I was never meant to be a hero (Мне никогда не суждено было стать героем)

О, мой дорогой Икар, я здесь, чтобы уничтожить тебя. Счастье никогда не было для нас возможным.

— Можно было бы подумать, что при таком количестве тренировок на выносливость время, в течение которого он может поддерживать свою причуду активированной, будет больше. Но почему-то начинает казаться, что генетический предел Обратного рывка составляет 15 минут при максимальном потенциале. Я склонен согласиться с этой теорией, поскольку мы перепробовали многое. Возможно, ваши замечания по этому поводу подскажут нам, что делать дальше, — сказал Недзу, попивая чай. Они сидели в его кабинете в главном здании академии Юэй, наслаждаясь видом из окна и играя в шашки. Сегодня был один из немногих оставшихся в этом году солнечных дней, поэтому окна были открыты, и в комнату проникал лёгкий ветерок, пока они разговаривали. — Не хочу сказать, что вы не правы, — ответил Изуку, передвигая свою фигуру. — Но если генетические тесты до сих пор не выявили ничего, связанного с его пределом, я сильно сомневаюсь, что дело в этом. Хотя вы правы, это не так очевидно. В результате это будет непросто исправить. Возможно, это как-то связано с психологическим фактором, но не может быть всё так просто. Пока что я думаю, что ему стоит отдохнуть от силовых тренировок и сосредоточиться на повышении максимальной нагрузки. Изуку взглянул на разложенные по столу файлы, позволяя Недзу сделать свой ход в игре. — Я начну рисовать новый охладитель для его ног, основываясь на том, что Мэй уже сделала для него, но с упором на устойчивость к истощению при длительном использовании. Нам ещё многое предстоит выяснить, возможно, это даже станет ещё одним фактором, который мы ещё не учли. — Это, безусловно, интересный случай, — ответил Недзу, кивнув, когда он передвинул фигуру на доске и превратил её в короля. Ублюдок. — Но в том, что вы говорите, есть смысл. Вы представили интересную точку зрения. Я обязательно сообщу юному Ингениуму, что вы работаете над его делом. Он будет очень рад. — Тебе не обязательно сообщать ему, кто ему помогает. Я тоже не уверен, что Ингениуму вообще есть дело до того, кто я такой. В последний раз, когда мы разговаривали, он был не очень доволен моим вкладом, — сказал Изуку, поймав одну из фигур Незу. — О, мой дорогой маленький крысеныш, ты недооцениваешь свою репутацию в этой стране. Не забывай, что здесь у тебя тоже есть имя. Даже если статус «знаменитости» Арина — гения поддержки не выходит за пределы страны, ты всё равно один из самых востребованных стратегов и техников, которые когда-либо ходили по этим коридорам и учились в этих аудиториях, пусть и недолго. — Ну, говорят, ты здесь ненадолго, — рассмеялся Изуку. Он действительно скучал по своему старому наставнику и другу. Его школьные годы были… сложными, если не сказать больше. То, что он считал худшим временем в своей жизни (годы в средней школе и тот ужасный день, когда он встретил Всемогущего и… ну) это было только началом. Каким-то образом ему удалось оставить позади всё и всех, кого он когда-либо знал, и поступить в старшую школу Шикецу в качестве ученика класса поддержки. Там он узнал больше, чем когда-либо мог себе представить, и наконец начал работать над реальными делами. Тем не менее, судьба привела его обратно в Мусутафу после того, как Недзу лично попросил его вернуться и учиться под его руководством в последний год старшей школы. Он был так благодарен за время, проведённое в Юэй.; он приобрёл двух лучших друзей, о которых только мог мечтать, и усвоил самые ценные уроки, в том числе благодаря Мэй у него появилась и, честно говоря, ожидаемая страсть к созданию вспомогательного снаряжения. Никакие деньги не могли заменить воспоминания о тех долгих ночах, когда он работал над, казалось бы, невыполнимыми проектами. Иногда они просто поражались тому, что Шинсо мог терпеть их в самые одержимые и целеустремлённые моменты. И всё это благодаря неизменно умному Недзу. — Я не думаю, что именно так нужно использовать эту поговорку, понимаешь? — сказал Недзу, наконец-то сделав ход и дав Мидории возможность воспользоваться преимуществом. — В любом случае, — продолжил крыс, закрывая тему «Ингениума». — Давайте поговорим о деле. Вы уже ознакомились с материалами дела? — Не так уж и много их, если честно. Всё, что мне нужно для начала работы: видеоматериалы, характеристики причуд и даже показания свидетелей, — находится под грифом секретности до первой встречи для подведения итогов. Комиссия действительно не хочет, чтобы что-то просочилось наружу, — ответил Изуку, понизив голос. — Судя по тому немногому, что я могу предположить, основываясь на том, что я видел, и на том факте, что сюда вызвали не только меня, но и Мэй, которой пришлось вернуться из Китая, а также учитывая, что об этом знают не более 15 профессиональных героев, включая Сэра и Лемиллиона... Я бы сказал, что это как-то связано с общественной безопасностью и терроризмом. Если нет, то почему это так тщательно скрывают от общественности? Он продолжил: — Я бы также осмелился предположить, что это может быть как-то связано с эпидемией Триггеров, которая недавно возобновилась. Но я не уверен насчёт последней части; я недостаточно следил за этой темой. Я также не могу понять, какое отношение к этому имеет наш новый персонаж, но заставить столько людей бросить всё и прийти на помощь — это не мелочь. За это я подарю ему цветы. Герои, участвующие в этом проекте, должны быть либо очень высокопоставленными, либо уже встречавшимися со злодеем. Но поскольку база данных с именами героев в досье по делу тоже заблокирована, я не смог найти закономерность в атаках. — тон Изуку стал раздражённым, и это разочарование, должно быть, отразилось на его игре, поскольку он съел одну из фигур Недзу, но оставил целый фланг открытым для атаки. — Похоже, ты не так равнодушен, как пытаешься казаться, — заметил Недзу, потягивая чай. — Это очень проницательный обзор того, что происходит. Однако ты упускаешь одну важную деталь: почему они сообщили тебе, что Лемиллион замешан в этом, но не раскрыли другие имена? — Недзу передвинул свои фигуры для атаки. — Может быть, потому что они знают, что у меня не возникло бы проблем, если бы я знал, что работаю с компетентными людьми. Или, может быть, я прав, и это связано с эпидемией зависимости от Триггеров, а значит, нам нужно как можно больше людей из первоначальной операции Ши Хассайкай. Изуку попытался защитить свои фигуры, насколько это было возможно, следующим ходом. — И я не притворяюсь, что мне всё равно. Я заинтересован в этом так же, как и во всех остальных делах. Я здесь ради работы, ни для чего другого. Не пытайтесь вести себя со мной дерзко. Пока они соблюдают мои рабочие правила и условия моего пребывания в Японии, это просто ещё одна папка в моей стопке. Он передвинул свою фигуру в центр и стал ждать. Недзу одарил его озорной улыбкой, которая всегда действовала Изуку на нервы, как будто он знал что-то, чего не знал Деку. — О, но, мой дорогой ученик, как такое личное дело может быть просто очередным файлом в твоей стопке? Триггер? Терроризм? Так близко к дому? Ты всегда был импульсивным, даже если не хочешь этого признавать. Теперь ты дома, и ты не можешь избежать встречи со всем, от чего бежал с тех пор, как уехал. Но ты сильный. Я уверен, что все получится просто замечательно. Наконец, Недзу передвинул свою последнюю фигуру. — Я считаю, что это еще одна моя победа, — сказал он. Изуку ничего не оставалось, кроме как сидеть в тишине, обдумывая и пытаясь понять то, что только что сказал его учитель. Наконец Недзу заговорил снова. — Что ж, это было очень весело. Не хочешь ли ещё чашечку чая? И, может быть, на этот раз настоящую шахматную партию? Изуку улыбнулся. Конечно, Недзу скажет что-то важное, а потом небрежно продолжит играть. — Конечно. Налей ещё, старик. — Я не человек, — с улыбкой поправил Недзу, держа в руке чайник. Так они и продолжили. Обсуждая разные темы за чаем и играя в игры до конца вечера, как старые друзья, а не учитель и ученик, они больше не говорили о деле, но у них было гораздо больше времени для этого, так как на следующей неделе им обоим нужно было присутствовать на официальном брифинге в Токио, поэтому они отложили это в сторону и переключились на политику, спорт, идеи для снаряжения и музыку. Они договорились встретиться снова в среду, и Изуку пошёл домой. К тому времени, как он покинул Юэй, солнце уже начинало садиться, но из-за того, что он слишком долго сидел, ему было не по себе. Света было ещё достаточно, чтобы прогуляться по парку, поэтому Изуку собрал свои вещи и направился в ближайший. По пути он встретил нескольких героев, но никого особенно примечательного. Пара из них взглянула на него, прищурившись, словно пытаясь понять, действительно ли он Арин. Их лица выдавали неуверенность, но он не обратил на них внимания и продолжил идти. День был слишком приятным, чтобы останавливаться. Внешне Изуку сильно изменился по сравнению с тем, каким он был в 19 лет, и ещё больше по сравнению с тем, каким он был в 15 лет, когда отказался от мечты стать героем. Его черты наконец-то созрели; некогда круглое, мягкое лицо превратилось в нечто более угловатое и чёткое. Он бы не назвал себя моделью, но не мог отрицать, что сейчас он довольно красив. Длинный шрам тянулся вдоль его лица, но на тот момент он был таким бледным и тусклым, что его можно было заметить, только если внимательно присмотреться к его правой щеке. В конце концов Мелисса заставила его привести в порядок непослушные волосы и подстричься так, чтобы они не мешали работе. Теперь его волосы доходили до плеч, они были достаточно длинными, чтобы их можно было собрать в пучок или полупучок, но не настолько длинными, чтобы их было трудно укладывать или причёсывать. Мелисса также стала для него настоящей находкой, когда дело дошло до обновления его гардероба. Хотя она не смогла полностью избавить его от привязанности к «уродливым футболкам и старым джинсам», но она сделала всё, что могла. Одна девушка может сделать так много для «бедного потерянного гея», которому было всё равно, как он выглядит. Изуку по-прежнему носил футболки, толстовки и джинсы, но его новообретённая финансовая стабильность позволила ему покупать вещи более высокого качества. В последнее время он увлёкся винтажными футболками с принтами и альтернативными дизайнерскими рисунками. Удивительно, как сильно это может изменить внешность, если научиться правильно одеваться. На работе никто не обращал внимания на его внешний вид, пока он был эффективен, поэтому Изуку часто избегал таких аксессуаров, как цепочки или серьги, которые могли бы ему мешать. Однако он начал чаще экспериментировать с ними, когда не был в мастерской, под влиянием новой волны моды, охватившей Ай-Айленд. В Токио или на Ай-Айленде он легко сливался с толпой, просто ещё один молодой человек, который достаточно заботился о своей внешности, чтобы выглядеть опрятно, но не настолько, чтобы выделяться. Однако здесь, в Мусатафу, его стиль выделялся чуть сильнее. В целом вкусы горожан были более консервативными, и его альтернативный стиль казался неуместным. Но ему было всё равно. Он был вполне доволен своим слегка необычным стилем и не собирался менять его ни для кого. В парке почти никого не было, так что он с удовольствием наслаждался прогулкой, не отвлекаясь ни на что. Прогуливаясь по парку, он начал размышлять о проблеме Акварикса, придумывая, как победить этого «злодея недели». Интересный случай, если можно так выразиться: злодей-цунами, который управлял большими массами воды, чтобы наносить целенаправленные удары, но никогда не распространял свои разрушения дальше пары километров от пляжа. Судя по видео, которые Изуку смотрел тем утром, он также мог сказать, что парень сильно боролся за контроль. Это была просто необузданная, необученная сила, которую использовали для небольших разрушений. Это было явным преимуществом для Акварикса, который мог точно управлять огромными объёмами воды, если находился достаточно близко к океану. Он был одним из самых уравновешенных героев, которых знал Изуку. Однако, если Акварикс сейчас испытывал трудности, это означало, что причуда парня была довольно сильной, даже если он не тренировался. Если его атаки были вызваны исключительно эмоциями, это означало, что хорошо спланированной внезапной атаки, быстрого и эффективного плана может быть более чем достаточно, чтобы остановить его. Теперь ему оставалось только попросить Мелиссу помочь ему определить местонахождение парня и разработать хорошую стратегию нападения. Если всё пройдёт хорошо, проблема будет решена ещё до того, как он вернётся на поезде в Токио. Изуку как раз собирался достать телефон из кармана, чтобы отправить Мелиссе план действий, когда услышал мощный взрыв неподалёку. Звук был близко — слишком близко, чтобы его игнорировать. Это означало неприятности. Он засунул телефон обратно в карман и приготовился бежать — или сражаться, если до этого дойдёт. "О боже, пожалуйста, не дай этому случиться. Я не готов к этому и не в настроении," подумал он. И тут он увидел его: огромного парня — злодея, судя по его внешнему виду, — который убегал от чего-то или кого-то, явно не заботясь о разрушениях, которые он причинял на пути к свободе. К несчастью для Деку, это означало, что он оказался прямо на пути неуправляемой машины разрушения. Собравшись с духом, Изуку рассчитал нужный момент, чтобы выпрыгнуть с пути разрушения, но был застигнут врасплох, когда кто-то схватил его за рубашку и оттащил в сторону. — ШЕВЕЛИСЬ! — крикнул кто-то, и Изуку узнал бы этот голос где угодно. Прежде чем он успел осознать, что произошло, раздался ещё один взрыв. Огромный злодей с грохотом упал на землю и лежал без сознания среди обломков. Изуку встал, отряхнулся и всё ещё был потрясён таким неожиданным поворотом событий. Он быстро собрался уходить, убеждая себя, что не узнал голос. Но затем он услышал его снова, на этот раз прямо у себя за спиной. — Деку?! Ужасный холодок пробежал у него по спине. — Привет, Катцуки, — холодно сказал он. —----------------------------------------------------- — Прыгни с крыши здания и молись о причуде в своей следующей жизни. — Прости, мой мальчик, но человек без причуды не может быть героем. В итоге ты навредишь себе и другим. Солнце садилось, и всё это фиаско со злодеем-слизнем вымотало его. Он как раз шёл домой, чувствуя себя особенно бесполезным, когда Качан внезапно подбежал к нему, чтобы, как всегда, накричать. — МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ, ДЕКУ, БЕЗДАРНЫЙ КУСОК ШЛАКА! — закричал он. Честно говоря, в тот момент его это даже не волновало. Просто ещё одна дерьмовая вещь в дерьмовый день. Изуку собирался пойти домой или заняться чем-нибудь ещё, но, должно быть, он был гораздо более измотан, чем думал, потому что что-то внутри него просто сломалось. Низким усталым голосом он ответил: — Знаешь? Может, ты и прав. Я бесполезен и не обладаю причудой… так что я что-нибудь с этим сделаю. Это было быстро и тихо. Изуку мог бы подумать, что Качан его даже не услышал, если бы не то, как он на секунду напрягся, уходя. Изуку продолжил свой путь. В конце дороги он заметил худощавую версию Всемогущего, который, казалось, что-то обдумывал. Их взгляды встретились, и Изуку увидел беспокойство во взгляде героя, когда тот приблизился. — Ты сегодня хорошо справился, мой мальчик, — сказал герой. Изуку понял, что Всемогущий принял решение о том, что было у него на уме, ещё до того, как они встретились. — Я горжусь тобой и надеюсь, что всё, что ты будешь делать в будущем, принесёт наилучшие результаты. Изуку просто устал. Устал от самого себя, устал от издевательств, устал от ругани и устал от восхищения. Поэтому он спросил: — Всемогущий, я знаю, что уже спрашивал тебя об этом, но я спрошу ещё раз. — Изуку сделал глубокий вдох. — Могу ли я стать героем, даже если у меня нет причуды? Всемогущий посмотрел на него с печальным, но решительным выражением лица. — Мне очень жаль, мой мальчик, но нет. Они попрощались, и Всемогущий ушел. Но в тот вечер Изуку не пошел домой. Падение с крыши здания длилось дольше, чем он ожидал. Казалось, что всё происходит медленно, или, может быть, это был просто адреналин. Падая, он размышлял о многом: о своей короткой жизни, о маме, о том, что у него никогда не было настоящих друзей, о драках, свидетелем которых он стал этим утром, и о том, что у него никогда не было шанса стать кем-то большим, чем тот, кем его все считали, — жалким, бездарным неудачником. Перед самым падением он понял кое-что, что поразило его сильнее, чем предстоящий удар: на самом деле он не хотел умирать. На самом деле он хотел перемен. Он хотел чего-то другого. Он хотел быть кем-то другим. Он с внезапной ясностью понял, что путь, по которому он так отчаянно пытался идти, привёл его именно к этому моменту. Этот путь был не для него, он был проложен для всех остальных, но не для него. Ему никогда не суждено было стать героем. Но он должен был стать кем-то. Чем-то. Кем угодно. А теперь было слишком поздно. Земля была близко, и конец был неизбежен. Он почувствовал удар, и всё вокруг начало болеть. Его правый бок пронзила острая боль, сильнее которой он никогда не чувствовал, но если он чувствовал боль, значит, он не умер. И тут он услышал голос. — Господи, малыш, ты в порядке? — спросил незнакомец. Это был мягкий голос седовласого мужчины. — Как… почему я не умер? — сумел выдавить из себя Изуку, хотя эти слова причиняли ему боль. — Потому что я спас тебя, ну, насколько смог. Пожалуйста, не двигайся слишком много, ты всё ещё сильно ранен. Из-за жары падение прошло не так гладко, как я думал. Присмотревшись к парню получше, Изуку заметил, что он выглядит не старше 20 лет. Его одежда была изношенной, он был худым, нижняя половина его лица была покрыта шрамами, а в глазах читалось беспокойство. — Почему? — это было все, что смог выдавить Изуку. — Потому что никто другой не собирался этого делать. Ты видишь здесь хоть одного героя? Это не личное, малыш, ты был на волосок от смерти, и я кое-что предпринял. Такие люди, как мы, должны заботиться друг о друге. — Незнакомец говорил отстранённо. — Такие, как мы? — спросил Изуку, стиснув зубы. Боль была невыносимой, но он должен был знать. — Я сразу вижу изгоя, и не пытайся убедить меня, что ты не такой. — Так больно, — прошептал Изуку, его голос дрожал от боли. — Чёрт, прости, я отвлёкся. Я вызову скорую. Ты можешь сказать, что тебя сбила машина, это объяснит синяки и раны. Или можешь сказать им правду. Мне всё равно, — сказал незнакомец, доставая из кармана старый телефон и вопросительно приподнимая бровь. — Нет, ты прав, я не хочу, чтобы они знали. Ты подтвердишь мою историю? — спросил Изуку. Незнакомец покачал головой. — Нет, я не очень хорошо лажу с официальными лицами. Копы, медики — это не моё. Но с тобой всё будет в порядке. Я останусь с тобой, пока они не приедут, чтобы ты не потерял сознание. И он так и сделал. Вызвав скорую, он молча сидел рядом с Изуку, пока не приехала помощь. Когда он встал, чтобы уйти, Изуку собрал все свои силы, чтобы спросить его: — Мы можем снова увидеться? Незнакомец посмотрел на него, и его лицо стало грустным. — Ах, ладно, просто потому, что ты мне кое-кого напоминаешь. Встретимся в парке у местного бассейна через месяц, — сказал он, собираясь уходить. — И, малыш? —Да? — Береги себя. Ты важен. Не позволяй никому говорить тебе обратное, ты этого стоишь.—В тот момент он выглядел таким старым для 20-летнего парня, как будто повидал слишком много плохого. — Я знаю. Спасибо. Кстати, меня зовут Изуку Мидория. — Рад с тобой познакомиться, Мидория. Меня зовут Даби. А потом Изуку увидел туман. Даби исчез, как будто его никогда и не было. Врачи сказали, что Изуку сломал руку и три ребра. В результате несчастного случая у него также осталась уродливая травма, которая тянулась от верхней части левой щеки до шеи и ключицы. Но, если не считать нескольких шрамов, его тело не пострадало. Это происшествие списали на то, что его сбила неизвестная машина, и на этом всё закончилось. Но воспоминания остались с Изуку. Когда неделю спустя ему наконец разрешили вернуться в школу и Бакуго увидел его с гипсом и повязками, Изуку понял, что Кацуки тоже знает. Он знал, что произошло на самом деле. Что-ж, всё равно. Ему оставалось проучиться в этой школе всего восемь месяцев, а потом он мог бы пойти в старшую школу, заняться чем-то в своей жизни, найти свой путь. —------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Изуку Мидории было 15 лет, когда он попытался покончить с собой. Только три человека знали, что произошло той ночью десять лет назад. Одним из них был Даби, который в то время находился в Хосю. Изуку планировал навестить его в будущем. Второй был мертв. А последний, ну, последний стоял прямо перед ним. Кацуки Бакуго теперь был героем, и не просто героем. Он был тем самым героем. Эффективным, инициативным силачом, который за последние несколько лет как сумасшедший поднимался по карьерной лестнице. Ещё до того, как Изуку уехал в Америку, имя Кацуки уже гремело как имя сильного, подающего надежды претендента на высшие должности. Теперь он был признанным, уравновешенным героем с постоянной аудиторией поклонников. Поклонники обожали его за выдающуюся внешность, великолепное тело и взрывной характер, который, по словам его фанаток, «придавал ему индивидуальность». Кацуки Бакуго также был ослом. И Изуку искренне не хотел с ним разговаривать. — Ты здесь, — сказал Кацуки. Он выглядел так, будто увидел привидение, и это взбесило Изуку. Не то чтобы они не виделись со средней школы, в конце концов, они учились в одной старшей школе на третьем курсе, и из-за своих профессий они пересекались... пару раз не очень приятно. — Какая наблюдательность, Кацуки. Поздравляю, похоже, твои глаза отлично работают,— сказал Изуку, закатывая глаза. Он ничего не мог с собой поделать. Сколько он не видел этого парня? Шесть? Семь лет? И это было первое, что он ему сказал. — Что, чёрт возьми, ты только что сказал?! — рявкнул Бакуго, и его обычный сердитый тон резанул по ушам. И внезапно Изуку перехотелось гулять. — Послушайте, у меня нет на это времени. Похоже, у вас здесь всё под контролем, так что, если вы меня извините, мне нужно идти, — сказал он, продолжая идти. — Подожди! Чертов Деку, прекрати! Мидория замер на полпути, всё его тело напряглось, как будто его ударило током. У него перехватило дыхание, а в голове пронеслись тысячи горьких воспоминаний. Он медленно повернулся лицом к герою, и его зелёные глаза вспыхнули от сдерживаемого гнева. — Не смей так меня называть, — выплюнул он низким, дрожащим от ярости голосом. — Ты не имеешь права даже обращаться ко мне. Так что заткнись и делай свою работу. У меня нет на это времени. Всего хорошего, Динамайт. С этими словами он ушёл, оставив разъярённого и ошеломлённого Бакуго смотреть ему вслед. Он направился прямо домой. Он вернулся домой уставшим и потрясённым, но заставил себя сохранять самообладание перед матерью. За ужином он почти не разговаривал, лишь коротко кивал в ответ на её вопросы. Закончив, он извинился и ушёл в свою комнату, погрузившись в работу в отчаянной попытке отвлечься. Не то чтобы Кацуки сегодня сделал что-то плохое, по крайней мере, напрямую. Но его вид всегда вызывал болезненные воспоминания, напоминал о мечте, которую он потерял, о мечте, которой ему никогда не суждено было достичь. И что ещё хуже, эту мечту осуществил тот, кто причинил ему такую сильную боль в прошлом. Однако он знал, что был прав, отказав Кацуки в использовании этого прозвища, которое так сильно ранило его в прошлом. Он больше не был тем человеком. Тот человек погиб, упав с крыши в тот день. Тот человек погиб вместе со своей мечтой стать героем номер один. Он работал, пока часы не пробили полночь. Тогда он понял, что пора выпустить пар. Изуку Мидория не был героем и никогда им не станет. Однако он был довольно эффективным линчевателем, если можно так выразиться. Прямо сейчас он прыгал по крышам в самой неблагополучной части города в поисках неприятностей, с которыми мог бы помочь. «Потому что никто другой не собирался этого делать. Ты видишь здесь хоть одного героя? Это не личное, малыш. Ты был на волосок от смерти, и я кое-что предпринял. Такие люди, как мы, должны заботиться друг о друге».» Даби однажды сказал это. Были люди, которые никогда не станут приоритетом для героя. Где бы они ни находились, отступники всегда будут отступниками. Итак, Изуку занимался мелкими кражами, торговлей наркотиками, драками — чем угодно. Он был линчевателем с первого года обучения в старшей школе и за эти годы сменил бесчисленное количество личностей. Ни одна из них не продержалась дольше года или двух с тех пор, как ему исполнилось 17. Он также привык менять личности в зависимости от своего местонахождения, отчасти для того, чтобы сбить с толку полицию или героев, которые его выслеживали, отчасти потому, что было бы подозрительно, если бы один и тот же линчеватель появлялся в разных частях света, где бы ни оказался Изуку. Это была простая и в то же время сложная система: сбить с толку и победить. Он периодически менял имена, экипировку, стили, характер и оружие, стараясь, чтобы временные рамки не совпадали с его деловыми поездками. В настоящее время он действовал под именем «Жнеца», гонконгского линчевателя, известного тем, что он владел двумя клинками. На протяжении многих лет «Жнец» периодически появлялся в Китае, Корее и Японии, приобретая репутацию таинственной личности. Однако в Японии Изуку собирался использовать другую личность. На данный момент ему приходилось сохранять расплывчатую хронологию событий, создавая иллюзию того, что несколько линчевателей действуют независимо. Цель была проста: избежать подозрений и убедиться, что никто не связал его действия с ним самим. Ему придется провести пару недель, патрулируя случайные города, просто на всякий случай. Он знал, что патрулировать сегодня было даже неразумно, но ему действительно нужно было выйти, он исправит это позже. Никогда нельзя быть слишком осторожным. Отчасти Изуку оправдывал свои действия тем, что делал работу, которую не стали бы делать герои. Но теперь он стал старше и понимал, что, хотя это и было правдой, это ещё не всё. Какая-то часть его всё ещё стремилась спасать людей на поле боя, быть как можно ближе к героям. Но теперь, судя по всему, он был преступником. И не поймите его неправильно, он не хотел и не стремился стать героем. Он был счастлив и благодарен за то, что всё ещё мог помогать людям, но в будущем Изуку не собирался бросать свою работу аналитика, чтобы стать героем. Его тело жаждало адреналина, который он получал, будучи линчевателем, и даже если бы он мог, он бы этого не сделал. Не со всем, что он теперь знал. Никакие деньги в мире не заставили бы его доверить свою жизнь такой системе героев, как в Японии. Комиссия по безопасности героев, все эти большие боссы. Они не были его друзьями. Они не были хорошими людьми. Они неустанно работали над сохранением умирающей системы, и Изуку не мог этого допустить. Перепрыгивая с крыши на крышу, он заметил, что происходит ограбление, и увидел возможность вмешаться. Ему нравилось быть Жнецом. Эта личность преуспевала в скрытности, эффективности и безмолвии. Всё, что ему нужно было сделать, — это появиться на месте преступления и как можно быстрее обезвредить преступника. Конечно, он предпочитал свои более разговорчивые личности, по крайней мере, с ними ему не приходилось сдерживать саркастические замечания. Но бывали дни, как сегодня, когда ему хотелось только кого-нибудь ударить. Он спрыгнул в переулок и бесшумно приземлился перед грабителем. Мужчина подпрыгнул. — Черт, чувак! Кто ты, блядь, такой? Изуку не ответил, продолжая идти вперед. Грабитель отступил назад, достал пистолет и направил его на него. Хорошо, значит, он не собирался использовать девушку в качестве щита. — Какого хрена тебе нужно, а? Это моя территория! Найди себе другую! Изуку решил, что этого достаточно. Он бросился на грабителя, двигаясь достаточно быстро, чтобы тот не заметил изменения в его скорости. Из-за неожиданности у Изуку было достаточно времени, чтобы выбить пистолет из руки мужчины тупым краем одного из лезвий и отправить его с грохотом на землю. Другим лезвием он нанёс неглубокую, но устрашающую рану на руке мужчины, напугав его до чёртиков. — Расскажи всем, — сказал Изуку, его голос, искажённый фильтром с помехами, звучал роботизировано и пугающе. — Жнец здесь и ищет информацию, ты видел его дважды на прошлой неделе и сегодня, я пойму, если ты скажешь что-то другое, ясно? Он пригвоздил мужчину к стене мечом, прежде чем отступить. Мужчина, явно напуганный, отчаянно закивал, и Изуку ударил его в последний раз, прежде чем отпустить. Грабитель, не теряя ни секунды, убежал, оставив сумку. Изуку подобрал её, вернул девушке и ушёл, не сказав ни слова. Ещё одна задача из списка выполнена. Нужные люди будут знать, как его найти. А до тех пор он будет помогать всем, кому сможет. Он снова бежал по крышам, когда рядом с ним появилась еще одна фигура. — Я думал, что освободился от тебя пять лет назад. Какого чёрта ты здесь делаешь? — раздался усталый голос. Изуку улыбнулся. «Я тоже рад тебя видеть, Ластик». — С возвращением, проблемный ребёнок, — ответил Ластик с такой нежностью в голосе, что у Изуку защемило в груди. Он действительно скучал по этому человеку. Ластик был единственным профессиональным героем (кроме Шинсо, разумеется), который знал большинство, если не все, тайные личности Изуку. Он мог узнать его независимо от места, оружия или костюма. Отчасти это было связано с тем, что некоторым приёмам Изуку научил сам Сотриолова. Но в основном это было связано с тем, что после того, как Ластик впервые раскрыл его тайную личность во время рейда Ши Хассайкай, Изуку больше не удавалось его обмануть. Сотриголова также знал, что Мидория достаточно силён, чтобы действовать как линчеватель. Арест Изуку был бы более опасен для Японии (и остального мира), чем позволение ему действовать в тени. За это Изуку был ему безмерно благодарен. Это не означало, что им не нравилась их маленькая игра. Изуку создавал новую личность где-нибудь в мире, обычно для того, чтобы произвести фурор в подполье, или для информационного линчевателя, чьи действия отражались на Японии, как у Жнеца или Гаэло. А через несколько месяцев он получал сообщение на свой личный телефон от Ластика. Одно слово: новое имя. Это было весело. Им обоим понравилась игра. — Мне было интересно, сколько времени тебе понадобится, чтобы начать прыгать по крышам после приземления твоего самолёта, целых три дня. Это новый рекорд. — Ой, заткнись, — ухмыльнулся Изуку. Затем, театрально закатив глаза, он добавил: — Ты не звонишь, не отвечаешь на мои сообщения, не приходишь. Тебе вообще есть до меня дело? — Конечно, ты мне небезразличен, проблемный мальчишка, — сказал Ластик грубоватым, но тёплым голосом. — Просто ты выбрал неудачное время. Изуку тихо рассмеялся. — В этом и прелесть переписки, не так ли? Отвечай, когда захочешь. Никакого давления. Ластик просто хмыкнул и продолжил бежать, пока они не добрались до вершины здания, с которой открывался прекрасный вид на город. Они молча стояли, а город простирался под ними, словно живая карта хаоса. Вдалеке мерцали неоновые огни, их свет отражался от стеклянных стен. Внизу приглушённо звучала жизнь: шум машин, крики и отдалённая музыка, словно биение сердца города. Изуку чувствовал себя свободно, когда ветер бил в его маску, в то время как Ластик оставался невозмутимым рядом с ним, его взгляд был острым и непроницаемым. Наконец Ластик нарушил тишину. — Я слышал, что ты сказал этому ублюдку. Какую информацию ты ищешь? — Ты беспокоишься обо мне, Ластик? Не волнуйся, я не буду ввязываться в драки, в которых не смогу победить. — Однако ты не отвечаешь на мой вопрос. — Пока ничем не могу тебе помочь. Если я получу больше информации, то дам тебе знать. Не волнуйся, я просто кое-кого ищу. Несколько подсказок в Америке привели меня сюда. Я подозреваю, что это связано с наркоторговлей, но пока не уверен. Ты узнаешь, как только я разберусь, обещаю. — Как удобно, не правда ли? Как раз тогда, когда тебе нужно вернуться на работу. Немного слишком удобно, если можно так выразиться, — задумчиво сказал Ластик. — Что ж, я мало что могу с этим поделать. Просто подожди и посмотри, что я найду. Они снова надолго замолчали, пока Изуку не заговорил. — Ты знал, что я приду сюда. Это значит, что либо Крыса тебе рассказала, либо вы участвуете в миссии. Расскажи мне, что происходит? — Послушай, парень, я тоже мало что знаю. Но в прошлом году в подполье был бардак. Никто не знает, кто за этим стоит и что происходит, но все понимают, что что-то не так. Странные перемещения в портах, контрабандисты исчезают посреди сделки, многие информационные брокеры тоже исчезают с обеих сторон, появляется всё больше и больше линчевателей. Всё хаотично, но никто не знает, откуда это. Потом начались нападения. Опять же, я не знаю точно, что происходит, но Комиссия в панике. По какой-то причине они вызвали меня и Недзу, чтобы мы начали расследование. После этого они оставили меня в неведении. Крыса сказал мне, что они формируют специальную оперативную группу и вызвали тебя и розоволосую девушку обратно в Японию, чтобы помочь. Это всё, что я знаю. Айзава снял очки и сидел в углу, глядя в ночное небо. — Это больше информации, чем кто-либо другой мог мне дать. Спасибо, — сказал Изуку с лёгкой улыбкой. — Это меньшее, что я могу сделать. Рад снова тебя видеть. Они сидели в затенённом углу здания, ночной воздух холодил их кожу. Слабый гул города заполнял тишину между ними, смешиваясь с мягким шелестом ветра. Айзава снова нарушил молчание. — Очень важные люди многого от тебя ждут, малыш, — сказал он почти напряжённым голосом. — Я знаю, но мне всё равно. Я делаю это, чтобы помочь, а не ради признания. И ты ведь знаешь, что я уже не ребёнок, верно? — Ты всегда будешь для меня ребёнком, малыш, — сказал он, глубоко вздохнув. — Никто из нас не знает, что происходит, но ты тоже это чувствуешь. То, как они скрывают всё это, то, о чём говорят на улицах, то, что исчезают брокеры. Грядёт буря, и я не знаю, что это будет, но это будет ужасно. — Я знаю. Я надеялся, что «Освобождение Мета» станет моей последней крупной операцией здесь. Похоже, я никогда не буду свободен. — И все же, ты готов? — Не совсем. Я ненавижу это место. Но что мы можем сделать, а? — сказал Изуку с запинкой. Ластик посмотрел на него с чем-то вроде жалости во взгляде и заговорил: — Ты скучаешь по нему. Изуку замолчал, стиснув зубы. — Я не должен был, — пробормотал он уже тише. — Он был худшим из возможных людей. — Но он был твоим наставником. Он не был ужасным человеком для тебя , и ты считал его членом семьи. — Я не должен был этого делать, — огрызнулся он, и в его голосе послышалось раздражение. — Я уже знал, каким он был мерзавцем, но всё равно плакал, когда он умер. Айзава ответил не сразу, позволив словам Изуку эхом разлететься между ними. Наконец он сказал: — Он не был добр к большинству людей, но к тебе? Он был твоим наставником. Ты видел его в лучшем свете, и он заботился о тебе по-своему, по-дурацки. Япония напоминает тебе о нём? — Пребывание в Японии напоминает мне о многом. В основном о плохом. Так что да. — Не кори себя так сильно. Этот ублюдок гордился бы тем, кем ты стал, — сказал Айзава, сжав его плечо. Изуку моргнул, застигнутый врасплох. Он посмотрел на Айзаву, ища в его лице сарказм или жалость, но не нашёл их. Только спокойную уверенность. — Спасибо, — сказал он мягким, но искренним голосом. После этого они больше ничего не говорили. Когда они наконец расстались, ни один из них не оглянулся. Перед ними простирался город, огромный и безжалостный, и оба приготовились к тому, что на другой стороне их ждёт буря.