Автор в своей же ловушке

Тусклый свет утреннего солнца пробивался сквозь серые облака, заливая базу холодным, мертвенным сиянием, будто само небо предчувствовало неизбежное. Ветер за окном завывал, гоняя по улице обрывки листьев и редкие капли дождя, оставшиеся после ночного ливня. В гостиной царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц под шагами лидера, который расхаживал туда-сюда. Его лицо было суровым, глаза прищурены, а руки сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. Остальные сидели молча: Юнги ссутулился на диване, Хосок нервно теребил край рукава, Джин смотрел в пол, будто там могли найтись ответы, а Чонгук стоял у окна, скрестив руки на груди, его взгляд был устремлён куда-то вдаль. Тэхён, прислонившись к стене, молчал — его лицо было непроницаемым, но в глазах всё ещё тлела боль от разговора с СоХи. А Чимин, стоявший у двери, выглядел как тень самого себя: тёмные круги под глазами, заострившиеся черты лица и дрожащие руки выдавали его внутреннюю борьбу. СоХи сидела на краю дивана, обхватив колени руками. Её пальцы всё ещё сжимали ткань футболки Тэхёна, которую она надела прошлым утром, — мягкую, чуть великоватую, пахнущую его духами. Она чувствовала себя как на краю обрыва: её слова о фанфике, брошенные вчера, словно камни в стеклянный дом, разрушили хрупкое равновесие между ней и ребятами. Их взгляды, полные сомнений, гнева и боли, всё ещё жгли её память, и теперь отступать было некуда. Сегодня всё должно было решиться — либо они вырвутся из этой паутины, либо она поглотит их всех. — Итак, — начал Намджун, останавливаясь и обводя всех тяжёлым взглядом. Его голос был низким, как раскат грома перед бурей. — Сегодня Хан Тэ Сок объявит о закрытии проекта. СоХи утверждает, что это часть её… истории. Если она права, у нас есть только один шанс остановить его. Он замолчал, давая словам осесть в воздухе, как пыль после взрыва. Тишина стала ещё гуще, и СоХи почувствовала, как её сердце сжалось от невыносимого напряжения. Каждый взгляд в комнате был прикован к Намджуну, но она знала, что за этими глазами скрывается недоверие — не только к её словам, но и к самой возможности выстоять против такого врага. — И как мы это сделаем? — Юнги поднял голову, его тон был холодным, но в нём чувствовалась тень интереса. — У нас есть записи Чимина, фотографии сделанные СоХи и её диктофон. Но этого мало, чтобы свалить такого человека, как Хан Тэ Сок. У него связи, деньги, власть. Он не оставит от нас ничего, если мы дадим ему хоть малейший шанс. — Мы не будем атаковать его напрямую, — ответил Намджун, скрестив руки на груди. — Мы заставим его самого себя выдать. — Как? — спросил Хосок, его глаза расширились от тревоги. Он наклонился вперёд, словно боялся пропустить хоть слово. — Пресс-конференция, — сказал Чимин, его голос был хриплым, словно вырванным из глубины измученной души, но в нём появилась твёрдость, которой в последнее время не было. Все обернулись к нему, и он продолжил, не отводя взгляда, словно каждое слово было для него испытанием: — Сегодня в час дня он будет в агентстве. Он планирует объявить о закрытии проекта перед камерами. Это его триумф, его момент славы. Но если мы сможем подставить его там, перед всеми… он не сможет выкрутиться. Чимин замолчал, и в его глазах мелькнула тень вины, смешанная с решимостью. Он стоял неподвижно, но дрожь в его руках выдавала, как тяжело ему дались эти слова. СоХи видела, как он борется с самим собой, и её сердце сжалось от сочувствия, несмотря на всё, что он сделал. — Подставить? — переспросил Джин, слегка нахмурившись, его голос был тихим, почти растерянным. Он поднял взгляд от пола, и в его глазах мелькнуло недоумение. — Ты имеешь в виду подделку? Хочешь, чтобы мы добавили компромата? — Нет, — вмешалась СоХи, — Мы используем правду. У нас есть реальные доказательства: записи, где он угрожает Чимину, фото передачи папки, диктофон с его голосом. Если мы сможем передать всё это журналистам до того, как он начнёт говорить, или даже лучше — прямо во время конференции… Она замолчала, чувствуя, как её слова повисают в воздухе, тяжёлые и хрупкие одновременно. Её пальцы сжали ткань футболки сильнее, словно это могло удержать от паники, что подступала к горлу. Она знала, что план звучит безумно, но другого выхода не было. — Это рискованно, — перебил Юнги, его взгляд был острым, как лезвие, прорезающее эту хрупкую надежду насквозь. — Если мы промахнёмся, он уничтожит нас всех! Ты же понимаешь это, Сохи? — Ким Мин Джу отказался рисковать, — добавил Чимин, его голос стал тише, но в нём чувствовалась горечь. — Я связался с ним утром через знакомого, как обещал, но он сказал, что после прошлой статьи о Хан Тэ Соке едва выжил. Поэтому Хосок и Джин нашли двух других журналистов через менеджеров. Это наш запасной вариант. СоХи внезапно почувствовала, как её горло сжимается от осознания. Они балансировали на тонкой грани, и любой неверный шаг мог стать фатальным. Она знала Хан Тэ Сока лучше, чем кто-либо из них — не только как персонажа своего фанфика, выдуманного на экране ноутбука, но и как реального врага, чья безжалостность теперь ощущалась кожей. Если план провалится, он не просто уничтожит проект — он сотрёт их всех с лица земли, начиная с неё, как с того, кто осмелился бросить ему вызов. И вдруг в её голове вспыхнула мысль — отчаянная, пугающая, но единственно верная. — Тогда я сделаю это сама, — тихо произнесла она, её голос был едва слышен, но в нём была стальная решимость. Все обернулись, их лица медленно окрашивались смесью недоумения и тревоги, как будто они не могли поверить в то, что услышали. Тишина стала ещё гуще, и СоХи почувствовала, как взгляды ребят прожигают её насквозь, словно пытаясь найти в её словах хоть каплю шутки. — Что? — Тэхён шагнул вперёд, глаза расширились от ужаса, а голос сорвался на резкую, почти звериную ноту. Он остановился в шаге от неё, его дыхание стало тяжёлым, как будто воздух вдруг стал для него слишком густым. — Что ты имеешь в виду?! СоХи подняла взгляд, встречаясь с ним. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно сейчас разорвёт грудную клетку, но она заставила себя говорить ровно, несмотря на страх, который сжимал её ледяными тисками. — Если что-то пойдёт не так, я возьму всё на себя, — повторила она, её голос дрожал, но в нём чувствовалась непреклонность. — Я выйду вперёд. Скажу, что это я подделала доказательства, все эти документы и т.д. Я буду одна виновата в этой истории. Хан Тэ Сок сосредоточится на мне, и у вас будет шанс уйти. — Нет! — Тэхён схватил её за плечи, впиваясь пальцами в кожу так сильно, что она невольно вздрогнула, а его голос сорвался на крик. Лицо побледнело, глаза блестели от смеси гнева и страха, и в этот момент он казался ей не просто человеком, а ураганом, готовым смести всё на своём пути. — Ты не сделаешь этого! — Тэхён, послушай, — СоХи мягко, но твёрдо положила руки поверх его, пытаясь успокоить в нём эту дрожь. — Я создала эту историю. Я привела вас сюда. Если кто-то должен заплатить за это, то это должна быть только я. Её слова повисли в воздухе, как тяжёлый занавес, отделяющий их от мира. Она видела, как его лицо искажается от боли, как его губы дрожат, словно он хочет сказать что-то, но не может найти слов. Его хватка ослабла, но он не отпустил её, как будто боялся, что она исчезнет прямо из его рук. — Это безумие, — вмешался Намджун, его голос был резким, как удар хлыста. Шагнув ближе, он оглядел всех холодным и строгим взглядом, как у судьи, выносящего приговор. — Не будет никаких жертв. — Это не жертва, — возразила СоХи, она всё ещё пыталась стоять на своём. — Это план Б. Если мы провалимся, он не остановится, пока не доберётся до вас всех. Но если я отвлеку его, вы сможете сбежать. Вы сможете начать заново. — Ты не понимаешь, что говоришь, — Тэхён покачал головой, его лицо побледнело, а в глазах мелькнула паника. Он наклонился к ней, его дыхание было горячим и неровным, и в этот момент казалось, что он вот-вот потеряет контроль. — Ты думаешь, я просто уйду и оставлю тебя? После всего? СоХи сглотнула, её горло сжалось от слёз, которые она изо всех сил сдерживала. Её пальцы сжали его руки сильнее, словно это могло удержать его от того, чтобы отвернуться от неё навсегда. — Я не хочу, чтобы ты умирал, — прошептав, её голос дрогнул. — В моей истории ты погибал. Я не позволю этому повториться. Тэхён замер, его руки опустились, но он не отступил. Взгляд был полон боли, но в нём появилась искра — что-то глубокое, почти невысказанное, как тень надежды, которую он сам боялся признать. — Ты не сделаешь этого, — тихо сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Мы найдём другой путь. — А если другого пути не будет? — СоХи посмотрела на него, её глаза блестели от слёз, которые она больше не могла сдерживать, и они медленно катились по её щекам, оставляя горячие дорожки на холодной коже. — Я не хочу, чтобы вы все пострадали из-за меня. Её слова упали в тишину, как камни в бездонный колодец, и каждый из них отозвался эхом в её груди. Она видела, как Тэхён сжимает кулаки, как его скулы напрягаются, и знала, что он борется с собой не меньше, чем она. — Тогда мы сделаем так, чтобы план сработал, — вмешался Чонгук, голос был уставшим, но решительным. Он подошёл ближе, смотря на неё со всей серьёзностью, и в нём чувствовалась поддержка, как тёплая рука на плече в холодный день. — Никто не должен жертвовать собой. Мы справимся вместе. Мы договорились, ты помнишь? СоХи перевела взгляд на него, и в его спокойной уверенности она нашла что-то, за что могла ухватиться. Чонгук стоял прямо, его плечи были расправлены, но в его глазах мелькала тень боли — той же, что она видела на кухне, когда он признался, что верит ей. Это было больше, чем просто слова, и она знала, что он говорит это не ради себя, а ради неё. — Мы уже решили, что будем менять историю вместе, — сказал он тихо. — Ты не одна в этом. Хосок медленно кивнул, его рука легла на её плечо, тёплая и успокаивающая, как солнечный луч в пасмурный день. — Мы не дадим тебе это сделать, — добавил он с лёгкой улыбкой, хотя его глаза всё ещё были полны тревоги. Юнги, сидевший на диване и всё ещё мало верящий в то, что они смогут убрать Хан Тэ Сока, смотрел на СоХи уже не таким холодным взглядом, как раньше. — Ты правда думаешь, что мы позволим тебе одной нести это? — спросил он, его голос был тихим, но в нём чувствовалась тень сарказма, смягчённая чем-то похожим на заботу. — Мы не такие слабые, как тебе кажется. Джин наконец оторвал взгляд от пола, его лицо было бледным, но в глазах мелькнула искра решимости. — Мы команда, — сказал он тихо, почти шепотом, но каждое слово было тяжёлым, как камень. — И ты часть её, хочешь ты этого или нет. СоХи медленно выдохнула, чувствуя, как её решимость смешивается с надеждой. Она посмотрела на Тэхёна, который всё ещё стоял перед ней, его руки были сжаты в кулаки, но в нём больше не было гнева — только отчаянное желание защитить её, даже если он сам ещё не до конца понимал, как это сделать. — Хорошо, — прошептала она. — Но если всё пойдёт не так… я готова. Тэхён сжал её руку, его пальцы были тёплыми и сильными. — Это не понадобится, — сказал он тихо, голос был хриплым, но в нём звучала непреклонность. — Я не дам тебе это сделать. Сердце СоХи сжалось, но она заставила себя улыбнуться — слабой, слегка дрожащей улыбкой. Это было их общее обещание — выстоять вместе. Но в глубине души она знала: если придётся, она сделает всё, чтобы они жили. — Хорошо, — наконец сказал Намджун, его голос был твёрдым, как сталь. — У нас есть план. Чимин, ты пойдёшь с нами в агентство. Ты знаешь Хан Тэ Сока почти лучше всех. СоХи, ты поможешь подготовить доказательства. Остальные — мы разделимся. Чонгук и Юнги, вы займитесь безопасностью. Джин и Хосок, вы свяжетесь с менеджерами и попробуете связаться с журналистами, которым можно доверять. — А я? — Тэхён впервые заговорил после их спора, его голос был холодным, но решительным. Он посмотрел на Намджуна, всё ещё избегая взгляда СоХи. — Ты останешься с СоХи, — ответил лидер. — Она не может быть одна. Если что-то пойдёт не так, ты должен её защитить. Тэхён сжал губы, но кивнул. СоХи почувствовала, как её грудь сдавило от боли — она знала, что он не простил её полностью, и эта дистанция между ними была как нож, медленно вонзающийся в её сердце. Правда, сейчас не время было думать об этом — они должны были выжить.

***

К полудню база превратилась в штаб подготовки. СоХи сидела за старым деревянным столом, перебирая фотографии и записи, которые ей удалось сохранить. Её пальцы дрожали, оставляя слабые следы на глянцевой бумаге, но она старалась сосредоточиться, раскладывая снимки перед собой, как кусочки разбитого зеркала, в котором отражалась их судьба. Рядом лежал диктофон — маленький, холодный кусок металла, ставший их главным оружием в этой войне. Она включила его, проверяя записи: голос Хан Тэ Сока, резкий и властный, звучал как эхо из её кошмаров, пробираясь под кожу, заставляя её вздрагивать. — Проект нужно не просто перенести, — говорил он на записи, тон был расчётливым, как у человека, который привык держать мир в своих руках. — Его нужно заморозить полностью. Времена сейчас не те. СоХи сглотнула, горло пересохло, а взгляд невольно скользнул к Тэхёну. Он стоял у окна, глядя на улицу, его спина была напряжённой, как натянутая струна. Она хотела что-то сказать, но слова застревали в горле. Вместо этого СоХи тихо продолжила работу, копируя файлы на флешку, её движения были механическими, почти автоматическими, но каждый звук — щелчок кнопки, шорох бумаги — отдавался в её ушах, как удары молота. — Как думаешь, это сработает? — внезапно спросил он, не оборачиваясь. Его голос был низким, почти безжизненным. СоХи замерла, её пальцы сжали флешку так сильно, что она почувствовала, как пластик впивается в кожу. Подняв взгляд, она видела только его спину, неподвижную и холодную. — Я… я не знаю, — честно призналась она. — Но это наш единственный шанс. Тэхён повернулся, его взгляд был тяжёлым, изучающим. — Ты правда думаешь, что можешь всё исправить? — спросил он, тихим голосом, но в каждом слове чувствовалась горечь. — После всего, что ты нам рассказала? Она знала, что он имеет в виду — её признание, её слова о фанфике, о том, что он должен был умереть. Она видела боль в его глазах, и эта боль резала её сильнее, чем верёвки на запястьях той ночью, когда её держали в плену. Её пальцы сжались сильнее, и она опустила взгляд на стол, не в силах выдержать его обвиняющий взгляд. — Я не хочу исправить всё, — тихо сказала она, поднимая на него взгляд. — Я хочу спасти вас. Спасти тебя. Тэхён молчал, его лицо оставалось непроницаемым. Но в его глазах мелькнуло что-то — тень сомнения, тень надежды. Он шагнул к ней, движения были медленными, почти неуверенными, как будто он боялся, что любое резкое действие разрушит этот хрупкий момент. — Почему ты не сказала мне раньше? — голос дрогнул, выдавая эмоции, которые он так старался скрыть. Взглядом он скользнул по лицу, задержавшись на её глазах. СоХи глубоко вздохнула, её ногти впились в ладони, оставляя слабые красные следы. — Потому что я боялась, что ты мне не поверишь. Что ты… возненавидишь меня. Он замер, его взгляд стал мягче, но всё ещё был полон боли. Дыхание стало неровным, прерывистым, и в этот момент он казался ей уязвимым, почти сломленным, несмотря на всю его силу. — Я не ненавижу тебя, — тихо сказал он. — Я просто… не знаю, как мне верить тебе. Её сердце сжалось, но она заставила себя улыбнуться — слабая, еле видимая улыбка, которая была больше для него, чем для неё самой. — Тогда поверь мне лишь сейчас, — прошептала она. — Докажи, что я ошибаюсь. Докажи, что ты можешь жить. Тэхён смотрел на неё долго, он как будто боролся с самим собой. Скользнув по её лицу взглядом, он задержался на её губах, и в этот момент СоХи почувствовала, как между ними что-то меняется — неуловимо, но ощутимо, как первый тёплый ветер после долгой зимы. Затем он медленно кивнул. — Хорошо, но когда мы выберемся из этого… ты больше не будешь держать меня в неведении. Больше никакого обмана между нами! СоХи слабо выдохнула, чувствуя, как напряжение между ними немного спадает. Её пальцы разжались, оставляя флешку на столе, и она посмотрела на него с благодарностью, которую не могла выразить словами. — Обещаю, — прошептала она. Тэхён протянул руку и коснулся её пальцев, едва уловимо, но это было как мост через пропасть, что разделяла их ещё вчера. — Я останусь с тобой, — добавил он тихо, его голос был хриплым, но твёрдым. — Не ради доказательств. Ради нас. Они ещё не вернули то, что было раньше, но это был шаг вперёд — шаг к тому, чтобы снова стать единым целым.

***

Агентство встретило их шумом и суетой. Здание гудело, как улей: журналисты сновали с камерами и микрофонами, их голоса сливались в неразборчивый гул, сотрудники бегали с папками, их шаги отдавались эхом по мраморным коридорам, а в воздухе витало напряжение предстоящей пресс-конференции, густое, тяжёлое и плохо пахнущее. СоХи, Тэхён, Чимин и Намджун вошли через чёрный ход, стараясь не привлекать внимания. Чонгук и Юнги остались снаружи, проверяя периметр. А Джин и Хосок уже связались с двумя доверенными репортерами, которые согласились рискнуть ради громкого материала, и теперь их голоса, приглушённые телефонной линией, доносились из соседней комнаты, где заканчивались последние приготовления. Они пробрались в небольшой зал для совещаний на втором этаже, где их ждали журналисты — женщина средних лет с острым взглядом и молодой парень с ноутбуком. СоХи передала флешку, её пальцы слегка дрожали, оставляя влажные следы на пластике, и она почувствовала, как её сердце пропустило удар, когда женщина взяла её в руки. — Здесь всё, — сказала она, стараясь говорить уверенно. — Записи, фото, доказательства. Хан Тэ Сок замешан в шантаже и угрозах. Если вы сможете выпустить это во время конференции… — Это серьёзные обвинения, — перебила женщина, её голос был резким, но в нём чувствовалась искренняя заинтересованность. Она прищурилась, её глаза пробежались по лицу СоХи, словно пытаясь найти в нём хоть каплю лжи. — Вы точно уверены? — Да, — кивнул Чимин. Он шагнул вперёд, его взгляд был тяжёлым, но прямым, как будто он бросал вызов не только журналистам, но и самому себе. — Я сам был частью этого. Я могу подтвердить всё. Журналисты переглянулись, на их лицах читалась напряжённость, но в глазах мелькнула большущая искра — смесь любопытства и азарта. Женщина медленно кивнула, её пальцы сжали флешку, как драгоценность, от которой зависела их судьба. — Хорошо. Мы сделаем это, — сказала она, затем кивнула парню с ноутбуком, и тот начал подключать флешку к системе вещания, шепча, что успеет подготовить всё к эфиру. — И если что-то пойдёт не так, мы вызовем полицию, — добавила она тихо, её голос стал твёрже. — Мы уже предупредили знакомого в участке. Он ждёт сигнала. План был прост, и в тоже время рискован: журналисты должны были вставить фрагменты записей в прямой эфир, пока Хан Тэ Сок будет говорить, выставляя его слова на фоне его собственных угроз. Это должно было вызвать хаос, заставить его паниковать и, возможно, выдать себя перед камерами. Но если что-то пойдёт не так, если лёд треснет под их ногами, их всех ждали последствия — холодные, безжалостные, как сама смерть.

***

Час дня. Главный зал агентства был заполнен людьми. Камеры мигали красными огоньками, микрофоны гудели, ловя каждый шорох, а воздух был пропитан напряжением, как перед ударом молнии. Хан Тэ Сок вышел на сцену, его шаги были медленными и уверенными, как у хищника, знающего, что добыча уже в его лапах. Лицо было спокойным, почти бесстрастным, а тёмный костюм, идеально сидящий на его фигуре, подчёркивал его властность. Ледяная улыбка, играла на его губах, и в этот момент он выглядел именно так, как СоХи описывала его в своём фанфике — расчётливым, блистающим и непобедимым, человеком, для которого весь мир был лишь шахматной доской, а они — пешками, которых можно без сожаления убрать с пути. СоХи, Тэхён, Чимин и Намджун стояли в задней части зала, скрытые толпой. Её сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в ушах, заглушая шум вокруг, и она боялась, что его стук услышат все, выдавая её страх. Она украдкой взглянула на Тэхёна — его лицо было напряжённым, дыхание неровным, пальцы сжимались в кулаки, словно он готов был броситься в бой прямо сейчас. Внезапно её взгляд уловил странное движение в толпе — тень мелькнула среди журналистов, слишком быстрая и целенаправленная, чтобы быть случайной. Её горло сжалось, но она не успела ничего сказать. — Дамы и господа, — начал Хан Тэ Сок, его голос был ровным, почти гипнотическим. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в воздухе, и его взгляд медленно скользнул по залу, как будто он наслаждался этим моментом власти. — Сегодня я хочу объявить о важном решении. Проект BTS по созданию благотворительной линии для детей из неблагополучных семей… Он замолчал, его улыбка стала шире, и в этот момент СоХи ощутила, как холод пробежал по её спине. Она знала, что будет дальше — слова, что должны были стать приговором их мечтам, их борьбе. — …будет закрыт, — закончил он, и его голос прозвучал как удар молота, раздавшийся в гробовой тишине. Зал загудел, журналисты начали перешёптываться, голоса сливались в низкий гул, камеры защёлкали с удвоенной силой, ловя каждый его жест. Это был момент истины — либо они сломают его сейчас, либо он сломает их уже навсегда. В этот момент динамики в зале затрещали, как будто кто-то провёл ножом по стеклу, и голос Хан Тэ Сока — другой, стальной и угрожающий, полный скрытой злобы — заполнил пространство, перекрывая шум толпы: — Проект нужно не просто перенести. Его нужно заморозить, закрыть полностью. Времена сейчас не те. Толпа замерла. Хан Тэ Сок побледнел, его улыбка исчезла, сменившись гримасой ярости, острой и дикой, как у зверя, загнанного в угол. Взгляд метнулся к своему помощнику, стоявшему у края сцены. — Что это? — рявкнул он, его голос сорвался на высокой ноте, выдавая панику, что он так старался скрыть. Он обернулся к помощнику, его движения были резкими, почти судорожными. — Выключите это немедленно! Но было поздно. На огромном экране за его спиной появились фотографии, медленно сменяющие друг друга, как кадры из фильма ужасов, а фон всё продолжал говорить его голосом: он передаёт папку Чимину под тусклым светом фонаря, его секретарь отдаёт приказы, его лицо, искажённое холодной уверенностью, крупным планом. Зал взорвался шумом — журналисты бросились задавать вопросы, их голоса перекрывали друг друга, камеры защёлкали с удвоенной силой, ловя каждый момент этого падения. — Это чушь собачья! — выкрикнул Хан Тэ Сок, его голос дрожал от гнева, но в нём уже виднелась тень отчаяния. Он шагнул к краю, сжав руки в кулаки, и в этот момент он казался ей не непобедимым врагом, а человеком, чья власть ускользала из рук, как песок. — Это клевета! Кто-то пытается очернить меня! Но его слова утонули в хаосе. Чимин шагнул вперёд, его лицо было мрачным, но решительным. Он остановился посреди зала, его фигура выделялась на фоне толпы, и поднял голос, перекрикивая шум: — Это правда, — громко сказав, его слова разнеслись по залу, как удар в гонг. — Я был частью этого. Хан Тэ Сок шантажировал меня, угрожал моему брату. У меня есть записи, доказательства. Всё, что вы слышите, — это его голос, его приказы. Зал взорвался ещё сильнее. Журналисты бросились к Чимину, их вопросы сыпались, как град, камеры мигали, ловя каждый его жест, каждую тень на его лице. Хан Тэ Сок отступил назад, его взгляд метался по толпе, ища путь к бегству. СоХи видела, как его уверенность рушится, как он теряет контроль, и её сердце сжалось от смеси облегчения и страха. Это был момент, которого она боялась и на который надеялась, но теперь, когда он наступил, она чувствовала, как земля дрожит под её ногами. И тут всё пошло не по плану. Четверо мужчин в чёрных куртках с масками на лицах, выскочили из толпы, их движения были быстрыми и уверенными, как у хищных зверей, почуявших добычу. СоХи узнала двоих из них по их страшно безжалостным глазам, видневшимся в прорезях масок, — те же охранники, что держали её в плену, те же взгляды, что резали её острее ножа. Один направился к Чимину, его рука уже тянулась к чему-то под курткой, ещё двое бросились к Тэхёну, их пальцы сжимали рукоятки, блеснувшие в тусклом свете зала, а четвёртый занял позицию у выхода, блокируя путь к отступлению. Время замедлилось, как в кошмаре, где каждый шаг длится вечность. Горло СоХи сжалось от ужаса, её ноги становятся ватными, но она заставила себя двигаться. Это был тот самый момент — сцена из её фанфика, где Тэхён должен был погибнуть, бросившись на врага, чтобы защитить их. Она видела это тысячу раз в своих снах: его кровь на полу, его тело, падающее в ёё объятия, его последний взгляд, полный боли и прощания. Но сейчас это было реальностью, и она не могла позволить этому случиться. — Тэхён! — закричала она, бросаясь к нему, её сердце билось так сильно, что казалось, оно сейчас разорвётся. Чонгук, стоявший ближе к сцене, заметил опасность в тот же миг — его глаза расширились, и он рванулся вперёд, перехватывая охранника с ножом за руку, прежде чем то успел нанести удар. Лезвие сверкнуло в воздухе, но Чон резко вывернул запястье мужчины, заставив его выронить оружие, и оно с лязгом упало на пол. Тэхён среагировал на крик СоХи, повернувшись как раз вовремя, чтобы увидеть, как ещё двое в масках наступают на него с разных сторон. Первый попытался схватить за куртку, второй занёс нож для удара. СоХи, не раздумывая, бросилась вперёд и с силой толкнула первого мужчину в грудь, её руки дрожали от напряжения, но она сумела отшвырнуть его назад, заставив пошатнуться. В тот же миг второй, заметив её движение, развернулся и полоснул ножом по животу, целясь в Тэхёна, но попав в неё. Острая боль пронзила её, как раскалённый металл, и она пошатнулась, руки инстинктивно прижались к ране, где тут же проступила кровь, тёплая и липкая, пропитывая ткань футболки Тэхёна, что она всё ещё носила. Тэхён вскрикнул, его голос сорвался от ужаса: — СоХи! — Он поймал её, не дав упасть, его руки дрожали, обхватывая её талию, пока кровь стекала по пальцам. Первый наёмник оправился и снова бросился на него, но Чонгук, уже справившись со своим противником, подскочил к ним и сбил того с ног мощным ударом в грудь. Нож выпал из руки мужчины, звякнув о пол, и тот рухнул, оглушённый. Тяжело дыша, он посмотрел на СоХи, его глаза расширились от ужаса: — Держись, только держись! — прошептал он, прежде чем вернуться к борьбе. Ещё один, стоявший у выхода наёмник, попытался вмешаться, но тут Юнги перехватил его, ударив локтем в лицо, и тот осел на пол, маска перекосилась от удара, открывая его полностью настоящее лицо. СоХи тяжело дышала, её ноги плохо слушались, но она всеми силами цеплялась за Тэхёна, её взгляд был прикован к его лицу. "Ты жив," — прошептала она, голос ломался от боли и облегчения, а по щекам текли слёзы. "Я сделала это… ты жив." Тэхён побледнел, его глаза блестели от паники и боли. — Ну зачем ты это сделала? — он прижимал её к себе, одной рукой пытаясь остановить кровь, заливавшую её бок. — Это я должен был тебя защитить… СоХи слабо улыбнулась, её сознание начало мутиться, но она сжала руку Тэхёна, словно это могло удержать её в реальности. — Я же обещала, — прошептала она, голос был едва слышен, но в нём было всё — её любовь, её страх, её вера в него. В это время ещё один мужчина добрался до Чимина. Тот пытался отступить, поднимая руки в защитном жесте, но наёмник был быстрее. Он ударил Чимина в живот, нанося сразу же следующий удар в лицо, и тот пошатнулся, но не упал. Из уголка рта текла тонкая струйка крови. Прежде чем Пак успел оправиться, охранник выхватил из-под куртки короткий металлический прут и с силой ударил его уже по рёбрам. Раздался хруст, и Чимин рухнул на колени, дыхание стало хриплым, прерывистым, а руки бессильно прижались к боку. Кровь начала просачиваться сквозь ткань его рубашки, оставляя тёмное пятно, а глаза закатились от боли, и тело начало заваливаться набок, но он всё ещё цеплялся за сознание, пока его пальцы дрожали на холодном полу. Намджун и Юнги бросились к нему одновременно. Лидер схватил охранника за плечо, резко развернув его, нанося несколько ударов по челюсти, этим заставив наёмника отшатнуться. Юнги подскочил с другой стороны, его нога врезалась в колено мужчины, и тот рухнул на пол с глухим стоном. Чимин оставался на коленях, лицо было бледным, а кровь капала на мраморный пол, но он уже не мог говорить, его дыхание слабело, становясь всё более прерывистым, и он начал терять сознание, пока Намджун не подхватил его под плечи, удерживая от падения. — Держись, — просил Намджун, голос был твёрдым, но в нём сквозила тревога. — Мы вытащим тебя отсюда. Зал превратился в хаос: люди кричали, их голоса сливались в оглушительный гул, журналисты продолжали снимать, как безумные, ловя каждый момент этого представления. Хосок и Джин прорывались к выходу, их голоса перекрывали шум, призывая вызвать скорую помощь. Чимин был жив, но каждый его вдох сопровождался болезненным стоном, и СоХи знала, что ему нужна медицинская помощь — срочно. Хан Тэ Сок, воспользовавшись суматохой, бросился к боковому выходу, его шаги были быстрыми, почти паническими. Тёмный костюм мелькнул в толпе, как тень, и он уже почти добрался до двери, его рука потянулась к ручке, когда трое полицейских ворвались в зал с другой стороны. Их голоса прогремели, перекрывая шум. — Полиция! — крикнула женщина-журналистка из толпы, её голос был резким и уверенным. — Мы вызвали их, как только начались угрозы! Один из полицейских быстро приблизился к Хан Тэ Соку и выкрикнул: — Стоять! Хан Тэ Сок, вы арестованы! Вам придётся проехать с нами. Он замер, лицо исказилось от ярости и отчаяния, как у человека, чей последний шанс ускользнул из рук. Полицейский схватил его за запястье, вывернув руку назад, и наручники защёлкнулись с глухим звуком. Хан Тэ Сок рванулся, пытаясь вырваться, но второй офицер прижал его к стене, удерживая его. — Это ещё не конец! Вы думаете, это победа? Вы лишь отсрочили неизбежное. Мир без контроля рушится! — крикнул он, его голос был полон яда, но он утонул в шуме толпы, как последний крик утопающего, которого уносит волна. Для Хана это была не просто месть или жажда денег — это была его философия. Он верил, что такие, как BTS, с их неподконтрольной популярностью и независимыми проектами, разрушают порядок, который он строил десятилетиями. Чимин был его рычагом, но истинная цель — сломать их дух, доказать, что никто не может бросить вызов системе и остаться невредимым. Это был не злодей из детской сказки, а человек, чья одержимость контролем сделала его пугающе реальным. Полиция повела его к выходу, он волочил ноги по полу, оставляя слабые следы, и вскоре исчез за дверьми, где его фигура растворилась в сером свете коридора.

***

Когда всё закончилось, зал медленно опустел, как поле боя после битвы. Полиция увела нападавших в масках, их тела были практически неподвижны, а лица под чёрной тканью искажены гримасами. Медики ворвались в зал, их белые халаты мелькали среди толпы, и они тут же окружили Чимина, укладывая его на носилки. Его грудь тяжело поднималась, кровь всё ещё текла из порванной губы, но он был жив. — Чи Джун… он должен знать, — прохрипел он едва слышно, его голос утонул в шуме, прежде чем глаза закрылись, и медики унесли его, оставляя за собой тонкую нить надежды. Журналисты разошлись, унося с собой сенсацию, что должна была помочь разрушить карьеру Хан Тэ Сока, их голоса всё ещё звучали в коридорах, обсуждая произошедшее. Медики подбежали к СоХи, голоса звучали приглушённо, как сквозь вату. Девушку забираем, — сказал один из них, его руки быстро накладывали повязку на её бок, пока Тэхён поддерживал её, не отпуская ни на секунду. Её зрение начало мутнеть, но она чувствовала его тепло, его дыхание, и это удерживало её на краю сознания. СоХи была посреди зала, ноги дрожали, как после долгого бега, но внутри было странное облегчение, как будто тяжёлый груз, что давил на её плечи, наконец начал растворяться. Они сделали это. Они сломали сценарий. Тэхён опустился на колени рядом с носилками, на которые уложили СоХи, всё его лицо было серым. — Ну зачем, СоХи… — прошептал он, его голос срывался на шепот от боли и нежности, пока он сжимал её руку, его пальцы переплелись с её, липкими от крови. — Я не потеряю тебя. Не теперь. СоХи смотрела на него, её горло сжималось от слёз, которые она больше не могла сдерживать. Они медленно катились по её щекам, горячие и солёные, но она не пыталась их стереть. — Прости, что не сказала раньше, — прошептала она, каждый вдох отдавался болью в её теле. Он покачал голову, его рука медленно поднялась, и пальцы коснулись её щеки, стирая дорожку слёз с её кожи. Прикосновение было тёплым, почти обжигающим, и в этот момент её сердце наконец-то расправилось от облегчения. — Я верю тебе, — его голос был тихим, мягким, но в нём была сила, как в обещании, что он никогда не нарушит. — И я… я не хочу терять тебя. Дыхание СоХи сбилось, попытавшись обнять его, её силы покинули её, и рука бессильно упала на носилки. Тэхён сам притянул её тельце к себе, осторожно, чтобы не задеть рану, его тепло было её якорем в этом хаосе. Его большие руки сомкнулись вокруг неё, сильные и надёжные, и в этот момент её мир, наконец, обрел равновесие. Юнги быстро подошёл к ним, его лицо было бледным, но в глазах мелькнула та самая тень облегчения. — Мы сделали это, — его голос был хриплым от усталости. — Теперь он не должен вернуться. Хосок прислонился к стене неподалёку, его руки дрожали, но он слабо улыбнулся. — Я боялся до последнего, что кто-то из нас всё-таки не выберется, — признался он, его голос дрожал от эмоций. — Но мы справились. Джин смотрел в сторону, куда уносили носилки с Чимином, его взгляд был полон тревоги, но он кивнул. — Он выкарабкается, — сказал он тихо, как будто убеждая сам себя. — Мы все выкарабкаемся. — Только так и никак иначе, да, СоХи? — чуть улыбнувшись проговорил Чонгук, стоявший рядом и потирая ушибленное запястье, но глаза были полны гордости. Скорая увезла СоХи и Чимина в больницу, их носилки катились по коридору в сопровождении гула голосов и шагов. Тэхён и Чонгук остались с СоХи, их фигуры маячили рядом, пока белые стены и запах антисептика не поглотили их. Намджун, Юнги, Хосок и Джин поехали с Чимином, аура вокруг них была полна тревоги, но они были готовы дождаться его выздоровления и идти до конца. СоХи лежала на больничной койке, её бок был перевязан, но каждый вдох всё ещё отзывался болью. Тэхён сидел рядом, его рука не выпускала её ладонь, а Чонгук стоял у окна, глядя на серое небо за стеклом. Врач, закончив осмотр, кивнул Тэхёну: — Она выкарабкается, не переживайте, — и ушёл, оставив их в тишине палаты. Чимин был где-то в этом же здании, под присмотром остальных, его судьба пока оставалась за пределами её взгляда, но она знала — он жив, и это было главным. СоХи ощутила, как мир вокруг неё растворяется. Голова закружилась, а знания о её истории начали растворяться. Сцены, которые она так чётко помнила, начали расплываться, как старые фотографии, выцветающие на солнце, их края истончались, а цвета бледнели, превращаясь в тени. Сердце сжалось от смеси страха и облегчения, но она поняла — это был знак. Так как сценарий сломался, её власть над этой историей иссякла. Она посмотрела на свою руку, сжимавшую больничное одеяло, — та была тёплой, настоящей, несмотря на бинты и слабость. — Я больше не знаю, что будет дальше, — прошептала она себе под нос, она чувствовала полную свободу. — И это… это прекрасно. СоХи перевела взгляд на Тэхёна и Чонгука, их лица были усталыми, но живыми, полными света, что пробивался сквозь тьму. Тэхён сжал её руку чуть сильнее, его пальцы были тёплыми и уверенными, а Чонгук подошёл ближе и слабо улыбнулся, его глаза немного блестели от непролитых слёз. — Что теперь? — спросил Тэхён тихо. СоХи улыбнулась, её взгляд был полон света, чистого и ясного, как утреннее небо после бури, несмотря на слабость, что сковывала тело. — Теперь мы живём, — сказала она твёрдым голосом. — По-настоящему. И впервые за то долгое время, что она пребывала в этом мире, она поверила, что всё точно будет хорошо. Они были вместе — она, Тэхён и Чонгук, а где-то в этой больнице Чимин всё ещё дышал под присмотром остальных. Это больше не была её история. Это была их жизнь — живая, настоящая, непредсказуемая, и они были готовы встретить её вместе.