Лазурный огонёк и Восточный тигр

Принц всё же освободил демона от пут, после чего буквально вылетел из того злосчастного дома, который, казалось, вот-вот развалится окончательно. Во время своего побега он не особо рассматривал подчиненных, что ждали у выхода. Его совесть не давала даже мельком взглянуть в чужие глаза. Поэтому Лан Цаньцю не заметил их сложного выражения лиц… Бог войны коротко отдал приказ о вызове лекаря для демона и об подготовке другой резиденции, чтобы можно было перевести туда Ци Жуна и как можно быстрее направился в свой дворец. Принцу понадобилось несколько долгих дней, чтобы прийти в себя после случившегося. В течении этих дней ему вообще не хотелось слышать об Лазурном фонаре, поэтому даже не впускал своих подчиненных с докладами о состоянии Ци Жуна или его переводе в другой дом, а с Гу Цзы старался не пересекаться. Но не думать о нём не получалось. Особенно его задели последние слова демона. Не понятно почему, но Лан Цаньцю хотел узнать больше об отце Ци Жуна. Он чувствовал, что это важно. И единственный человек, который мог ответить на интересующий его вопрос, кроме самого Лазурного демона, был Наследный принц Санлэ. Встретиться со своим бывшим наставником не составляло особого труда. Этот человек всегда был рад гостям в своем храме в мире смертных, где проводил большую часть времени. Он сам несколько раз приглашал Лан Цаньцю к себе, но бог войны всегда отклонял его приглашения. Если говорить честно, то принц боялся, что из-за его пренебрежительного отношения к Се Ляню в прошлом тот, в свою очередь, не ответит на просьбу о встречи от Лан Цаньцю сейчас, но его переживания были напрасны. Бывший наставник практически сразу согласился на дружескую беседу (сам Се Лянь так назвал их встречу) и пригласил в храм Водных Каштанов. Не смотря на то, что их конфликт вроде бы был уже давно улажен, Лан Цаньцю всё равно испытывал небольшую тревожность. Он стоял перед входом в храм Се Ляня в мире людей в назначенный час, держа в руках корзинку с небольшими подарками, а внутри его груди скручивалась в узел тревожность из-за предстоящей встречи и разговора. Се Лянь встретил его и проводил в гостинную, попутно благодаря за подарки и рассказывая о каких-то мелочах. Он был очень рад визиту своего ученика. На удивление принца Се Лянь был в храме один. Лан Цаньцю ожидал увидеть ещё и Собирателя цветов, и даже мысленно готовился к этой встречи. Но оказалось, что у демона появились какие-то дела в Призрачном городе и он сейчас разбираеться с ними. Сев на предложенное место, и предусмотрительно отказавшись от предложенного принцем супа (он был наслышан о кулинарных способностях учителя), но приняв чашечку чая, Лан Цаньцю обменялся с ним парочкой дежурных фраз. Вот только когда юноша хотел задать интересующий его вопрос – все слова застряли в горле. Он не однократно прокручивал этот разговор в своей голове и даже выбрал самые правильные фразы, по его мнению, но сейчас уже несколько минут сидел и просто смотрел пустым взглядом на чашу в своих руках. Се Лянь его не торопил. Он понимал, что разговор, с которым пришёл к нему Лан Цаньцю, довольно важен, хотя и не знал его контекста. Единственное, что приходило ему на ум – это Ци Жун. И если он прав, то действительно лучше не давить на Лан Цаньцю . Но всё же вечно так сидеть над остывшим чаем тоже не вариант. - Принц… - Принц… Обратились в один голос друг к другу Се Лянь и Лан Цаньцю . - … - … Се Лянь скрыл свою улыбку за чашкой чая и снова обратился: - Я Вас слушаю. Говорите. - Вопрос, с которым я пришёл к Вам, касается Ци Жуна… - Мгм, продолжайте, - как и думал Се Лянь. - Это, возможно, слишком личный вопрос, поэтому, если Вы не захотите отвечать на него, то я не буду настаивать… - Мгм, хорошо, - это уже настораживает. Лан Цаньцю глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он пытался собраться и выдавить из себя нужные слова. За этот момент в его голове пронесся ураган мыслей: может, это не его дело? почему ему нужно это знать? какая разница, что было в прошлом того демона? возможно, стоит встать, извиниться за беспокойство и уйти? Чтобы не случилось между Ци Жуном и его отцом – это не изменяет того, что первый стал монстром, который заслуживает самой худшей участи и то, что сделал с ним Лан Цаньцю – не такой уже ужасный вариант. Но… - Какие отношения были у Ци Жуна с его отцом? – он несмело посмотрел в лицо собеседника. Улыбка Се Ляня после этих слов дрогнула и медленно сползла. Он не ожидал подобного вопроса. - Лан Цаньцю , зачем тебе это знать? - Просто интересно. Се Лянь задумался, а потом аккуратно спросил его: - Ты собираешься использовать эту информацию, чтобы мучить Ци Жуна? На лице Лан Цаньцю появилось удивление. Если Се Лянь сразу после его вопроса сделал такое предположение, то, значить, ситуация была ещё хуже, чем он думал. - Послушай, - выдохнул Се Лянь – я знаю, что ты его ненавидишь. И имеешь на это полное право, как и на то, чтобы удерживать его, избивать, или предпринимать любые другие наказания. Но, прошу… не стоит опускаться до этого уровня. - Я не собирался делать этого. Не хочу становиться таким же, как Ци Жун. Но мне нужно знать, что произошло между ним и его отцом. Се Лянь замолчал. Он долго вглядывался в лицо юноши перед собой, а после кивнул сам себе и заговорил: - Хорошо. Я расскажу то, что знаю. Но мне известно не всё. Се Лянь поведал Лан Цаньцю о своей тетё, матери Ци Жуна. О её необдуманном поступке и о том, как она со своим сыном потом поплатилась за это. Об избиении Ци Жуна своим отцом. О побеге женщины вместе с ребёнком назад к родным. О позоре, который они испытали на себе. Её смерти и жизни Ци Жуна без неё. Лан Цаньцю внимательно слушал и понимал, что вся история довольно трагична. Ему даже стало жаль женщину и ребёнка из рассказа, но эта жалость не распространилась на того Ци Жуна, которого он знает. Бог лишь стал лучше понимать, откуда в демоне столько гнили. - Ну, это всё, что я могу рассказать. Лан Цаньцю кивнул. Он, погрузившись в свои мысли, отпил чай, который постоянно подливал Се Лянь в течении своей истории. Юноша неосознанно потянулся к пиале с какими-то сладостями, что также поставил Се Лянь, и взял одну из конфет. Он намеревался съесть её, но остановил руку в нескольких цюнах от рта. Лан Цаньцю внимательно посмотрел на то, что держал. - О, это я хотел приготовить мясные котлетки. Но Сан Лань сказал, что они слишком сладкие для них и я подумал, что к чаю они подойдут лучше, чем к каше – улыбнулся Се Лянь. Лан Цаньцю аккуратно положил «мясную конфету» обратно в пиалу, встал, поблагодарил за ответ на вопрос и угощение, и молнией умчался с этого храма.