Китцуги

Её звали Каллиопа. Два её ребёнка, Агата и Адамантиос, поспешно следовали за ней. Их одежда была изорвана и грязна, а кожа покрыта ранами. Их деревня только что была разрушена, а муж погиб, защищая её от напавших бандитов. Сказать, что их день был ужасным, было бы ещё мягко сказано. Они укрылись в лесах на ночь — приговор. Но она предпочла бы, чтобы её семья погибла здесь, от рук природы, чем от рук людей. Были судьбы хуже смерти. Но если хотя бы малейший шанс на жизнь оставался… хоть чуть-чуть! Она бы за него ухватилась. Её иссохшие от слёз глаза снова начали наполняться влагой, при мысли о семье. Её муж был пьяницей, ежедневно жалующимся на боли и почти не показывавшим ей любви и привязанности. Он всегда находил что-то негативное, чтобы сказать о ней и их дочери. Он постоянно указывал на то, что она не дала ему достаточно сыновей. И вот этот чёртов ублюдок отдал ей одежду, еду и маленький нож, когда они услышали крики других людей. Он бросился обратно в кузницу, швырнув детей к ней. Он сказал ей бежать, взять детей, а сам останется позади. Она помнила, как оглянулась и увидела, как его пронзают копьём в грудь, но он всё равно продолжал кричать и сражаться с бандитами, которые его окружили. Когда деревья начали заслонять их, она всё ещё видела его, или, по крайней мере, надеялась, что это был он. Чем дольше он сражался, тем больше времени у них было. Она ненавидела его. Ненавидела за то, что заставил её любить его в тот момент, или хотя бы чувствовать это, если это вообще можно было назвать любовью. Слёзы текли, но она продолжала идти. Её дочь не жаловалась, а сын был настороже. Оба были всего лишь семилетними близнецами. Чудо, что она пережила их роды. Это было ещё одно чудо, на которое она надеялась. Сам факт, что их не атаковали хищники, был чудом само по себе. Ей нужно было укрытие… но как далеко нужно было бы идти, чтобы быть в безопасности? Они не могли сражаться с этими людьми, она одна с жалким ножом. Её сын насторожился. «Я чувствую запах дыма, мама». Она побледнела. Нет… неужели их уже нашли? Неужели они здесь? Её дочь, эта красивая и глупая девочка, без раздумий побежала в сторону дыма. «АГАТА, НЕТ!» Она попыталась схватить свою дочь, но та, конечно, была слишком быстра для неё. Адамантиос помчался за ней, пытаясь догнать. Это было тщетное занятие: девочка была быстрее всех, если только решала так. В её действиях не было ни одной мысли. Она вытащила нож, уронив одежду и еду. Она ринулась вперёд, прямо за сыном, намереваясь заколоть этих подонков. Она прорвалась через растительность и оказалась лицом к лицу с… человеком в капюшоне? Она предположила, что это был человек. Одежда его была… странной. Как будто кто-то сшил несколько частей вместе. Он носил разные куски одежды, как те дикари, о которых она слышала. Нет… это было не совсем так. Хотя оно и выглядело как дикое, на самом деле это был просто большой тога, изысканно обёрнутый вокруг него, создавая образ плаща и капюшона. Материал был мягким и крайне качественно сделанным. Неужели они наткнулись на царя, скрывающегося от своих подданных? Нет… в этих опасных лесах? Скорее всего, они столкнулись с зажиточным бандитом или обеспеченным наёмником. Она крепко сжала свой маленький потёртый нож, готовая прыгнуть на мужчину… но сила покинула её, когда она увидела, как он подаёт её дочери еду с какого-то диска. «Ешь», — прогремел его глубокий голос, хриплый от дыма. Она узнала этот хриплый оттенок… в конце концов, её муж был кузнецом в деревне. Часы, проведённые вдыхая дым, оставили такой хриплый налёт на его голосе. Налёт, которого ей теперь не хватало. Она резко вдохнула, повернулась, чтобы предупредить сына, её уставшее состояние, как будто только сейчас она осознала опасность. Но, конечно, она должна была родить ещё одного идиота. Потому что мальчик теперь сидел рядом с сестрой, уплетающей за обе щеки окорок кабана. Существо было обычного размера, но мужчина вращал его над большим огнём, крутя на каком-то металлическом устройстве, и выкладывал на него траву и сорняки, как безумец. Видна была только нижняя часть его лица, на подбородке слабо растущая борода. Она смотрела на неё, поражённая красным оттенком. Она никогда не видела такого рыжего цвета волос, независимо от того, как небрежно выглядела борода. Учитывая его безупречную кожу и молодой, свежий вид… этот человек, должно быть, был молод и обеспечен. Ей уже было всё равно. Все эти размышления выматывали её. Он сидел на поваленном дереве, её собственные дети сидели на траве и жадно пережёвывали еду. Она подняла взгляд и, наконец, заметила, что по-прежнему ночь. Они бежали из дома несколько часов назад… хотя было темно, она знала, что они бежали достаточно долго, чтобы Гелиос уже должен был принести день. Она попыталась двигаться быстрее, но усталость начала тяжело давить на неё. Она согнулась, прислонившись к своим детям, нож всё ещё в руке, несмотря на сопротивление тела. «Вы выглядите взволнованной», — сказал мужчина, его капюшон всё ещё скрывал большую часть его лица, «и ранены. Я не знаю, что привело вас сюда, но обещаю вам безопасное убежище, пока я здесь». Она внутренне усмехнулась… но ещё один вздох вырвался, когда она заметила мужчину целиком. Его ноги были уродливыми и искривленными. Она видела такие уродства только один раз в своей жизни, когда соседка родила ребёнка с изогнутой губой. Он не мог кормиться от матери… и был оставлен в лесу. Теперь она точно знала, что перед ней глупый аристократ, ничего не понимающий в жизни, защищённый родителями, которые могли позволить себе вырастить такого увечного ребёнка. Женщина глубоко вздохнула, позволяя слезам текать по щекам. Этот человек давал ей еду, тепло и укрытие. Как бы хрупкими ни были эти дары… это была доброта, которую “нормальные” люди вряд ли бы оказали ей. Её сердце расслабилось, и она посмотрела на мужчину с всей искренностью, на которую была способна. Её жестокие мысли не имели здесь места. «Я… благодарю вас», — прошептала она. Она не знала, откуда он достал еду, но он протянул ей ещё один диск с нарезанным мясом кабана. Мясо было нарезано тонкими ломтями, сверху был какой-то странный вязкий соус. Её это не волновало. Она положила еду в рот и почувствовала, как её язык и щеки наполнились ощущениями. Это болело немного, прежде чем вкус пищи раскрылся. Женщина всхлипнула, этот вкус был за гранью всего, что она когда-либо пробовала в жизни. Слёзы потекли сильнее. «Прошу прощения», — сказал мужчина, — «Я не хотел казаться… бессердечным. Но случайно вам не известно местоположение Лето?» Это имя задело её. Она была поклонницей Титаниды Лето, одной из первоначальных греческих богинь материнства. Она молилась ей, и случилось невозможное. Она выжила после рождения близнецов, и более невероятно — полностью и без остатка исцелилась. Большинство женщин после таких родов были бы истощены, и одна, которую она знала, не могла больше нормально ходить после рождения своего сына. Не у всех так происходило, но достаточно много женщин молились богам, чтобы избежать таких последствий. Но её мужу было всё равно. «Я знаю, что она живёт на этой земле», — сказал мужчина, — «незаметная ни для богов, ни для людей. Если вы знаете храм или что-то подобное, буду признателен за указания». Если это было всё, чего он хотел, она указала бы ему местоположение. Мужчина издал звук. Еда оказалась гораздо более питательной, чем она ожидала, потому что её спутанные мысли быстро прояснились. Она почувствовала себя более энергичной, чем за последние три дня, пока они бегали. Да, три дня. Прошло столько времени, что она не осознавала его, продолжая бегать вместе с детьми. Мужчина протянул ей рог. Он был огромным, легко размером с её руку. Внутри была вода, чистая и без запаха. Она передала его детям, которые пили без всякой осторожности. Она улыбнулась, когда её дочь передала ей рог, обе только что выпив по половине. Она погладила их головы, оценивая их заботу. Мужчина улыбнулся. «Вы кажетесь хорошей матерью». Она вздрогнула, удивлённая таким комментарием. Кто говорит такие вещи в середине всего этого? «Я… так поступает мать. Не стоит». Рука прервала её мысли. «Вы удивитесь, сколько людей меньше всего заботятся о детях, которых приносят в этот мир. Гордишься этим». Она поняла, что этот мужчина был огромным. Больше, чем кто-либо, кого она видела в своей жизни. Её муж был высоким, 170 см в росте, с мускулами, выработанными в кузнице. Этот мужчина был гораздо больше. Он был легко 195 см в высоту, и его фигура была широкой, его руки толстые и мозолистые от работы. Она не могла никак соотнести верхнюю часть его тела с его нижней, исковерканной оболочкой. Вдруг послышались голоса. Она закричала, когда другой мужчина ворвался в их лагерь, один из бандитов из деревни, направляясь прямо к ней. Его глаза были полны безумия и охотничьего рвения. Дикая усмешка, которую она хорошо знала. Была ли это слишком большая просьба — жизнь без этого… ПЛЯХ! Она смотрела, как раскалённое копьё из камня пронзаёт мужчину в грудь. Земля прогрелась, когда расплавленная земля вернулась под поверхность, оставляя за собой обожжённую поверхность. Мужчина щёлкнул пальцами, и труп был развеян огненным взрывом. В первый раз она увидела его глаза… и они были золотыми. Чистыми и безупречными, но совершенно человеческими. Его глаза светились силой, обрамлённые алыми волосами, которые не могли принадлежать человеку. Они были цвета крови, насыщенные и глубокие. Он повернулся к ней, даря тёплую улыбку. «Я обещал вам убежище, не так ли? Если вы останетесь, вам не причинят вреда». Он повернул голову и свистнул. Издалека прокаркала какая-то птица. «Вас, похоже, преследуют». «Вы — Бог», — прошептала она. Он поднял бровь. «Уверяю вас, я всего лишь колдун. Маг, если хотите…» Она смерила его взглядом. «Я видела лица богов. Я знаю, как ощущается ваше присутствие». Он кивнул и снял капюшон. Он был красивым в человеческом смысле. Она видела богов всего дважды в своей жизни. Первая — это была Лето. Она была потрясающей, иной мир. Её светлые волосы и голубые глаза были совершенно чужды ей, с загорелой кожей, которая была на несколько оттенков светлее её собственной. Её тело было пышным, и даже она, будучи женщиной, испытывала к ней некоторое влечение. Другой… был Арес. Бог Войны. Он был грубым, настоящим зверем, диким бойцом, который появился на поле битвы, чтобы уничтожить чудовище, вырвавшееся из глубин Аида. Она бежала от Спарты, покидая свой родной дом, устав от тех обычаев и от смерти своего первого сына от их рук. Она ожидала, что он её поразит. Но вместо этого он её защитил, дикая усмешка не сходила с его лица. Она посмотрела ему в глаза, его бурлящие красные глаза обещали кровопролитие, но также и защиту. Арес был известен как зависимый от битв, но он также был известен как защитник женщин. Многие убегали к его храмам, и находили там укрытие; она поступила так же, отправляясь на это остров. Боги были жестоки и коварны. Ревнивые и злобные. Но они также могли быть полезными и добрыми. Только дурак искал счастье у богов… но отчаяние имеет силу мотивировать. Большинство молилось всем, но как личность она обращала внимание только на Лето и Ареса. Но вот перед ней третий, который заслуживал того же, каким бы он ни был сломленным. «Могу я узнать ваше имя?» Она попыталась поклониться, но он использовал трость, чтобы остановить её на расстоянии. «Никаких поклонов. Я не нахожу поклонение полезным в любой форме. Моё имя вам не нужно. Как только мы разойдёмся, я сомневаюсь, что мы ещё когда-нибудь встретимся. Всё-таки…» Бог, похоже, решил что-то. В отличие от остальных, с кем она встречалась… он был тёплым. Он казался естественным для неё, как будто это был кто-то, кого она могла бы встретить в деревне. В нём была аура силы, которой не было у других богов, с которыми она встречалась… но она не была подавляющей… как будто она была сдержана. Без неё она не могла бы поверить, что он был Богом. Даже его необычные глаза и волосы она бы проигнорировала. Странные, но не божественные. Его лицо было красивым, но человеческим, его верхняя часть тела была прекрасной, но человеческой. Для человека он был бы очень желанным, не только за своё лицо, но и за тело. Но по сравнению с другими богами, которых она видела… он был нормальным. Может, именно поэтому она согласилась на его предложение? «Если вас преследуют, то, вероятно, вам нужна помощь. Если вы хотите вы можете путешествовать со мной до храма Лето». Её сын улыбнулся, его глаза горели искренней радостью. «ДЕЙСТВИТЕЛЬНО!» Бог кивнул, гораздо более терпеливый, чем она когда-либо думала о боге. Хотя она видела только двоих, она знала о других, которые обсуждали и даже имели… отношения с ними. Но они никогда не были такими… лёгкими в общении. Такими человечными. «Я… благодарю вас», — сказала она. Гефест поднял бровь и внимательно осмотрел её. Она уснула. Почти мгновенно; весь стресс последних трёх дней накрыл её, и она погрузилась в сон. Её дети последовали её примеру вскоре после этого. Гефест смотрел на них с тихим сочувствием. Боги не были всеведущими, вот почему молитвы редко отвечались. Если бы они знали, кто к ним обращается, они могли бы слышать их во время ритуалов и подобных вещей. Это было забавно, в каком-то смысле. Главные жрецы большинства пантеистических верований могли общаться с богами, но проблема заключалась в том, как часто этот бог их слушал. Чтобы убедиться, что боги услышат их, были необходимы жертвы. Но большинство просто выключало это, не заботясь о смертных, которые их поклоняются. Гефест понимал почему, большинство людей просто просили о чём-то, редко прося о чём-то существенном. Также имелось в виду, что боги мало заботились о смертных пустяках. Жизнь смертного — временная, прежде чем он перейдёт в загробный мир. Все трудности жизни будут смыты в подземном мире или в том загробном месте, куда он попадёт. Но это не имело значения здесь, не в этот момент. Эта женщина пережила многое, и учитывая бандита, который ринулся за ней, было бы лучше, если бы он был осведомлён о том, с чем она сталкивается. Он посмотрел на нож женщины, история этого лезвия раскрывала её последние беды. Настоящий Бог, тот, каким эти люди их представляли, конечно, знал бы о её страданиях. Но они не были такими богами. Наблюдение было возможно, но ограниченное по масштабу. Пока бог был сосредоточен на человеке, знал его имя и общее описание, он действительно мог быть осведомлён о каждом движении. Правда была в том, что большинство богов слишком мало заботились, чтобы даже потрудиться. Тем не менее, он не собирался игнорировать то, что было прямо перед ними. Он возьмёт на себя ответственность за их безопасность, пока они не окажутся в полной безопасности. Как говорят в современную эпоху, «если в деле — так по полной». Ему нужно было найти Лето, только она знала секрет как скрываться от богов. Хотя Гера и знала о предательстве своего мужа, на самом деле она не охотилась за Лето, как гласят мифы. Убийство полубогов — не такая уж простая задача, что монстры могли бы справиться с этим, как утверждают мифы, это она сделала. В эту эпоху, в это время, они были слишком могущественны. Не говоря уже о том, что они были крайне непредсказуемыми. Нет, монстры всегда ждали, пока те не станут старше и более стабильными, прежде чем их поглотить. Этот миф также предполагал, что Гера вообще заботилась о детях Зевса. Представьте, как удивился Гефест, узнав, что ужасная личность его матери и отвратительное отношение к детям были всего лишь вымыслом людей и результатом этого времени. Ведь она была Богиней Материнства, преемницей самой Лето. Идея о том, что она бы атаковала детей, была, буквально, невозможной. Это противоречило её домену. Нет, силы и личность Геры были гораздо более сложными, чем просто «жена Зевса». Вот почему нахождение Лето оказалось таким сложным, но стоящим усилий. Лето скрылась от мира, чтобы защитить своих детей, не от Геры, а от остатков Титанов, которые убили бы её и её детей за осквернение, связавшись с Зевсом. По словам нимф и воздушных духов, с которыми он столкнулся, Гера сыграла важную роль в создании того самого царства, в котором Лето укрылась на оставшуюся часть своей беременности, царства, которое скрывало даже самые могущественные божественные силы. Это было идеально, как раз то, что он искал! Если бы не обширные хранилища информации в его владении через благородные фантозмы, Гефест бы никогда не смог найти её общее местоположение. Ни Аполлон, ни Артемида ещё не родились, и поэтому её точное местоположение оставалось неизвестным в то время. Он знал, где находится, знал, что находится в правильной местности, но конкретное место, где существовал её закрытый пространственный разрыв — это был другой вопрос. Тем не менее, эта мысль заставила его слегка улыбнуться. Улыбка, полная веселья и немного жалости к себе. Узнать, что Гера считается довольно хорошим человеком, было забавно. Учитывая расстояние между мифом и реальностью, Гефест предположил, что за историей его предполагаемого оставления было больше, чем казалось на первый взгляд. Печальная правда заключалась в том, что ему это уже не так важно. Он больше не беспокоился о том, чтобы разобраться в этом. Какие бы ни были её причины, ничего бы это не изменило. Его оставили умирать, а теперь он здесь. Его внимание было на настоящем. Сейчас он просто хотел найти место, чтобы сесть и совершенствовать своё ремесло по-своему, без божественных взглядов, пронизывающих его сверху. Было невозможно думать, что его просто оставят в покое навсегда, но он, безусловно, постарается быть незаметным как можно дольше. Чем меньше людей знало о его настоящих талантах, тем лучше. Его путешествие в поисках места «по старинке» было медленным, особенно с его недостатками. Но факт был таков, что, просто передвигаясь пешком и на лодке, где нужно, он ограничивал количество божественной силы, исходящей от него. Таким образом, его не отслеживали и не охотились за ним. Он путешествовал так уже более трёх лет… и это было прекрасно. Каждая ночь под этими звёздами была просто ещё одним подарком. Эхо войны и сражений, живущее в нём от ЭМИЯ, начало успокаиваться. Он был здесь. Он был в безопасности. Он был свободен. Чёрная птица, окутанная синими пламенами, села ему на плечо. Он слегка засмеялся, глядя на птицу. “Ты всё ещё здесь, да?” Птица на его плече была необычным существом. Феникс, который привязался к нему и стал его заменой. Боги называли их «Божественными существами», отражением их силы. На самом деле это была мощная магическая связь, которая даровала птице огромную силу, но взамен забирала её свободу. Для Ифрита эта цена не имела значения. Особенно, потому что он не отвечал на связь, оставив её незавершённой. Гефест редко призывал её, не желая ограничивать волю бедной птицы. Но она была полезна, особенно сейчас. Феникс обычно ассоциируется с Гелиосом или Аполлоном, но это всего лишь домыслы и легенды, а не священное животное этих богов. Ра был бы более очевидным выбором для этой сущности, но он выбрал его. Он не знал, почему. “Спасибо, Ифрит. Осмотрись вперёд, если найдешь ещё этих бандитов. Убей их.” С воспоминаниями ЭМИИ, он понял, как сильно он не любит таких людей, как эти бандиты. Некоторые бы сказали, что у них есть причины, но Гефест считал, что чаще всего это просто потому, что они не могли заработать честно. Они забирали деньги у тех, кто работал. Возможно, он был жесток, но ему было всё равно. У него были принципы, и он стоял на них, несмотря ни на что. Ифрит, феникс, тихо пошуршал и взлетел. Ночь начинала холодать, поэтому бог призвал одеяло из плотной ткани. Оно опустилось с неба в виде синих частиц, завернув семью перед ним. Хефест вздохнул, испытывая сожаление, что не патрулировал местность или не сделал что-то подобное. Но это… это было слишком похоже на его старую жизнь. На то, как он был в качестве ЭМИИ. Он… не был готов снова стать защитником чего-либо. Особенно если это напоминало бы ему о тех кандалах, которые когда-то сковывали его. Но, несмотря на это, он не собирался убегать от обязанностей. Если зло когда-нибудь встанет у него на пути, он уничтожит его, не проявляя жалости. Он не будет стоять в стороне, но он не будет охотиться за ним больше. Глядя в ночное небо, Гефест начал восстанавливать себя. Он отвлёкся, ему нужно было сосредоточиться. Его главная цель… попросить убежище у Лето. Это был долгий путь, но там он мог бы полностью погрузиться в своё ремесло без всяких забот. Желание творить стало почти невыносимым. Без ненависти и ярости, на которых он мог бы сосредоточиться, его мысли были переполнены проектами и идеями, которые кричали в его голове. ЭМИИ когда-то страдал от похожей проблемы, из-за перегруженности информацией о своём Реальном Пространстве. Но Гефест был другим, и боль, которую он переживал, была от того, что он мог бы прямо сейчас воплотить свои желания. Эмоциональная боль, а не та, что вызвана перегрузкой данных. Но скоро это изменится. Путешествие через остров оказалось… без событий. Гефест следовал за семьей верхом на своей скромной осле. Она двигалась вперед в достаточно быстром темпе, и было удивительно, как она может поддерживать такую скорость без пищи и воды, в то время как семья, пытающаяся сбежать, этого не замечала. Все, о чем они заботились, это выживание. С их человеческим темпом путешествие заняло несколько дней. Мать становилась все более и более оживленной по мере продвижения. Было забавно наблюдать, как она борется с реальностью, с которой столкнулась. Что Бог сопровождал ее семью. Люди этого мира и этой эпохи были удивительно выносливыми. Они были совсем не похожи на древних людей из реальности ЭМИИ, не разделяли концепцию разделенной мистики. Но… они могли ощущать и чувствовать вещи. Боги были здесь важными, видимыми и реальными для людей этой эпохи. Почитаемыми и поклоняемыми. Поэтому Гефест не обращал внимания на молчание и дистанцирование семьи. Он их не винит, одно неверное слово Богу, и обычный смертный окажется мертвым. В какой-то момент кто-то заговорил из их маленькой группы. Хотя он признает, что был удивлен тем, кто это сделал. — Так… вы бог? Гефест ответил ворчанием, когда Агнес шла рядом с ним по этой изношенной дорожке. Ее большие карие глаза прямо смотрели на него, несмотря на его капюшон. Он не стыдился своего лица. Для смертных он выглядел довольно нормально, если не считать нескольких особенностей. Проблема была в его глазах и волосах. Слишком заметные. Магия, необходимая для их маскировки, сразу же привлекла бы внимание всех, кто ищет его. Паранойя? Абсолютно. Заботился ли он об этом? Вряд ли. Его лицо было не важным для его беспокойства. Но девушка была первой, кто так настойчиво подглядывал под его капюшон. Она бросала странные взгляды в последние несколько дней, но сегодня она была упорной. Он посмотрел на нее, подняв бровь. Она смотрела на него, идя назад, чтобы не сбиться с темпа. — Единственное странное в тебе — это твои глаза. Ты точно бог? Она сказала это так спокойно, что Гефест просто улыбнулся. У нее было мужество… или она была глупа. В любом случае, она была забавной и вызвала у него улыбку. Он был более общительным, чем ЭМИЯ, как он понял, побочный продукт желания нормальных социальных взаимодействий. Но это было маленьким желанием. «Я — бог», уверенно сказал Гефест. «Это всё?» Она моргнула, взглянув на его ноги и поворачивая голову. «Что с ними?» «Родился таким». «Вот не повезло». Гефест улыбнулся. «Действительно». Она даже осмелилась протянуть руку, чтобы потрогать их. Бедная мать выглядела в ужасе, но молчала. Видимо, она боялась, что это разозлит его. Она быстро отдернула руку, почувствовав его жесткую, искривленную плоть. Склон его колена, сливающийся с голенью, должно было быть ужасно смотреть, но трудно было оторвать взгляд. Это удивление разделял и её брат. Он не понимал почему, но решил, что это связано с тем, что он был существом магии. Хотя магия была известна, она оставалась недоступной для большинства смертных. Некоторые жрецы могли ею овладеть, но настоящими магами были лишь редкие. Полубоги, насколько знал Гефест, были не так уж часто встречающимися в это время. Он даже не слышал о них, и, насколько он знал, знаменитые герои еще не родились. Например, Персей наверняка ещё не родился. Григорианский календарь даже не был концептом в это время, и долго ещё не станет. Может… хм… возможно, он сам введет его, для себя. Девочка всё ещё пялилась. Это начинало раздражать. «Ты закончила?» — рыкнул он. Его терпение удивило мать. Она чуть не задохнулась, когда её сын тоже рванул назад, приободренный дочерью. Гефест засмеялся, услышав задыхающийся звук, вырвавшийся из её горла. Он был похож на рычание, что вызвало приятное ощущение у Каллиопы. Неплохое чувство, учитывая, что случилось. «Так… ты бог чего?» — спросил мальчик. Гефест наклонил голову. «Почему это важно?» Мальчик немного растерялся от того, в каком направлении пошел разговор. «Эм… потому что ты бог, верно?» Старик рассмеялся, покачав головой. «Я считаю это ненужным. Тебе не обязательно знать мое имя, это не принесет тебе пользы». Возможно, он чувствовал больше жалости, чем думал, ведь разочарованное выражение на лице мальчика заставило его ответить. «Я бог огня и кузнечного ремесла». Это было правдой. Детали его домена изменились, когда он стал целым, включая ЭМИЮ. Включение концепции «МЕЧА» принесло ему божественность стали, инноваций или, скорее, сделало её более определённой? Он не был в этом совсем уверен. Были также дары, которые его мать передала ему благодаря своему роду. Как богиня Небес, она передала ему определенные виды магии, которые теоретически он мог освоить. Забавно, что он стал более разнообразным в магии, чем ЭМИЯ, но все же считался ограниченным по сравнению с другими богами. Как много всего изменилось, но всё осталось на своих местах. “…но разве это не Гес-” Его глаза засветились, заставив мальчика замолчать. Гефест ответил доброй улыбкой. «Имена имеют силу, я бы предпочел, чтобы ты не привлекал к нам внимание». Призывание имен богов привлекало их взгляды. Имена действительно были мощными печатями в этом мире. Например, Гефест был лишь временным именем. На самом деле, он был Безымянным, так как не получил собственного имени от своей матери. В Древней Греции считалось табу не давать имя детям умершим при рождении, так как это осуждало их к вечному пребыванию на берегах подземного мира. Большинство богов игнорировало это, когда их имена произносились вслух. Гефест был уверен, что Зевс находил забавным, как часто его имя произносилось всуе, и это единственное объяснение, которое он мог найти, почему смертные не умирают каждый день от молний за это. Тем не менее, вероятность того, что Гестия заинтересуется этим, была довольно высокой. У неё была слабость к детям. Учитывая редкость, когда её имя произносили дети, она, вероятно, заглянула бы, чтобы увидеть, что происходит. Мальчик кивнул. Гефест решил немного помочь ему. «Чтобы ответить на твой вопрос, да. Есть другое божество, которое может претендовать на домен огня. Но концепции, которыми мы управляем, различны. Богиня, о которой ты думаешь, относится к огню, который используется ежедневно. В домах, для готовки, для тепла и безопасности. Огонь, который я олицетворяю, больше относится к промышленности. Короче говоря, она воплощает очень специфический аспект огня, в то время как я охватываю гораздо более широкий концепт». Ребёнок уставился на него и погрузился в раздумья. Ожидаемо. Учитывая уровень знаний этого времени, было понятно, что людям этой эпохи трудно будет понять такие концепции. Хотя, возможно, не всем. Самому Гефесту было всё равно, чтобы понимать все тонкости божественности. Он и так был далеко не обычным случаем, так что использовать себя как образец было бы глупо. Тем не менее, он знал больше, чем большинство, пусть и не совсем уверенно. «Так… зачем вы ищите богиню Лето?» Агнес посмотрела на своего брата, как на идиота, произносящего имена богинь, когда бог прямо перед ними только что сказал не делать этого. Она слышала рассказы, которые её родители рассказывали. Некоторые истории были увлекательными! Но многие… пугали её. Вызывали страх перед божественными существами. Теперь он их ранит, как другие злые люди. Ей было мало от потери отца. Он был… жесток. Он никогда её не обижал, но всегда был злым. Заставлял её чувствовать себя… маленькой и ненужной. Всё время проводил с её братом, а не с ней. Но брат, похоже, не ценил этого. Смотря, как он возвращался с синяками… было очевидно, чем закончались их совместные «времяпрепровождения». Всё же… этот мужчина казался приятным, пока это продолжалось… Легкое похлопывание по голове.. Она моргнула, увидев бога, который положил тёплую руку на голову её брата, когда мул шёл рядом с ним. Улыбка, лёгкость в его языке тела. Всё в нём казалось теплым, чего не было у большинства взрослых мужчин, которых она знала. Они были жестокими и грубыми. Большинство не было похоже на её отца. Многие всегда были готовы помочь ей и её матери, когда заканчивали свои дела, но в их действиях была некая отстранённость. Однако… этот странный мужчина казался доступным таким образом, каким даже её мать не была. Спокойный, собранный, с ним легко было общаться. Не ощущалось, что он говорит с ней свысока. Она улыбнулась и начала задавать вопросы за вопросом. Честно говоря, её интерес не имел много общего с ним или его чувствами. Это было более поверхностно. Он был отвлечением от того, что случилось, от погибших друзей, от забранных хороших людей. Она боялась, что когда он уйдёт… её больше не будет чем отвлечься. Поэтому она хотела, чтобы он остался, даже если только на мгновение дольше. Странно, но она была почти уверена, что он это знал. В конце концов, к огромному изумлению её матери, они все ехали на необычайно сильном муле, медленно двигавшемся по старой, протоптанной дороге к храму Лето. Стало ли им теперь выше от земли? Девочка этого не заметила и не интересовалась этим. «Мистер, как вас зовут?» — наконец спросила она. Её брат встрепенулся от вопроса. «Зачем тебе знать такое?» Девочка пожала плечами, не говоря, цепляясь за его спину. Это было тепло… и безопасно. Её брат тихо заговорил: «Я не хочу забыть.» «…если я скажу, что меня зовут Аутис (Никто/Безымянный), ты поверишь мне?» Мальчик немного посмеялся. Девочка вцепилась крепче. Бог повернулся к ней, его золотые глаза смотрели на неё с теплотой. «…Это поможет?» — спросил он, его голос был серьезным и тихим. Она крепче сжала его, кивнув. Если у неё не будет имени… она забудет этот маленький момент покоя. Она не хотела терять ещё что-то… так скоро. «…Хорошо. Меня зовут Гефест. Токсотис (Лучник) — это другое имя, а Аутис ты уже знаешь. Но имя, которое я ношу с самого начала, — это Гефест.» Она почувствовала, как её глаза немного жгут. Не от имени. А от вида храма вдалеке. Всё это кончилось… и воспоминания о том, что было, начали нахлынуть. «Со временем становится легче?» — хрипло спросила она. «Нет. Но со временем это перестанет быть таким острым и ярким.» Его честность была как бальзам для неё. Её брат, с другой стороны, в тот момент хотел услышать ложь. Мать быстро подняла её с мула. Она моргнула, глядя теперь на большого чёрного боевого коня с белой гривой. Это было как смотреть на коня, сделанного из железа. Она глазела на него и оглянулась на Гефеста. Бог нагло подмигнул. . «Ты не думала, чтоAxiópistos(Надежный) — это просто мул, правда?» Мул никогда не был мулом. На самом деле это был конструк магии, принявший форму животного. Обычно он использовал мула, чтобы привлечь меньше внимания от бандитов. Если бы он ехал на большом и быстром боевом коне, его бы скорее всего стали бы мишенью. Огромное преувеличение? Безусловно. Но истина была в том, что он не хотел выделяться. Грустная правда заключалась в том, что его попытки скрыться не были слишком хорошими, потому что, хоть его лицо и имя были неизвестны богам, для смертных всё было иначе. Он не мог с этим ничего поделать, на самом деле. Несмотря на все свои слова о том, что он не хочет вмешиваться, он всегда это делал. Агнес и Адамантиос оторвались от Гефеста и вошли в храм с матерью. Вскоре они остались в храме с другими выжившими из их деревни и других мест, когда Гефест встретился с главным священником. Слухи о мёртвых бандитах быстро распространились среди них, ведь они были свежими. По всему острову было похоже на десятки других выживших из маленьких деревень, собравшихся в одном месте, которое они точно знали, что даст им убежище. Агнес не очень сильно верила новостям о смерти бандитов. Она просто хотела свернуться и заплакать… пока один из людей не спросил, как они выжили. Она схватилась за эту возможность, как за спасительную соломинку, и рассказала свою историю, стараясь не упомянуть никаких имен. Каково было её удивление, когда она услышала другие истории, связанные с безымянным, с Аутисом. О человеке или Боге с пылающими красными волосами и глазами, как расплавленный мед. Она слышала рассказы о том, как он остановил наводнение, чтобы не унесло одну жрицу. Другую историю, где он развеял великий огонь и успокоил вулкан! Тёплое чувство заполнило её грудь… и воспоминания о его словах: «Зачем молиться Богам, если можешь сам управлять своей судьбой? Не завись от Богов, которые никогда не смогут действительно ответить, и ты никогда не будешь разочарован.» То, что он сказал, имело смысл. Боги не отвечали на каждую молитву, так что поклонение Богу было своего рода игрой на удачу. Но как она могла ему поверить? Как могла, когда в её сердце она знала, что среди них есть Бог, который справедлив и добр? История о Гефесте уже изменилась, превратившись в нечто совершенно иное, чем изначально. Этот мир изменился навсегда… и Гефест это когда-нибудь поймёт. Кстати, сам Бог в данный момент покидал храм, убедившись в их защите благодаря Ифриту. Его маленькая огненная птичка расправилась с разбойниками, обеспечив окончание их террора. Как оказалось, храм был правильным выбором. Он был насыщен божественностью Лето, что помогло Гефесту найти трещину в измерениях, которую ему нужно было найти, или, скорее, устранить все места, где её не было. Теперь она существовала в подпространстве, зеркальном измерении. Гефесту потребовалось немало времени, чтобы разобраться в деталях, но ему удалось узнать, что Лето и другие боги и богини здесь были, в лучшем случае, тусклыми отражениями мифов, которые он знал. Их силы и способности не исключали удивление, но их характер поразил его. Все они были такими разными, и в то же время такими похожими на тех, о которых рассказывались мифы. Он путешествовал, теперь без препятствий, и его конь рычал, мчаясь по острову. Пространство под ним начало искажаться, когда Гефест применил небольшой трюк, который он узнал от кентавра Кассандры. Она была такой живой девушкой, более чем готовой помочь ему, когда он остановил извержение вулкана. Тот факт, что он узнал о том, как кентавры искривляют ткань пространства, чтобы увеличить свою скорость, был полным бредом, но весьма полезным в его ситуации. Если бы он мог использовать этот трюк, путешествовать было бы намного легче, ведь его следы больше напоминали бы кентавра, а не бога. Он оказался у водопада — довольно банальное место. Однако, будучи на таком раннем этапе развития разумной жизни, действительно ли прятаться за водопадом было банально? Он пожал плечами. С Мрамором Реальности Гефест стал особенно чувствителен к мерцанию тканей реальности. Он не знал, как реагируют обычные боги, но знал, что большинство из них, вероятно, не обладали такими же чувствами, как он. Найти ткань перед собой было достаточно просто. Один небольшой импульс его энергии мог привлечь её внимание. Он коснулся врат… и оказался в другом месте. Нет, его скорее втянуло туда. Гефест почувствовал, как реальность вокруг него закрутилась и завертелась, прежде чем он оказался на цветах и траве, которых раньше не было. Он был немного ошарашен, но вскоре понял, что стоит перед самой богиней. Её кожа была темнее, с характерным средиземноморским загаром. Но её волосы были блондинистые, а глаза — странного аметистового цвета. Она была… идеальной. Воплощение образа красивой матери с широкими бедрами и полными грудями. Гефест прищурился, заметив, что она явно не была беременна. Она встретила его взглядом, и её удивление сменилось настороженным выражением. — Ты не Арес. — …Что? Лето зарычала, её голос был глубоким и сексуальным. — Как ты носишь запах Геры? Она должна была послать Ареса, если что-то не так! Первое, что Гефест понял — Арес уже был рожден. Спарта или хотя бы её ранний аналог должны были существовать. Значит, Афина должна была родиться очень скоро или уже родилась. Она была рождена после него, кстати. Ещё несколько деталей, и он разберётся с хронологией… вероятно, или хотя бы с тем, что можно было бы понять, учитывая хронологию другого измерения как ориентир. Чёрт, его жизнь странная. — Я пришёл заключить сделку, — заявил Гефест, подняв руки. — …Сделку? — Я ищу убежища. На время, подальше от мира. Я не беглец, за мной не гонятся ни Боги, ни Титаны. Я просто хочу отточить своё мастерство без вмешательства. Твоя… клетка позволяет мне сделать это. Как бы прекрасным и изобильным ни казалось это место, оно всё равно оставалось клеткой. Временной, но клеткой. Глаза Лето засветились. — …Что ты такое? — Без понятия, — честно ответил Гефест. — Думаю, пока рано искать сравнения. Лето сузила глаза и щёлкнула пальцами. — Материнское чутьё не обманешь, — только и сказала она, пристально глядя на него. Это был какой-то заклинательный ритуал? Гефест не почувствовал ничего, но Лето вдруг заморгала, её выражение лица резко изменилось. Она удивлённо кивнула. — Что ты предложишь мне в обмен на своё пребывание здесь? Всё оказалось слишком просто. Но Гефесту было всё равно, он просто озвучил свои условия. — Я слышал, ты беременна. Кто бы ни был твоим ребёнком, я смогу создать для него божественное оружие, превосходящее всё, что когда-либо выкованы циклопами. Это не было проявлением высокомерия. Циклопы, без сомнения, обладали огромным мастерством, но они были слишком горды и зашорены. Они отвергали его, но Гефест помнил, как часто они шпионили за его кузницей, пытаясь украсть знания. Один даже украл его творение и успешно выдал за своё. Мысль об этом до сих пор его раздражала. Он уже давно превзошёл циклопов, но до сих пор не мог сосредоточиться на том, чтобы полностью оставить их позади. Пока что он был лучше их, но они всё ещё существовали в одной плоскости. А он этого не хотел. Он хотел стать для них недосягаемым, абсолютным. Можно назвать это мелочной местью, но её вкус был слишком сладким, чтобы от него отказаться. Ему просто нужно было время. Если бы у него был год… нет, три года, чтобы полностью изучить и понять свои силы, он бы затмил циклопов так, что это даже не выглядело бы смешным. — …Ты Бог-кузнец, — прошептала Лето с удивлением. — Но ведь раньше таких, как ты… не существовало? Гефест кивнул. Конечно, существовали второстепенные боги и, возможно, даже титаны с похожими сферами влияния, но в текущую эпоху греческого пантеона он был первым и единственным богом, который по-настоящему воплощал в себе концепцию создания оружия и брони для войны. Были и другие, более мелкие боги, символизирующие, например, железо или определённые инструменты… Гефест внутренне передёрнулся от этого воспоминания. Вся их компания была просто… странной. Никто не хотел с ними связываться, потому что они, по сути, ничего не делали. Они работали только с железом. И всё. Даже не пытались создавать бронзу или божественные доспехи. Только железо. Бесконечно. — Ты меня игнорируешь? — прорычала Лето. Гефест встретился с ней взглядом. Позволять мыслям уносить его куда-то в сторону, пожалуй, было не лучшей идеей в данной ситуации. — Нет, госпожа. Просто в последнее время мои мысли скачут хаотично. Я не хотел проявить неуважение. Его вежливая манера речи служила сразу двум целям. Во-первых, он просто не мог быть таким же язвительным, как Эмия. Да, тот оказал на него огромное влияние, но в конечном итоге Гефест был отдельной личностью. Во-вторых, это было его преимуществом. Каждый бог, вне зависимости от своей силы, обладал непомерной гордостью. Для них сама идея вежливости и почтительности по отношению к другому богу казалась унизительной. Но что хорошего в гордости, если её можно использовать против врагов? Он сделал правильный выбор. Лето преисполнилась самодовольством, уверенная в своей мнимой победе. Гефест сразу это понял. Она была сильной, могущественной, но… недостаточно, чтобы одолеть его, если бы дело дошло до схватки. Её внимание было сосредоточено только на количестве энергии, которое он излучал. А у неё её было больше, чем у него — на первый взгляд. Но в реальности его силы были куда более сфокусированными и эффективными. Лето не рождалась для битв, да и вкуса к ним не имела. По всем меркам Гефест тоже не должен был быть бойцом — ему было всего двадцать с небольшим. Для богов это почти подростковый возраст. И таким он оставался бы ещё несколько сотен лет. Но в нём хранились почти бесчисленные века боевого опыта, которые накопил ЭМИЯ, систематизированные и обработанные интеллектом, вознесённым до уровня божественного. Если бы всё пошло по худшему сценарию, он бы не испугался. Но если Лето не была беременна… Значит, Аполлон и Артемида уже родились. Они здесь. Они растут рядом с матерью. Чёрт. Он надеялся, что попадёт сюда на более раннем сроке её беременности и у него будет хотя бы несколько лет, прежде чем придётся уходить. Если дети уже родились, Лето не задержится в этом укрытии надолго. Они быстро вырастут, и её причина оставаться в этой защитной реальности исчезнет. Всё изменилось… Ему нужно адаптироваться. Найти, что ещё он может предложить, потому что иначе она просто… — Хорошо, — вдруг сказала Лето. — Пока ты скрепишь своё пребывание здесь клятвой, ограничив себя одной локацией, я позволю тебе остаться. Но помни, как только мой срок здесь истечёт, я сообщу богам о твоём существовании. …или нет? Она что, дура? Лето, словно прочитав его мысли, усмехнулась. В её глазах мелькнула… жалость? — Ты ничего не знаешь о богах. Любой бы хоть как-то защитил свою суть… но ты открыт настежь. В тебе нет злого умысла… но есть страдание и боль. …Что? Гефест, наверное, выглядел полным идиотом, когда посмотрел на свою грудь, пытаясь понять, о чём вообще говорит эта чокнутая. — И ещё… если бы ты хотел принудить меня к согласию, то уже пригрозил бы мне титанами. …В этом был смысл. — Ты ищешь убежища, чтобы познать себя, потому что тот, кто должен был быть рядом с тобой, не исполнил своих обязанностей. Не испытывай моё терпение, юнец, и не показывайся ни мне, ни моей семье. Поднимись на свою гору и оставайся там. Что это было? Жалость? Любопытство? Или нечто большее… Гефест не знал. Но он был более чем готов принять эти условия. Ему нужна была безопасность. Пространство, свободное от чужих глаз, где он мог бы понять, чем он стал, и какую силу обрёл. Мрамор Реальности… Он не знал, какие последствия повлечёт за собой его использование. О да, он мог его использовать. Он знал это так же уверенно, как знал, что может видеть и дышать. Слова приходили к нему инстинктивно. Они были не такими, как у Эмии — он был другим существом, нежели тот Хранитель. Но само его существование и его связь с Мрамором Реальности не были каким-то невероятным совпадением. Как и тот Широ Эмия, который обрёл Класс Арчера, он мог пользоваться этим миром внутри себя. Был ли он таким же искажённым, как и Эмия? В конце концов, он был богом. Его мировоззрение, каким бы похожим оно ни казалось, шло вразрез со здравым смыслом этого мира. Но здесь не было Алайи. Не существовало всезнающего сознания планеты. Гея была понятием, но не в том смысле, в каком её знали в реальности ЭМИИ. И ещё одно. Использование силы ЭМИИ могло разорвать его на части. Ему нужно было знать. Итак, да… Он примет это странное и сомнительное соглашение. Ему было безразлично, чего хочет Лето. Он не пытался разгадывать её мысли. Всё, что имело значение — это та гора, тот символ свободы вдалеке. Наконец-то он сможет ударить молотом по стали… наконец-то он сможет учиться и развиваться. Его пальцы подрагивали от предвкушения. Лето исчезла из виду, оставив его в одиночестве — полубога, созданного из искажённых граней двух миров. Добраться до горы оказалось проще простого. Он искривил пространство, как это делали кентавры, и мгновенно оказался перед массивным горным хребтом, который он видел в зеркальном измерении Лето. Сжав кулак, Гефест с силой ударил по каменной поверхности, пробивая себе путь всё глубже и глубже в недра скалы. Он мог бы просто расплавить породу, но предпочитал оставить все каменные и минеральные отложения нетронутыми божественным пламенем. Ведь ему ещё нужны были материалы.