Лазурный огонёк и Восточный тигр

Ци Жун! Естественно, это Ци Жун! Кто ещё может портить настроение Лан Цаньцю даже на расстоянии?! Только он! Принц как был – растрёпанный, охмелевший, с пеленой в глазах и возбуждением - направлялся в резиденцию, где уже целый день бушевал демон. Он несколько раз извинился перед богиней цветов за испорченный вечер, прежде чем спешно покинуть её дворец. Та безуспешно пыталась его остановить, говоря ему что-то о том, что в таком состоянии лучше никуда не идти и остаться с ней. Но принц не слушал. Выпитый алкоголь туманил разум и ещё больше раззадоривал кровь в венах, а прерванное занятие парным самосовершенствованием только подпитывало всё это. Лан Цаньцю хотелось кого то ударить, точнее, одного конкретного демона. Только Ци Жун вызывал в нём настолько сильную злость и ярость. Только он мог из радостного и доброго принца за пару мгновений сделать кровожадного монстра. Оказывается, Лазурный Фонарь с самого утра кошмарил прислугу в доме, чтобы те хорошо убрались. Как и всегда, он готовился к прибытию Гу Дзы. Либо этот умалишенный забыл об угрозе Лан Цаньцю, что мальчик не придет к Ци Жуну ещё несколько месяцев, либо посчитал, что бог просто запугивал его. В любом случае, он ждал Гу Дзы, и когда осознал, что того не будет, очень сильно разбушевался. Лазурный демон практически разнёс дом, в котором был заключён. Сильно ранил несколько слуг и искусал стражу, которая пыталась его утихомирить. К счастью никто не умер, но некоторые лишились значительных кусков плоти. Наконец, дойдя до своей пострадавшей резиденции, Лан Цаньцю, не обращая ни на кого внимания, сразу вошёл внутрь. Оценивать ущерб он пока не собирался и лишь хотел разобраться с виновником, но как только принц перешагнул за порог, то понял, что проще уже построить новый дом, чем пытаться отремонтировать этот. Пройдя ещё несколько шагов, бог почувствовал, прежде чем увидел, летящую в него балку. Разбив её напополам, он резко развернулся в ту сторону, откуда она прилетела. - Аааа, это наш достопочтимый, всеми любимый и справедливый бог! Чья мудрость и доброта будет воспета в песнях! – с нескрываемым сарказмом протянул Ци Жун и снова бросил что-то в принца. И этот кусок дома Лан Цаньцю без проблем разломал в воздухе и пошёл в сторону демона. - Где Гу Цзы? Где мой сын? – взревел Ци Жун и начал кидаться в Лан Цаньцю всем, что попадалось под руку. – Ты, помойный бог, грёбаный мешок с собачим дерьмом, лживая мразь! Разве не было уговора? Я послушно сижу здесь, а ты раз в месяц разрешаешь видеться нам с Гу Цзы. Так, где он? Этот злоебучий день настал, а моего сына нет! Где Гу Цзы? Ты, сраный маменькин сыночек! Бах! Демон отлетел в стену, разрушив её ещё больше. - Ааааа, это из-за того, что я в прошлый раз назвал твою мамочку потаск… Демон не успел закончить фразу, как на его живот обрушился пинок. На этот раз многострадальная стена не выдержала и окончательно разрушилась, а демон пролетел ещё несколько чжанов и приземлился посредине комнаты, которая в лучшие времена была спальней. Принц, неспеша, пошёл в его сторону. - Жалкий, облезлый пёс. – простонал демон, с последних сил пытаясь встать на ноги, - Только и умеешь, что махать кулаками… И бить беззащитных. Ты этому и моего сына учишь, а, шавка? Бог зловещей горой встал над согнутым в три погибели демоном. Его лицо совершенно ничего не выражало, даже злобы и презрения, которые постоянно видел Ци Жун в глазах юноши, не было, его взгляд был расфокусирован и замутненный. Из-за этого демон немного растерялся и не заметил, как принц потянулся к его голове. Лан Цаньцю схватил Ци Жуна за волосы и резко потянул вверх так, чтобы их глаза были на одном уровне. - Следовало уничтожить твою душу ещё тогда, в столице, – ровным тоном сказал бог. - Так почему же не уничтожил? – с ухмылкой спросил Ци Жун, как будто не его здесь держат в цуне над землей за волосы. - Гу Цзы не дал. Из-за него ты все ещё не исчез. Из-за него я дал тебе шанс на искупление. А ты его даже не способен использовать! – Лан Цаньцю с силой впечатал голову демона об пол, из-за чего появилась внушительных размеров вмятина. Бог войны ещё несколько раз ударил Ци Жуна, а тот в свою очередь кричал как умалишённый, что прекрасно знает, почему все ещё жив и из-за этого ещё больше любит своего сына. В конце концов, Лан Цаньцю устал от этого и отпустил демона, напоследок как следует, пнув его. - Хахаха, какой-то ты сегодня слишком буйный, тебе не кажется, а, шавка? – с хохотом попытался сесть Ци Жун. Лан Цаньцю, в который раз, поражается выдержке и силе этого надоедливого выскочки. Как бы сильно его не били, он всёравно встает и смеется… - Ааааа, я, кажется, понял. – ухмыльнулся демон той самой улыбкой, что обычно не предвещала ничего хорошего. – Знаааааеш, я почувствовал, что от тебя разит выпивкой и бабой. Что, ты был на свиданке? – подмигнул на последних словах Ци Жун. – Ясно, так я прервал твои потрахушки? Так ты вместо того, чтобы организовать нам с Гу Цзы встречу решил пойти к какой-то девке, чтобы ей присунуть? Похабный ты кусок дерьма! Ты хотя бы не при моем сыне сношаешься со шлюхами? Бах – ещё один удар. - Не смей так говорить о девушках и обо мне! За кого ты меня принимаешь? - Хахаха! – Ци Жун вытер рукавом кровь с губ и сел на кровать, возле которой оказался после последнего удара бога, - А что, я прекрасно знаю, какие вы все, небожители, озабоченные. Чего только стоит «Осеменитель Пэй Мин»! А ты? Если честно, не ожидал, что такой ребенок как ты, вообще знает, как обращаться с женщинами! Ты хоть в курсе, что куда всовывать, или вы просто сосетесь? Бедная шлюха, она наверняка тебя жалеет и делает вид, что ты лучший из всех, что были с ней, но на самом деле для неё ты лишь мальчишка с коротким стручком! Хахаха! Лан Цаньцю , не выдержав насмешек, схватил лазурного демона за грудки. - Разве я не предупреждал, чтобы ты больше не говорил подобное о девушках и обо мне?! Тебе жить надоело, или конечность какая-то лишняя появилась? Могу исправить! - Как же страшно! Наш маленький пёсик разозлился. Это из-за того, что ты так и не кончил, или из-за выпивки, которую выглушил? Лан Цаньцю хорошенько встряхнул демона, как куклу, с желанием вытрясти из него всю ту грязь, что скопилась в нём, но он понял, что это не поможет. Не помогут ни угрозы, ни побои, на которые не скупился бог. Ничего не поможет изменить этого ублюдка, только с Гу Цзы он меняется, но долго ли на него будет влиять этот мальчик. Сколько ещё сам демон будет играть роль хорошего отца? Когда ему надоест, и он ранит Гу Цзы своим настоящим отношением? Лан Цаньцю раздражался. Чем дольше он смотрел, чем дольше он видел, чем дольше он был рядом с тем, кого ненавидел, тем больше он раздражался. Хотелось его не просто убить, а уничтожить, сломать. Он всё перепробовал на нём, но, что бы не делал, ничего не помогало. Злость постепенно вскипала внутри него и готова была вырваться наружу, чтобы затопить и поглотить всё вокруг любой ценой. В глазах плыло, голова кружилась, а желание не исчезало. Если принц сейчас же не уйдет отсюда, то может натворить непоправимых дел. Нужно было остыть и решить все проблемы на трезвую и холодную голову. И как только он уже хотел отпустить демона и убраться с этого места прочь, как Ци Жун снова открыл свой рот: - Что такое, пёсик, неужели я прав, и твой стручок мешает тебе? Хочешь, помогу с этой проблемой? Например… оторву его ко всем гуям! – с последними словами Ци Жун схватил бога войны за достоинство и сильно сжал через слои одежды. И это стало последней каплей для терпения Лан Цаньцю. Он как можно сильнее кинул демона на кровать, точнее на то, что недавно называлось кроватью, и снова ударил его в челюсть, из-за чего послышался отвратительный хруст и булькающие звуки. Челюсть искривилась под странным углом. Рот Ци Жуна наполнился собственной кровью, а его язык от удара запал в горло. Поэтому демон на время потерял способность говорить. Бог возликовал. Наконец хоть что-то заткнуло демона. Но он прекрасно понимал, даже в полуобезумевшем состоянии, что это не надолго. Как только раны заживут – Ци Жун снова начнет ухмыляться и зубоскалить. Он всё перепробовал на демоне, чтобы сделать ему так же больно, как тот сделал ему, и ничего не сработало. Перепробовал всё, кроме одного отвратительного метода, к которому Лан Цаньцю бы никогда не прибегнул, но в нынешнем его затуманенном и возбуждённом состоянии этот метод показался ему лучшим вариантом. - Знаешь, - принц вцепился в одежды демона, который пытался вставить челюсть на место и не обращал на него внимания – пожалуй, я приму твое предложение помочь, - после сказанного Лан Цаньцю разорвал одежды Ци Жуна на лохмоться одним движением. Остатки ткани повисли на застывшем Лазурном демоне. Кажется, он пытался что-то сказать, его сломанная челюсть отвратительным образом шевелилась, но слышно было лишь невнятные звуки. А в его глазах бог впервые увидел что-то отличное от насмешки. Это был страх… Это понравилось Лан Цаньцю. Это означает, что он двигается в правильном направлении! От осознания того, что он наконец-то заставить мучиться своего врага, бог почувствовал удовольствие и возбуждение… его глаза окончательно заволокло красной пеленой. Принц быстрым движением собрал руки демона и привязал их своим поясом к балке кровати, в которою влил некоторое количество ци, чтобы та не сломалась сразу. И только потом раздвинул его ноги и сел между ними. Лан Цаньцю никогда не был с мужчинами. Да и женщин у него было – по пальцам пересчитать. Но он знал, что нужно делать. Стараясь не коснуться члена демона и даже не думать о нём и не смотреть на него, принц нащупал проход между двумя полушариями. Тугое колечко мышц сжалось как можно сильнее, пытаясь сопротивляться вторжению, но палец всё же протиснулся внутрь. От этого действия Ци Жун начал яростно брыкаться и вырываться из захвата Лан Цаньцю. Последнему это естественно не понравилось и он как можно сильнее ударил локтем по животу демона, прямо туда, где уже наливался синим след от его пинка. Из-за удара Ци Жуна скрутило. Он замер, чтобы переждать боль, чем и воспользовался бог. Лан Цаньцю быстро освободил свой член, который стоял ещё с момента постельных утех с богиней цветов. Раздвинул ноги Ци Жуна и одним резким движением вошёл внутрь его настолько глубоко, насколько смог. Демон издал звук, похожий на крик, но с бульканьем, из-за того, что его горло все ещё было заполнено кровью. Больно было и принцу. Проход оказался очень узким и стеночки ануса плотно сжимали достоинство бога. Но одновременно с болью Лан Цаньцю ощутил и некоторое удовольствие, которое не позволило его члену упасть. Бог войны навис над Лазурным демоном и посмотрел на его лицо. Сломанная челюсть начинала регенерировать и сама по себе ставать на место. Весь перепачканный кровью из носа и рта, из зажмуренными крепко глазами и следами от слёз на висках – такой вид Ци Жуна был нов для Лан Цаньцю. Бог был доволен, но хотел большего, пока его жертва не возвратила способность говорить и не облила его очередными словесными помоями. Короткими толчками он начал продвигаться внутрь тела Ци Жуна, сам при этом закрыв глаза, чтобы сконцентрироваться и перетерпеть неприятные ощущения из-за тесноты нутра демона. Это заняло прилично времени, но бог сумел полностью войти в Ци Жуна. На этом этапе в голове у него уже пронеслась мысль, что то, что он делает – отвратительно и неприемлемо, но осознание возможности проучить Ци Жуна не дала этим мыслям укорениться. Лан Цаньцю начал понемногу выходить и входить обратно. Он наращивал темп. Через пару десятков толчков ощущение удовольствия полностью перекрыли все остальные, даже ненависть, и его движения начали обретать более уверенный характер, а перед глазами окончательно всё помутилось. Это было хорошо. Просто невероятно. Лучше, чем с кем бы то ни было до этого раза. Его мозг полностью отключился и он забыл, что сейчас делит ложе с тем, кого ненавидит больше всего на свете. Лан Цаньцю сейчас хотел не крови и боли, а любви… Его руки, даже сквозь дымку в глазах, нащупали чужую прохладную грудь и соски на ней. Принц помассировал их и легонько ущипнул. Они были холодными, твердыми и приятными на ощупь. Их хотелось согреть, тереть и… Лан Цаньцю прильнул к одному из них ртом и втянул внутрь. Он начал сосать его и лизать при этом, не прерывая движения. Ему нравилась эта часть тела, наверное, как и любому другому мужчине, но принцу было плевать на размер самой груди, ему нравились именно соски. Для него любые действия с этими бутонами были сакральными и очень интимными. Через пару минут он, наконец, отпустил разбухший сосок из плена своего рта, напоследок поцеловав его. Принц провёл носом к шеё того, кто сейчас под ним и глубоко вдохнул запах тела – никакого аромата цветов. Это хорошо. От него принца уже почему-то тошнило. Был другой запах – вечерней свежести и сырости, как будто сразу после дождя. Запах мокрой земли, приятный запах. Он поцеловал шею и потерся об неё носом. Руки Лан Цаньцю прошлись по бокам тела, ощупывая каждое ребро, что проступало под кожей. Слишком худое, нужно больше есть… он пощупал талию, вокруг которой ещё чуть-чуть и могли сомкнуться в кольцо его ладони – такая худая – и огладил бёдра, просунул ладони под колена, поднял их и закинул себе на плечи, чтобы можно было глубже проникнуть. Лан Цаньцю двигался всё быстрее и быстрее. Благо, влага в месте соединения двух тел упрощала процесс. Бог чувствовал, что кульминация уже близко, нужно ещё немного подняться на гору, чтобы достичь сияющего пика и через минуту это происходит. Он изливается внутрь тела с громким стоном. Этот секс действительно был очень хорош, и окончание было таким же. Через некоторое время он вполне может пойти на ещё один заход, а потом ещё на один, и ещё… Лан Цаньцю приоткрывает глаза и сквозь ресницы видит красные губы (то, что всё лицо человека под ним было красным его совершенно не смутило…). Он по привычке потянулся к ним и поцеловал. Лан Цаньцю любил целоваться. Это было приятно. Только, в этот раз на его поцелуй не ответили. Это немного смутило молодого человека и он, наконец, полностью открыл глаза и заглянул в лицо того, кто лежал под ним. Сначала принц увидел дрожащие губы и подбородок. Кровь, размазанную по нижней части лица, глаза, полностью без эмоций, глядящие в потолок, из которых без остановки лились слёзы… и все черты лица складывались в единого человека… Это Ци Жун… Осознание ошпарило принца хуже любого кипятка. Он рывком отскочил от демона и чуть при этом не свалился с кровати. Лан Цаньцю ожидал, что Ци Жун сейчас начнет как всегда поливать его грязью, но тот даже не сдвинулся с места. Он лежал в разорванных одеждах на окровавленных простынях и продолжал плакать. Кровь была везде. На связанных руках, под его головой, на животе и… о Небеса… между его ногами, особенно там. Лан Цаньцю начало мутить. Бог не мог поверить, что это он сделал. Юноша хотел причинить демону боль. Он хотел, что бы тот страдал. Но… не так. Это было слишком. Из размышлений принца вывело шуршание, что донеслось от Ци Жуна. Тот, наконец, начал шевелиться и просто медленно свернулся калачиком, ложась на бок и поджав ноги к груди. Кажется, будь свободны его руки, он бы ими обнял себя, но те были все ещё связаны. Принц хотел уйти. Он хотел убежать отсюда как можно дальше. Убежать от этого места и от себя. Но, всё же, потянулся к рукам демона, намереваясь перед побегом освободить его. И как только его рука прикоснулась к коже демона, тот закричал: - НЕТ! Не трогай меня! Пожалуйста… Всё тело Ци Жуна мелко затрясло. У него началась истерика. Совесть ещё больше вгрызлась в принца, из-за чего ему стало хуже, а голова закружилась. И как только он хотел заверить демона, что только освободит его, он снова залепетал: - Прошу… не трогай… пожалуйста… я буду хорошим мальчиком… пожалуйста… отец… Внутри Лан Цаньцю всё рухнуло.