Пока, Мелисса. Надеюсь, скоро увидимся», — сказал Изуку, завершая звонок. Приехав в отель, Изуку сразу же рухнул на кровать, совершенно обессиленный и не имея ни малейшего желания делать что-либо, кроме как спать. Само путешествие, конечно, было приятным, но смена часовых поясов ударила по нему как грузовик. Каким-то образом ему удалось заставить себя встать с кровати, чтобы быстро принять душ и переодеться в пижаму.   Номер в отеле, который они забронировали для него, был впечатляющим: просторный двухместный люкс с современным дизайном, огромной ванной комнатой и потрясающим видом на город. Кровать была похожа на облако — может быть, немного слишком мягкая на его вкус, но, если часто живёшь в гостиничных номерах, быстро привыкаешь. К тому времени, как он закончил принимать душ, принесли еду из ресторана, и он принялся за еду, наблюдая за старыми боями героев на экране. Он постоянно смотрел эти старые записи, но они по-прежнему приносили ему неповторимое удовольствие. Здесь не было ничего, что нужно было бы анализировать, ничего нового, чего можно было бы ожидать; он знал эти движения наизусть. Было приятно, почти успокаивающе, видеть, как каждое движение разворачивается именно так, как должно: безупречное время, плавные переходы, элегантность в простоте каждого удара. Этот бой был одним из его любимых, потому что герой на экране выполнял каждое действие с точностью. Наблюдать за этим было всё равно что смотреть, как кто-то танцует под песню, которую репетировал годами, — прекрасное, смертоносное представление без единой ошибки. Что он находил таким ценным в этих старых битвах, так это их реалистичность. В отличие от хореографического танца или постановочной пьесы, ставки здесь были реальными. Он видел огонь в их глазах, яростную решимость, животный страх от осознания того, что одна ошибка может стоить им всего, ради чего они трудились. Каждое движение было сложным, но идеально выполненным, без лишней растраты энергии или бессмысленного изящества. Они не произнесли ни слова, но между ними происходил напряжённый безмолвный диалог. Ему никогда не было скучно. Пока он наблюдал, его охватило чувство спокойствия. В окне отражался прекрасный спокойный город, на улице было приятно прохладно, и ночь казалась идеальной. Жизнь была хороша. Кровь была тёплой, она стекала по его пальцам, капля за каплей, медленно, но неумолимо, и Изуку ничего не мог с этим поделать. Кирпичи в переулке были забрызганы алым, где-то вдалеке завывали сирены, но они были слишком глубоко в тёмных закоулках города, чтобы кто-то успел добраться до них вовремя. Фигура, которую Изуку держал на руках, тяжело дышала, каждый вдох давался ей с трудом и болью. Они были единственными, кто остался в сознании в переулке, и время шло. — Пожалуйста, не оставляй меня, — задыхаясь, произнёс Изуку, по его лицу текли слёзы. — Прости, пожалуйста. Это не должно было так закончиться. Я помогу тебе — просто держись. Очертания предметов начали расплываться, и он стал дышать прерывисто, поверхностно, охваченный паникой. — Ты знаешь, чем это закончится, — прохрипел силуэт, его голос был напряжённым, словно каждое слово давалось с трудом. — Тебе нужно уйти. Сейчас же. — Я не оставлю тебя здесь! Ты справишься», — с отчаянием крикнул Изуку, почти умоляя. Но кровь не останавливалась. Она продолжала течь, просачиваясь сквозь пальцы, безжалостно напоминая о тикающих часах. А потом появился ослепительный свет. Изуку резко проснулся, покрывшись холодным потом, с бешено колотящимся сердцем. Он лежал, не понимая, где находится, его дыхание было прерывистым и неровным. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, но он всё ещё чувствовал, как кошмар цепляется за него. Он сделал глубокий дрожащий вдох и уставился на незнакомый потолок своего гостиничного номера Да, ему действительно не нравилось находиться в Японии. Первый поезд до Мусатафу отправлялся только в 11 часов, так что у Изуку было достаточно времени, чтобы собрать вещи на неделю и позавтракать в ближайшем кафе. Он как раз допивал кофе, когда услышал вдалеке взрывы — похоже, там шла драка. На мгновение Изуку захотелось броситься туда и посмотреть, что происходит, и его левый карман стал немного тяжелее. Но был ясный день, и, кроме того, это было не его дело и не его работа — вмешиваться в эту драку. Поэтому он остался сидеть, сделал ещё один глоток кофе и просмотрел новости на телефоне, ожидая, пока шум утихнет. К тому времени, когда ему нужно было уходить, шум стих, и он без проблем добрался до вокзала. Город сильно изменился с тех пор, как он был здесь в последний раз: здания стали чище, появились новые сады и парки. Должно быть, нынешняя администрация неплохо справляется (ну, настолько хорошо, насколько это возможно, когда вашей страной управляет такая организация, как Комиссия). Как всегда, прибытие на вокзал и поездка в поезде прошли без происшествий. К счастью, никто его не узнал, и ему удалось вернуться домой как раз к раннему ужину с мамой. Он был искренне рад её видеть; он так сильно по ней скучал, и видеть её улыбку всегда было самым приятным в возвращении. На втором месте была еда, которую она специально приготовила к его возвращению. Пока он ел, они разговаривали, наверстывая упущенное. Из-за постоянных путешествий и нежелания задерживаться в Японии надолго (как будто это чума) у него не было возможности увидеться с ней лично с прошлого Рождества, когда он пробыл там всего два дня. — Хочешь ещё кацудон? — спросила его мать в третий раз с тех пор, как они начали ужинать. И кто он такой, чтобы отказываться от добавки? Он кивнул с набитым ртом, продолжая есть. — Знаешь… — начала она, — ты бы не так сильно скучал по моей еде, если бы приходил чаще. Я могла бы готовить для тебя каждый день всё, что ты захочешь. В её голосе не было злости, только мягкость и почти грусть. — Я знаю, что ты мог бы работать здесь, и мне не пришлось бы скучать по тебе весь год. Изуку закатил глаза. Они уже не в первый раз вели этот разговор и не в последний. Но, как и всегда, он был готов к нему. — Мам, мы уже говорили об этом. Я не решаю, где мне жить, и я всегда там, где нужен больше всего, — сказал он мягким, но твёрдым тоном. — Мои задания распределяются в зависимости от их важности, и ты не можешь отрицать, что, кроме тебя, здесь меня больше никто не ждёт. Я в месте, где быть собой не кажется ошибкой, где я не должен быть кем-то другим. Моя жизнь, и лучшие друзья — им плевать на мою причуду, на её отсутствие или на любую другую чушь. Глаза Инко расширились. — Прости… я увлекся… но мне нужно, чтобы ты поняла, что я предпочёл бы быть там, где я счастлив, где моё «состояние» — это не то, с чем нужно бороться или мириться, а то, что просто принимают без вопросов и возражений, и то же самое относится к тому факту, что я гей, мама, что я — это просто ещё одно воплощение всего, что они не одобряют. Мне нравится моя жизнь в Америке, и я бы солгал, если бы сказал, что не скучаю по тебе каждый день. Но у тебя здесь жизнь, которую ты любишь, и у меня то же самое. Он смягчил свой голос, произнося эти последние слова, и посмотрел на свою мать со всей любовью и решимостью, на которые был способен. Она выглядела грустной, но смирившейся. Он ненавидел это, ему казалось, что он каждый раз разбивает ей сердце, но он больше не был ребёнком и не был таким покладистым, каким был когда-то, и если бы он не настоял на своём прямо здесь и сейчас, то всё время, пока он будет здесь, она будет пытаться убедить его остаться, а он будет причинять ей боль своим отказом. Наконец она заговорила, и в её голосе слышалась боль, но в нём была и гордость: — Когда ты стал таким умным молодым человеком? Ты говоришь так по-взрослому, — сказала она, и в уголках её губ появилась грустная улыбка. — Я понимаю, что ты сам обеспечил себе жизнь, и я так горжусь тобой, просто немного грустно, что ты так далеко от меня, — сказала она, и в уголке её глаза появилась слезинка. — О, мама, — сказал он, вставая, чтобы обнять её, — я так сильно тебя люблю. “Я тоже люблю тебя, мой маленький зайчик” Изуку не находил себе места и не мог уснуть. Они закончили ужинать, и каждый пошёл в свою комнату. Было странно возвращаться в это большое пустое пространство, в котором он никогда не жил больше недели или двух. Одной из первых вещей, которые Изуку сделал на свою первую большую зарплату после фиаско с Мета-освободительной Армией, была покупка для матери большой красивой квартиры в одном из самых лучших районов Мусатафу, которую он смог найти. Но к тому времени он уже больше был нужен в Токио, рядом с агентством «Ночной глаз», и на острове Ай, чем где-либо ещё. В итоге он большую часть времени жил в Токио, возвращаясь домой только на выходные. Конечно, это было до того, как всё пошло наперекосяк, до того, как он окончательно решил покинуть Японию, ну, до сих пор. Комната была странной, но такой знакомой. Некоторые из его детских фигурок всё ещё были там, но ни одного из его плакатов Всемогущего. Эти порванные плакаты валялись на полу, покрытые засохшей грязью. У него начали кровоточить ногти, голова раскалывалась от слёз, и нет. Воспоминания не помогали. Они совсем не помогали. Было уже слишком поздно что-то предпринимать, а утром у него была встреча с Недзу. Эта чёртова крыса сразу поймёт, если он плохо спал. Поэтому он сделал то, что пришло ему в голову: выбрался на балкон и поднялся на крышу. Ночное небо захватывало дух, огни города внизу отражали тысячи историй, каждая из которых сверкала вдалеке. Знакомый прохладный ветерок обдувал его, и впервые за весь день Изуку почувствовал, как напряжённые мышцы начинают расслабляться. Успокаивающий воздух и тихий гул города наконец-то начали успокаивать его разум. Он оставался там до тех пор, пока не почувствовал усталость. Крыша почему-то казалась ему более родной, чем собственная кровать. — Да, — прошептал он себе, глядя на звёзды. — Я могу это сделать. Я могу быть здесь, потому что я нужен им. И я собираюсь извлечь из этого максимум пользы. Не всё так плохо. Он больше не был обиженным, бесцельным 19-летним парнем, который уехал из этой страны пять лет назад. Теперь все было бы по-другому. У них должно было быть. Эти мысли успокоили его разум, а тело наконец-то поддалось усталости после долгого дня. Он спустился вниз и погрузился в сон.