Крепкая нить судьбы

Когда за писателем закрылась дверь новой комнаты, он смог, наконец, сделать глубокий вдох. Но напряжение не исчезло – оно повисло в воздухе, словно невидимый призрак, который не желал покидать его. Ощущение было таким, будто Монджу не ушел, а просто застыл за спиной, прожигая взглядом затылок. Ю Чон резко обернулся. Пустота. Никого. Однако почему-то это не принесло облегчения – наоборот, тревога лишь усилилась. Поджав губы, он двинулся в глубь комнаты, будто проверяя, действительно ли он здесь один. Около стены просторного помещения стояла большая кровать с идеально ровным покрывалом, которое казалось почти нетронутым. Именно здесь ему предстояло проводить ночи… или, возможно, все ночи, отпущенные ему этой жизнью. Сколько именно ему придется тут остаться – решать не ему. Решать будет Монджу. Ю Чон медленно опустился на кровать, и та моментально прогнулась под его весом, будто подстраиваясь под него, принимая в свои мягкие объятия. Он даже слегка потерял равновесие, удивленный тем, насколько она комфортна. Его брови взлетели вверх – разве возможно, чтобы что-то было настолько мягким? На такой кровати, казалось бы, даже кошмары не страшны. Но он не обманывал себя – они не исчезнут. Скорее наоборот, теперь, с появлением Монджу, они только усилятся. Но все же... В больнице кошмары начали отступать, пусть и медленно. Возможно, это было из-за того, что рядом с ним был не Монджу, а Минджу. Но теперь Минджу нет. Теперь есть только он – Монджу. Но рядом с Минджу ему было комфортно от мысли, что тот похож на Монджу.. Не так ли? Ю Чон провел ладонью по поверхности пледа. Ткань была мягкой, почти шелковистой, словно созданной специально, чтобы заманивать в объятия сна. Он даже на мгновение поддался желанию откинуться на подушки и позволить себе забыться. Но реальность быстро вернула его назад. Жжение на шее напомнило о себе – укусы и отметины не давали забыть о том, что произошло. Сглотнув, он неуверенно потянулся пальцами к коже, ощупывая покрасневшие следы. Они болели, но странным образом эта боль не вызывала у него желания отстраниться. Скорее, наоборот. Он чувствовал ее и, возможно, даже находил в этом нечто завораживающее. Поднявшись, писатель подошел к зеркалу, висевшему на стене. Оно словно манило его – тихо, ненавязчиво, но неотвратимо. Темные глаза встретились с отражением. На его шее отчетливо виднелись укусы – алые отметины, словно оставленные художником, который намеренно захотел, чтобы каждый мог увидеть его искусство. Монджу и был этим художником. Ю Чон невольно задержал дыхание. Он знал, что эти следы невозможно скрыть. Их заметят. Все. А Монджу? Он этого и хотел. Ю Чон долго вглядывался в свое отражение, словно пытаясь найти в нем что-то, чего не замечал раньше. Что-то, что изменилось. Но что именно? Укусы на шее – да, они кричали о том, что теперь он принадлежит не себе. Но дело было не только в них. Писатель провел пальцами по линии шеи, чувствуя, как его сердце отбивает неровный ритм. Не то от страха, не то от чего-то еще, чего он боялся осознать. В глазах отражения скользнула тень сомнения, но он тут же отвел взгляд, словно боялся увидеть ответ на свои вопросы. Шаг назад. Еще один. Комната показалась ему слишком тесной, слишком давящей. Стены будто приближались, впиваясь в сознание, заставляя думать. О нем. О Монджу. Ю Чон тряхнул головой, пытаясь избавиться от липкого ощущения его взгляда, который словно все еще прожигал кожу. Но в тишине комнаты этот взгляд продолжал ощущаться. Внезапно снаружи раздался тихий, едва слышный звук – будто кто-то постучал по двери. Писатель вздрогнул. Это была игра воображения? Или… Нет. Он знал, что это не воображение. Подойдя ближе, он замер у самой двери, не решаясь открыть ее, но не в силах и отойти. За дверью было слышно тяжелое дыхание. Оно было тихим, но ощутимым, словно кто-то намеренно задерживался с другой стороны, выжидая, когда ему наконец откроют. Ю Чон замер, его рука повисла над ручкой двери. Долгие секунды он не решался нажать. Но он все же открыл. Монджу. Ну а кто еще? Ю Чон не удивился бы, если бы этот человек мог появляться прямо из воздуха, минуя двери и стены. Впрочем, он почти так и делал. Еще недавно писатель попросил оставить его в покое, но, кажется, его слова ничего не значили. Если Монджу захочет, он войдет в комнату, когда угодно — хоть когда Ю Чон будет переодеваться, хоть когда будет запрещать ему заходить. Это раздражало. И… одновременно приятно удивляло? Монджу стоял, слегка наклонив голову, чтобы держать зрительный контакт с писателем. Его взгляд был спокойным, черты лица расслаблены, но в темных глазах читалось что-то, что Ю Чону трудно было разобрать. Монджу медленно осмотрел его, не спеша, словно изучая каждую деталь. Сначала лицо, затем взгляд скользнул ниже — к его шее. К тем самым отметинам, которые он сам оставил. Его губы дрогнули в почти невидимой улыбке. Ю Чон почувствовал, как по щекам разливается жар. Это было не просто смущение — в нем было что-то еще, что-то пугающе странное. Как может один взгляд действовать на него так? Он почти не заметил, как что-то холодное коснулось его груди. Металл. Опустив взгляд, он увидел — ноутбук. Точно… Он забыл о нем. Забыл о том, что писал, о том, что у него есть работа. А его сотрудники? Справляются ли они без него? Ю Чон медленно взял в руки ноутбук, ощущая, насколько холодным он был. Давно не использованный. Нужно было исправлять. Писатель поднял взгляд, теперь глядя на Монджу чуть иначе — из-под лба, с какой-то тенью эмоции, которую сам еще не мог осознать. Он кивнул. — Спасибо, — выдохнул он. Слова звучали почти беззвучно, но они были услышаны. Монджу лишь улыбнулся шире, а в его взгляде промелькнуло что-то, от чего у Ю Чона пересохло в горле. Будто он знал больше, чем следовало. Монджу не отвел взгляда. Ю Чон чувствовал, как его пронзает этот внимательный, почти завораживающий взгляд, изучающий его с каким-то хищным терпением. Казалось, он мог стоять так вечно, просто наблюдая, не произнося ни слова, но создавая вокруг себя атмосферу, от которой становилось трудно дышать. Писатель медленно опустил глаза к ноутбуку, пытаясь сосредоточиться на нем, но ощущение, что Монджу продолжает смотреть, никуда не исчезло. Это было мучительно. И в то же время… приятно? Ю Чон чуть сильнее сжал пальцы на корпусе ноутбука, ощущая ледяной металл под подушечками. Нужно отвлечься. Нужно работать. Если не думать, если сосредоточиться на буквах, на экране, на чём угодно — возможно, удастся избежать этой гнетущей, нависшей над ним тяжестью. Но прежде чем он смог открыть рот, чтобы сказать хоть слово, тишину прорезал тихий, бархатный голос: — Ты пил таблетки? Ю Чон вздрогнул, словно его окатили холодной водой. Вопрос прозвучал обыденно, почти мягко, но почему-то пробрал до костей. Он не сразу понял, о чем речь. Таблетки? Ах, да… лекарства. Ю Чон всегда забывал. Или… просто не хотел помнить? Он медленно поднял глаза. Монджу смотрел на него иначе, не так, как обычно. Не с лукавой полуулыбкой, не с лёгкой насмешкой, а с чем-то, что можно было бы назвать заботой. Странной, непонятной, пугающей… но заботой. — Тебе нужно их пить, — мягко, но настойчиво напомнил он, делая шаг ближе. Ю Чон непроизвольно отступил. Не потому, что боялся. Нет. Просто… если бы он позволил Монджу подойти еще ближе, кажется, он бы потерял контроль над собой. Над тем, что пряталось под кожей, под тщательно выстроенной маской безразличия. — Я… забыл, — соврал он. Монджу чуть склонил голову, разглядывая его внимательно, будто взвешивая каждое его слово. Будто оценивая, стоит ли верить. — Врёшь, — спокойно сказал он. Ю Чон почувствовал, как напряглись мышцы, как внутри что-то неприятно сжалось. Конечно, врёт. Разве можно обмануть того, кто слишком хорошо тебя знает? Монджу вдруг потянулся вперёд. Ю Чон на секунду задержал дыхание, но тот лишь медленно вытащил из кармана его кофты блистер с таблетками. Пальцы Монджу коротко коснулись его груди — лёгкий, почти невесомый контакт, но от него внутри пробежал тонкий электрический разряд. Не обращая внимания на напряжённый взгляд Ю Чона, Монджу выдавил одну таблетку и молча протянул ему. — Прямо сейчас. Ю Чон нахмурился, сжимая зубы. — Ты не моя нянька. — Но и не чужой, — тихо ответил Монджу. Сердце Ю Чона дернулось. Он почти почувствовал, как в висках начинает нарастать глухой ритм, как сжались пальцы на краях ноутбука. Он мог бы возразить. Сказать что-то резкое, колкое, поставить границу. Но не стал. Словно действуя на автопилоте, он схватил таблетку, закинул её в рот и запил водой с бутылки, не сводя с Монджу взгляда. Тот улыбнулся. — Молодец. Простое слово, но от него у Ю Чона внутри всё сжалось. Как будто он был не просто человеком, которому нужно напоминать о лекарствах. Как будто… он был чем-то более важным. Более ценным. — Ты слишком лезешь в мою жизнь, — пробормотал он, отворачиваясь, надеясь, что Монджу не увидит, как дрогнули его губы. — Потому что ты в ней, — прозвучал спокойный ответ. Ю Чон замер. В голосе не было ни капли сомнения. Ни тени колебания. Его пальцы судорожно сжались на холодном корпусе ноутбука, но мысли были спутанными, хаотичными, как разрозненные обрывки бумаги, разлетающиеся на ветру. Он пытался сосредоточиться, но голос Монджу, тихий и насыщенный тенью неясной насмешки, все еще звучал в его ушах. "Потому что ты в ней." Почему эти слова так глубоко проникли в его сознание? Почему заставили сердце пропустить удар, а легкие будто на мгновение забыли, как дышать? Пальцы дрожали, словно у подростка, впервые осознающего, что пересекает черту дозволенного. Ю Чон резко поднял взгляд. Монджу неотрывно смотрел на него. В его глазах мерцало что-то новое — мягкость, скользящая по грани с опасностью. Это не был насмешливый блеск, к которому Ю Чон привык, не обычная игра в подтексты. Это было глубже. Реальнее. Опаснее. Ю Чон сглотнул, ощущая, как холодок пробегает по спине. Он хотел отстраниться, поставить границы, отрезать этот момент, но слова застряли в горле, оставляя после себя только хриплое: — Ты слишком много на себя берешь. Голос его дрогнул на последнем слове, и он знал — Монджу это услышал. Конечно, услышал. Тот едва заметно улыбнулся, но этого было достаточно, чтобы воздух между ними стал гуще, насыщеннее тем, что невозможно было назвать, но от чего у Ю Чона внутри все переворачивалось. — Возможно, — легко согласился Монджу, наклоняя голову. — Но ты не останавливаешь меня. Ю Чон задержал дыхание. Черт. Он действительно не останавливал. Он мог бы сказать ему уйти, мог бы выставить его за дверь, мог бы даже не открывать её в первую очередь. Но не сделал этого. Почему? — Ты… раздражаешь меня, — пробормотал он, отворачиваясь, чтобы скрыть пылающие щеки. Монджу не ответил сразу. Вместо этого он шагнул ближе. Ю Чон почувствовал его присутствие слишком отчетливо — тепло его тела, мягкое, почти неощутимое дыхание рядом, напряжение в воздухе, которого было так много, что казалось, будто он задыхается. — А еще? — голос Монджу прозвучал так близко, что Ю Чон невольно закрыл глаза, словно это могло помочь ему справиться с эмоциями. Но не помогло. Грудь болезненно сжалась. Как будто в комнате стало слишком мало воздуха. — Еще… — его голос сорвался, когда пальцы Монджу едва коснулись его запястья. Ничего значительного, просто мимолетное касание, но этого оказалось достаточно, чтобы по телу прошла дрожь. В панике он выдернул руку и резко отступил. — Еще ты сводишь меня с ума! — выпалил он, больше не в силах сдерживаться. Монджу рассмеялся. Низко. Почти тихо. Но этот звук будто застрял в воздухе, отдаваясь эхом в мыслях Ю Чона. — Хорошо, — спокойно сказал он, скрещивая руки на груди. — Тогда мы квиты. Ю Чон замер. — Ч-что? — Ты тоже сводишь меня с ума, — просто ответил Монджу, глядя на него так, что Ю Чон почувствовал, как весь его мир рушится и собирается заново. Он не мог пошевелиться. Пальцы все еще вцеплялись в край ноутбука, но теперь он даже не помнил, зачем держит его в руках. В ушах отдавался глухим эхом голос Монджу: «Ты тоже сводишь меня с ума.» Это должно было злить. Выбесить. Заставить его оттолкнуть этого человека и закрыть перед ним дверь. Но вместо этого его пробрала дрожь. Монджу стоял слишком близко. Слишком. Его взгляд был мягким, но пронзительным, вылавливающим каждую мелочь — дрожь в пальцах, тяжесть дыхания, неуверенность во взгляде. Он все видел. Он все знал. Ю Чон стиснул зубы, чувствуя, как разрывается между яростью и чем-то другим. Чем-то, чего он боялся назвать. — Ты… тебе нравится мучить меня, да? — пробормотал он. Монджу усмехнулся. — Если бы я хотел мучить тебя, поверь, это выглядело бы иначе. Ю Чон судорожно сглотнул. Ему стоило бы оттолкнуть его, но вместо этого он только крепче вцепился в ноутбук, будто это был единственный якорь, который удерживал его в реальности. — Тогда чего ты хочешь? — его голос был тише, чем он рассчитывал. Монджу медленно наклонился ближе. Ю Чон задержал дыхание. — Я хочу, чтобы ты принимал таблетки, — прошептал он, его голос был мягким, но не терпящим возражений. Ю Чон моргнул, чувствуя, как все напряжение внутри сжалось в плотный ком. Он ожидал чего угодно — насмешки, двусмысленной фразы, но не этого. — Ты… серьезно? — Разве я когда-то шутил о таких вещах? Ю Чон закусил губу. Он ненавидел эти таблетки. Они делали его… странным. Слишком спокойным. Слишком заторможенным. Как будто стирали часть его самого. Но разве не эту часть Монджу пробудил в нем? Почему теперь он пытается её спрятать? — Ты лезешь не в свое дело, — прошептал он, сам не зная, хочет ли, чтобы тот ушел, или, наоборот, остался. — Ошибаешься, — ответил Монджу. — Это касается меня. Ю Чон резко вскинул голову, его темные глаза встретились с чужими, наполненными той самой непоколебимой уверенностью, от которой ему становилось не по себе. — Почему? Монджу долго смотрел на него. — Потому что ты мне нужен. — Его голос был твердым, но затем он добавил тише, почти нежно: — А если ты сломаешься, кто останется? Ю Чон замер. Он должен был возненавидеть его за эти слова. Но вместо этого сердце пропустило еще один удар. Ю Чон сглотнул, ощущая, как горло сдавило предательским комом. Он нахмурился, пытаясь удержать нарастающий вихрь эмоций. — Серьёзно? — его голос звучал тихо, но внутри таилась острая, почти болезненная нотка. — Ты сам сломал меня. Монджу не отвёл взгляда. Ю Чон ждал привычной усмешки, ожидая, что тот съязвит или легкомысленно переведёт всё в очередную игру. Но на этот раз Монджу не улыбался. Он был странно спокоен — не безразличен, нет, но собран. И это раздражало сильнее, чем любая насмешка. — Я знаю, — просто сказал он. Ю Чон вздрогнул. Признание обожгло его, словно раскалённый металл, коснувшийся кожи. Оно прозвучало слишком легко, без малейшего оттенка сожаления — но и без того презрительного самодовольства, которое Ю Чон привык слышать. — Тогда какого чёрта ты говоришь мне беречь себя? — срывающимся голосом продолжил писатель, чувствуя, как внутри закипает тёмное, вязкое чувство. Оно разливалось по телу, сковывая мышцы неприятной дрожью. — Разве не этого ты добивался? Монджу молчал. Ю Чон резко вдохнул, пальцы судорожно сжались на краях ноутбука. — Скажи, тебе нравится видеть меня таким? Разбитым? Зависимым от тебя? Ты гордишься этим, да? — прорычал он, чувствуя, как вспыхивает привычный гнев. — Нет. Ответ прозвучал мгновенно. Ю Чон замер. Он ожидал чего угодно — насмешки, вызова, нового раунда в их бесконечной игре на нервах. Но не этого. Монджу шагнул ближе. Медленно, почти лениво, но настойчиво. Расстояние между ними исчезло, воздух между телами нагрелся от их дыхания. Ю Чон ощущал его тепло, его запах. Странно успокаивающий, но почему-то вызывающий ещё большую злость. — Я не горжусь этим, — голос Монджу звучал ровно, но в нём проскользнула неуловимая глубина. — Но я не отпущу тебя. Ю Чон сглотнул, чувствуя, как грудь сжалась непрошенной болью. — Ты эгоист, — выдохнул он. — Возможно, — легко согласился Монджу, не отводя взгляда. — Но ты всё равно здесь. Ю Чон не нашёлся, что ответить. Он хотел разозлиться. Захлопнуть дверь, уйти, сказать, что не выдержит больше этого. Но ноги словно вросли в пол. Он ненавидел себя за эту слабость, за этот бесконечный круг, по которому они ходят снова и снова. И хуже всего было то, что Монджу это знал. Ю Чон чувствовал, как сердце бьётся слишком быстро, отчаянно, словно протестуя против всего, что сейчас происходит. — Ты не понимаешь… — он заставил себя заговорить, но голос предательски дрогнул. Монджу продолжал смотреть на него — не давяще, не угрожающе, а просто… внимательно. Как будто ждал. — Чего я не понимаю? — спокойно спросил он. Ю Чон стиснул зубы. Чувство, бурлившее внутри, было сложнее, чем злость. Оно смешивалось с усталостью, с болью, с чем-то ещё, чему он даже не хотел давать название. — Ты испортил мне жизнь, — повторил он, но уже тише. — Я знаю. И снова это признание. Такое простое, без сопротивления. — Тогда почему ты здесь? Почему говоришь мне беречь себя? — пальцы сильнее сжали ноутбук. — Какой в этом смысл, Монджу? — Потому что ты важен для меня. Ю Чон моргнул. Слова ударили сильнее, чем он ожидал. Монджу не отступал, не смягчал границы их разговора. Он просто говорил правду. — Ты врёшь, — выдохнул Ю Чон. — Разве? Монджу подался вперёд, и Ю Чон захотел сделать шаг назад, но.. стоял на месте. Лицо Монджу оказалось слишком близко, грани их личного пространства размылись до предела. Дыхание касалось губ, тепло его кожи ощущалось даже сквозь тонкую ткань кофты. Воздух между ними словно сгустился, став вязким, электризованным. Их разделяло то, что Ю Чон прижимал к себе ноутбук, этим самым создавая некий щит от Монджу. Но помог ли он? Нет. Ю Чон должен был отстраниться. Толкнуть его прочь, оборвать этот момент, пока он не зашёл слишком далеко. Но он не двинулся. Проклинал себя. Проклинал Монджу. Но продолжал стоять, словно прикованный. Тишина между ними накатывала волнами, тяжёлая и удушающая, словно густой туман, заполняющий лёгкие. Каждая секунда растягивалась, превращаясь в пытку. Монджу не касался его, но его присутствие давило сильнее, чем прикосновение. Ю Чон судорожно втянул воздух, стараясь сохранить остатки контроля. — Отойди, — его голос должен был прозвучать твёрдо, уверенно, но прозвучал он едва слышно, почти сдавленно. — Нет. Глухой, спокойный ответ. В нём не было вызова, не было насмешки, не было привычного оттенка самодовольства. Только уверенность — непреклонная, неизменная. Ю Чон сглотнул. — Ты всё усложняешь, — его голос сорвался на шёпот. Монджу склонил голову набок, изучая его с тем самым взглядом, от которого хотелось сбежать. — А ты? — его голос был низким, почти бархатистым. — Разве не ты постоянно усложняешь всё сам? Ю Чон напрягся, дыхание сбилось. На какую-то долю секунды ему показалось, что Монджу собирается приблизиться ещё ближе, но вместо этого он просто ждал. Ю Чон резко отступил на шаг, словно этот ничтожный жест мог восстановить баланс. — Мне надо работать, — он отвернулся, схватившись за ноутбук, как за спасательный круг. — Конечно, — легко согласился Монджу, но не сдвинулся ни на миллиметр. Ю Чон чувствовал его взгляд, прожигающий насквозь. Жгучий. Слишком внимательный. Парень быстрым шагом двинулся в другую сторону, после чего медленно опустился на стул, ставляя ноутбук на стол, пытаясь сосредоточиться на писательстве, и оказаться в коконе роботы. Но даже укрытый этим мнимым коконом, Ю Чон чувствовал, как на нём тяжело лежит взгляд Монджу — настойчивый, изучающий, впивающийся в кожу, будто острые когти, которые он даже не пытался скрыть. Не сводил глаз. Не отворачивался. Не уходил. Ю Чон открыл ноутбук. Голубоватый свет экрана мягко осветил его лицо, отражаясь в глазах, создавая иллюзию сосредоточенности. Он протянул пальцы к клавиатуре и начал печатать, но сам знал — это было всего лишь притворство. Каждое движение было механическим. Он не писал — просто имитировал процесс. Он делал вид. Делал вид, что погружён в работу. Делал вид, что присутствие Монджу не врезается в сознание болезненным, непреклонным лезвием. Делал вид, что не чувствует, как воздух в комнате стал гуще, тяжелее, напряжённее. Но его тело выдавало правду. Ю Чон чувствовал, как по спине ползёт холод, как напряжённые пальцы едва касаются клавиш, боясь сделать лишнее движение. А Монджу просто стоял. Руки небрежно засунуты в карманы. Освещение бросало на его лицо мягкие, но в то же время резкие тени, делая черты ещё более выразительными. Он не двигался, не делал ни единого шага, но его присутствие казалось давящим, словно незримая рука сжимала горло Ю Чона, не давая свободно дышать. А потом он заговорил. — Про меня пишешь историю, не так ли? Ю Чон почувствовал, как его пальцы замерли. Словно бы сам воздух в комнате замер. Где-то глубоко внутри всё болезненно сжалось, и тревога холодной змеёй поползла вверх по позвоночнику. Он знал, что должен ответить. Хоть что-то. Соврать, что эта история о другом человеке. Что это просто совпадение. Что он даже не думал о нём, когда писал. Но смысл? Монджу уже знал. Тишина растянулась, густая, наполненная чем-то невысказанным. Монджу не отводил глаз. Он ждал. И когда ответа не последовало, он медленно двинулся вперёд. Медленно. С каждым шагом сокращая расстояние между ними, будто намеренно оттягивая момент, когда он окажется настолько близко, что Ю Чон перестанет различать, где заканчивается его собственное дыхание и начинается чужое. Ю Чон почувствовал, как его тело напряглось, мышцы сжались, но он не отодвинулся. Не смог. Монджу приблизился. — Не молчи, когда я говорю с тобой. Голос звучал низко, ровно, но в нём проскользнуло нечто иное. Что-то тёмное, властное. Что-то, от чего по коже пробежали мурашки. Ю Чон сглотнул. Он понял, что ещё секунда — и он сделает что-то. Скажет. Оттолкнёт. Или… Позволит себе не сделать ничего. Ю Чон сглотнул, но ком в горле застрял, сдавливая дыхание. Воздух вдруг стал густым, вязким, словно его пропитали напряжением. Он чувствовал, как холодок пробежал по позвоночнику, как пальцы сильнее сжали ноутбук, будто этот кусок пластика и металла мог стать его щитом. Но защита — это всего лишь иллюзия. Его шаги были почти неслышны, но Ю Чон ощущал каждое движение, будто их разделял не воздух, а что-то более осязаемое — невидимая нить, натянутая до предела. Запах… Тонкий, терпкий, знакомый до дрожи. Он мешал думать, путаясь в мыслях, оставляя после себя странный, тревожный след. Ю Чон слышал его дыхание — ровное, неторопливое, но в этой размеренности скрывалась опасность. В каждом выдохе, в каждом невидимом жесте. И вот — шаг, ещё шаг. Монджу не торопился, позволяя тишине расти между ними, наполняя её смыслом. Он остановился рядом, так близко, что тепло его тела стало ощутимым, и Ю Чон судорожно втянул воздух. Он мог чувствовать как тот слегка наклонился в перед, пытаясь заглянуть в глаза писателя, но тот не отрывал взгляд от экрана. Монджу не говорил. Он просто смотрел. И именно это было самым страшным. — Ты снова молчишь, Ю Чон. Голос был мягким, почти ленивым, но внутри него таилось нечто большее. Не явная угроза, но намёк, предупреждение, которое пробиралось под кожу. Ю Чон крепче сжал ноутбук. Экран перед глазами терял чёткость, буквы расплывались, а мысли разбивались о тревожное молчание. Нужно сказать хоть что-то. Сломать эту паузу, разрушить это нарастающее напряжение. Но язык не слушался. — Значит, это правда. Голос Монджу стал чуть ниже, чуть глубже. Он произнёс это так, как всегда говорил те вещи, от которых хотелось либо сбежать, либо ударить его. Ю Чон резко поднял голову. И утонул в его взгляде. Чёрные, глубокие, изучающие глаза… Они смотрели прямо, без единой эмоции на поверхности, но где-то в глубине таилось нечто, что Ю Чон не мог разобрать. Он попытался заговорить. — Я... Но голос предал его, сорвавшись на едва слышный выдох. Монджу медленно склонил голову набок, тень улыбки дрогнула на его губах — не издёвка, но что-то не менее тревожное. — Я должен гордиться? Его голос проникал внутрь, оставляя после себя тягучее эхо. Ю Чон сжал губы. Он не мог ответить. Потому что сам не знал. Монджу чуть качнул головой, словно обдумывая что-то, а затем медленно, бесшумно опустился на край стола, опуская подбородок вниз, и глядя на парня. Его взгляд не отрывался от лица Ю Чона, и в этой тишине писатель ощущал, как напряжение сжимает его со всех сторон, словно невидимые нити стягивались крепче. — Значит, не знаешь, — протянул Монджу, будто смакуя каждое слово. — Это... неожиданно. Его пальцы легко коснулись крышки ноутбука, но не с силой, а скорее с ленивым любопытством. Неотвратимо. Ю Чон моргнул. — О чём ты, Монджу? — его голос был тише, чем он хотел, но всё же звучал. Тот усмехнулся, чуть склонив голову вперёд. — Ты и правда хочешь, чтобы я сказал это вслух? Вопрос висел в воздухе, будто капля чернил, растекающаяся в воде. Ю Чон чувствовал, что ответ уже близко, что он почти его понимает, но этот момент ускользал, растворяясь в зыбком предчувствии. Монджу медленно наклонился. — Я читал, — произнёс он тихо. Ю Чон замер. Всё внутри него сжалось. Ну конечно.. он читал. Ещё тогда в больнице, когда Монджу притворялся Минджу, тот без остановки говорил о его книгах, а именно о той, где речь идёт о персонаже, который был олицетворением Монджу. Не зря всё это было. Монджу выпрямился, оставляя между ними короткое расстояние, но этого было достаточно, чтобы холод накрыл Ю Чона с головой. — Я не… — он сам не знал, что хотел сказать. Оправдаться? Отрицать? Но смысл был ясен без слов. Монджу вновь коснулся экрана ноутбука, поглаживая указательным пальцем монитор по контуру. — Знаешь, — голос его стал тише, но в нём проскользнула едва уловимая насмешка, — мне всегда было интересно, что у тебя внутри. Ю Чон сжал кулаки, но не отвёл взгляд. — И что ты нашёл? Монджу посмотрел на него долгим, задумчивым взглядом. — Себя, — ответил он. Ю Чон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха—от осознания. Он знал, о чём говорит Монджу. Строчки, написанные в одиночестве, когда он был уверен, что Монджу их никогда не увидит. Мысли, что просачивались в текст, становились буквами, словами, целыми сценами, которые, как он считал, принадлежат только ему. Но теперь они больше не были его тайной. Монджу знал. — Себя? — повторил он медленно, будто пробуя вкус этого слова. Монджу не ответил сразу. Он лишь наблюдал, как напряжение в глазах Ю Чона сменяется чем-то иным—смятением, вызовом, страхом? Он не мог разобрать. — Ты ведь писал обо мне, да? — мягко спросил он, почти ласково. Ю Чон стиснул зубы. — Это просто текст. — О, не надо.. — Монджу наклонил голову, уголки его губ дрогнули в улыбке, но в глазах не было веселья. — Мы оба знаем, что это ложь. Тишина между ними зазвенела, натянувшись, словно тонкая нить, готовая вот-вот оборваться. Ю Чон открыл рот, но слова застряли в горле. Он не мог спорить, потому что Монджу был прав. Он писал о нём. О них. О взглядах, что задерживались на секунду дольше, чем следовало. О паузах, наполненных напряжением, которое никто из них не осмеливался озвучить. О тенях, скользящих по коже в те редкие моменты, когда они оказывались слишком близко. О том, как сердце замирало, когда их руки случайно касались друг друга. Монджу нарушил молчание первым. — И что теперь? — выдохнул он, не двигаясь с места. На его губах появилась улыбка — мягкая, но в ней таилось нечто большее. — А теперь, Ю Чон, мне интересно узнать, чем это закончится. Он чуть склонился вперёд, и его тень легла на лицо писателя. Между ними осталось совсем немного пространства — достаточно, чтобы почувствовать чужое дыхание на своей коже. — Ты ведь ещё не написал финал, верно? Ю Чон всматривался в его глаза, пытаясь вычитать хоть что-то, но вместо них встречал лишь тёмную бездну. Было что-то пугающее в том, как он говорил — будто сам намеревался стать автором этого финала. Но что, если этот конец окажется совсем не тем, который хочет он? Писатель сглотнул, отвёл взгляд, возвращаясь к экрану ноутбука. На мониторе тускло светились строчки, оборванные на полуслове. — Нет, я... — начал он, но не успел договорить. Длинные пальцы Монджу мягко, но уверенно коснулись его подбородка, заставляя поднять голову. — На меня смотри, когда я с тобой разговариваю. Прикосновение было тёплым. Нежданно-нежным. Оно не давило, не принуждало, а, скорее, изучало, ловило его взгляд, словно пробуя его на вкус. Ю Чон вздрогнул, поджав губы, и нахмурился, но не отстранился. — Ты ещё не написал продолжение? — повторил Монджу, приподняв брови с лёгкой, почти игривой насмешкой. — Нет, — выдохнул писатель, и сам не понял, почему голос сорвался. На мгновение между ними зависло что-то неуловимое. Что-то, от чего дыхание сбилось, а в груди стало тесно. Ю Чон сидел, будто прикованный к месту, ощущая, как что-то медленно, но неотвратимо меняется между ними. Это было не просто игрой взглядов, не просто словами, не просто сценой, разыгранной между двумя людьми. Это было чем-то большим. Монджу не торопился. Его пальцы всё так же удерживали его подбородок, но теперь касания стали мягче, плавнее. Он провёл большим пальцем по краю скулы, очертил линию челюсти, затем слегка надавила на уголок губ, словно приглашая разомкнуть их. Кожа под его прикосновениями вспыхивала едва уловимым жаром. — Ты выглядишь так, будто боишься, — тихо произнёс он, в голосе звучало почти довольное любопытство. Интересное, сколько раз он произнес эту фразу? Ю Чон невольно задержал дыхание. — Я не боюсь, — сказал он чуть тише, чем хотел. Но Монджу не отводил взгляда. — Нет? Ю Чон почувствовал, как чужие пальцы двинулись дальше. Теперь они медленно скользили вниз, по его шее, легко, почти невесомо. Это движение было таким интимным, таким личным, что его спина инстинктивно выпрямилась, а кончики пальцев дрогнули, сжавшись на краю стола. — Ты даже не отстраняешься, — задумчиво отметил Монджу. — Потому что это бессмысленно? Вопрос прозвучал почти как вызов. Монджу чуть усмехнулся. — Возможно. Но мне интересно… Его пальцы нашли на шее Ю Чона едва заметный след, который он оставил там раньше. Тот самый след, который был не один на его шее. Нежный нажим. Ю Чон резко вдохнул, мышцы напряглись. — Ах… Он не успел подавить этот звук. Грудь дрогнула от слишком глубокого вдоха, а пальцы сжались ещё крепче. — Чувствительно, да? — голос Монджу стал ниже, бархатистее. Он провёл пальцем по следу укуса, чуть сильнее надавливая на кожу, чувствуя, как Ю Чон снова замирает, как его дыхание становится прерывистым. — Хочешь сказать, тебе неприятно? — Монджу поднял глаза и поймал его взгляд. Ю Чон не ответил сразу. Он просто смотрел на него — взгляд настороженный, наполненный чем-то неразгаданным. — Ты играешь, — наконец выдавил он, голос дрогнул, хоть он пытался скрыть это. — Я? — Монджу усмехнулся, вновь нажимая на укус, и Ю Чон едва заметно подался вперёд. — Нет, Ю Чон. Это ты играешь. — Вовсе нет. — прошептал тот. Ю Чон хотел быть уверен в своих словах, но что-то в том, как Монджу склонил голову, как его взгляд стал глубоким и проницательным, заставило его сомневаться. Его дыхание перехватило на мгновение, и этот воздух между ними стал густым, почти осязаемым. — Правда? — Монджу произнёс это, как если бы собирался открыть самую последнюю тайну. Он чуть приподнял уголок губ, но его взгляд оставался серьёзным. Медленно, почти в замедленном действии, он наклонился ещё ближе. Их лица теперь были так близко, что дыхание каждого смешивалось с дыханием другого. Тёплые струйки воздуха, касаясь кожи, словно подстёгивали желания, которые давно уже начали разгораться в груди. Ю Чон невольно зажмурился на секунду, не зная, что будет дальше. Ему казалось, что всё вокруг исчезло — осталась только тень Монджу, его запах, ощущение этих пальцев, всё более настойчиво касающихся его кожи. — Ты знаешь, что это не так, — сказал Монджу, его голос стал ещё более интимным, почти шёпотом. Он наклонился так близко, что Ю Чон почувствовал тепло его губ на своей коже. Ю Чон открыл глаза, и его взгляд встретился с взглядом Монджу. Тот был не просто настойчивым, а почти требовательным. Глаза Монджу блестели, в них не было сомнений, только уверенность, что он уже достиг того, чего хотел. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Монджу шептал это, но его голос был таким низким, что казалось, он шепчет прямо в душу. Ю Чон не знал, что ответить. Он не мог. Лишь что-то в его взгляде выдавало, что он не хочет, чтобы всё это завершилось так быстро. И что-то ещё — что он не может оттолкнуть его. Монджу заметил это. Легко, как будто это было частью игры, он вновь коснулся пальцем его шеи, на этот раз медленно и чувственно, исследуя кожей, ловя реакцию. Его палец скользнул по старому укусу, оставляя за собой след страсти и желания. — Ты ведь не хочешь, чтобы я прекратил, правда? — его губы почти коснулись уха Ю Чона, и это вызвало в его теле трепет. Ю Чон даже не пытался скрыть, как сильно дрожит его тело, как его сердце бешено стучит. Это было так близко, настолько близко, что, казалось, между ними не было уже ничего — только эта невыразимая связь. — Я... — его слова прервались, когда Монджу снова надавил на укус, и Ю Чон не смог скрыть тихий, но явный стон. Это было слишком, чтобы держать всё в себе. Монджу тихо засмеялся, будто это был единственный правильный ответ, который он ждал. — Я знал. Его пальцы скользнули ниже, едва касаясь кожи, и теперь он нежно обвил руку вокруг шеи Ю Чона, чуть сжимая её, заставляя его поддаться. — Ты не можешь отстраниться, правда? Монджу продолжал смотреть на него так, как если бы он знал его мысли, его чувства, каждое скрытое желание. —Ты только скажи, если хочешь, чтобы я остановился. Ю Чон, не в силах больше сдерживать своё напряжение, резко отстранился, вжимаясь в спинку стула. Его дыхание было учащённым, а взгляд — раздраженный, будто он пытался проглотить всё, что происходило, но не мог. — Остановись. Монджу замер, не ожидая такой реакции, но его взгляд не потух — наоборот, в нём отразилось любопытство, почти лёгкая насмешка. Он не отступил, лишь слегка наклонился назад, его пальцы всё ещё были на шее Ю Чона, но не давили, лишь касались. — Что? — Монджу проговорил это тихо, с тонкой улыбкой на губах. Он явно не торопился отпускать ситуацию. Ю Чон сжал кулаки, пытаясь собраться, но злость захлестнула его, обжигая, как огонь. Всё это время он пытался сохранять контроль, но каждое его слово, каждое движение Монджу всё больше вызывало гнев, смущение, растерянность. — Ты... — Ю Чону поднял взгляд, встречая его глаза. Злость ворвалась в его грудь, и она звучала в каждом слове. — Ты не имеешь права так со мной поступать. Монджу не отступал, и теперь его лицо было почти в два раза ближе. Он был спокойным, собранным, и в этом было нечто такое, что ещё больше будило ярость Ю Чона. — Ты что, думаешь, я не знаю, что ты чувствуешь? — Монджу говорил медленно, почти с вызовом. Ю Чон стиснул зубы, почувствовав, как его тело напрягается, как что-то горячее поднималось в его груди. Он был разгневан, но это не было просто злостью. Это было чувство, которое он не мог понять, но которое было сильнее, чем все его слова и попытки уйти от этого. — Ты не можешь просто... так вот приходить и... и играть со мной, как с какой-то игрушкой! — Ю Чон наконец-то выпалил, не сдержав эмоции. Его глаза сверкали, а голос был напряжённым, едва сдерживающим ярость. — Я не позволю тебе снова манипулировать мной! Монджу замолчал. Его взгляд стал более глубоким, как будто он только сейчас начал понимать, что происходит. Но вместо того чтобы отступить, он, наоборот, приблизился ещё больше. — Манипулировать тобой? — его голос стал мягким, но с оттенком раздражения. — Ты слишком много думаешь, Ю Чон. Просто признай, что после этих двух лет твоё отношение ко мне явно изменилось. Ю Чон дернулся, его тело напряглось, словно оно собиралось взорваться. В голове кружились мысли, но злость, как горячая волна, захлестывала его. Почему он так сильно реагировал на каждое его прикосновение, на каждый взгляд? Почему всё это было так важно? — Заткнись! — воскликнул Ю Чон, отчаянно пытаясь взять себя в руки, но его голос снова дрогнул. — Ты ничего не понимаешь.. ты не можешь просто так... всё изменять своим появлением! Монджу был перед ним, не двигаясь, и в его глазах уже не было насмешки, только какая-то тёмная, почти убаюкивающая серьёзность. Он медленно поднял руку, и мягко, но твёрдо положил её на плечо Ю Чона. — Ты так думаешь, или накручиваешь себе эти мысли? Мм? — Он смотрел на него так, как будто знал его намного лучше, чем сам Ю Чон. Ю Чон не мог сдержать больше. Он сорвал взгляд, словно пытаясь сбежать, но снова встретился с его глазами. — Не знаю, почему ты так на меня действуешь! — воскликнул Ю Чон, его лицо покраснело от ярости, но в его глазах за этой бурей чувствилось что-то другое — смущение. Он не знал, как справиться с этим внутренним конфликтом, и это было невыносимо. Почему он не мог просто оттолкнуть его, почему его собственное тело предавало его? Почему он давал себя трогать человеку, которого по идеи должен ненавидеть?! Его слова прозвучали резко, но за ними скрывалась неуверенность, почти растерянность. Он сам не понимал, как оказался в подобной ситуации, и это его сбивало с толку. Его пальцы всё ещё сжимались в кулаки, но внутренне он был раздвоен. — Почему мне так сложно просто... всё отпустить! Монджу ничего не сказал, но его взгляд стал ещё более проницательным, словно он видел сквозь этот внутренний барьер Ю Чона. Его рука всё ещё лежала на плече Ю Чона, и это касание не позволяло тому уйти в себя. Ю Чон почувствовал, как его сердце бешено колотится. Он хотел подняться и отойти, но вместо этого просто сидел, глядя в глаза Монджу, и ощущал, как его лицо горит от смущения. Вроде бы он был злым, но одновременно чувствовал какую-то растерянность, словно не мог понять, что происходит с ним, и что от него ожидает Монджу. — Ты не можешь быть таким спокойным... — прошептал он, взгляд снова скользнул в сторону. — Не можешь так... Монджу слегка наклонлся назад, и его глаза стали ещё более глубокими, как если бы он полностью видел Ю Чона. Слова не нужны были, чтобы понять, что тот чувствует. И его спокойствие только усиливало напряжение. — Ты на самом деле хочешь, чтобы я прекратил, Ю Чон? — его голос стал мягким, но в нём не было жалости, только некая тёплая уверенность. Он сжал плечо Ю Чона, заставляя его вернуться в реальность. — Или ты просто не хочешь признать, что тебе это нравится? Ю Чон злился, смущался и растерянно вздыхал, его мысли путались. Он даже не знал, что чувствует больше — раздражение от того, что не может избавиться от этой ситуации, или… что-то ещё, что тревожило его на глубоком уровне. — Ты не можешь… так… — Ю Чон снова застыл, слова словно застряли в горле. Ему не хватало смелости взглянуть Монджу в лицо. Его дыхание стало прерывистым, а руки снова сжались в кулаки. — Ты не можешь так действовать на меня. Но его голос дрогнул в конце, и это был единственный ответ, который он мог дать. Тот самый, который всё равно не давал ему покоя. Ю Чон снова нахмурился, он повернулся вновь к ноутбуку. Пальцы нервно постукивали по клавишам, но вместо привычного ритма работы из-под его рук выходила бессмысленная мешанина символов. Мысли, словно вороньё, вспархивали в стороны, не давая сосредоточиться. Он чувствовал, как его терпение трещит по швам, но настоящей причиной этого был не экран перед ним, а человек, находящийся слишком близко. Монджу стоял рядом — как тень, невидимая, но ощутимая до мельчайших деталей. Его присутствие было таким плотным, что казалось, будто оно вытесняет воздух из комнаты. Даже не глядя, Ю Чон знал, что тот смотрит на него досих пор, не мигая, изучая каждое его движение. — Отстань от меня. Ты раздражаешь, — голос его был резким, но чуть дрожащий тон выдавал неуверенность. Он старался выглядеть отстранённым, но внутри всё бурлило. Монджу промолчал. Но именно в этом молчании скрывалась угрожающая глубина. Ю Чон не выдержал и мельком взглянул на него, однако тот уже делал шаг вперёд, отпихиваясь от края стола. Невольно внутри разлилось облегчение, но стоило Монджу исчезнуть из поля зрения, как в груди закрутилась пустота. Он не успел осознать её, как почувствовал, что тот снова рядом. Теперь он стоял позади. Тёплое дыхание коснулось его шеи, заставляя его вздрогнуть. Это было так тихо, так незаметно, но нестерпимо близко. Пальцы Монджу опустились на его плечи — сначала едва касаясь, словно случайно, но затем движения стали увереннее. Ладони скользнули по ткани кофты, чуть сжимая напряжённые мышцы. Ю Чон почувствовал, как его спина напряглась, но не от дискомфорта, а от чего-то иного, чего он предпочёл бы не замечать. — Расслабься — прошептал Монджу, голос его был мягким, но вкрадчивым, пробираясь сквозь кожу, словно яд. Его пальцы с силой надавили на плечи. Ю Чон чувствовал, как каждая мышца отвечает на эти прикосновения — с едва заметной дрожью, с напряжением, которое он не мог контролировать. Массаж? Нет, это было нечто другое. Медленное, настойчивое вторжение в его личное пространство, в его мысли. — Честно? Ты ведь не хочешь, чтобы я ушёл, Ю Чон. — прошептал тот, после чего добавил — Тем более, я знаю, что за эти два года ты хотел что бы я вернулся.. а теперь, прогоняешь меня? Ю Чон молчал. Его сердце билось быстро, как будто пыталось вырваться наружу, но он отказывался позволить себе хоть каплю слабости. Он пытался сосредоточиться, найти слова, чтобы остановить это, но тело предательски откликалось — лёгкий дрожащий вдох, напряжение в кончиках пальцев, жар, поднимающийся к лицу. — Ты так... дразнишь меня, — его голос прозвучал глухо, как будто он сам не верил в сказанное. Монджу усмехнулся. Его пальцы, горячие, словно тлеющий уголёк, неспешно скользнули к шее Ю Чона, задевая укусы и засосы, но не настолько, что бы тот вновь почувствовал приятную боль. Он наклонился ближе, настолько, что теперь каждое слово касалось его кожи, обжигая дыханием. — Не думай, что я не замечаю, как ты реагируешь, — шёпот, полный скрытой насмешки. — Ты просто не хочешь этого признавать. Ю Чон закрыл глаза. Это было слишком. Слишком близко, слишком жарко, слишком... правильно? Нет. Он не мог этого позволить. Но когда Монджу чуть сильнее сжал его плечи, тёплыми пальцами чуть прошёлся по линии позвоночника, Ю Чон почувствовал, как всё его сопротивление трещит по швам. — Ты ведь не можешь уйти от этого, правда? — голос Монджу был почти ласковым, тёплым, словно шёлковая лента, скользящая по коже. — Не можешь избавиться от меня так легко. Ты не хочешь, чтобы я ушёл, Ю Чон. Ю Чон стиснул кулаки, ногти болезненно впились в ладони, но это было ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Всё его существо кричало: оттолкни его, скажи, чтобы он убрался, сделай хоть что-то! Но он оставался на месте, дыхание сбивалось, грудь предательски вздымалась слишком часто, а мышцы не повиновались. Тяжёлый, полный внутренней борьбы вдох. Ю Чон провёл рукой по лицу, пальцы скользнули по коже, будто пытаясь стереть чужое присутствие, вернуть себя в реальность, в которой он и так находился. Но тело не слушалось. Оно предательски расслаблялось, поддаваясь сильным, уверенным рукам Монджу, которые двигались по плечам, по шее, не оставляя шанса остаться в напряжении. Ю Чон ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что позволял. За то, что сидел здесь, сгорбившись за столом, вместо того чтобы встать и уйти. И ещё сильнее он ненавидел Монджу — за то, что тот, кажется, знал об этом, и пользовался этим. — Зачем ты повторяешь это? — раздражённо бросил Ю Чон, сжимая переносицу двумя пальцами. Раздражение бурлило, нарастало, хотелось надавить на глаза сильнее, чтобы избавиться от этой ноющей усталости. От него. — Чего ты добиваешься этим? Это бесит. Но Монджу не обращал внимания на его злость. Его пальцы всё так же уверенно разминали мышцы, двигаясь методично, будто он точно знал, где застряли комки напряжения. Он надавливал ровно с той силой, чтобы заставить тело сдаться. Ю Чон стиснул зубы. Всё это было неправильным. Монджу смотрел на его макушку, замечая, как волосы отросли за последнее время. Ю Чон был напряжён, но даже в этом было что-то по-своему красивое. И, конечно, он улыбался. Он медленно наклонился, позволяя дыханию коснуться шеи Ю Чона. — Я люблю, когда ты говоришь правду, — прошептал он, и в его голосе скользнула тень усмешки. Затем, после короткой паузы, добавил, смакуя каждое слово: — Чего добиваюсь? Повторю ещё раз… Я люблю, когда ты говоришь правду. Поэтому и жду, когда ты признаешься. Ю Чон сжал челюсть. Гнев нарастал внутри него, но с каждым движением этих рук он чувствовал, как сопротивление тает. Как предательски приятно ощущать это давление на плечах, эти плавные, уверенные движения, от которых хотелось закрыть глаза и забыться. Он не мог позволить этому случиться. — Мне нет смысла говорить правду, — выдохнул он, сжав кулаки ещё крепче. — Ведь и так понятно, что мне это всё не нравится. — Врёшь. Ю Чон резко обернулся, слишком резко. Он хотел взглянуть Монджу в лицо, бросить ему вызов, показать, что тот ошибается. Но стоило их взглядам встретиться, как вся его решимость дала трещину. Глаза Монджу были тёмными, глубокими, слишком спокойными. В них не было сомнений. Только уверенность. Губы Ю Чона приоткрылись, но слова застряли где-то в горле. — Вру?.. — голос дрогнул. Он нахмурился, добавляя жёсткости. — Нет... Вовсе нет. Но прозвучало это неубедительно. Монджу лишь улыбнулся, откидываясь назад, но не убирая рук с его плеч. Его пальцы, теплые, с лёгким нажимом скользнули вниз под его кофту, оставляя за собой ощущение едва уловимого жара. Он не говорил — не нужно было. Всё уже отражалось в его взгляде: тёплом, цепком, проницательном. Усмешка на губах была едва заметной, но в ней читалось что-то необратимое. Ю Чон не видел её, но чувствовал. — Ты не умеешь врать, — голос его прозвучал мягко, почти ласково, когда подушечки пальцев очертили плавную линию ключиц Ю Чона под его кофтой. Тот вздрогнул. Ощущение было странным — смесь дискомфорта и чего-то непонятного, что доставило табун мурашек. Хотелось стряхнуть с себя этот нажим, отстраниться, но тело отказывалось повиноваться. — Убери руки, — выдохнул он, хрипло и отрывисто, чувствуя чужие пальцы на его коже. — Не уберу. Спокойствие его голоса было пугающим. Это не звучало как вызов, как провокация, как обычное упрямство. Это было утверждение — словно просьбы и требования не имели значения. Ю Чон сглотнул, чувствуя, как внутри него что-то сжимается в тугой, болезненный узел. — Ты ведь уже привык ко мне, верно? — тихо спросил Монджу, его дыхание почти касалось кожи Ю Чона. Ю Чон зажмурился, прогоняя предательские мурашки, пробежавшие по спине. — Это не так, — его голос дрогнул. — Тогда скажи мне… если я сейчас остановлюсь, тебе станет легче? Прикосновения исчезли. Тишина разорвала воздух, обрушилась на него глухим, оглушающим эхом. Её вес оказался почти невыносимым. Секунда. Две. Холод растёкся по коже, оставленные без тепла плечи заныли, а лёгкие, словно сдавленные изнутри, отказывались полноценно наполняться воздухом. Монджу молчал, выжидая. — Вот видишь, — наконец прозвучал его голос, но теперь тише, мягче, будто он не хотел разрушить этот хрупкий момент. — Ты этого не хочешь. Он злился. На себя. На него. На эту пустоту, зияющую в груди, стоило прикосновениям исчезнуть. — Я ненавижу тебя, — выдохнул он. Монджу усмехнулся, и в этой усмешке было больше понимания, чем насмешки. Он вернул руки на его плечи, начиная вновь массировать их. — А я люблю, когда ты говоришь правду... Но ты опять врёшь. Ю Чон сжал кулаки, не в силах возразить. Тишина вновь воцарилась между ними, и от этого она казалась ещё пронзительнее. Ю Чон ненавидел эту тишину. Она цеплялась за его горло, сдавливала грудь, как будто вынуждая признаться в чём-то, во что он не хотел верить. Монджу не торопился. Его пальцы продолжали мягко скользить по плечам, затем выше — к шее, едва касаясь, но заставляя каждый нерв натянуться, словно струну. Ю Чон вздрогнул, когда тёплые ладони замерли по обе стороны его лица, вынуждая повернуть голову в сторону, где уже стоял мужчина. — Посмотри на меня, — почти шёпотом сказал Монджу. Ю Чон сопротивлялся. Взгляд в его сторону означал бы поражение. Означал бы, что он действительно хочет видеть это лицо, эту усмешку, этот взгляд, в котором было слишком много... Но его голова и без того поддалась — легко, медленно, будто это было неизбежно. Монджу улыбнулся, но теперь уже иначе. В этом не было насмешки. Только спокойная уверенность. — Я ведь говорил, что ты не умеешь врать. Ю Чон крепче сжал кулаки, вонзая ногти в ладони. Глаза горели, в груди всё переворачивалось, но отвести взгляда он больше не мог. — Тогда скажи мне правду, — продолжил Монджу, наклоняясь чуть ближе. — Что ты чувствуешь? Ю Чон хотел бы вырваться. Сказать, что ничего. Но в этот момент ладонь Монджу, чуть грубее, чем раньше, легла на его затылок, а тёплое дыхание коснулось губ. И он понял, что ответа у него нет. Ю Чон замер, ощущая, как время словно растянулось в вязком мареве напряжения. Каждая секунда тянулась мучительно долго, словно воздух пропитывался не только тревогой, но и чем-то более плотным, неподдающимся объяснению. Сердце стучало так громко, что заглушало все звуки вокруг, гулко отдаваясь в висках. Монджу не двигался, но и не отстранялся. Его взгляд был сосредоточенным, пронзительным, словно изучающим каждую эмоцию, вспыхивающую в глазах Ю Чона. В этом спокойствии таилась неотвратимость, мягкая, но неумолимая. Он позволял Ю Чону самому сделать выбор, но тот с болезненной ясностью осознавал: выбора у него, кажется, не было. — Ты слишком настойчив, — голос Ю Чона был низким, хрипловатым, едва различимым в сгущающейся тишине. — А ты слишком упрям, — отозвался Монджу, чуть склоняя голову. В его голосе не было ни раздражения, ни насмешки — лишь уверенность, тёплая и мягкая, как вечерний бриз, но обволакивающая, непреклонная. Пальцы Монджу на затылке Ю Чона сжались чуть сильнее, но не сковали. Скорее, напомнили о себе — как неуловимое касание ветра, как тлеющий уголёк на кончиках пальцев, горячий, но не обжигающий. Ю Чон ощущал, как внутри всё пылает: раздражение, страх, но и что-то иное, незнакомое, тёмное и опасно-притягательное. Оно сжигало его изнутри, оставляя под кожей дрожащий след. Он крепче стиснул зубы, но не двинулся. — Я не... — он попытался сказать что-то, но слова застряли в горле, пересохшем от волнения. Монджу медленно, почти лениво, провёл большим пальцем по его скуле. Движение было лёгким, но в нём скрывалась удивительная нежность, от которой по телу пробежала дрожь, оставляя за собой цепочку мурашек. — Ты можешь сказать, что не хочешь этого, — прошептал он, голос его был низким, тёплым, словно бархатным, — но мы оба знаем правду. Ю Чон тяжело сглотнул. Он знал. Чувствовал каждой клеточкой кожи. Но признать это вслух?.. — Оставь меня в покое, — выдавил он наконец, но даже сам услышал, как в голосе не хватает твердости. Слова звучали как ложь, которую он пытался убедить себя принять. Монджу улыбнулся. Медленно, слегка лукаво, поднимая голову чуть верх, позволяя своим губам почти коснуться его лба. Его дыхание было тёплым, обжигающим, слишком близким, слишком реальным. — Ладно, — прошептал он. — Если ты действительно этого хочешь… Пальцы на затылке ослабли. Монджу не двигался, не настаивал. Он просто ждал. Ю Чон мог бы отстраниться. Произнести одно слово — и разрушить этот зыбкий момент. Он знал это. Но не сделал ничего. И именно в этот миг Монджу понял всё. Он тихо рассмеялся — мягко, тепло, с оттенком победного понимания, с лёгкой тенью нежности — и прежде чем Ю Чон успел передумать, сократил между ними расстояние. Ю Чон не успел отстраниться. Или, если быть честным, не захотел. Губы Монджу коснулись его осторожно, почти невесомо, словно пробуя вкус, словно прося разрешения. В этом касании было столько терпения, столько несказанных эмоций, что у Ю Чона перехватило дыхание. Мир сузился до одного мгновения, до одного прикосновения, мягкого, но обжигающего. Секунда, другая — и Ю Чон почувствовал, как что-то внутри него ломается, рушится под натиском нежности. Его пальцы, еще мгновение назад сжатые в кулаки, разжались, скользнули по рукавам Монджу, находя опору в его тепле. Дыхание сбилось, срываясь с губ короткими, прерывистыми вдохами. Монджу не торопился. Он целовал его так, словно это было что-то драгоценное, словно открывал его заново, шаг за шагом, не спеша. Ладонь мягко скользнула вверх, подушечками пальцев очерчивая линию скулы, затем подбородка, и наконец замерла на щеке, грея её своим теплом. Ю Чон содрогнулся, ощущая, как от этого медленного, завораживающего контакта по его телу пробежала волна жара. Это не было резким, не было требовательным — но оно растворяло его, оставляя без защиты. — Ты… — он попытался сказать что-то, но голос его предал, утонув в их общей тишине. Монджу наклонил голову, его губы едва коснулись уголка рта Ю Чона, лёгким, дразнящим движением, заставляя сердце биться ещё быстрее. — Я? — прозвучало это едва слышным шёпотом, полным скрытых обещаний. Ю Чон закрыл глаза. В этом моменте было что-то необратимое, что-то большее, чем он мог понять, но он не хотел больше бороться. Он поднял руку, пальцы зарылись в мягкие пряди волос Монджу, ощущая их шелковистую гладкость, и, затаив дыхание, потянул его ближе. Поцелуй стал теплее, крепче, словно оба наконец нашли друг друга в этом хрупком мгновении. Воздух между ними был тяжёлым, наполненным чем-то необъяснимым, но таким настоящим. Ю Чон чувствовал, как этот миг запечатлевается в его сердце, как огонь в крови разгорается всё сильнее. Он больше не сопротивлялся. Он отвечал, тонул в этом чувстве, в этом жарком, пьянящем, необратимом поцелуе. Монджу будто почувствовал это, как бы читая мысли Ю Чона, и, не отпуская его, углубил поцелуй, язык Монджу скользил по языку Ю Чона, скользкая ласка посылала покалывания по его позвоночнику. Всё вокруг исчезло. Никаких слов, никаких сомнений — только звуки их дыхания, сливающееся в один ритм, и тепло, которое становилось всё более невыносимым, с каждым мгновением охватывая их всё сильнее. Ю Чон потерял счёт времени. Он ощущал, как его тело отзывается на каждое движение Монджу, как его пальцы скользят по его спине, проводя за собой следы горячего прикосновения, оставляя его кожу жаждущей ещё большего. Когда Монджу приподнял его, чтобы тот встал, он не протестовал, позволив себе быть подхваченным, словно не знал, куда это приведет, но не мог больше думать ни о чём, кроме как о нём. Монджу мягко положил его на край дивана, не отрываясь от его губ. Он опустился рядом, его руки начали исследовать тело Ю Чона, его грудь, его живот, замирая на каждом месте, где кожа отозвалась особым дрожанием. Это было так близко, так интимно, что Ю Чон ощущал каждый нервный импульс, каждый удар сердца. Ю Чон закрывал глаза, не в силах смотреть на Монджу, но ощущая его глазами, его дыханием, его прикосновениями. Он не знал, сколько времени прошло, но, возможно, это уже не имело значения. — Я всегда знал, — прошептал Монджу, его голос был низким и спокойным, несмотря на накаляющееся между ними напряжение, — что ты не такой, как все. Ты скрываешь свои желания, прячешь их, но они всегда были там. Ю Чон почувствовал, как его сердце вновь стучит сильнее, но не из-за страха, а скорее из-за предвкушения. Он медленно открыл глаза, взглянув на Монджу. Тот смотрел на него с легким, почти невидимым, улыбкой на губах, но в его глазах была та самая глубина, которую Ю Чон теперь видел и чувствовал всем своим существом. *** — Ты серьезно?.. — Да... Джон Су моргнул, потрясённо переводя взгляд с напряжённого лица Ю Чона на какую-то точку в стороне, будто пытаясь осознать услышанное. Затем, словно поражённый молнией, выдохнул: — Ахуеть... — вырвалось у него прежде, чем он успел сдержаться. Ю Чон вздрогнул от его внезапного восклицания и поёжился. Он уже жалел, что вообще заговорил об этом. Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел обдумать последствия, и теперь они висели в воздухе, тяжелым грузом оседая на плечи. Опираясь на край офисного стола, он нервно прикусил губу, наблюдая за лицом своего друга. Джон Су был явно потрясён. Его брови сошлись на переносице, пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла. Казалось, он пытается собрать мысли воедино. А потом внезапно подался вперёд и, широко разводя руки, возмущённо воскликнул: — Стоп, подожди! Ты хочешь сказать, что поцеловался с тем красавчиком? Ты же буквально шарахался от него, будто он чума! Ю Чон резко оглянулся, надеясь, что никто не обратил внимания на этот эмоциональный всплеск. Но, конечно же, благодаря громкому голосу Джон Су теперь на них косились почти все сотрудники в офисе. Кто-то поспешно отвёл взгляд, но по лёгкой дрожи их плеч было понятно — они вовсю подслушивали. Тот поспешно сделал шаг вперёд и попытался приглушить его крик. Он инстинктивно начал жестикулировать, показывая на дверь, на окна, на всё вокруг, но Джон Су никак не реагировал. Писатель в раздражении на мгновение потерял терпение. — Та замолчи ты, дурак! — прошипел Ю Чон, толкнув его в макушку, как будто надеясь, что это как-то приведёт рыжеволосого в чувство. Он старался скрыть свой страх и растерянность, но голос дрожал, и его лицо горело от стыда. Джон Су недовольно скосился на него, затем обвёл взглядом офис. Коллеги, заметив его взгляд, поспешно уткнулись в мониторы, но уголки губ некоторых подрагивали от сдерживаемых улыбок. — Прости, — наконец выдохнул он, запуская пальцы в свои медные кудри. — Но всё же... как? Он тебя что... заставил?! В его голосе проскользнули нотки тревоги, и Ю Чон закатил глаза. — Нет... не заставлял, — буркнул он, скрестив руки на груди. Только вот предательское тепло стало разливаться по его щекам, когда в голове всплыли вчерашние воспоминания. Как те губы были неожиданно мягкими, как сердце бешено колотилось в груди, как дрожали пальцы, когда он осознавал, что не хочет отстраняться... Джон Су сузил глаза, изучающе вглядываясь в его покрасневшее лицо. Затем театрально развернулся к своему компьютеру. — Теперь я точно ничего не понимаю! — заявил он, сокрушённо качая головой. Но не прошло и секунды, как он снова вернулся к другу, возбуждённо жестикулируя: — Ты недавно говорил, что он раздражает тем, что всегда спокойный, хотя при этом запихивает в тебя таблетки, — сказал тот, вспоминая то, что говорил ему Ю Чон про Монджу, после чего продолжил. — А теперь ты рассказываешь о том, что вы целовались.. Ю Чон закрыл лицо ладонями, тяжело вздохнул, словно пытаясь спрятаться не только от друга, но и от собственных мыслей. — Ну да, говорил... — Так какого чёрта?! — Джон Су всплеснул руками, его голос звенел от возмущения. — Ты же его терпеть не мог! Ю Чон медленно провёл ладонью по лицу, как будто надеялся стереть этим вопрос. — Я и сейчас... — начал он, но голос предательски дрогнул. Он замолчал, словно ему не хватало слов, чтобы описать свои терзания. Действительно ли он его ненавидел? Всё могло быть проще, если бы просто всё отвергнуть, снова заявить, что это был лишь момент слабости, случайная иллюзия. Но что-то подсказывало, что он сам себе не верит. Джон Су смотрел на него с удивлением, пытаясь разглядеть в его глазах хоть малейший намёк на то, что скрывалось за этой нервозностью. Он наклонил голову, как кот, внимательно изучающий свою жертву, уже предчувствуя, что правда окажется совсем не такой, какой ожидал. — Ты что-то скрываешь, — произнёс он, с лёгкой улыбкой на губах, но в голосе всё равно звучало настойчивое любопытство. Ю Чон инстинктивно вздёрнул плечо, как бы отгораживаясь от всего мира. Он ненавидел, когда кто-то пытался копаться в его чувствах, вытаскивать их наружу, оставляя беззащитным. Но Джон Су, как всегда, был неутомим. Он не даст ему просто так уйти от ответа. — Может, просто забудем? — пробормотал Ю Чон, отворачиваясь, будто знал, что его взгляд предаст его. Он начал искать уколы на полу, разглядывая тёмную щель между досками, чтобы сосредоточиться хотя бы на чём-то материальном. — Ни за что! — категорично заявил Джон Су, в голосе которого прорезалась почти детская настойчивость. — Ты должен мне объяснить. Как ты умудрился дойти до такого, если ещё вчера говорил, что он тебя бесит? Ю Чон закатил глаза и тихо выругался сквозь зубы. Джон Су всегда был чертовски упрямым. — Просто... — он скрестил руки на груди, словно пытаясь защититься, — это случилось само собой. Джон Су, не отрывая взгляда, смотрел на него с явным сомнением. — Само собой, ага... — протянул Джон Су, задумчиво потирая подбородок. — Ты же сам говорил, что он — бесчувственный сухарь. На удивление писателя, тот скривил лицо, будто кривляя его самого. После чего тот писклявым голосом начал говорить, пародируя Ю Чона: — «Джон Су! Какого хрена? Ты что, знаешь его?»— начал он говорить писклявым голосом, напоминая писателю вчерашний день, когда Монджу их подвозил. — «Я же говорил, держаться по дальше от этого идиота!» — продолжил тот. Ю Чон резко выдохнул, стиснув кулаки. — Я ошибался, ладно?! — вспыхнул он, с вызовом глядя в глаза другу. Джон Су заморгал, слегка откинувшись назад, поражённый всплеском эмоций. — Ого... Так ты его защищаешь? — Да блин, нет! — раздражённо фыркнул Ю Чон, взъерошивая волосы дрожащими пальцами. — Просто... Он запнулся, кусая губу. Как это объяснить, если он сам не до конца понимал, что с ним происходит? Джон Су вновь посмотрел на него с тем самым выражением, которое раздражало Ю Чона до глубины души — эта "понимающая усмешка". Его глаза полны лёгкой насмешки, будто бы он уже давно разгадал загадку, а Ю Чон был просто не способен увидеть очевидного. — Ладно-ладно, не буду тебя пытать. Но... — Он улыбнулся шире, лукаво, почти с издёвкой. — Ты хотя бы признался себе, что он тебе нравится? Ю Чон вдруг резко поднял голову, его лицо изменилось, и он посмотрел на друга, как на сумасшедшего. Он не мог поверить, что этот вопрос прозвучал вслух. — Что?! Ю Чон почувствовал, как в груди что-то комком сжалось, когда смех Джон Су стал резче, а его голос заполнил пространство. Этот смех был не просто весёлым — это было торжество, словно Джон Су стал свидетелем какой-то невидимой победы. Победы над ним. Ю Чон поежился, будто на его шею легла тяжёлая ладонь, заставляя его чувствовать себя уязвимым. — С чего ты взял, что Монджу… — Ю Чон начал, но слова застряли в горле. Он не мог даже произнести это вслух, как будто признание было слишком ужасным, слишком обнажающим. — Мне нравится? Он замолчал, стоя на месте и ощущая, как дыхание становится затруднённым. В голове как будто в один момент всё перемешалось. Мозг пытался обрабатывать эту информацию, а сердце бешено колотилось, не успевая следовать за мыслями. В этот момент Джон Су, слегка прищурив глаза, заметил, как Ю Чон моментально стал неловким, а его лицо покраснело от замешательства. Словно бы он только что поймал его на преступлении, которое тот сам себе не мог признать. Джон Су улыбнулся ещё шире, и взгляд его словно врос в Ю Чона, медленно перемещаясь с его лица к шее. И в этом взгляде было всё: любопытство, игривость и тень того, что он уже знал, прежде чем сам Ю Чон осознал это. — Я конечно понимаю, что, скорее всего, там был не только поцелуй... — сказал Джон Су с ухмылкой, не скрывая своего веселья. Его голос был полон издёвки, но и чего-то тёплого, будто он уже вовсю наслаждался ситуацией. — Но если ты не собирался рассказывать, так хоть замазал бы следы. Ю Чон замер, и в его голове, как в замедленной съёмке, начали всплывать кадры вечера: поцелуй.. его руки на теле Монджу.. больше ничего. Он бы запомнил, если бы тот одарял ласками его шею вчера вечером. Чёрт. И Ю Чон вспомнил.. Вспомнил то, как Монджу тогда оставил пометки на его шеи, когда они только пришли в дом... Как он мог о них забыть? Ю Чон резко схватился за шею, как будто пытался прикрыть это исчезающее чувство стыда, но что он мог сделать? Следы были слишком явными, они горели ярким пятном на его коже. Его ладони были слишком малы, чтобы скрыть эти повреждения. Кожа под пальцами жгла от стыда, а краснота охватывала его по мере того, как память возвращала те моменты. Он посмотрел на Джон Су, и его лицо сразу стало красным, как варёное ракушечное мясо. Он почувствовал, как напряжение внутри его тела взорвалось, и глухой смешок друга, казавшийся почти издевательским, стал для него последней каплей. — Ты... ты почему мне сразу не сказал?! — Ю Чон почти писклявым голосом выкрикнул это, бегая глазами по лицу Джон Су, пытаясь как-то осознать происходящее. Сердце бешено колотилось, и даже несмотря на весь этот стыд, он чувствовал себя странно беспомощным. «Блять.. теперь понятно почему на меня косились все..» — подумал про себя писатель, в поражении закрывая глаза и вздыхая. Джон Су, почти не сдерживая смех, поднял бровь и выглядел, как будто только что сделал открытие века. Он наслаждался этим моментом, как будто сам был частично виноват в том, что теперь Ю Чон стоял перед ним в полном замешательстве. — Хах... А ты что, не видел утром в зеркале их, или что? — Джон Су с улыбкой прошептал, чуть ли не подрагивая от веселья. Он откровенно наблюдал за тем, как Ю Чон пытается себя оправдать, и видел, как тот краснеет всё сильнее. Это был момент, когда Джон Су почувствовал свою победу в этой словесной баталии, его взгляд был полон того, что можно было бы назвать милым торжеством. Он знал, что друг только что попал в ловушку. Ю Чон почувствовал, как он заливается ещё более ярким красным цветом, и сразу же понял, что его скрыть не удастся. Слишком много времени он старался отмахиваться от всего этого, но теперь, когда всё стало ясным, нельзя было больше прятаться. Ноги немного подкосились, и он снова схватился за шею, пытаясь прикрыть хотя бы немного. Но каждый взгляд Джон Су вызывал у него ещё большее смущение. Внутри было всё так перепутано, что ему нужно было время, чтобы осознать, как он оказался в такой ситуации. Но одновременно он не мог не понять, что, возможно, именно такой момент и был его настоящим признаком — признанием себе, пусть и не до конца осознанным. Ю Чон почувствовал, как напряжение, которое он так старательно сдерживал, выплескивается наружу, когда рыжеволосый продолжал смеяться, а его смех всё больше и больше выводил его из себя. Он не знал, почему это так задевает, но, возможно, это было потому, что его собственная растерянность превращалась в объект насмешки. И вот, когда Джон Су не успокаивался, Ю Чон не выдержал. — Иди нафиг! Я обиделся, — сказал он, поджимая губы, как ребёнок, чьи игрушки забрали. Он отвернулся и, пытаясь скрыть пылающий стыд, пошёл в сторону собственного кабинета. Но в тот момент, когда он сделал шаг, почувствовал, как сильные пальцы Джон Су захватили его за запястья, разворачивая и притягивая обратно к себе. — Эй! — воскликнул Ю Чон, не успев даже понять, что происходит, как оказался на несколько шагов от кресла, и Джон Су снова был рядом. — Ладно-ладно... прости! — Джон Су выдохнул, продолжая смеяться, но уже немного смягчая тон. Он вытирал слезы, которые выступили у него на глазах от смеха, и покачал головой, добавив с искренней улыбкой: — Но это правда смешно! Ты такой... забавный, когда нервничаешь! Ю Чон всё ещё держался за шею, и его лицо было покрасневшим, хотя теперь из-за смущения, а не из-за стыда. В его груди смешались противоречивые чувства, но раздражение явно преобладало. — Да ладно тебе, я тебе не верю! Ты только и делаешь, что издеваешься, — буркнул Ю Чон, но в голосе уже звучала лёгкая усталость от борьбы с самим собой. Его взгляд всё ещё был острым, но внутри него что-то сломалось. Он не мог оставаться сердитым на Джон Су слишком долго — тот был слишком... настоящий, слишком живой, чтобы его игнорировать. Джон Су на мгновение остановился и пристально посмотрел на него, как будто пытаясь понять, что творится у него в голове. Затем, с хитрой улыбкой, он протянул руку и тыкнул указательным пальцем в его надутую щеку. — Слушай, ты ведь не хочешь, чтобы я тебя простил, правда? — проговорил Джон Су, его голос был тихим, почти шёпотом, но его слова звучали решительно. Ю Чон стиснул зубы и чуть в сторону отвернулся. Его раздражение отступило, но оно не исчезло совсем. — Я... не такой уж и злой, — прорычал Ю Чон, но его губы всё-таки дрогнули, как будто он сам в конце концов признал, что его обида была на самом деле чем-то таким, с чем он легко мог бы справиться. Не всерьёз, но с настоящим раздражением. Джон Су, наблюдая за его реакцией, тихо засмеялся ещё раз, хотя теперь это был скорее мягкий, доброжелательный смех. Он помедлил, прежде чем продолжить: — А может, тебе стоит хоть раз расслабиться? Я же не собираюсь тебя мучить. Просто... хочешь, чтобы мы с тобой куда-то сходили после работы? В бар или куда-нибудь ещё... хотя, думаю, если я тебя не вытащу, ты будешь ходить с таким выражением, что я вряд ли смогу с этим мириться. — Он с явным задором протянул руку и ткнул снова в его щеку, которая, как ни странно, слегка пульсировала от напряжения. Ю Чон поднял брови, а затем невольно усмехнулся. — У тебя, наверное, всё время на уме только одно — как меня раздражать. Джон Су нахмурился в ответ, но в его глазах не было ни капли злобности. Было только открытое и бескорыстное веселье, которое так легко заразило его друга. — Если я тебя не раздражаю, значит, мы что-то делаем не так. Ю Чон не сразу ответил, но, наконец, иронично поднял бровь. Он подумал на секунду и решил, что всё же, возможно, стоит хотя бы раз расслабиться и позволить другу вести себя, как он умеет. Тот всегда так умел вытаскивать его из его собственного мира. — Ладно, ладно, — тихо сказал Ю Чон, с улыбкой, почти незаметной, но тем не менее настоящей. — Только ты меня ни в какую неприятную историю не втягивай. Джон Су снова расплылся в широкой улыбке — задорной, чуть насмешливой, полной того неуловимого смысла, который можно было уловить лишь на уровне интуиции. Он словно знал нечто, что оставалось скрытым от остальных, и наслаждался этим знанием. — Судя по твоему виду, ты уже влип в какую-то неприятную историю, — протянул он, хитро прищурившись. В его голосе звучала явная насмешка, но в ней не было злобы — лишь легкий, игривый подтекст. Он снова кивнул в сторону следов на шее параноика, словно подчёркивая, что не собирался отпускать эту тему. — Или я ошибаюсь? Ю Чон почувствовал, как раздражение снова поднимается в груди горячей волной. Ему и без этого дня хватало проблем, а теперь ещё и этот нахальный рыжеволосый не мог удержаться от колкостей. Он сжал челюсти, с трудом подавляя желание выдать очередную колкость в ответ. — Клянусь, ещё одно слово — и я тебя уволю! — прорычал он, глядя исподлобья, словно волк, которому только что наступили на хвост. Джон Су лишь весело рассмеялся и, подняв ладони, сделал примирительный жест. — Ладно-ладно, я же любя дразню! — сказал он, подмигнув, отчего его озорная улыбка стала ещё шире. Ю Чон скрипнул зубами и, развернувшись, двинулся прочь. Но на полпути всё же не удержался и пробормотал, достаточно громко, чтобы Джон услышал: — Ебал я такую любовь… Он не видел, но был уверен — Джон Су сейчас только ещё сильнее развеселился. Так оно и было: рыжеволосый картинно прижал ладонь к сердцу, изображая смертельную обиду, и громко, на весь офис, воскликнул: — Эй! Я могу обидеться! Несколько сотрудников за ближайшими столами с интересом подняли головы, наблюдая за их перепалкой. Кто-то даже хихикнул, но Ю Чон лишь закатил глаза, не собираясь дальше поддерживать этот цирк. Ускользнув в свой кабинет, он с силой захлопнул за собой дверь, оставляя позади шумный офис. А Джон Су тем временем с довольной улыбкой откинулся в кресле, крутанулшись на стуле и наконец-то повернулся к монитору. Вдохновение возвращалось. Он уже чувствовал, как пальцы заскользят по клавиатуре, складывая в слова новую сцену — возможно, даже вдохновлённую этим коротким, но чертовски забавным разговором. Ю Чон ворвался в кабинет и захлопнул за собой дверь чуть сильнее, чем следовало. Тяжёлый выдох сорвался с его губ, а пальцы нервно сжались в кулаки. Этот чёртов рыжеволосый просто сводил его с ума! Как он умудряется с такой лёгкостью доводить его до грани?! Он провёл рукой по волосам, приглаживая их, и сделал несколько глубоких вдохов. В комнате было тихо, лишь приглушённые звуки офиса доносились сквозь двери. Где-то там, в общем зале, наверняка снова раздавался смех Джона Су. Даже не глядя, Ю Чон мог представить, как тот сидит, запрокинув голову назад, лениво покачиваясь на стуле, словно у него нет ни капли забот. — Придурок, — прошептал Ю Чон, закрывая глаза. Но стоило ему вспомнить последнюю наглую выходку Джону, как губы предательски дрогнули в слабой усмешке. Он никогда не умел долго злиться, особенно когда знал, что тот не желал ему зла. Компьютер тихо гудел, но вдохновения не было. Взгляд сам собой скользнул к окну — за стеклом мерцал вечерний город, неоновые огни отражались в мокром асфальте, придавая улице почти кинематографический вид. Но не успел он вывести пару строчек в новой главе своей книги, как дверь кабинета бесцеремонно приоткрылась, и в щель тут же просунулась взъерошенная рыжая голова. — Ты меня уволил? — спросил Джон Су с фирменной усмешкой, будто заранее знал ответ, но все равно хотел услышать его вслух. Ю Чон медленно поднял глаза от страницы на экране, вяло переводя взгляд на наглого гостя. Он был раздражен, но не удивлен. — У меня еще есть шанс это сделать, — тихо, но достаточно угрожающе произнес он. — О, значит, надежда есть! — воскликнул Джон, с непростительной легкостью проскользнув в кабинет и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся в кресло напротив. — Это радует. Значит, конец света пока откладывается. Ю Чон тяжело вздохнул и потер переносицу, словно пытался отогнать приближающуюся головную боль. — Джон Су, чего тебе? Тот беззаботно покрутил в руках массивное пресс-папье, лежавшее на столе, будто изучал его с особым интересом. Камень приятно холодил ладони, и он явно наслаждался не только этим ощущением, но и напряжением, что висело в воздухе. — Да так, — протянул он лениво, с намеком на невинность, в которой никто бы не поверил. — Просто решил проверить, жив ли ты после той мощной вспышки ярости. Ю Чон недовольно закатил глаза и вновь уткнулся в экран компьютера, пытаясь отвлечься от присутствия Джон Су. Пальцы писателя быстро скользили по клавиатуре, но его мысли начали путаться. Чужая энергия, пронизывающая пространство офиса, была слишком ощутимой. Он вздохнул, откинулся на спинку кресла и, не отрывая взгляда от экрана, произнёс: — Если ты пришёл вновь меня подразнить, то иди работать. Мы ещё главу не закончили. Джон Су, не обратив внимания на его раздражение, с усмешкой поставил пресс-папье на место и скрестил руки на груди. В его глазах плясали искры лукавства, но в голосе прозвучала явная обида: — И сразу выгоняешь меня! Я вообще-то с новостью. Он надуто поджал губы, но тут же продолжил с явным удовольствием: — Пока ты был в больнице, в офис приходила.. довольно интересная персона. Ю Чон нахмурился, мгновение вглядываясь в тёмные глаза рыжеволосого. Джон Су не выглядел так, будто собирался шутить. В голове писателя пронеслось несколько догадок. Может, опять приходил Монджу, а тот просто не разглядел его? Вряд ли... Он ведь уже знает его в лицо, даже имя запомнил. Однако на всякий случай уточнил: — Хах... опять приходил Монджу, а ты снова его не узнал? — усмехнулся он, пытаясь поддразнить друга. Но Джон Су лишь закатил глаза и, выражая недовольство, махнул рукой: — Да нет! И вряд ли этот человек когда-то пытался испортить тебе жизнь. Ю Чон замер, внутренне напрягшись. Мысль о том, что кто-то, кроме Монджу, вдруг решил появиться, тревожила его. В мыслях Ю Чона пронеслось: «Ладно.. но Монджу точно не сделал мою жизнь - сказкой, ранее.» Кто же это мог быть? Но ещё больше насторожил его тон Джон Су — в нём слышалась не просто заинтересованность, а что-то большее. Что-то, что заставляло писателя стиснуть зубы в ожидании ответа. — Кто это был? — его голос прозвучал на удивление спокойно, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Мин Су. Ю Чон застыл. Мир будто сузился до одного имени. Сердце на мгновение пропустило удар, но он быстро взял себя в руки. Мин Су... Этот человек был для него проблемой. Большой проблемой. Когда-то их дороги пересеклись на одной из деловых встреч. Тогда Мин Су предложил коллаборацию между своей компанией и книгами Ю Чона. Вначале всё казалось обычным рабочим взаимодействием, но потом стало очевидно: Мин Су интересовался не только бизнесом. Он пытался сблизиться с писателем, навязчиво выходя за рамки делового общения. Но Ю Чон не мог этого позволить. Тогда он только начал отходить от событий в Эдеме, от прошлого, которое оставило на нём глубокие шрамы. Он не хотел впускать кого-то нового в свою жизнь, особенно с такими намерениями. Мин Су получил отказ. И, возможно, именно это стало точкой отсчёта их конфликта. Отказ Ю Чона задел его. Вскоре началась антиреклама одной из его книг. Черные заголовки в прессе, злые комментарии в сети, сплетни среди издателей. Репутация писателя начала рушиться, словно карточный домик. Он терял позиции, его работы подвергались критике, будто кто-то нарочно старался вычеркнуть его имя из литературного мира. Но Ю Чон был не из тех, кто сдаётся. Он сумел адаптироваться. Пережил волну негатива, взял ситуацию в свои руки и вернул себе всё, что пытались отнять. Он знал, кто за этим стоял, но не дал Мин Су удовлетворения, не позволил себя сломить. И вот теперь... Он снова объявился? Зачем? Ю Чон крепче сжал челюсти. Ему не нравилось, что прошлое вдруг решило постучаться в его дверь. — И зачем он приходил? — голос его был ровным, но внутри уже бушевал ураган. Джон Су пожал плечами, внимательно следя за реакцией писателя. — Не знаю, он толком ничего не говорил.. Но выглядел так, будто знал, что это его шанс. Шанс на что? Ю Чон не знал, но одно было ясно: Мин Су не был человеком, который возвращается без причины. — Давай я заварю нам кофе, а мы всё обсудим? Просто есть некоторые детали, которые явно нужно рассказать. Ю Чон молча смотрел на парня, его взгляд слегка остекленел, словно мысли были где-то далеко. Пара секунд, наполненных напряжением, словно натянутая струна, и он наконец медленно кивнул, уводя глаза в сторону. Джон Су поднялся с кресла, мягко, но решительно направился к выходу, осторожно прикрыв за собой дверь. Оставив писателя в одиночестве со своими мыслями. Мысли, от которых невозможно сбежать. Появление Монджу. Человека, который должен быть мёртв, а теперь он здесь. Реальный. Его прикосновения... их поцелуй... Это сводило его с ума. Почему мужчина так себя ведёт? Почему он позволяет ему это? Почему в этом было столько власти, притяжения, от которого невозможно убежать? И Мин Су... Почему он вернулся? Разве не достаточно того, что он уже испортил его жизнь? Почему так резко появился? Так же резко, как и Монджу.. Писатель словил себя на мысли, что Мин Су и Монджу похожи в этом. Только появление Монджу было.. более приятным. А появление Мин Су — наоборот. А потом — звонок. Резкий звук прорвал завесу мыслей, заставив Ю Чона вздрогнуть. Его ладонь машинально потянулась к телефону, сердце сжалось. Незнакомый номер. Дежавю. Он проглотил ком в горле и ответил: — Алло? Голос на другом конце был низким, ленивым, проникающим под кожу. — Привет, Лапуля. Ю Чон замер. Медленный выдох. Монджу. — Привет... — голос предательски дрогнул, как будто в нём проснулась неуверенность. — Твой рабочий день скоро закончится, не так ли? — лениво спросил тот. Писатель бросил взгляд на часы. Действительно. Совсем скоро он должен отпускать сотрудников и самому собираться домой. Его губы чуть дрогнули, прежде чем он ответил: — Да... ты прав. — Когда за тобой заехать? Ю Чон замер. Вопрос был простым, но в нём чувствовалось что-то большее. Он знал, что Монджу будет отвозить и забирать его утром и вечером. Ему было ясно, что мужчина не отпустит его из виду. — Я сам приеду домой. Молчание. Потом протяжное, задумчивое мычание. — Сам? — голос звучал с улыбкой, почти насмешливо. — Ты не хочешь пересекаться со мной из-за вчерашнего? Лапуля, хочу напомнить, что мы живём в одном доме. Вряд ли у тебя получится... Ю Чон резко выдохнул, смущение накрыло его с головой. Он не хотел об этом говорить. Он не хотел даже думать об этом. Не сейчас. — Нет, — резко оборвал он. Молчание. — Тогда почему тебя не забирать? Писатель закрыл глаза, его пальцы зарылись в волосы. Он не знал, что ответить. В груди странно сжалось. Что это было? Боязнь? Смущение? Оба? — Я... Дверь в кабинет резко открылась, и Ю Чон чуть не подпрыгнул от неожиданности. В проёме стоял Джон Су, балансируя с двумя чашками кофе, из которых едва не проливался горячий напиток. — Дорогой босс, помоги мне! А то я не хочу платить за новый белый ковёр... Ю Чон зажмурился, лихорадочно показывая тому, чтобы он замолчал. Он прижал телефон к уху, одновременно жестикулируя, как будто надеясь, что Джон Су поймёт его без слов. Двадцать секунд они молча обменивались паническими взглядами. Потом Джон Су медленно усмехнулся, его губы изогнулись в хитрой ухмылке. Он понял. Подойдя к столу, он поставил чашки и прислушался к разговору. Ю Чон уже хотел сделать ему выговор, но голос Монджу на другом конце телефона вернул его в реальность. — Чону? — Прости... я отвлёкся. Я иду в бар с Джон Су после работы. Тишина. Гнетущая, напряжённая. Ю Чон ощутил, как внутри растёт напряжение. Джон Су выглядел заинтригованным. Почему писатель нервничал? Потому что он помнил, что случилось раньше, когда он начал сближаться с мертвым другом ещё когда-то в общежитии. И молчание в трубке... Оно было опасным. — В бар, значит, да? — голос Монджу звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая эмоция. — Отправишь мне адрес, я тебя заберу позже. Ю Чон выдохнул, в груди стало чуть легче. А Джон Су тут же оживился, сложив пальцы в сердечко и намекая на их разговор. Писатель бросил на него убийственный взгляд, но тот лишь усмехнулся. Монджу продолжал говорить. — Не напивайся, — голос его звучал серьезно, но вскоре в нем заиграли насмешливые нотки. — Не хочу, чтобы ты в нетрезвом состоянии натворил чего-то, а потом опять избегал меня. Ю Чону мгновенно понял, на что тот намекает, и покраснел еще сильнее. Он открыл рот, чтобы возразить, но передумал — всё равно Монджу уже отключился. Тишина повисла в комнате ненадолго. Затем раздался восторженный писк. — О, это же так романтично! Я просто не могу с вас двоих! — Джон Су картинно взмахнул руками и рухнул обратно в кресло, будто от избытка эмоций. Ю Чону стиснул челюсти, а затем с громким стуком швырнул телефон на стол. — Я тебя реально уволю. — Ой-ой, ну всё, успокойся! Я же просто шучу… Писатель недовольно закатил глаза, потянулся за чашкой кофе и сделал медленный, обжигающий глоток. Горечь напитка помогла немного прийти в себя. — Ладно, говори, что у тебя. Джон Су, уже позабыв про свою театральность, взял свою чашку и сделал глоток. В его взгляде мелькнула тень сомнения. — Если коротко, когда Мин Су пришел… он был каким-то странным. *** Ночная улица была наполнена светом вывесок, смехом прохожих и шумом автомобилей. Люди спешили по своим делам, заворачивали в кафе, обсуждали что-то оживленно, и среди всего этого потока шли Ю Чону и Джон Су. Они направлялись в тот самый бар, куда когда-то заходили после работы, когда Джон Су удавалось вытащить параноика из его квартиры. Ю Чону засунул руки в карманы и молча шагал рядом, погруженный в свои мысли. Джон Су что-то рассказывал, но слова его ускользали, смешиваясь с шумом города. Все было размытым фоном – уличные фонари, фигуры прохожих, даже голос друга. Но Джон Су это заметил. — Эй! Ты вообще слушаешь меня? — с укором сказал он, и, не дождавшись реакции, толкнул друга плечом. Ю Чону вздрогнул, схватившись за ушибленное место. — Ай! Совсем что ли?! — огрызнулся он, бросив на рыжеволосого злобный взгляд. Джон Су только закатил глаза и скрестил руки на груди. — О чем думаешь? — спросил он уже спокойнее. Ю Чону вздохнул, взглянул на тротуар и нехотя ответил: — О Мин Су. Чувствую, его появление принесет мне еще больше проблем… Джон Су задумчиво промычал, запуская руки в карманы. Казалось, он хотел что-то сказать, но вдруг резко остановился и снова толкнул Ю Чону в плечо. — Да что ты… — начал было Ю Чону, но замер, следуя взглядом друга. Уличный фонарь тускло освещал фигуру Мин Су. Он стоял у бара, прикуривая сигарету. Кончик тлеющего табака вспыхнул в темноте, когда он сделал затяжку. Но дело было не в этом. Он их заметил. Или… ждал? Ю Чону сжал кулаки в карманах. Мин Су улыбнулся. В этой улыбке не было ни капли неловкости, словно они расстались всего пару дней назад, а не… сколько времени прошло? Он выдохнул дым и мягко произнес: — Ох… Ю Чону. Давно не виделись. Ю Чону почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось, будто невидимая рука сжала его желудок в ледяном кулаке. Голос Мин Су звучал спокойно, даже дружелюбно, но в этой мягкости крылась угроза — как тонкий слой льда над глубокой, черной водой. Джон Су напрягся рядом, бросая встревоженные взгляды то на Ю Чону, то на неожиданного гостя. Он ждал реакции друга — может, тот развернется и уйдет, может, ответит резко, обрубая разговор на корню. Но Ю Чону лишь сильнее вдавил руки в карманы, словно пытаясь удержать что-то внутри себя, не дать эмоциям прорваться наружу. Мин Су спокойно курил, не сводя с него взгляда. Глубокий вдох, плавный выдох — струйка дыма растворялась в прохладном ночном воздухе, смешиваясь с тенью фонарей. Свет падал неровно, очерчивая его фигуру, но оставляя глаза в полумраке. — Ты не рад меня видеть? — Мин Су чуть склонил голову набок, изучая выражение лица Ю Чону с ленивым, но пронзительным интересом. — Зависит от того, зачем ты здесь, — ледяным тоном ответил тот, разжимая пальцы в кармане. Они были сведены так крепко, что ногти оставили болезненные отметины на ладонях. Джон Су шумно выдохнул и шагнул вперед, будто хотел загородить друга. — Чувак, ты ведь просто проходил мимо, да? — его голос был натянутым, как плохо завязанная нить, готовая порваться. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла неуверенной. Мин Су посмотрел на него с ленивой насмешкой, стряхнул пепел с сигареты. — Разве? — его губы дрогнули в легкой, почти насмешливой улыбке. — Может быть. А может, я действительно ждал вас. Ю Чону сглотнул, глядя ему прямо в глаза. — Чего ты хочешь? Мин Су медленно выкинул окурок и притоптал его носком ботинка. В этом жесте не было спешки — только холодная расчетливость. Затем он поднял голову, чуть прищурился и спокойно произнес: — Давай поговорим. Только ты и я. Без свидетелей. Джон Су тут же встрял, шагнув еще ближе: — Эй, стоп, какие еще без свидетелей? Ты вообще кто такой, чтобы… Но Мин Су даже не удостоил его взглядом. Его глаза по-прежнему были прикованы к Ю Чону, словно между ними происходило что-то, чего никто другой не мог понять. — Ну? — голос его оставался спокойным, но в нем слышался вызов, тот самый тон, который невозможно проигнорировать. Ю Чону стиснул зубы. Все внутри него кричало, что нельзя соглашаться. Но та часть, что давно привыкла к проблемам, та, что знала, как они начинаются и чем заканчиваются, уже приняла решение. — Хорошо, — произнес он. — Говори. Ю Чону не стал оборачиваться к Джон Су. Он знал, что тот смотрит на него с растерянной злостью, но это уже не имело значения. Решение принято. Мин Су чуть улыбнулся, удовлетворенный ответом. Он отступил на шаг назад и кивнул в сторону темного переулка между зданий. — Пройдемся? Ю Чону молча последовал за ним. — Ты серьезно? — тихо, но зло выдохнул Джон Су ему в спину. — Чувак, ты хоть понимаешь, что ты… — Подожди здесь, — перебил его Ю Чону, даже не замедлив шага. Джон Су выругался, но не последовал за ними. Переулок встретил их тишиной, нарушаемой лишь редкими каплями воды, падавшими с навесов, да далекой сиреной в глубине города. Лампочка у стены тускло мерцала, заливая пространство неестественным желтым светом. Ю Чону остановился первым, скрестив руки на груди. — Теперь говори. Мин Су неторопливо достал из кармана новую сигарету, но не закурил. Он просто вертел ее в пальцах, словно размышляя, как начать. Затем, подняв на Ю Чону внимательный взгляд, сказал: — Ты ведь догадываешься, зачем я здесь. Ю Чону не ответил. — Я долго искал тебя, — продолжил Мин Су. — Ты слишком резко исчез. Словно пытался стереть себя. — А тебе не приходило в голову, что на это была причина? Мин Су чуть наклонил голову, и его улыбка стала шире, но в ней не было тепла. — Конечно. Вот только я не из тех, кто оставляет вопросы без ответов. Ю Чону скрипнул зубами. — Если ты хочешь обвинить меня — сделай это сейчас. Если угрожаешь — тоже не тяни. Но давай без игр, Мин Су. Я устал. — Устал? — в голосе собеседника мелькнуло что-то похожее на насмешку. — Ну уж нет, Чону. Устал ты или нет — неважно. Важно то, что ты мне нужен. Ю Чону медленно вдохнул. — Для чего? Мин Су склонился чуть ближе, его глаза на мгновение блеснули в неверном свете лампы. — Чтобы исправить ошибку. Ту, от которой ты убежал. Ю Чону нахмурился, чувствуя, как внутри все сжалось. Его пальцы невольно сжались в кулаки, но он заставил себя не подавать виду. — Ошибку? — холодно повторил он. Мин Су кивнул, все так же спокойно глядя на него. Затем, без предупреждения, он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — Ты ведь знал, что я найду тебя, да? — голос его стал тише, но от этого только напряженнее. Ю Чону не двинулся, не отступил. Он просто смотрел в эти темные глаза, в которых плескалось что-то непонятное. Что-то, что его раздражало. Мин Су усмехнулся, и эта усмешка была едва заметной, чуть дрогнувшей в уголке губ. — Знаешь… Ты даже не изменился. Все такой же упрямый, все такой же колючий. — Он говорил медленно, почти лениво, но в его тоне было что-то странное, что-то почти… нежное. Ю Чону сжал зубы. — К делу, Мин Су. Но тот будто не слышал. Он поднял руку, медленно, спокойно, и провел пальцем по краю воротника Ю Чону. Чуть тронул кожу у горла. — Ты ведь скучал? — произнес он почти шепотом. Ю Чону резко отстранился, будто его обожгло. — Не неси чушь, — его голос прозвучал резко, отрывисто. Мин Су усмехнулся шире, но в его взгляде не было злости — только странное, изучающее тепло. — Ладно, ладно, — он поднял руки, словно признавая поражение. — Без свидетелей, без лжи, да? Ю Чону только смотрел на него, холодно, настороженно. — Тогда слушай, — Мин Су выкинул сигарету, наступил на нее и снова взглянул на него. — Ты должен мне. И я пришел напомнить тебе об этом. Ю Чону не дрогнул. — Должен? — повторил он ледяным тоном. — Я ничего тебе не должен, Мин Су. Мин Су усмехнулся, качая головой, будто слышал нечто забавное. — Как же ты любишь говорить это, — мягко проговорил он. — Но давай не будем обманывать друг друга. Ты ушел, думая, что все закончено. А я остался. Разгребать. Ю Чону скрипнул зубами. — Разгребать? Ты о чём? Я ничего не просил у тебя. — Как скажешь, — легко согласился он. — Но давай договоримся. — О чем? Мин Су склонился чуть ближе, и Ю Чону едва удержался, чтобы снова не отшатнуться. — Ты поможешь мне, — просто сказал он. Ю Чону сжал кулаки. — В чем? Мин Су улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего утешительного. — Опять устроим колоборацию, будем сотрудничать.. как в старые добрые. — Нет. — резко ответил тот, грозно смотря на мужчину. — Почему? Разве ты не хочешь, что бы твои книги читал весь мир? — сказал тот, хитро улыбаясь, после чего продолжил. — Ты когда-нибудь думал, как было бы, если бы мы не расходились? Если бы ты.. не отвергнул меня? — его голос был тихим, но не потерявшим своей силы. — Чону. Оба мужчины обернулись на голос. Монджу стоял чуть поодаль, его фигура почти терялась в полумраке, но даже при этом было заметно, как он напряжён. Чуть дальше за ним, скрестив руки на груди, находился Джон Су. Он не сводил с Мин Су тяжёлого, злого взгляда, но тот, как ни в чём не бывало, лишь усмехнулся, будто от всего происходящего ему было только весело. Ю Чон с прищуром посмотрел на Мин Су, который, слегка наклоняя голову, тихо произнёс так, чтобы услышал только он: — Кто-то намеренно пытается нас подслушать, не так ли? Писатель не ответил сразу. Он лишь медленно перевёл взгляд на Монджу. Тот был... странным. В его глазах не было привычной спокойности, выражение лица опасно изменилось — в нём было что-то хищное, сдержанное, почти пугающее. Он смотрел на Мин Су, но взгляд его сосредоточился не просто на нём, а на том, как близко тот был к Ю Чону. Почувствовав эту перемену, Мин Су наклонился ещё ближе, почти касаясь губами уха писателя, и шепнул: — Подумай над моим предложением. Когда будешь принимать решение, то в первую очередь думай о своей репутации, а не о том, что между нами. Закончив, он отстранился, чуть наклонив голову, как будто проверяя реакцию Ю Чона, а затем легонько похлопал его по плечу и спокойно двинулся дальше. Когда он проходил мимо Монджу, то взглянул на него вскользь, но в этом взгляде было что-то насмешливое, даже вызывающее. Когда его фигура исчезла за поворотом, Джон Су громко фыркнул, проводив Мин Су последним раздражённым взглядом, и процедил сквозь зубы: — Вот идиот. Джон Су медленно обернулся, ожидая увидеть спину Монджу, но тот уже стоял прямо перед Ю Чоном. Близко. Опасно близко. Его тёмные глаза метали молнии, пальцы, спрятанные в карманах, были крепко сжаты в кулаки. Напряжение между ними можно было резать ножом. — Кто это? — его голос был низким, почти рычащим. Ю Чон сглотнул, ощущая, как сердце ускоряет ритм. — Это... мой бывший коллега. — Если он бывший, почему ты водишься с ним? — в голосе Монджу сквозила угроза. Он неотрывно смотрел на него, пристально, изучающе, словно пытался прочитать что-то по лицу. Ю Чон моргнул. Он что... ревнует? Джон Су, с самодовольной ухмылкой наблюдавший за сценой, решил подлить масла в огонь. Он подошёл ближе и, обведя обоих выразительным взглядом, произнёс нарочито невинным тоном: — А тебе Ю Чону не рассказывал? — он сделал вид, будто действительно удивлён. — Он бегал за ним, как собачонка, а потом Мин Су нагло уничтожил его репутацию, когда получил отказ! Монджу услышал его, но не отреагировал. Он не сводил глаз с Ю Чона, который теперь мрачно смотрел на Джон Су, проклиная того за длинный язык. Воздух между ними стал ещё тяжелее, словно перед грозой. Что-то должно было случиться. И Ю Чон не был уверен, сможет ли он это остановить. Монджу не дал ему времени на раздумья. Он резко схватил Ю Чона за запястье и, не обращая внимания на его протестующий взгляд, повёл прочь. Джон Су что-то выкрикнул им вслед, но Монджу даже не замедлил шаг. Он вел его к своей машине, крепко держа за руку, словно не желая отпускать. — Что ты делаешь? — возмутился Ю Чон, но в голосе его не хватало уверенности. Он чувствовал напряжение в руке Монджу, его сильный хват. В груди всё сжалось от странного предчувствия. Монджу ничего не ответил. Он молча открыл пассажирскую дверь и буквально усадил Ю Чона внутрь. Затем обошёл машину, быстро сел за руль и завёл двигатель. Внутри автомобиля повисла тяжёлая тишина, прерываемая только его глубоким, неровным дыханием. Ю Чон нервно сглотнул, наблюдая за тем, как пальцы Монджу сжимаются на руле, костяшки белеют от напряжения. Его дыхание было тяжелым, но он ничего не говорил. Машина тронулась с места, и лишь спустя несколько долгих секунд тишины Ю Чон решился заговорить. — Ты... куда меня везёшь? — его голос звучал неуверенно. Монджу не сразу ответил. Его челюсть была напряжена, взгляд устремлён вперёд, будто он пытался удержаться от того, чтобы не взорваться прямо сейчас. Но всё же он заговорил, и его голос был низким, почти угрожающим: — Подальше от него. Ю Чон нахмурился. Он мог бы возмутиться, сказать, что это не дело Монджу, но по какой-то причине вместо этого спросил: — Ты... ревнуешь? Монджу резко выдохнул, будто этот вопрос задел его за живое. Его пальцы сжались ещё крепче, а затем, внезапно, он свернул на обочину и заглушил двигатель. В салоне воцарилась гнетущая тишина. Ю Чон уже собирался снова заговорить, когда Монджу внезапно повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был таким глубоким, таким... собственническим, что у Ю Чона перехватило дыхание. — Ты сам как думаешь? — наконец, ответил он, и в его голосе звучала напряжённая эмоция. Ю Чон открыл рот, но не знал, что сказать. Он чувствовал, как в груди что-то сжимается, как тело замирает в ожидании. Монджу медленно потянулся к нему, не разрывая зрительного контакта. Его рука скользнула по щеке Ю Чона, кончики пальцев коснулись подбородка. — Этот человек… он причинил тебе боль, — голос Монджу звучал ровно, почти бесстрастно, но под этой ледяной оболочкой пряталась ярость. Глухая, опасная, готовая прорваться наружу. — И всё же ты позволяешь ему снова быть рядом. Почему? Ю Чон вздрогнул. Он не знал, как ответить. Или, может, знал, но боялся признаться. Прямой взгляд Монджу впивался в него, требуя честности, от которой хотелось спрятаться. — Вообще-то… — Он осёкся, сглотнул, затем заставил себя вдохнуть глубже. — Ты тоже причинил мне боль. Но рядом. Монджу не сразу ответил. Его взгляд, тёмный и пронизывающий, медленно скользил по лицу Ю Чона, словно изучая каждую черту, каждую мельчайшую эмоцию. В машине воцарилась тишина, плотная, как ночной туман. Затем, не отводя взгляда, Монджу развернулся к рулю, завёл двигатель, и машина мягко двинулась вперёд. Сквозь стекло текли огни ночного города, размытые дождём. — Почему ты молчишь? — Голос Ю Чона прозвучал тише, чем он хотел. Он наблюдал за отражением Монджу в зеркале заднего вида, пытаясь разгадать его выражение. — Потому что лучше показать, чем сказать. Ю Чон нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Скоро увидишь. Они ехали в напряжённом молчании. В салоне было душно, воздух звенел от нерушимого, но ощутимого напряжения. Они двигались по той же дороге, что и вчера, когда возвращались из больницы. Эта деталь не ускользнула от Ю Чона. Напряжение в его теле нарастало, будто незримая рука сжимала грудь. Когда они подъехали к дому, Монджу заглушил двигатель, вышел первым и, обогнув машину, открыл дверь с его стороны. Движение было резким, словно он не мог больше сдерживать бурю внутри себя. Ю Чон удивлённо посмотрел на него, но всё же выбрался наружу. — Я могу и сам… — начал он, но Монджу прервал его взглядом. — Я знаю. В его глазах было что-то тёмное. Злость, ревность… но не только. Что-то ещё, скрытое глубже, под слоем привычного контроля. Что-то, что заставило Ю Чона почувствовать холодок по коже. Ночь была тиха, но воздух был наполнен невыраженными словами, недосказанными эмоциями. Монджу шагнул ближе, и Ю Чон замер. Ю Чон нерешительно переступил порог, а Монджу последовал за ним, мягко, но уверенно закрывая за собой дверь. Внутри было темно, только слабый, рассеянный свет уличного фонаря пробивался сквозь плотные шторы, очерчивая их силуэты. Воздух казался густым, наполненным чем-то невысказанным, напряжённым. Тишина была не просто давящей – в ней было ощущение предстоящей бури. Ю Чон сделал шаг вперёд, но не успел и глазом моргнуть, как сильные руки неожиданно схватили его за запястья, рывком разворачивая к стене. Спина ударилась о холодную поверхность, но прежде чем он успел осознать, что происходит, горячее дыхание обожгло его лицо. Сердце ухнуло вниз, ударившись о рёбра с такой силой, что на мгновение он потерял дыхание. — Монджу… — выдохнул он, не находя сил даже удивиться. Но тот не дал ему времени на вопросы. В следующую секунду губы Монджу накрыли его губы – жадно, требовательно, без тени сомнения. Это не было мягким, осторожным прикосновением — в этом поцелуе бушевал шторм. Напряжение, злость, боль, ревность… и что-то большее. Что-то, от чего захватывало дух. Ю Чон замер, но лишь на мгновение. Затем его пальцы сами нашли ткань рубашки Монджу, сжимая её, как якорь, удерживающий его на месте в этом вихре эмоций. Тело пронзил жар, от которого перехватывало горло, от которого кружилась голова. Он ощущал силу, с которой Монджу прижимал его к стене, словно боялся, что Ю Чон исчезнет, растворится, исчезнет из его рук. Их тела соприкасались так плотно, что между ними не осталось ни малейшего пространства. Пальцы Монджу скользнули по его талии, притягивая ещё ближе, крепче, требовательнее. Он хотел убедиться, что Ю Чон здесь. Что он никуда не денется. Что принадлежит только этому моменту, только ему. Ю Чон задыхался, но не от нехватки воздуха — от нарастающего, головокружительного вихря эмоций. Казалось, весь мир сжался до этой тёмной комнаты, до горячего дыхания на губах, до стука сердец, сливающихся в единый ритм. Когда Монджу наконец разорвал поцелуй, их дыхание смешалось, тяжёлое, прерывистое. Его глаза, обычно спокойные, теперь были тёмными, полными огня, но в глубине читалась растерянность. Словно он сам не до конца понимал, что делает, но уже не мог остановиться. — Теперь ты понял? — хрипло прошептал он, его губы всё ещё касались губ Ю Чона, словно не решались отпустить. Ю Чон не смог сразу ответить. Он просто смотрел в эти глаза, чувствуя, как внутри него рушатся стены, за которыми он так долго прятался. Он знал, что должен что-то сказать, но слова потеряли смысл, когда всё, что было важно, находилось прямо перед ним, в этом взгляде, в этом прикосновении. — Понял… — выдохнул он, голос дрожал, но не от страха. Пальцы Монджу скользнули по его талии, затем выше, под тонкую ткань, касаясь горячей кожи. Ю Чон вздрогнул, его дыхание сбилось. Ощущение прикосновений — уверенных, но бережных — отправляло электрические разряды по всему телу. Он чувствовал, как губы Монджу скользят по его щеке, спускаясь к шее, оставляя за собой огненный след. — Ты сводишь меня с ума, — голос Монджу был низким, срывающимся, наполненным голодом. Ю Чон судорожно вздохнул, не в силах ответить. Его руки медленно скользнули по спине Монджу, нащупывая кожу под одеждой, цепляясь за неё. Их дыхание сплеталось, смешивалось, наполняя комнату жаром, который было невозможно игнорировать. Монджу сильнее прижал его к стене, позволяя рукам изучать каждую линию его тела. Их губы снова встретились – на этот раз медленнее, глубже, с неотвратимой настойчивостью. В этом поцелуе не осталось прежней резкости, лишь нетерпение, насыщенное предвкушением. Ю Чон позволил себе раствориться в этом чувстве, в прикосновениях, в жаре, который разгорался между ними, оставляя в их сознании только одно желание – быть ближе, слиться в этом неукротимом, всепоглощающем порыве. Губы Монджу были напоены пылом, который он неспешно передавал Ю Чону, погружая его в бездну сладкого дурмана. Ю Чон чувствовал, как его тело становилось податливым, как пластилин в руках умелого скульптора, формирующего нечто невероятное и прекрасное. Прикосновения Монджу оставляли огненные дорожки на коже Ю Чона, которые невозможно было стереть, даже если бы он того захотел. Касания были точными и бережными одновременно, подобно тактике хирурга, в то же время полные неистовой страсти и желания. Ю Чон вдыхал аромат Монджу, смесь неуловимо таинственного. Этот запах вызывал головокружение, заставлял его голову закружиться и набираться сил для нового витка этой неистовой пляски чувств. Губы Монджу блуждали по шее Ю Чона, оставляя влажные поцелуи поверх засов и укусов, которые оставил раннее. Каждый поцелуй был новой главой их истории, полной приключений и открытий. Ю Чон чувствовал, как его душа покидает тело, уносясь вместе с каждым прикосновением Монджу. Он парил над собой, наблюдая за мужчиной, который так мастерски играл на его теле, подобно виртуозному музыканту на старинном рояле. Их губы вновь слились в жарком, страстном поцелуе, полным неистовой любви и обожания. Языки танцевали в бешеном ритме, передавая всю силу и глубину чувств, которые переполняли их сердца. Руки Монджу блуждали по телу Ю Чона, оставляя след из жарких прикосновений и возбуждающих касаний. Монджу медленно, но настойчиво повел Ю Чона в другую комнату, где была кровать, кладя его на неё. Его пальцы касались каждой части тела писателя, исследуя, любуясь, наслаждаясь каждым изгибом и уголком. Медленно сняв верхнюю одежду с тела писателя, тот начал целовать каждую точку на теле Ю Чона, как если бы хотел попробовать каждый вкус его кожи. Ю Чон чувствовал, как его тело горело под прикосновениями Монджу, его кожа пылала и ныла от желания большего. Он извивался под ним, стонал и шептал имя мужчины, умоляя его продолжать, не останавливаться. Монджу продолжал свой путь вниз, его губы касались каждый дюйм кожи Ю Чона, оставляя след из жарких, влажных поцелуев. Он чувствовал, как его собственное тело реагирует на прикосновения, член твердеет и просится на свободу. Когда Монджу добрался до самого низа, он посмотрел на Ю Чона, его взгляд был полон любви и желания. Он медленно снял с него остатки одежды, обнажив все его прелести. Ю Чон почувствовал, как его щеки заливает румянец стыда и возбуждения. Монджу взял член Ю Чона в руку, нежно сжимая его и проводя большим пальцем по чувствительной головке. Ю Чон застонал от удовольствия, его тело дрожало и извивалось от наслаждения. — Ты самое лучшее моё искусство, Лапуля..— прошептал Монджу, его голос был таким низким и сексуальным, что Ю Чон почувствовал, как его член пульсирует в его руке. Монджу медленно провел языком по всей длине члена Ю Чона, наслаждаясь вкусом его кожи и предвкушая близость. Он обхватил губами головку, нежно посасывая и играя с ней языком. Ю Чон застонал, его тело напряглось и задрожало от наслаждения. — Монджу! — воскликнул Ю Чон, его голос дрожал от возбуждения. — Блять.. Монджу продолжал свои ласки, его голова двигалась вверх и вниз, принимая все больше члена Ю Чона в свой рот. Он сжимал его ртом, его язык обволакивал член по всей длине, вызывая у Ю Чона все новые и новые ощущения. Ю Чон чувствовал, как его тело накалилось, его член был таким твердым и напряженным, что казалось, он вот-вот взорвется. Но Монджу продолжал свои прикосновения, его губы и язык работали так умело и искусно, что Ю Чону терял контроль над собой. — Я так близко! — кричал Ю Чону, его голос был прерван громким стоном, когда оргазм накатил на него, подобно огромной волне удовольствия. Монджу продолжал ласкать его член. Он нежно массировал его, пока последние волны наслаждения не прошли через его тело. После того, как Ю Чон пережил бурный оргазм, Монджу медленно поднялся, целуя каждый дюйм его тела, возвращаясь к его губам. Он лежал над ним, его тело было таким горячим и тяжелым, что Ю Чон чувствовал каждый дюйм его мускулистого торса. Монджу взял руки Ю Чона в свои, переплел их с его собственные и медленно повел их над головой, прижимая его запястья к матрасу. Это движение было таким чувственным и интимным, что Ю Чон почувствовал, как его член вновь начинает твердеть. Растягивая время, Монджу аккуратно ввел один палец в отверстие, почувствовав, как мышцы сопротивляются и сжимаются вокруг него. Он начал медленно массировать внутренние стенки, помогая им расслабиться и привыкнуть к чужеродному предмету. Монджу продолжал неспешно массировать и растягивать нежные, чувствительные ткани, вводя по мере этого второй, затем третий палец. Он присматривал за выражением лица Ю Чона, желая убедиться, что тот испытывает только наслаждение и комфорт. Когда Монджу почувствовал, что Ю Чон полностью готов, он медленно извлек свои пальцы и поднялся над ним, его член был таким твердым и напряженным, что казался обтянутым шелком. Он посмотрел на Ю Чона сверху вниз, его глаза были полны страсти и любви. — Я так хочу тебя.. полостью.— прошептал Монджу, его голос был таким низким и сексуальным, что Ю Чон почувствовал, как его член пульсирует в предвкушении. Он медленно провел головкой члена по сжимающемуся отверстию Ю Чона, покрывая его смазкой. Затем, с осторожностью и нежностью, он начал входить в него, его член медленно растягивал тугое кольцо мышц. Ю Чон почувствовал небольшую боль, когда тот вошел глубже, но это скоро сменилось невероятным наслаждением. Он обхватил ногами талию Монджу, притягивая его ближе, желая почувствовать его полностью внутри себя. Монджу продолжал медленно входить и выходить, он все глубже проникал в горячее и влажное тело Ю Чона. — Ю Чону, ты такой идеальный, — застонал Монджу, его голос был прерван звуком шлепка, который он делал при каждом толчке. Ю Чон обнял его, прижался к его груди, наслаждаясь ощущением близости и единения. Два тела, сплетенные в страстном объятии, двигались в ритме древнего танца любви. Монджу и Ю Чону были поглощены своей страстью, их сердца бились в унисон, а дыхание переплеталось в горячих, влажных поцелуях. В комнате царила атмосфера близости и страсти. Монджу продолжал двигаться в такт ритму сердца Ю Чона, с каждым мгновением ускоряясь, выбивая сладкие стоны с уст парня, которые возбуждали ещё больше. Его прикосновения были полны заботы и сильной страсти. Он покрывал лицо и шею своего писателя поцелуями, шепча слова восхищения и любви, где была нотка пошлости. Ю Чон растворялся в этих чувствах, его тело и душа были наполнены мирным счастьем. Он обнимал Монджу, лаская его спину и плечи, наслаждаясь мускулами и силой, которые он чувствовал под своей ладонью. Время остановилось, и в этот момент существовали только они двое — два сердца, бьющиеся в унисон, два тела, слившиеся воедино в танце любви. В комнате царил полумрак, но их сердца светились ярче всякого света. Они продолжали двигаться в ритме, который создал для них мир, полный радости и наслаждения. Каждая секунда была наполнена страстью и нежностью, каждым прикосновением и каждым поцелуем. Их дыхание было единым, сердца бились в такт, а души сплелись в вечном танце любви. В этот момент они поняли, что нашли в друг друге нечто большее, чем просто любовь — они нашли свою судьбу, которая была сцепленна крепкой нитью.