Крепкая нить судьбы

Ю Чону медленно пришёл в себя, ощущая на своём теле чужое тепло. Его веки дрогнули, и он с трудом разлепил глаза. Первое, что он увидел — это мягкий утренний свет, пробивающийся сквозь занавески. Второе — руку, крепко сжимающую его тело где-то на талии. Он замер, едва дыша. Мунджо спал рядом, его лицо было расслабленным, но даже во сне он держал Ю Чона так, словно боялся, что тот исчезнет. Их тела были слишком близко, и это сбивало с толку. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули резко, обжигая разум: горячие прикосновения, тяжёлое дыхание, тихие стоны, произнесённые в темноте. Это было нечто дикое, страстное, но… чем это на самом деле было? Любовью? Ревностью? Привязанностью? Желанием? Ю Чону слабо пошевелился, но в ту же секунду хватка на его талии усилилась, притягивая как можно ближе. — Куда собрался? — голос Мунджо был сонным, но в нём уже сквозила настороженность. — В ванную, — ответил Ю Чону, стараясь говорить спокойно, хотя внутри него бушевал хаос. Мунджо приоткрыл глаза и посмотрел прямо в него. Этот взгляд — глубокий, пронзительный, без капли сомнения. Ю Чону отвёл глаза, внезапно почувствовав себя неуютно. — Ты ведь знаешь, что я тебя не отпущу, да? Он не спрашивал. Он просто утверждал неизбежное. Ю Чону замер, услышав эти слова. Он знал, что этот момент рано или поздно наступит, предчувствовал его в затяжных взглядах и едва уловимых прикосновениях, но столкнуться с ним лицом к лицу оказалось куда сложнее, чем он мог себе представить. Мунджо не разжимал хватки. Его пальцы с силой сжимали талию Ю Чона, словно хотели оставить на коже следы — не просто отпечатки, но клеймо, доказательство того, что этот человек принадлежит только ему. Атмосфера в комнате сгущалась, наполняясь чем-то необъяснимым: не только тревогой, но и странной, тягучей привязанностью, от которой невозможно было избавиться. Ю Чону тихо вздохнул и медленно поднял взгляд. Его губы чуть дрогнули, прежде чем он, наконец, произнёс: — Я просто хочу в ванную. Его голос прозвучал тише, чем он хотел, почти неуверенно. Мунджо наблюдал за ним с лёгкой усмешкой, но в его взгляде пряталась другая эмоция — жадность, завуалированная тенью чего-то куда более мрачного. Он медленно склонился ближе, и его дыхание коснулось кожи Ю Чона, горячее, обволакивающее, пугающее. — Ты боишься меня? — Его голос прозвучал мягко, почти ласково, но эта мягкость обманывала. В ней таилась опасность, скрытый хищный интерес, который не оставлял выбора. Ю Чону сглотнул. — Я… не знаю. Мун Джо чуть склонил голову набок, словно изучая его, вбирая в себя каждый жест, каждую эмоцию, мелькнувшую на лице. В этом взгляде было что-то большее, чем собственническая одержимость. Что-то, от чего у Ю Чона перехватывало дыхание, что-то, что заставляло сердце болезненно сжиматься в груди. — Тогда почему ты дрожишь? Его пальцы скользнули по запястью, едва касаясь кожи, вызвав волну мурашек. Ю Чону хотелось отдёрнуться, но тело словно перестало ему подчиняться. Смесь страха, неуверенности и чего-то другого, неясного, но пугающего, вязко растекалась внутри. — Я не дрожу, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Но он не мог скрыть предательского дрожания губ. Мунджо усмехнулся и, не ослабляя хватку, неожиданно притянул его ближе. Его объятие было тёплым, но не приносило утешения — оно было клеткой, и Ю Чону это понимал. Или.. пытался навязать это чувство? — Тогда останься ещё немного, — произнёс он, его голос был мягким, почти умоляющим, но в нём всё ещё таилась та самая опасная нотка, которая давила на грудь, не давая дышать. — Мне правда нужно… — начал Ю Чону, но Мунджо наклонился ниже, его губы почти касались его уха. — Всего пару минут, — шёпот был медовым, пронзительно-сладким, опасным. — Мне просто нравится, когда ты рядом. Ю Чону сжал зубы, а сердце в груди бешено колотилось. Он знал, что должен вырваться, что не должен поддаваться этому голосу, этим рукам, этим глазам, которые смотрели на него с такой жадностью… Но что, если часть его тоже не хотела уходить? Уткнувшись в тёплую шею Ю Чона, Мунджо тяжело дышал, впитывая его сладковатый запах, смешанный с ароматом лёгкого парфюма. Горячее дыхание обжигало чувствительную кожу писателя, вызывая мурашки, пробегающие по всему телу. В груди вновь вспыхнуло то самое чувство — тревожное, пронзительное, но такое знакомое и даже желанное. Они молчали, просто лежали, ощущая тепло друг друга. Ю Чон сам не заметил, как его руки непроизвольно сомкнулись на спине мужчины, хоть и неуверенно, но всё же обняли его. Мунджо улыбнулся, едва уловимо, но достаточно, чтобы Ю Чон это почувствовал. Улыбка скользнула по его коже, оставляя лёгкий электрический разряд. Тишину прорезал низкий, немного сонный голос Мунджо. Когда его губы двинулись, произнося слова, они нечаянно коснулись чувствительной кожи на шее Ю Чона, заставив того вздрогнуть. — Сам расскажешь мне про того мужчину или мне придётся выяснять это самому? — голос Мунджо был мягким, но в нём слышалась скрытая угроза. Он прижал писателя ближе, будто бы впечатывая его в своё горячее тело. В его тоне звучала едва уловимая нотка ревности, но она была ощутимой, словно натянутая струна. Ю Чон поджал губы, устремив взгляд в одну точку. Его голова покоилась на макушке мужчины, и он колебался — сказать правду или нет? Вчерашний взгляд Мунджо, полный необузданной ярости, когда он смотрел на Мин Су, ясно давал понять: если бы он захотел, то мог бы убить его прямо на месте. Однако Ю Чон знал, что скрывать правду не имеет смысла — Мунджо всё равно выяснит. — Его зовут Мин Су, — осторожно начал он, подбирая слова. — Мы когда-то работали вместе… но всё закончилось не очень хорошо. Мунджо медленно поднял голову, устраиваясь удобнее на плече Ю Чона, и, не отводя взгляда, сказал серьёзным, почти хриплым голосом: — Ты же понимаешь, что я спрашиваю не об этом. — Его пальцы прошлись по спине писателя, оставляя за собой едва ощутимый след тепла. — Что он хотел от тебя? Ю Чон сжал губы, пытаясь подавить нервное желание закрыть глаза. Но под пристальным взглядом Мунджо приходилось сохранять нейтральное выражение лица, хоть и выходило это плохо. И тот, конечно же, это видел. — Он… — Писатель уже собрался сказать правду, но вовремя осёкся, прикусив губу. — Ничего особенного. Мунджо нахмурился, и его пальцы сомкнулись на коже Ю Чона, слегка сжимая её. Лёгкий укол боли заставил писателя резко вдохнуть и тихо пискнуть. — Не ври мне, — тихо, но угрожающе проговорил Мунджо. — Говори правду. Ю Чон, поморщившись, потянулся рукой к месту, где только что ощутил резкую боль, но наткнулся на ладонь мужчины, которая до сих пор лежала там, удерживая его. Их пальцы соприкоснулись, и писатель поспешно убрал руку, вытащив её из-под одеяла. — Ладно… Извини, — пробормотал он виновато. — Он предложил мне снова работать вместе. — И всё? — Мунджо резко перебил его, заглядывая прямо в глаза, будто мог проникнуть сквозь кожу и увидеть всё, что скрывалось внутри. — Да… — Ю Чон сглотнул, но взгляд мужчины оставался непоколебимым. — Ты снова лжёшь, — голос его был твёрдым, но не громким. — Я видел, как он смотрел на тебя. Как на добычу. Ю Чон почувствовал, как внутри всё сжалось от неприятного предчувствия. Но вместо того чтобы молча сдерживать эмоции, он резко ответил: — Будто ты так не смотришь! Повисло напряжённое молчание. В воздухе витала тяжесть не высказанных слов, которая, казалось, сдавливала грудь. — Потому что ты мой, — наконец проговорил Мунджо, его голос стал чуть ниже, чем обычно. Его пальцы снова сжались на коже писателя, чуть сильнее, чем раньше. — Я имею на это полное право. А он — нет. Ю Чон замер, понимая, что от этой правды никуда не деться. И то, как уверенно и властно прозвучали эти слова, заставило его сердце сбиться с привычного ритма. Ю Чон сглотнул, ощущая, как внутри нарастает вязкое, давящее волнение. Воздух между ними, казалось, сгустился, стал плотным, как перед грозой, когда небо вот-вот прорежет первый удар молнии. Взгляд Мунджо не отпускал, не давал укрыться за привычной маской безразличия. Он не просто смотрел — он пронизывал насквозь, заглядывал туда, куда сам Ю Чон боялся заглянуть. — Я не твоя собственность, Мунджо, — голос его прозвучал ровно, но пальцы, сжатые в кулак, предательски дрогнули. Он знал, что тот заметит. Он всегда замечает. Мунджо усмехнулся, чуть склонив голову, так, что его губы почти коснулись уха Ю Чона. Тепло дыхания обожгло кожу, заставляя его напрячься, но не отстраниться. — Я знаю, — прошептал он, и от этих двух простых слов по телу пробежала дрожь, словно от ледяного поцелуя. — Но скажи мне, Ю Чон, ты правда можешь отрицать, что часть тебя этого хочет? Голос его был низким, чуть хрипловатым, с той тихой, коварной уверенностью, от которой по спине пробегал холодок. Ю Чон судорожно вдохнул, когда пальцы Мунджо легли ему с талии на спину — мягко, но с явным намерением. Медленный, ленивый жест, будто невзначай, но с каждым сантиметром всё больше властвующий над его телом. Ощущение было обжигающим, как прикосновение раскалённого металла. Ю Чон вздрогнул, чувствуя, как непрошеный жар поднимается изнутри, переплетаясь со страхом. — Ты пугаешь меня, — едва слышно признался он, но даже сам не был уверен, чего в этих словах больше — истины или чего-то другого, не поддающегося объяснению. — Я не хочу, чтобы ты меня боялся, — тихо проговорил он, и в его голосе появилось что-то новое. Его рука опустилась на поясницу Ю Чона, после чего прижала ближе. — Но и делить тебя я тоже не собираюсь. Ю Чон безотрывно смотрел на мужчину, словно тот заворожил его, пленил взглядом, подчиняя каждое движение, каждый вздох. Казалось, будто чары Мунджо опутали его тело и мысли, заставляя его оставаться на месте, говорить всё, что только взбредёт в голову, и делать то, что хотелось в этот момент. Румянец окрасил бледные щеки писателя, когда он услышал тихий, но настойчивый голос мужчины. Волна эмоций захлестнула его, проникая в самые глубины сознания, оставляя в душе неизгладимый отпечаток. Этот короткий разговор оставит след в его мыслях надолго. Резко, почти отчаянно, Ю Чон поднялся, вырываясь из хватки Мунджо, что, казалось, сковывала его, удерживая так, словно их тела слились воедино. Он провёл рукой по растрёпанным тёмным волосам, глубоко вдохнув, словно пытаясь привести мысли в порядок. Бросив взгляд через плечо, он бросил: — Я пойду собираться в офис. Мунджо лишь хмыкнул, наблюдая, как писатель стремительно оделся, натягивая шорты, что валялись на полу после бурной ночи. Ночи, о которой они не забудут. Да и вряд ли захотят забыть. Его взгляд медленно скользил по телу Ю Чона, изучая каждую отметину, оставленную на коже. Следы от пальцев, покраснения, укусы, засосы — карта наслаждения, нанесённая на его тело. Чёртовски сексуально. Мунджо усмехнулся, сдерживая желание вновь притянуть его к себе. Ю Чон уже почти скрылся за дверью, когда в комнате раздался голос Мунджо: — Вновь убегаешь от разговора? Дверь закрылась с тихим щелчком, оставляя в комнате лишь затихающий смех мужчины. Он провёл рукой по лицу, потом по запутанным волосам, словно пытаясь сохранить каждую секунду прошлого вечера в своей памяти. Когда Ю Чон оказался в ванной, он невольно задержал взгляд на отражении в зеркале. Полуголое тело, покрытое метками — каждая из них напоминала о прошедшей ночи. Он привык к засосам на шее, видел их ещё с позавчерашнего дня, но теперь его взгляд остановился на груди, ключицах, животе. Всё было испещрено следами, красноречиво говорившими о том, как его тело отзывалось на прикосновения Мунджо. Тело помнило. Он помнил его губы, его тепло, его движения, его поцелуи. Помнил собственные стоны, ощущения, наслаждение. Воспоминания нахлынули с новой силой, заставляя щеки пылать, а губы дрожать от смущения. Ю Чон сжал края раковины, его дыхание участилось, но в тот момент, когда он попытался унять бушующие в нём чувства, дверь ванной распахнулась. Он вздрогнул. В проёме стоял Мунджо, одетый лишь в шорты, подчёркивающие его мускулистый торс. Но взгляд Ю Чона зацепился не за его силуэт, а за отметины на коже, те самые, что оставил он сам в порыве страсти. Он поспешно отвёл взгляд, возвращаясь к зеркалу. Голос его прозвучал глухо: — Я вообще-то мог бы мыться… а ты без стука зашёл. Мунджо усмехнулся и шагнул ближе. Он подошёл вплотную, став за спиной Ю Чона, его взгляд встретился с писателем через отражение в зеркале. Тёплое дыхание коснулось его шеи. Руки Мунджо легли на раковину по обе стороны от него, словно запирая в своём пространстве. Ю Чон замер, чувствуя, как напрягается собственное тело. Голова мужчины скользнула вниз, его губы почти касались плеча писателя. Голос прозвучал низко и чуть насмешливо: — А смысл стучаться, мм? Он медленно наклонился ближе, скользя тёплым дыханием к уху Ю Чона. Голос его стал хриплым, вкрадчивым: — Всё равно повидал всё, что мог. Ю Чон сжал губы, но не нашёл в себе сил что-либо ответить. В отражении их взгляды встретились, и в этот момент он понял: что-то внутри него сломалось. Или, быть может, только начало собираться воедино. Мунджо не торопился отходить. Он словно выжидал, наблюдая за каждым движением Ю Чона, изучая реакцию, которая читалась в мельчайших деталях – в дрожащем дыхании, в том, как его пальцы сильнее сжимали раковину, а плечи чуть подрагивали. — Ты так и не ответил, — его голос звучал приглушённо, наполненный тёплым, бархатистым оттенком. Он скользнул губами по линии шеи Ю Чона, легко, почти невесомо, а затем отстранился на считанные сантиметры, давая тому возможность выбрать — отстраниться или остаться в его пространстве. Ю Чон сглотнул, его взгляд метался по отражению. Он сам не знал, чего хочет. Нет, знал. Просто не хотел признаваться себе. В груди всё горело, мысли путались, но тело… Оно уже сделало выбор. Он чувствовал жар, охвативший его с головы до ног, чувствовал электричество, пробежавшее по коже от одного лишь приближения Мунджо. — Какой смысл разговаривать, если ты всё равно всегда добиваешься своего? — Ю Чон выдохнул, пытаясь придать голосу твёрдость, но даже он сам слышал дрожь в своих словах. Мунджо усмехнулся, его пальцы мягко скользнули по руке писателя, затем неспешно поднялись выше, очерчивая контуры его плеча. Его прикосновения были неторопливыми, изучающими, словно он запоминал каждую линию тела Ю Чона заново. Его пальцы двигались медленно, чувствуя под подушечками мягкость кожи. — Может, я просто люблю слышать твой голос, — шепнул он, наклоняясь ближе. Ю Чон вздрогнул, когда губы Мунджо коснулись его мочки уха, чуть прикусив её, оставляя после себя тёплую дрожь по всему телу. Он зажмурился, осознавая, что если не отступит сейчас, то снова потеряет контроль. Но разве он хотел этого? Разве не наслаждался каждым мигом? Он сделал глубокий вдох, приоткрывая глаза и смотря в зеркало. Их взгляды снова встретились, но теперь в его глазах читалось что-то новое – не только смущение, но и зарождающаяся решимость. — Я должен.. — начал он, но голос предательски дрогнул. Он нахмурился, собравшись с мыслями, и повернулся к Мунджо лицом. Их тела оказались на опасном расстоянии, дыхание смешивалось, а напряжение между ними достигло предела. Мунджо прижимался как можно ближе, всё так же держа писателя в ловушке, заставляя его слегка откинуться назад. Ю Чон смотрел прямо в глаза Мунджо, чувствуя, как напряжение между ними превращается в нечто осязаемое, почти удушающее. Воздух вокруг становился гуще, нагретый их близостью, их дыханием, их несказанными словами. — Ты… — его голос снова дрогнул, но он не отвёл взгляд. Вместо этого он сжал кулаки, словно собираясь с силами, пытаясь противостоять этому нарастающему чувству, что сжимало его изнутри. Мунджо, казалось, наслаждался этой борьбой. Его губы изогнулись в едва заметной усмешке, но в глубине глаз таилось нечто большее — ожидание. Он не торопился, не делал резких движений, лишь скользнул кончиками пальцев по линии челюсти Ю Чона, заставляя того задержать дыхание. — Что я? — голос его был низким, тёплым, полным соблазнительной ленцы. Ю Чон сглотнул. Он чувствовал прикосновение на своей коже даже тогда, когда Мунджо убирал руку, словно его пальцы оставляли следы, выжигая их изнутри. — Ты… слишком близко, — выдохнул он наконец, не в силах отвести взгляда. Мунджо медленно наклонился ближе, их губы почти касались, его дыхание смешивалось с дыханием Ю Чона. Он изучал каждую эмоцию, пробегающую по лицу писателя, словно пытался запечатлеть этот момент в памяти. — Разве это близко после того, что случилось между нами? — едва слышно прошептал он, его губы едва заметно коснулись уголка губ Ю Чона, не настаивая, но провоцируя. Ю Чон резко вдохнул, его пальцы сжались на краю раковины. Он должен был отстраниться. Должен был сказать что-то, что положило бы конец этой странной игре. Но он не смог. Его тело уже сделало выбор за него. Он подался вперёд, закрывая тот крошечный зазор, что разделял их. Его губы встретились с губами Мунджо, сначала робко, словно пробуя на вкус запретное желание, а затем жаднее, глубже, чувствуя, как внутри что-то рушится, поддаваясь напору страсти. Мунджо улыбнулся сквозь поцелуй, его руки скользнули по бокам Ю Чона, притягивая того ещё ближе. Их тела соприкоснулись, и от этого касания по коже пробежала волна жара. В этом поцелуе не было спешки, не было грубости — только желание, вплетённое в каждый их вдох, в каждое движение. Ю Чон застонал, когда Мунджо крепче прижал его к себе, заставляя забыть обо всём, кроме ощущений, что накрывали его с головой. Их сердца били в унисон, гулко отдаваясь в рёбрах, сливаясь в одном ритме. Когда их губы наконец разомкнулись, Ю Чон тяжело дышал, его взгляд метался между сочными, чуть припухшими губами Мунджо и его тёмными, горящими огнём глазами. В висках стучала кровь, сердце бешено колотилось. — Блин… — сорвалось с его губ, но он сам не мог понять, это ругательство или просто попытка прийти в себя. Мунджо медленно провёл большим пальцем по его нижней губе, задержавшись на мгновение, прежде чем нежно прикусить её. В его глазах вспыхнул хитрый огонёк. — Думаю, теперь у нас точно останется что вспомнить об прошлой ночи, — хрипло усмехнулся он, наблюдая, как Ю Чон краснеет, но на этот раз в его взгляде читалось нечто новое. Не просто смущение, а что-то глубже… что-то сладкое, тёплое, принимающее. Мунджо вновь наклонился, намереваясь снова запечатлеть поцелуй на губах Ю Чона, но внезапно в комнате, откуда они недавно вышли, раздался настойчивый, громкий звонок телефона. Звук показался оглушительным, нарушая ту интимную, почти неосязаемую атмосферу, что окутывала их. Мужчина замер, находясь буквально в миллиметре от губ Ю Чона, и с раздражённым вздохом отстранился. Проведя ладонями по бокам писателя в последнем касании, он выпустил его из своей хватки и скрестил руки на груди. — Иди, это тебе звонят, — выдохнул он с лёгким оттенком недовольства. — У меня телефон разряжен, так что точно твой. Ю Чон всё ещё ощущал тепло рук Мунджо на своей коже, губы приятно ныли от его укусов, а дыхание оставалось сбитым. Вздохнув, он всё же направился в комнату, оставляя Мунджо одного в ванной, где тот повернулся к раковине и запустил воду, начиная утренние водные процедуры. Звонок не прекращался, и это начинало раздражать. Кто бы это ни был, он явно был настойчив. Ю Чон нахмурился, на мгновение подумав, что просто кинуть телефон в стену было бы идеальным решением. Но всё же взял устройство в руки и посмотрел на экран. «Джон Су». Что? Он… обычно не звонит. По крайней мере, не так рано. Он всегда пишет. Настороженность пронзила Ю Чона, как холодная игла, и он быстро провёл пальцем по экрану, принимая вызов. — Ало? — спросил он, но не успел толком договорить, как в трубке тут же раздался напряжённый, словно приглушённый голос: — Чону! Ты… где? Когда будешь в офисе? — нервное, прерывистое дыхание Джон Су говорило само за себя. Он явно переживал и, кажется, даже прикрывал динамик рукой, словно боялся, что его подслушают. Ю Чон нахмурился ещё сильнее. Такой тон у его друга был лишь тогда, когда происходило что-то по-настоящему серьёзное. — Я ещё дома, только собираюсь. А что случилось? — его голос стал резким, серьёзным. Он переместил одну руку на бок, словно это могло помочь ему удержать равновесие в нахлынувшем беспокойстве. — Ты всё ещё дома?! Чону, тут полный пиздец! — в голосе друга прорезалась паника, но внезапно он резко замолчал. *** В этот момент сам Джон Су лихорадочно осматривал офис. Взгляд его метался по комнате, цепляясь за знакомые лица. Мин Су, словно ни в чём не бывало, мило беседовал с новыми сотрудниками, его голос звучал уверенно, чуть напыщенно. Он что-то объяснял, жестикулируя, а вокруг него уже собралась небольшая группа слушателей. Однако часть старых работников смотрели на него с подозрением, с холодной настороженностью. Они знали, кто он. Они помнили его. Они работали здесь в те времена, когда имя Ю Чона оказалось запятнано, когда этот человек был частью его падения. И всё же Мин Су улыбался. Как будто знал. Как будто предвкушал. — Сейчас Мин Су в офисе, блин.. ну почему он припёрся! — протараторил Джон Су, прижимая телефон ближе к уху. Его пальцы сжались в кулак, когда взгляд Мин Су вдруг пересёкся с его собственным. Улыбка этого человека была до жути спокойной. Почти насмешливой. *** Ю Чон застыл. Сердце пропустило удар. — Что?! — почти выкрикнул он, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Ты… Ты что, его впустил?! — В том-то и дело, что нет! — взвизгнул Джон Су, и в его голосе звучала искренняя растерянность. — Я пришёл в офис, а он уже здесь! Раздаёт всем кофе с завтраком, улыбается, будто всё нормально! Я офигел так, что это даже словами не передать! Ю Чон тоже офигел. И очень сильно. Кровь застыла в жилах. Они же только вчера говорили. Только вчера он думал, что их следующая встреча состоится не скоро. Но всё оказалось иначе. Резко запустив пальцы в волосы, он сжал их в кулак, нервно прикусив губу. — Ты спрашивал, что он хочет? — его голос стал тише, но напряжение в нём было ощутимым. — Да… Он сказал, что хочет видеть тебя. Глаза Ю Чона закатились в явном раздражении, он шумно выдохнул. — А ты не мог сказать, что меня сегодня не будет? — Я пытался! — перебил он его. — Но он сказал, что пока ты не появишься, он никуда не уйдёт. Ю Чон сжал телефон в руке так, что побелели костяшки. — Скоро буду. Ю Чон тихо выругался сквозь стиснутые зубы, бросив беспокойный взгляд в сторону ванной, откуда доносился ровный шум воды. Времени катастрофически не хватало. Он резко развернулся, метнулся к шкафу и почти без разбора выхватил оттуда чёрную водолазку с высоким горлом – единственное, что могло скрыть следы на его шее. Телефон, который он до сих пор сжимал в одной руке, мешал, но он не мог позволить себе отвлекаться. Торопливо натягивая одежду, он другой рукой успел ухватить первые попавшиеся широкие штаны и поспешно влез в них, даже не застёгивая до конца пояс. Пульс гулко отдавался в ушах. Нужно было выбегать. Сейчас же. Но едва он шагнул к выходу, как внезапно замер – прямо в дверном проёме стоял Мунджо. Ю Чон невольно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Не от того, что боялся Мунджо, нет.. он просто слишком резко появился. Тем более, тот начнет расспрашивать о том, куда тот торопиться, а говорить совсем не хотелось.. Мунджо по-прежнему не говорил ни слова. Он медленно склонил голову набок, словно разглядывал Ю Чона с новым, особым интересом. Потом его взгляд на мгновение опустился – наверняка заметил, как тот спешно натягивал водолазку, пряча шею. – Куда так спешишь? – Голос прозвучал негромко, почти лениво, но в нём скользнуло что-то, от чего у Ю Чона сжались пальцы на телефоне. – В офис, – ответил он слишком резко, почти резко. Мунджо чуть ухмыльнулся, делая медленный шаг вперёд. – Правда? – Протянул он, словно не верил. – А я думал, ты пытаешься сбежать. Ю Чон слегка удивился. Серьёзно? Сбежать? Мунджо думает, что тот до сих пор пытается избежать судьбу? Этой мысли писатель удивился ещё сильнее. Но он не собирался ничего доказывать, уж очень он спешил. – У меня нет времени на это, – глухо бросил он, делая шаг в сторону, чтобы обойти его, но в тот же миг рука Мунджо скользнула вперёд и мягко, но уверенно легла ему на плечо. – Ну что за спешка? – Голос был всё таким же спокойным, но в нём чувствовался скрытый металл. – Может, ты уделишь мне минуту? Ю Чон стиснул зубы. Сердце билось слишком быстро. Минуту. Только одну. Но он чувствовал: если он остановится – эта "минута" может затянуться надолго. Писатель тяжело вздохнул, после чего сказал, будто на ходу решая что-то. — Мунджо, мне правда надо спешить! Ю Чон шагнул вперёд, едва почувствовав, как хватка на плече ослабевает. Он уже собирался вырваться, выдохнуть с облегчением, но не успел – сильные пальцы сомкнулись вокруг его запястья, мягко, но уверенно притягивая обратно. Не слишком близко. Но и не настолько далеко, чтобы чувствовать себя в личном пространстве. – Что-то случилось? – Голос Мунджо прозвучал спокойно, смешанно с чем-то ещё, чем-то более глубоким. Он медленно скользнул глазами по фигуре Ю Чона, словно изучая, словно оценивая что-то, что было видно только ему. А потом его взгляд остановился. На шее. Ю Чон знал, что он заметил. Водолазка скрывала следы, но этого было недостаточно. – Натянул её, чтобы спрятать засосы? – Мунджо чуть кивнул подбородком, не сводя глаз с водолазки. Ю Чон поджал губы, закатив глаза, но не стал спорить. В его голосе прозвучала лёгкая обречённость, когда он коротко ответил: – Да. И едва он произнёс это, как пальцы Мунджо сжались крепче, а сам он потянул Ю Чона ещё ближе. Теперь их разделяли считанные сантиметры, и тёплое дыхание касалось кожи. – Я вообще-то оставил их не просто так, – с улыбкой протянул он, голос его стал ниже, чуть хрипловатее. – Хотел, чтобы все видели, что ты мой, Лапуля. Ю Чон почувствовал, как внутри что-то сжалось. Грудь сдавило невидимыми тисками, сердце гулко стукнуло, словно отбивая ритм странного, необъяснимого предчувствия. После услышанного его тело словно окаменело. Взгляд застыл, не в силах оторваться от глубоких, тёмных глаз Мунджо. Эти слова… Они завораживали. Как бы странно это ни звучало, но в них была необъяснимая притягательность, почти гипнотическая сила. Тяжело вздохнув, параноик шагнул ближе, сам того не осознавая. Его подбородок приподнялся, а в глазах появился странный, непроницаемый взгляд — слишком мягкий, слишком спокойный. Так, словно он никогда не боялся этого человека. Словно никогда не мечтал о его смерти. Словно всегда любил. — Мне нужно идти, — голос прозвучал ровно, без единой дрожи. От этой неожиданной спокойности даже сам Мунджо удивился. Его брови чуть приподнялись, но он не сказал ни слова. Лишь медленно разжал пальцы, освобождая запястье писателя. В последний момент длинные пальцы мельком скользнули по мягкой коже, будто неохотно расставаясь с этим прикосновением. Затем он убрал руки в карманы домашних шорт и спокойно произнёс: — Может, подождёшь меня? Отвезу тебя к офису. Ю Чон уже собирался ответить, но вдруг его телефон завибрировал. Он посмотрел на экран — снова Джон Су. Поджав губы, писатель поднял взгляд на Мунджо, после чего тяжело выдохнул. — Нет… сам доберусь. Резко развернувшись, он направился к двери, по пути поднимая трубку и лихорадочно ища свою обувь. — Да собрался я уже! Сейчас такси вызову! — раздражённо бросил он в трубку, выходя из квартиры. *** Буквально ворвавшись в офис, Ю Чон остановился на пороге и бегло оглядел пространство. Всё было как обычно — суета, сотрудники, гул голосов. Однако он чувствовал что-то странное в воздухе. Несколько сотрудников обернулись, приветствуя его кивками, но он проигнорировал их, слишком погружённый в свои мысли. Пройдя вглубь, он начал искать взглядом Мин Су, но не нашёл его. Вместо этого его внимание привлекли разбросанные по столам бумажные стаканчики из-под кофе и пустые коробки от завтраков. Нахмурившись, он поднял голову и увидел Джон Су, который тут же направился к нему. — Ну наконец-то! — воскликнул тот, заметно раздражённый. — Я еле с ним справился! Ю Чон нахмурился сильнее. — Что ты имеешь в виду? Джон Су закатил глаза и тяжело вздохнул, вспоминая случившееся. — Этот идиот! — вспылил он, но тут же осёкся, осознав, что Мин Су мог услышать. Он понизил голос, но в нём всё ещё кипело негодование. — В общем, он тут чуть ли не деньги пачками раздавал, чтобы подлизаться ко всем! Ю Чон недоверчиво прищурился. — И что ты сделал? — Я его к тебе в кабинет запихнул, чтобы он наконец угомонился. — Джон Су раздражённо провёл рукой по волосам. — Разбирайся с ним сам.. я сделал достаточно. Меня половина ребят теперь считают грубияном! Ю Чон недовольно поджал губы, направляясь к своему кабинету. Внутри всё сжималось от напряжения. Воспоминания о Мин Су, о том, что случилось тогда, хлестнули по сознанию, как хлёсткий удар пощёчины. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Ситуация вышла из-под контроля, но, по крайней мере, сейчас он сможет разобраться с ней сам. Ручка двери была холодной. Ю Чон коротко выдохнул и распахнул её. Мин Су сидел в кресле напротив стола, небрежно откинувшись назад. Его светлые волосы были аккуратно уложены, а на лице застыла ленивая, самодовольная улыбка. Он выглядел так, будто чувствовал себя здесь хозяином. — Ю Чон, наконец-то, — голос его был сладким, почти насмешливым. — Я уже начал думать, что ты просто сбежишь. — Лучше бы я так и сделал, — хмыкнул писатель, захлопывая дверь. — Что ты здесь устроил? Мин Су рассмеялся, но в его глазах не было веселья. — Разве не очевидно? Я хотел немного взбодрить твоих сотрудников. Они выглядели такими… подавленными. Подумал, что пара пачек купюр сделает их день приятнее. И знаешь что? Сделала. Все были счастливы. Ю Чон раздражённо скрестил руки на груди. — Ты правда думаешь, что можешь купить всех вокруг? Ты не изменился. — А ты не изменился в своём упрямстве, — Мин Су лениво провёл пальцами по подлокотнику кресла. — Всё так же не хочешь принять мою заботу. Ты же знаешь, я просто хочу помочь тебе. Ю Чон фыркнул и обошёл стол, чтобы сесть на своё место. Он не смотрел Мин Су в глаза — не хотел видеть эту фальшивую доброту, за которой скрывалось нечто гораздо более опасное. — Мне не нужна твоя помощь. Не тогда, не сейчас, никогда, — отрезал он, сложив руки на столе. — Ты и так достаточно повеселился за мой счёт. На мгновение в глазах Мин Су мелькнула тень чего-то… тёмного. Едва уловимого, но настораживающего. Он медленно наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — Ты всё ещё злишься за тот случай? — его голос стал мягче, но в нём скользила фальшивая невинность. Ю Чон резко вскинул голову, встретившись с его взглядом. Внутри вспыхнуло что-то резкое, горячее, обжигающее. Гнев, обида, отвращение. — Ты разрушил мою репутацию, Мин Су. Ты сделал так, чтобы меня никто не брал всерьёз. Тебе было плевать, что я потерял репутацию в писательстве, что мне пришлось с нуля восстанавливать своё имя. Всё, потому что я не ответил тебе взаимностью. Мин Су чуть склонил голову, рассматривая его с выражением, которое можно было бы назвать… восхищением. — Ты всегда был таким… страстным, когда злишься, — выдохнул он, улыбаясь. — Мне это в тебе нравится. Ю Чон сжал кулаки под столом, пытаясь не выдать своего бешеного раздражения. — Убирайся. Мин Су чуть прищурился. — А если я не хочу? — его голос стал чуть ниже, чуть тише. Он говорил не просто слова — он проверял границы. Ю Чон наклонился вперёд, его губы скривились в холодной усмешке. — Тогда я позову охрану. Мгновение тишины. Потом Мин Су рассмеялся. Долгий, тихий смех, полный чего-то странного, непонятного. Он медленно поднялся, не сводя с писателя взгляда. — Ты становишься всё интереснее, Ю Чон, — он склонился чуть ближе, почти интимно, — но не забывай: я не из тех, кто просто уходит. Ю Чон сжал челюсти, глядя, как Мин Су остаётся сидеть напротив, словно наслаждаясь этим моментом. Он чувствовал его пристальный взгляд, который был одновременно вызывающим и насмешливым. — Ты не из тех, кто просто уходит, — медленно повторил Ю Чон, откидываясь в кресле. — Это я знаю. Ты всегда находишь способ остаться. Проблема в том, что мне плевать. Мин Су усмехнулся, склонив голову чуть набок, словно изучая каждую эмоцию, проскользнувшую по лицу писателя. — Плевать? — переспросил он, мягко. — Тогда почему твои руки дрожат? Ю Чон резко убрал руки с поверхности стола, пряча их под столешницей. Мин Су смеялся тихо, едва слышно, но этот смех был наполнен чем-то… опасным. — Ты всё ещё боишься меня? Или… боишься того, что я в порыве чувств вновь убью твой труд? — его голос стал почти шёпотом, но в тишине кабинета он прозвучал слишком отчётливо. — Хватит. — Голос Ю Чона был твёрдым, но в нём проскользнула нота раздражённого напряжения. — Я сказал, убирайся. Мин Су вздохнул, как будто разочарованный, закидывая ногу на ногу. Его пальцы легко постукивали по подлокотнику, создавая размеренный, почти гипнотический ритм. — Ю Чон, — мягко произнёс он, — тебе ведь не обязательно быть таким холодным. Я пришёл не для того, чтобы ворошить прошлое. Я хочу… — он на мгновение замолчал, чуть прищурившись, — …просто поговорить. Как в старые времена. Ю Чон усмехнулся без тени веселья. — В старые времена? Ты имеешь в виду те, когда ты разрушил мою жизнь? Мин Су качнул головой, наклоняясь вперёд. Его улыбка исчезла, уступив место чему-то более искреннему… или искусно сымитированному. — Я совершил ошибку, — прошептал он. — Но ты же знаешь, я никогда не делал ничего просто так. Всё, что я делал, было ради тебя. — Ради меня? — Ю Чон едва не рассмеялся. — Ты разрушил мою карьеру ради меня? Ты подставил меня ради меня? Ты обернул всех против меня, чтобы я… что? Благодарил тебя за это? Мин Су медленно выдохнул, закрыл глаза на мгновение, словно собираясь с мыслями, а затем снова посмотрел на него. В его взгляде теперь не было обычной самодовольной лени. — Ты не понимаешь, — сказал он тихо. — Я не мог смотреть, как ты отдаляешься. Как ты живёшь без меня. Я хотел… — Ты хотел сломать меня, — оборвал его Ю Чон, его голос стал низким, угрожающим. — Но я не сломался. Я перед тобой, Мин Су. Без тебя. Увы, я начал этот путь с тобой, но решил продолжить без тебя. Тишина между ними стала плотной, как натянутая струна. Мин Су склонил голову, его глаза сузились, но уголки губ дёрнулись вверх в тени той самой улыбки, которую Ю Чон ненавидел. — Ты говоришь это так уверенно, — прошептал он. — Но я вижу. Я чувствую. Ты не можешь просто вычеркнуть меня. Уж слишком много мы прошли вместе. Ю Чон резко встал, словно его тело взорвалось изнутри, и оперся на стол ладонями, его дыхание было тяжелым. В глазах вспыхнуло раздражение, а каждая клетка тела готова была взорваться. Он пристально смотрел на Мин Су, его пальцы сжались в кулак, а в груди бушевал гнев, который вот-вот мог бы вырваться наружу. — Уходи, — выдохнул он, его голос был низким, пронзительным, как нож, вонзающийся в тишину. Мин Су не двинулся с места. Он лишь ухмыльнулся, его лицо было излучением холодного самодовольства, и в этом было что-то пугающее. Он спокойно вытянул свою изящную руку и, не спеша, провел пальцами по своим светлым волосам, словно наслаждаясь каждым моментом их игры. — Нет, мы ещё не закончили, — его голос был мягким, но в нем была скрыта какая-то невидимая угроза, которую Ю Чон чувствовал, как электрический заряд в воздухе. Сжимая челюсть, Ю Чон с яростью посмотрел на мужчину, как будто собираясь разорвать его взглядом. Он не мог скрыть своего внутреннего огня, но, несмотря на все это, медленно опустился обратно в кресло, его пальцы сжались в кулак, а напряжение в теле оставалось, как натянутая струна. — Говори быстрее, что ты хочешь. Без лишней болтовни, — проговорил он сквозь зубы, его голос был резким и решительным. Мин Су тихо хихикнул, будто усмехаясь самому себе, и с удивительным спокойствием продолжил: — Ох, Чону… тут я буду решать, когда и как говорить, — его глаза сверкали с неизмеримой уверенностью, и он в очередной раз провел пальцами по своим волосам. — Но так и быть… не буду тебя мучать. Ю Чон в последние секунды подскочил взглядом на движение, которое он заметил в руках Мин Су. Мужчина вытащил из своей сумки какой-то лист бумаги, с небрежной грацией положил его на стол и аккуратно, как в замедленной съемке, пододвинул к Ю Чону, скользнув пальцами по его краям. Взгляд Мин Су не отрывался от него — он не был готов ни на секунду отпускать ситуацию. Ю Чон почувствовал как его пальцы сами потянулись к этому листу, как бы сопротивляясь, но и не в силах игнорировать что-то важное. Он схватил его, неохотно расправив и начав читать. Строки на бумаге не имели смысла, но сама суть была ясна — это было предложение снова начать сотрудничество с компанией Мин Су. Он поднял взгляд, встретив холодные, почти бездушные глаза мужчины, которые не скрывали искрящейся угрозы и какого-то странного удовольствия от происходящего. — Зачем тебе это? — спросил он, сквозь зубы, чувствуя, как его терпение начинает иссякать. Мин Су усмехнулся, его улыбка становилась все шире, когда он отвечал: — Что именно? Ю Чон почувствовал, как его злость постепенно перерастает в ярость. Он сжал челюсть и повторил, тем более уверенно: — Опять сотрудничать со мной. Мин Су наклонил голову, его взгляд стал еще более пристальным, а лицо — абсолютно бесстрастным. Он медленно поднял глаза, глядя сквозь светлые волосы, и с каким-то недоумением, но с невероятным самодовольством, протянул руку, плавно вращая указательным пальцем в воздухе, как бы подшучивая. — Нет-нет, Чону. Ты не тот вопрос задал, — его голос был мягким и мелодичным, почти игривым, что только усиливало напряжение в воздухе. — Лучше спроси меня: «Зачем я вновь хочу быть рядом?» Злость в Ю Чоне накалилась до предела. Он был на грани. Его взгляд затмило бешенство, и весь его внутренний мир бился в решительный порыв, словно стиснутый в тиски. Он отвел взгляд, едва удерживая себя от того, чтобы не разрушить все вокруг. — К чему эти игры?! — его голос прорвался, словно сдерживаемая буря. Он схватил документ и с отвращением пододвинул его к Мин Су, словно пытаясь выкинуть его прочь. — Уходи. Мин Су не шевельнулся. Он лишь продолжал улыбаться, его лицо было спокойным, как морская гладь, и лишь взгляд, полный скрытого желания, не отпускал Ю Чона. — Почему ты отказываешься? Разве ты не хочешь быть на пике популярности? — его голос был мягким, но в нем была скрыта едкая насмешка, которая все еще витала в воздухе. Тишина вокруг казалась наэлектризованной, а каждое слово Мин Су становилось все более неприступным, словно он играл с Ю Чоном как с игрушкой. Ю Чон шумно выдохнул, прикрывая глаза на долю секунды, словно собираясь с мыслями. Гнев пульсировал в его висках, но он знал: дать волю эмоциям — значит проиграть. А проигрывать Мин Су он не собирался. — Ты не в моём вкусе, чтобы соблазнять меня этим, — бросил писатель, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в стол. Мин Су хмыкнул, усаживаясь удобнее. Светлые волосы на миг упали на глаза, но он ловким движением откинул их назад. В его улыбке таилась некая леность, опасная, хищная, как у зверя, который знает — загнанная жертва рано или поздно сдастся. — Ах, Чону, разве всё дело только в этом? — протянул он, положив ладонь на документ, но не убирая его. — Мы с тобой не просто так встретились тогда. Ты ведь помнишь? Помнишь, как взлетел после нашей первой работы? Как тебя боготворили критики? Как читатели ждали каждое слово, которое выходило из-под твоих пальцев? Ю Чон стиснул зубы. Конечно, он помнил. Это было лучшее время в его карьере. Он тогда думал, что сможет достичь всего сам, что его талант не нуждается в чужих руках, что он сам кузнец своего успеха… Но потом всё изменилось. Как только он отказал Мин Су, начались трудности. Критика стала жёстче, продажи книг падали, издатели стали с осторожностью относиться к его рукописям. — Это прошлое, — отрезал он. Мин Су с лёгкой усмешкой откинулся назад, наблюдая за ним с нескрываемым удовольствием. — Прошлое, которое можно вернуть, — мягко произнёс он. — Ты ведь знаешь, что индустрия жестока. Без хорошей поддержки даже самый талантливый писатель может остаться в тени. А у меня есть всё, чтобы вывести тебя в свет. Ю Чон хотел что-то сказать, но осёкся. Он не мог отрицать, что слова Мин Су имели смысл. — Я не нуждаюсь в твоей помощи, — сказал он после короткой паузы. Мин Су снова помотал пальцем. — О, не лги, Чону, ложь тебе не идёт, — он подался вперёд, теперь его голос стал тише, почти бархатным. — Сколько ты пытался найти нового издателя? Сколько отказов получил? Сколько нервных ночей провёл, зная, что твоя новая книга рискует так и остаться в столе? Ю Чон замер. Он не ожидал, что Мин Су знает… настолько много. — Это тебя не касается, — прошипел он, но его голос дрогнул. Мин Су усмехнулся. — Всё касается, Чону. Я всегда знал о тебе больше, чем ты думаешь. Он медленно провёл пальцем по краю документа. В его глазах мелькнуло что-то почти победное. — Я не предлагаю тебе просто сделку, — сказал он. — Я предлагаю тебе будущее. Тебе не нужно будет бороться в одиночку. Я уберу с твоего пути все преграды. Всё, что тебе нужно сделать… Он подтолкнул документ чуть ближе. — Это сказать «да». В комнате воцарилась тишина. Ю Чон смотрел на бумагу перед собой, чувствуя, как внутри растёт что-то тяжёлое, тёмное. Гнев? Гордость? Или… страх? Мин Су знал, как играть. И, что самое ужасное, он делал это мастерски. Ю Чон по-прежнему не отрывал взгляда от документа. Он чувствовал, как его мысли запутываются в этом лабиринте предложений, манипуляций и неясных обещаний. Пальцы медленно сжали бумагу, но он не спешил делать выбор. Мин Су знал, как заставить его сомневаться. Мин Су заметил этот момент — его взгляд стал более внимательным, почти изучающим, и он слегка наклонился вперёд, чтобы подольше наблюдать за реакцией писателя. Его тон стал чуть мягче, почти ласковым, когда он заговорил: — Ты такой… горячий, когда нервничаешь, — сказал он, улыбаясь уголком губ. — Этот блеск в глазах… Я думаю, тебе не нравится, когда не всё под твоим контролем, правда? Ты привык, чтобы все было по твоему плану. Ю Чон резко поднял взгляд, но Мин Су только тихо засмеялся, словно зная, что его слова попали в точку. Он подвинул стул чуть ближе к столу, наклоняясь в сторону писателя с невинной, но всё же едва уловимой ироничной улыбкой. — Не злись, — продолжил Мин Су, слегка касаясь его локтя, словно случайно. — Я просто хочу помочь. Ты ведь понимаешь, что на твоём месте я бы уже давно согласился, не раздумывая. Ю Чон слегка откинулся на спинку кресла, чувствуя, как напряжение растёт в воздухе. Эти слова, этот взгляд, эта лёгкая игра… Он знал, что Мин Су пытался его сломить, заставить действовать. Но его гордость, его принцип, говорили, что нельзя сдаваться так легко. — Ты играешь с огнём, Мин Су, — тихо ответил он, не сводя глаз с его руки, которая всё ещё лежала на его локте. Этот жест раздражал его. Мин Су улыбнулся ещё шире, но теперь в его выражении была лёгкая загадочность, как будто он знал что-то, что осталось за пределами сознания Ю Чона. — Может быть, я люблю немного жара, — ответил он, убирая руку, но не отводя взгляда. — Ведь без этого ни один хороший роман не пишется, верно? Ю Чон почувствовал, как внутреннее напряжение начинает сдавливать его грудь. Эти игры, эти слова, этот почти незаметный флирт — всё это отрывало его от реальности, заставляя его сомневаться. Он не знал, сколько ещё может выдержать этот невидимый натиск. Мин Су продолжал, как если бы не замечал его смущения смешан со злостью. — Ты так много теряешь, Чону. Ты стоишь на пороге нового пути. А ты готов отказаться? — его голос стал более низким, почти завораживающим, как будто он хотел, чтобы его слова проникли глубже в душу Ю Чона. Писатель замолчал, чувствуя, как разум борется с эмоциями. Мин Су был прав… Он знал, что без этой помощи его карьеру ждёт ещё один долгий период неудач, если откажет этому человеку. Но с другой стороны — он не мог простить себе, если окажется под чьим-то контролем, ведь итак он находился под контролем Мунджо. — Я не нуждаюсь в твоей манипуляции, Мин Су, — резко ответил он, но его голос не звучал так уверенно, как он хотел бы. Мин Су слегка приподнял бровь, как если бы это было именно то, что он ожидал. Он поднялся с места, подошёл к окну, обводя взглядом комнату, а потом снова вернулся, в его глазах загорелся огонёк. — Ты всё ещё не понимаешь, Чону, — прошептал он, подойдя ближе. — Я не манипулирую. Я просто… показываю тебе возможности. Ю Чон отводил взгляд, ощущая на себе это почти незаметное давление. Мин Су знал, как играть с ним. Ю Чон ощущал, как воздух в комнате становится густым, почти вязким. Он чувствовал на себе взгляд Мин Су — тот не просто наблюдал, он проникал в самую глубину его мыслей, выискивая слабые места, за которые можно зацепиться. Писатель медленно положил документ обратно на стол, проводя по нему пальцами, но не отодвигая. Он знал, что Мин Су этого и добивается — хочет, чтобы он завис между "да" и "нет", чтобы сомнения разъедали его решимость. — Возможности, — повторил Ю Чон, словно пробуя слово на вкус. Он поднял на мужчину взгляд, в котором вспыхнула насмешка. — Забавно, как ты это преподносишь. Будто бы мне не придётся ничего отдавать взамен. Мин Су не смутился. Наоборот, его улыбка стала чуть более самодовольной. Он снова сел на своё место, но теперь подался вперёд, сокращая расстояние между ними. — А ты всегда всё так воспринимаешь? — спросил он, опираясь локтем о стол. — Иногда предложения — это просто предложения. Без скрытого смысла, без коварных замыслов. Ю Чон фыркнул. — В твоём случае? Не смеши. Мин Су тихо засмеялся, но не стал отрицать очевидного. — Хорошо, — сказал он, задумчиво касаясь пальцем подбородка. — Допустим, в этом есть доля правды. Я ведь действительно хочу, чтобы ты снова работал со мной. И мне действительно есть что предложить. Он наклонился ближе, его голос стал тише, почти шёпотом: — Но знаешь, что мне нравится больше всего, Чону? Ю Чон не ответил, но напряжение в его челюсти говорило, что он слушает. — Мне нравится, как ты сопротивляешься, — продолжил Мин Су, едва заметно наклоняя голову, его светлые волосы упали вперёд, но он не спешил их убирать. — Ты думаешь, что контролируешь ситуацию, но на самом деле ты уже играешь по моим правилам. Ю Чон почувствовал, как внутри что-то сжалось. Мин Су... Он всегда был таким. Уверенным. Властным. Хитрым.. но каждому хитрому найдётся ещё хитрее. — Ты слишком самоуверен, — бросил писатель, вновь отодвигая документ к мужчине. — И слишком любишь слышать звук собственного голоса. Мин Су усмехнулся и легко коснулся кончиком пальца руки Ю Чона, буквально на миг. — А ты слишком любишь делать вид, что тебе безразлично, — ответил он. Ю Чон вздрогнул, но быстро отдёрнул руку. Он поднялся, заставляя себя сохранять хладнокровие. Мин Су лишь улыбнулся, откинувшись назад с ленивой грацией, словно кошка, которая знала, что добыча никуда не денется. — Давай так... — его голос был мягким, почти мурлыкающим, но в нем сквозила тень насмешки. — Встретимся вечером. В спокойной обстановке. Я расскажу тебе кое-что... интересное. Детали, которые заставят тебя сказать «да». Его глаза скользнули в сторону, а затем вернулись к Ю Чону, впиваясь в него испытующим взглядом. Ю Чон стиснул зубы, раздумывая. Его грудь медленно вздымалась и опадала от глубокого вздоха, в котором смешались раздражение и неизбежность. Он ничего не ответил, но этого молчаливого жеста Мин Су, похоже, было достаточно. Тот коротко хихикнул, словно наслаждаясь моментом. — Договорились? — переспросил он, наклонив голову набок. Ю Чон медленно поднял глаза, задержавшись на нем чуть дольше, чем хотел. — Договорились, — сухо бросил он. Мин Су довольно улыбнулся, вытаскивая телефон из кармана. — Умница, — проговорил он с ноткой одобрения, а затем, разблокировав экран, добавил, почти небрежно: — Дай мне свой номер. А то ведь вы меня везде заблокировали. Ю Чон невольно сжал челюсть. Он не хотел этого делать. Не хотел снова давать ему возможность протянуть свои цепкие пальцы в его жизнь. Но в конце концов достал телефон, нехотя диктуя цифры. Мин Су слушал внимательно, записывая, а в глазах у него плясало самодовольное удовлетворение. Его очередная манипуляция сработала — и он знал это. Выключив телефон, он поднялся, стряхнув с себя невидимую пылинку. — Я позже отправлю тебе адрес и время, — сказал он, словно раздавал указания. Ю Чон лишь кивнул, провожая его взглядом. Он чувствовал, как раздражение поднимается в груди, но ничего не сказал. Мин Су направился к двери, но прежде чем уйти, замер на пороге, оглянулся через плечо и задержал взгляд на писателе. — До встречи, Чону, — промурлыкал он, подмигнув напоследок. А затем исчез за дверью, оставляя после себя лишь тонкий след своего аромата и ощущение, будто в комнате стало теснее. Ю Чон провел рукой по лицу, выдыхая сквозь зубы. Этим вечером что-то явно должно было случиться.. Не прошло и пяти минут, как в кабинет ворвался Джон Су, захлопнув за собой дверь с такой силой, что дрожащий светильник на стене жалобно заскрипел. Он молча плюхнулся в кресло напротив, где совсем недавно сидел Мин Су, и, не теряя времени, сверлил взглядом друга. — Ну? Рассказывай. Ю Чон поджал губы, словно пытался запереть слова внутри себя. Он прекрасно знал — стоит ему сказать, что согласился на встречу, и Джон Су тут же разозлится. Будет читать нотации, кипеть от негодования, даже несмотря на то, что его друг — его босс. В голове пронеслась мысль солгать, но прежде чем он успел подобрать убедительное оправдание, взгляд рыжеволосого опустился вниз, выцепляя на столе злополучный документ. Руки Джон Су тут же метнулись к нему, и Ю Чон невольно задержал дыхание, ожидая реакции. Сначала его друг лениво пробежался по строкам, но с каждой следующей строчкой его брови хмурились все сильнее. Наконец, он дочитал документ до конца, сжал его в кулаке так, что бумага угрожающе зашуршала, и сквозь зубы процедил: — Вот же идиот! Да как он вообще посмел прийти сюда с такой просьбой… С этими словами он раздраженно откинулся на спинку кресла и в упор посмотрел на Ю Чона. Тот лишь пожал плечами, избегая его взгляда, и уставился в сторону, будто что-то невероятно интересное происходило за окном. Но внезапное движение заставило его вновь посмотреть на друга — Джон Су резко поднялся, озираясь по сторонам в поисках мусорного ведра. — Давай я просто выкину? — предложил он, брезгливо держа документ двумя пальцами. — А то глаза мозолит… Но не успел он сделать и шага, как голос Ю Чона прозвучал неожиданно холодно: — Не нужно. Джон Су застыл, сначала уставившись на бумагу, а затем на Ю Чона. В его глазах читалось искреннее недоумение — словно друг только что заявил, что собирается прыгнуть в бездну. — Что? — переспросил он, возвращаясь обратно в кресло и недоверчиво прищурившись. — Зачем тебе это? Его взгляд был полон отвращения, когда он снова бросил короткий, пронзительный взгляд на документ, а затем перевел его на Ю Чона. Писатель молчал. В горле застрял ком, а в голове метались противоречивые мысли. Соврать? Бессмысленно. Если сделка состоится, этот человек начнет появляться в офисе, и Джон Су все равно все узнает. Сказать правду? Тоже вариант так себе. — Почему ты молчишь? — голос друга стал подозрительным, и он рассеянно зарылся одной рукой в свои рыжие кудри, привычным жестом взлохмачивая их ещё больше. Ю Чон тяжело вздохнул, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Выхода не было. — Мы договорились о встрече… и, возможно, я соглашусь опять на сотрудничество. Он тут же отвёл взгляд, будто опасаясь увидеть вспышку гнева на лице Джон Су. Наступила зловещая тишина. Воздух в комнате стал липким и тяжёлым, словно перед грозой. Джон Су уставился на него так, будто услышал самую нелепую вещь в своей жизни. Его губы сжались в тонкую линию, а в глазах вспыхнуло что-то дикое, почти первобытное. — Ты шутишь? — его голос прозвучал низко, опасно ровно. Ю Чон молчал. Он знал это затишье перед бурей. — Ты серьёзно?! — Взрыв последовал мгновенно. Джон Су резко подался вперёд, с силой бросая документ обратно на стол, словно тот был отравлен. — Этот человек… он уничтожил тебя! А ты хочешь с ним работать? Ю Чон почувствовал, как пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла. Часть его хотела отмахнуться, сказать, что это просто бизнес, ничего личного. Но они оба знали, что это ложь. — Это не имеет значения, — выдавил он, но даже сам услышал, насколько пустыми прозвучали эти слова. — Не имеет значения? — передразнил его друг, зло фыркнув. — Чон, какого чёрта?! Он убил твою карьеру! Это он заставил тебя исчезнуть, залечь на дно, пока это всё не утихнет, а теперь ты просто… что? Сидишь тут и взвешиваешь плюсы и минусы? Ю Чон смотрел на стол, на документ, на полупустую чашку кофе, давно остывшую. — Я уже всё решил, — твёрдо сказал он. Но внутри что-то предательски дрогнуло. Джон Су встал, нервно прошёлся по комнате, шумно выдыхая. — Это не просто сделка, — бросил он, скрестив руки на груди. — Ты что, не понимаешь? Этот человек не меняется. Ты знаешь, зачем он вернулся. Ты знаешь, чего он хочет. И ты правда собираешься ему это дать? Всё опять пойдёт по одному месту! Ю Чон поднял глаза, но не на друга, а на окно за его спиной. — Я справлюсь. — Ты так думаешь? Молчание. — Ты же не просто так соглашаешься, — голос Джон Су стал мягче, но в нём всё ещё сквозило напряжение. — Это не ради выгоды. Ты хочешь чего-то другого… Он ждал ответа, но Ю Чону лишь смотрел в окно. — Чону, не молчи, черт возьми, — теперь в голосе друга прозвучала не только злость, но и беспокойство. — Ты надеешься, что он изменился? Думаешь, что он жалеет? Писатель чуть заметно дёрнул уголком губ, но в этом не было радости — только горечь. — Нет, — сказал он наконец, почти шёпотом. — Мне не нужны его сожаления. В комнате повисло тяжёлое молчание. — Джон Су, это не только про меня, — Ю Чон провёл ладонями по лицу, словно пытался стереть усталость. — Это пойдёт на пользу всем. Джон Су презрительно фыркнул и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Всем? Кому именно? Тебе? Ему? Или людям, которые даже не в курсе, что ты снова собрался влезть в дерьмо? Ю Чон вздохнул. Он ожидал сопротивления, но всё же надеялся, что друг хотя бы попробует понять. — Послушай, — его голос стал тише, но твёрже. — Я знаю, что он… что всё это сложно. Но если смотреть на ситуацию хладнокровно, то эта сделка выгодна. И не только мне. — О, только не начинай, — Джон Су раздражённо махнул рукой. — Если ты сейчас начнёшь нести эту деловую чушь про перспективы и стратегию, я разнесу твоё кресло к чертям. Ю Чон скривился, но не отступил. — Я не собираюсь оправдываться. Это просто факт. Если я соглашусь, это откроет передо мной новые возможности. Вернёт в то русло, в котором я был. И он это понимает. — Да плевать мне, что он понимает! — рявкнул Джон Су, резко подавшись вперёд. Вены на его висках напряглись, а пальцы судорожно сжались в кулаки. — Он понимает только одно — как манипулировать людьми, которых не смог до сих пор забыть. Ю Чон закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. — Это разумный шаг, — упрямо повторил он. — Разумный? — Джон Су усмехнулся, но в его смехе не было веселья. — Боже, Чону, ты хоть себя слышишь? Ты говоришь о нём так, будто он — обычный партнёр по бизнесу. А он — человек, который когда-то разрушил тебя. — Именно поэтому я должен сделать этот шаг, — Ю Чон наконец встретился с ним взглядом. — Чтобы показать, что он меня не сломал. Глаза Джон Су сверкнули, и он зло покачал головой. — Это ты так себе говоришь, чтобы не признаться, что совершаешь ошибку? Ю Чон сжал губы, но промолчал. — Черт… — Джон Су откинулся назад и закрыл лицо ладонями. — Ты сам себя загоняешь в капкан. И я не знаю, смогу ли я тебя вытащить, когда ты наконец поймёшь, насколько глубоко увяз. — Я знаю, на что иду, — сказал Ю Чон, но его голос прозвучал не так уверенно, как ему хотелось бы. Когда писатель закончил говорить, Джон Су лишь тяжело вздохнул, словно его заставили признать что-то, чего он не хотел. Его пальцы в карманах сжались в кулаки, но он не сказал ни слова. Вместо этого, развернувшись, он направился к двери, его шаги звучали глухо в комнате, наполненной напряженной тишиной. Ю Чон не пытался его остановить. Он даже не поднял глаз, а лишь смотрел в одну точку на столе, будто мог найти в ней ответы. Когда дверь закрылась, словно обрезая последнее хрупкое соединение между ними, он выдохнул—тяжело, медленно, как будто вместе с этим дыханием он выпускал наружу что-то важное. Почему он снова это делает? Почему снова заставляет других уходить с тяжелым сердцем? Ю Чон провел ладонями по лицу, чувствуя, как в нем борются раздражение и бессилие. Он чувствовал себя потерянным. Не узнавал себя. Почему он согласился? Что-то внутри подсказывало, что это была ошибка. Но осознание приходило слишком поздно. Но у него не было времени на самобичевание. Медленно, будто нехотя, Ю Чон подвинулся ближе к столу, ощутив, как край деревянной поверхности упирается в его рёбра. С тихим щелчком он нажал кнопку включения компьютера, и экран осветился холодным голубоватым светом. Пока система загружалась, он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость, а затем с тяжёлым вдохом положил пальцы на клавиатуру. Он начал печатать. Слова складывались в предложения автоматически, будто его руки сами знали, что делать. Но мысли… они снова ускользали, словно песок сквозь пальцы. Всё возвращалось к недавнему разговору, к тому, что до сих пор сверлило внутри чувство вины. Ему было жутко стыдно перед рыжеволосым. Перед тем, кому он когда-то дал обещание… и снова нарушал его. Он ведь знал, что снова погружается в это дерьмо. Тянет себя в ту же тёмную трясину, где был раньше. А вместе с ним туда втягивался и Джон Су – человек, который был рядом с самого начала, когда он только начинал свою карьеру. Экран перед глазами заполнялся строками текста, но каждая написанная сцена казалась нелепой, пустой. Он читал – и тут же сжимал губы, стирая всё до последней буквы. Пальцы нервно барабанили по клавишам. Он снова начинал, добавляя новые детали, пытаясь вдохнуть в текст хоть каплю смысла, хоть немного убедительности. Каждое слово, каждое предложение казалось неестественным. Мысли разрывались между прошлым и настоящим. И чем сильнее он пытался сосредоточиться, тем громче в голове звучали чужие голоса, эхом отдаваясь внутри: "Чон, какого чёрта?! Он убил твою карьеру!" Часы пролетали незаметно — не потому, что работа шла гладко, а скорее из-за того, что мысли упрямо сбивались на другое. Ю Чон частенько отвлекался, впадая в раздумья о том, куда его приведёт его соглашение на сделку. К неудаче? Или, наоборот, к успеху? Его книги станут ещё популярнее? Или провалятся? Мысли путались, будто узлы, давили на виски, отвлекая от работы, из-за чего он злился на себя и раздражённо ворчал под нос. Резкий звук уведомления вырвал его из тумана раздумий. Ю Чон нахмурился, потянулся за телефоном и посмотрел на экран. Мин Су: «*Адрес бара*, Буду ждать в восемь.» Он недовольно поджал губы, перечитал сообщение ещё раз и с явным нежеланием погасил экран, забросив телефон подальше — на край стола, ближе к стопке бумаг. Поздновато для встречи. Как он объяснит это Мунджо? Взгляд скользнул к часам — 18:20. Уже пора распускать сотрудников по домам. Ю Чон медленно поднялся со стула, размял затёкшую шею и, пригладив рукой волосы, вышел из кабинета. Офис встретил его привычным приглушённым шумом — скрип кресел, тихие разговоры, шелест бумаг. Он огляделся. В воздухе повисла усталость, она словно пропитала стены, скопилась в уголках мониторов и в сгибах пальцев, торопливо печатающих последние письма. Ю Чон откашлялся, чувствуя странное волнение, и неловко произнёс: — Сегодня хорошо поработали. Можете расходиться. Некоторые сотрудники переглянулись, кто-то сразу начал собирать вещи, кто-то ещё быстро допечатывал последние строки. Гул голосов наполнил помещение. Глаза писателя машинально скользнули к рабочему месту Джон Су. Пусто. Ю Чон нахмурился. Он что, ушёл раньше? Без предупреждения? В груди неприятно шевельнулось чувство вины. Он и сам знал — слишком сильно разозлил его. Когда офис опустел, Ю Чон нехотя собрал свои вещи. Дверь с привычным щелчком закрылась на ключ. Проверить ещё раз. Привычка. Он направился к лифту, сунув руки в карманы в штаны, и машинально глянул на телефон. 18:30. Мунджо так и не позвонил. Странно. Он ведь всегда звонит и забирает его… Ю Чон остановился, посмотрел в затемнённое окно, за которым мерцали огни вечернего города. Ладно. Такси вызовет. Ждать он не будет. *** Такси мягко притормозило у дома, и Ю Чону вышел, тяжело расплатившись с водителем. Его взгляд машинально скользнул по двору в поисках машины Мунджо, но её нигде не было. Это было странно — обычно тот возвращался домой раньше. Однако Ю Чон не придал этому большого значения. Иногда хочется побыть одному. Достав ключи из кармана, он открыл дверь и шагнул внутрь, сразу же чувствуя, как усталость оседает на его плечах. Дом встретил его тишиной, и от этого пустота внутри только усилилась. Он скинул обувь, лениво прошёл вглубь квартиры, направляясь прямо на кухню. В голове царил хаос, а на душе было слишком тяжело. Оставалось меньше двух часов до важного выбора, который может перевернуть всю его жизнь. И он хотел немного забыться, хоть на короткое мгновение. Ю Чон открыл холодильник, и его взгляд тут же зацепился за бутылку вина, наполовину выпитую Мунджо. Тот любил выпивать по вечерам, и сейчас эта привычка оказалась кстати. Взяв бутылку, он сел за стол, налил вино в бокал до краёв и поднёс его к губам, делая крупный глоток. Тёмная жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения. Он пил, будто надеялся утопить в этом бокале свою вину. Как же он мог быть таким глупым? Он снова позволил себе связаться с человеком, которого ненавидит, из-за выгоды. Он знал, что Джон Су будет в ярости, но разве у него был выбор? О, бедный Джон Су. Этот ребёнок не заслужил такой проблемы, как Ю Чон. Да что там, сам Ю Чон — всё ещё ребёнок, постоянно попадающий в неприятности. То в больницу угодит, то таблетки забудет выпить, то снова попадёт под влияние манипулятора. За ним нужен глаз да глаз. Алкоголь постепенно делал своё дело. Мир вокруг становился чуть более размытым, чуть менее реальным. Он смотрел в одну точку, ни о чём не думая, пока не услышал звук открывающейся двери. Затем — шаги. Тяжёлые, размеренные, приближающиеся. Ю Чон медленно поднял взгляд и увидел, как за его спиной появляется Мунджо, снимая с себя пальто и обнажая белую рубашку. Его тёмные глаза тут же зафиксировались на Ю Чоне. — Пьёшь сразу после работы? — с лёгкой насмешкой спросил он, не дожидаясь ответа и беря второй бокал. Он плеснул туда немного вина, сделал осторожный глоток и вновь посмотрел на Ю Чона. — Ты с утра сам не свой. Что случилось? Ю Чон не ответил, вместо этого спросил то, что волновало его в данный момент больше всего: — Ты задержался. Мунджо чуть улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего тёплого. — Работа задержала, Лапуль. — Короткий ответ, и снова взгляд — внимательный, изучающий. Он поставил бокал на стол и наклонился ближе. — Ты так и не ответил. Ю Чон сжал губы, следя за тем, как Мунджо берёт бутылку и подливает ему вина. Он понял, к чему тот клонит. Захочет разговорить его, споить, чтобы вытянуть правду. Впрочем, было ли это так уж плохо? Он всё равно чувствовал себя разбитым. — Проблемы на работе, — тихо признался он. — Из-за кого? — последовал быстрый вопрос. Ю Чон замер, чувствуя странное беспокойство. Откуда Мунджо знал, что проблемы связаны с человеком? Это было... странно. Он непроизвольно сжался, пытаясь скрыть своё замешательство, но Мунджо заметил это. Конечно, заметил. Его взгляд стал чуть более колючим. — Забудь… — пробормотал Ю Чон, опустошая бокал. — Говори, — голос Мунджо стал жёстче, и Ю Чон вздрогнул. Он ненавидел этот тон. Он заставлял его чувствовать себя уязвимым. Алкоголь уже размывал границы разума. Слова сами собой потекли с его губ. Он рассказал всё. О сегодняшней встрече, о тяжести выбора, о Мин Су, чьи слова звучали слишком мягко, слишком заигрывающе. О том, как внутри него поселилась тревога, как он ненавидит себя за свою слабость. Он говорил и говорил, не замечая, как с каждым глотком теряет контроль. А Мунджо? Он молчал, просто слушал, всё время подливая вино в его бокал. Это молчание было опасным. Ю Чон осознавал, что его спаивают, но не мог остановиться. Он говорил, пока не заплелся язык, пока мысли не превратились в туман, пока усталость не взяла верх. В какой-то момент его тело не выдержало. Он уронил голову на стол, устало выдохнув. Глаза закрылись сами собой. Последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в темноту, — это тихий вздох Мунджо и звук, с которым тот забирает у него бокал. *** Ю Чон проснулся от слабого головокружения и тягучей, вязкой сонливости, которая сковывала его тело, словно тёплый плед. Веки тяжело поднимались, а мысли плелись медленно, нехотя, будто сопротивляясь утреннему свету. Одеяло мягко касалось кожи, а голова покоилась на подушке, от которой веяло лёгким ароматом свежести — запах, казавшийся таким знакомым, таким родным. Он сонно моргнул, оглядываясь, и только тогда осознал, что находится в своей спальне. Но... он же помнил, что уснул за столом. Как он здесь оказался? Попытавшись приподняться, Ю Чон вдруг ощутил, как что-то — нет, кто-то — крепко удерживает его за талию. Тёплая рука уверенно обвивала его, не оставляя ни единого шанса на побег. Тело напряглось, дыхание замерло. Он осторожно повернул голову и... увидел Мунджо. Тот спал рядом, его дыхание было ровным и спокойным, тёмные ресницы слегка подрагивали во сне, а губы были расслаблены, лишённые привычной насмешливой полуулыбки. Сейчас он выглядел почти беззащитным, почти уязвимым. Ю Чон затаил дыхание. Он знал Мунджо как человека холодного, скрытного, всегда настороженного, словно волка, готового к нападению. Но в этот момент перед ним был кто-то иной. Кто-то, кто не просто оставил его спать за столом, а перенёс в кровать, заботливо укрыл одеялом. Неужели он действительно...? В груди разлилось странное тепло. Он неосознанно расслабился, позволяя себе на мгновение забыть обо всём. Тепло чужого тела было слишком приятным, слишком уютным, чтобы вырываться. Может, ещё немного... всего несколько минут. Но внезапно Мунджо пошевелился. Его веки дрогнули, и вот уже тёмные, глубокие глаза смотрят прямо на него. В уголках губ заиграла ленивая, ещё сонная улыбка. — Доброе утро, — его голос был хриплым, низким, наполненным сонной теплотой. — Как голова? Ю Чон почувствовал, как его щёки предательски порозовели. Он отвёл взгляд, стараясь взять себя в руки. — Терпимо... — пробормотал он. — Ты... перенёс меня? Мунджо чуть приподнялся на локте, не отрывая от него взгляда, в котором читалась лёгкая насмешка. — А что мне оставалось? Оставить тебя за столом? Ты бы утром проклинал меня за боль в шее. Ю Чон стиснул губы. Это было... слишком заботливо. Не в его стиле. Или, наоборот, слишком в его стиле — тихая, почти незаметная забота, спрятанная за насмешками и ленивыми ухмылками. Ещё прежде, чем он успел что-то сказать, Мунджо протянул руку и лёгким движением убрал с его лица прядь волос, едва касаясь кожи. — Ты слишком много думаешь, — проговорил он. — Я приготовлю тебе что-нибудь на завтрак. Ю Чон не успел ничего ответить. Он только смотрел, как тот встаёт, медленно, будто нехотя, и направляется к двери. В последний момент Мунджо обернулся, его губы вновь тронула та же ленивая, уверенная улыбка. — Не сбегай в этот раз на работу так быстро, хорошо? Ю Чон тихо фыркнул, натягивая плед до самого носа. Как будто он мог сбежать, когда рядом было так тепло. *** Запах кофе пришёл к нему раньше, чем звук шагов. Тонкий, манящий аромат свежезаваренного напитка заполнил квартиру, сливаясь с уютным запахом выпечки. Ю Чон потянулся, потирая глаза, и, нехотя выбравшись из кровати, натянул на себя мягкую толстовку. Ощущение уюта не покидало его. Когда он вошёл в кухню, то замер в дверном проёме, наблюдая за сценой, которая казалась почти нереальной. Мунджо стоял у плиты, сосредоточенно переворачивая блинчик. Его движения были точными и уверенными, будто он делал это не впервые. На столе уже стояли два бокала с апельсиновым соком и тарелка с аккуратно нарезанными фруктами: золотистым манго, сочными яблоками, дикими ягодами. Ю Чон недоверчиво прищурился. — Ты... правда готовишь? — голос его прозвучал чуть хрипло, но с оттенком искреннего удивления. Мунджо бросил на него короткий взгляд и усмехнулся. — Иногда, — пожал он плечами. — Разве я не могу быть заботливым? Ю Чон тихо рассмеялся, садясь за стол. В этом было что-то простое, домашнее, тёплое. Как будто весь внешний мир вдруг исчез, оставив только их двоих в этой маленькой кухне. Мунджо поставил перед ним тарелку с горячими блинчиками и сел напротив, опираясь подбородком на руку. Его взгляд был цепким, но в нём читалось что-то мягкое, почти тёплое. — Ешь, — сказал он. — Надо восстановить силы после вчерашнего. Ю Чон скептически посмотрел на блинчик, но всё же отломил маленький кусочек и отправил в рот. Вкус оказался неожиданно приятным — мягкий, тёплый, с лёгким ароматом ванили. Он поднял глаза на Мунджо, изумлённый. — Вкусно, — признал он. — Конечно, — самодовольно кивнул тот. — Я же не стал бы тебя травить. Ю Чон усмехнулся и продолжил есть, наслаждаясь моментом. В кухне повисло молчание, но оно было уютным, почти родным. Но вдруг что-то ёкнуло внутри. Воспоминания начали возвращаться. Джон Су... Офис... Мин Су... Чёрт. Ю Чон резко выпрямился. Он забыл про встречу! — Блин... — тихо выругался Ю Чону, резко положив приборы на стол. Его сердце бешено заколотилось, когда он осознал, что совершенно забыл об их встрече с Мин Су. В панике он попытался встать, но едва успел пошевелиться, как чья-то холодная рука крепко сжала его запястье. Вздрогнув, он поднял глаза и наткнулся на бесстрастный взгляд Мунджо. Тот сидел напротив, протянув руку через маленький столик, и держал его уверенно, но без излишней силы, не давая возможности даже подняться. — Куда собрался? Ты даже не доел, — голос его звучал спокойно, но в нём скользнуло что-то едва уловимо твёрдое, почти требовательное. Ю Чону нервно сглотнул. Он хотел было соврать, сказать, что ему пора собираться на работу, но едва он открыл рот, как в голове всплыли смутные воспоминания о прошлой ночи. Пьяные откровения, слепящее стыдом осознание, что он рассказал слишком много. Он тяжело выдохнул и с явной неохотой произнёс: — Я... Я забыл о встрече с Мин Су. Мунджо не шелохнулся, но что-то в его лице стало ещё более холодным, почти бесчувственным. Казалось, его черты заострились, а глаза потемнели, теряя ту едва заметную мягкость, что была в них мгновением ранее. — И что? — его голос прозвучал ровно, но в этом спокойствии чувствовалась странная отстранённость. — Тем более, судя по твоим рассказам, ты и не особо-то хотел идти на эту встречу. Ю Чону поджал губы, осознавая, что тот был прав. Он действительно не горел желанием встречаться с Мин Су, но всё же... его не покидало ощущение неловкости. Просто проигнорировать договорённость казалось неправильным. Закрыв глаза на мгновение, он тихо ответил: — Да, не хотел. — Затем добавил, чуть понизив голос: — Но всё же, у нас была деловая встреча. Надо хотя бы написать ему. Мунджо на это никак не отреагировал, но его взгляд потемнел ещё больше. Он разжал пальцы, позволяя Ю Чону освободиться, затем молча потянулся к стакану с соком, сделал пару глотков и, не меняя выражения лица, кратко бросил: — Телефон на диване. — Он кивнул в сторону, где на небольшом тёмно-сером диване покоился смартфон. Ю Чону тут же поднялся, шаги по полу звучали неожиданно гулко в наступившей тишине. Добравшись до дивана, он схватил телефон, быстро разблокировал экран и открыл чат с Мин Су. Внутренне готовясь увидеть раздражённые или насмешливые сообщения, он задержал дыхание, но... там было всего одно короткое уведомление: Мин Су: "Прости, Ю Чону, не смогу сегодня явиться. Встретимся позже." Время: 20:35 Что-то странное шевельнулось в груди. Облегчение? Он даже не сразу понял, почему ему стало легче. Возможно, потому что теперь он не чувствовал себя виноватым. А может, потому что если бы он всё же пошёл, то, скорее всего, сам бы оказался в роли того, кто напрасно ждал. Выдохнув с каким-то внутренним спокойствием, Ю Чону вдруг услышал голос Мунджо: — Судя по твоему лицу, всё обошлось хорошо? Ю Чону обернулся. Мунджо сидел всё так же, но теперь на его лице появилась лёгкая тень усмешки. Ю Чону кивнул, возвращаясь обратно за стол и снова берясь за палочки. — Да, он сказал, что встретимся в другой раз. На это лицо Мунджо озарила странная улыбка. Он будто бы задумался о чём-то, а затем, почти беззвучно, пробормотал себе под нос: — В другой раз... Ю Чону поднял голову: — Что? Мунджо посмотрел на него, и выражение его лица вновь стало спокойным, безразличным. — Ничего. Он встал, потянулся, затем спокойно сказал: — Пойду собираться на работу. Сегодня у меня встреча вечером, так что вернусь поздно. Ю Чону только кивнул, глядя, как Мунджо уходит в сторону своей комнаты. В тишине оставшись один, он вздохнул и снова взглянул на телефон, прежде чем подняться, чтобы убрать со стола и вымыть посуду. Однако в глубине души его не покидало ощущение, что в словах Мунджо было что-то ещё... что-то скрытое. И эта странная, неуловимая нотка тревоги, пусть и слабая, осталась с ним даже после того, как вода, стекая по тарелке, окончательно смыла остатки их завтрака. *** Ю Чону уже был в офисе — сытый после вкусного завтрака и в хорошем настроении. За окном светило солнце, часы показывали полдень, но он, как обычно, не покидал своего кабинета. Пальцы ловко бегали по клавиатуре, складывая слова в строки новой главы. Работа кипела, и он почти не замечал, как минуты складываются в часы. В углу принтер зажужжал, выдавая один за другим листы документа. Этот пакет нужно было раздать нескольким сотрудникам — тем, кто отвечал за планирование сюжета совершенно другой книги. Среди них был и Джон Су. Мысль об этом заставила Чону сжать губы. Ему до сих пор было стыдно. Он давно не видел Джона таким злым, и неприятный осадок от их последнего разговора не исчез даже спустя несколько дней. Когда принтер распечатал последний лист, Чону аккуратно сложил стопку, глубоко вдохнул и поднялся. Открыв дверь кабинета, он бросил взгляд на офис. Знакомая рыжая макушка привлекла его внимание. Джон был на месте, и это вызывало облегчение. Чону медленно двинулся по офису, раздавая бумаги сотрудникам. Он старался говорить чётко, объясняя каждому их часть работы, но мысли о предстоящем разговоре с Джоном всё же настойчиво грызли его изнутри. С каждым шагом расстояние между ними сокращалось. Скоро придётся заговорить. И остался последний лист. Для Джон Су. Вдохнув, он медленно двинулся к рабочему столу Джон Су, сжав губы и ощущая странное беспокойство, которого раньше не испытывал рядом с этим человеком. Обычно между ними не было неловкости, но сегодня воздух казался тяжёлым. Когда он подошёл ближе, его голос дрогнул: — Джон Су... Рыжеволосый развернулся в кресле, его взгляд был холоден и отстранён, будто перед ним не друг, а посторонний. Это неприятно кольнуло Ю Чона. Джон Су молча протянул руку за документом, но Ю Чон рефлекторно отдёрнул его, прищурившись. Его задело такое отношение. — Ты злишься?.. — осторожно спросил он, изучая лицо друга. — Да, — ответил Джон Су коротко, тяжело вздохнув. Его глаза, обычно живые и наполненные искоркой сарказма, теперь были тусклыми. — Но почему?! — недоумённо спросил Ю Чон, будто действительно не понимал. — Потому что ты снова ступаешь на те же грабли, — голос друга был сдержанным, но в нём чувствовалось раздражение. Ю Чон отвёл взгляд, словно пытаясь спрятаться от осуждения. Он тихо выдохнул: — Я ещё не наступил на них… — Встречи с Мин Су уже достаточно, чтобы считать, что ты на них встал, — рыжеволосый нахмурился и собирался отвернуться к компьютеру, но следующее признание Ю Чона остановило его. — В том-то и дело, что я не пошёл на встречу с Мин Су. Джон Су слегка приподнял бровь, но сдержался, скрывая удивление. — Серьёзно? Почему? Ю Чон смущённо поёрзал, будто его застали за чем-то неловким. — Потому что… напился и уснул, — пробормотал он, чувствуя, как предательски краснеют уши. Рыжеволосый медленно моргнул. На его лице промелькнула тень улыбки, едва заметная, словно насмешливая. Но даже это было для Ю Чона чем-то важным. — А напился-то почему? — в голосе друга звучало нечто, напоминающее лёгкую насмешку. Ю Чон поджал губы, но честно признался: — Потому что не хотел, чтобы ты так реагировал… и злился на меня. Он потупил взгляд, спрятав руки за спину. Его голос звучал глухо, виновато. Несколько мгновений Джон Су молча изучал его, и постепенно ледяная маска сползала с его лица, уступая место усталому спокойствию. — Я злюсь, потому что не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — вздохнул он, словно сдаваясь. Потом, наклонив голову, добавил: — Кстати, Мин Су вчера сказал, что зайдёт сегодня в офис… но так и не появился. — Да? — удивился Ю Чон. — Ага. Причём так клятвенно обещал принести всем завтраки из нового кафе рядом… — голос Джон Су наполнился лёгким сарказмом. — Обещал, что просто капец. А в итоге слился. Вот же пень. Ю Чон тихо рассмеялся и, положив лист на стол друга, с хитрой улыбкой сказал: — Говоришь так, будто ждал этот завтрак. Рыжеволосый театрально закатил глаза и драматично отвернулся: — А может, и ждал! От халявной еды я никогда не отказываюсь! Ю Чон прыснул от смеха. — Даже если её принёс Мин Су? Джон Су усмехнулся и пожал плечами: — Ну да… А еда-то при чём? Она не виновата, что человек сам по себе козёл! Они засмеялись, и Ю Чон почувствовал, как груз тревоги слетает с его плеч. Всё снова становилось привычным — лёгким, естественным. Спустя мгновение Джон Су бросил на него лукавый взгляд. — Кстати, Ю Чон… Мы так и не выбрались куда-нибудь после работы. То тебя твой принц на белом коне уносит… — он усмехнулся, намекая на тот день, когда Мунджо забрал Ю Чона, — то ты бегаешь на встречи с Мин Су… Может, сходим в бар сегодня? Ю Чон задумался. В принципе, планов у него не было. Мунджо допоздна занят на работе, дома было бы скучно… Да и с Джон Су они давно не выбирались никуда вместе. Он улыбнулся: — Договорились. *** Вечер опустился на город, когда Ю Чон и Джон Су вышли из офиса. Прохладный ветер трепал волосы, унося с собой дневную суету. Джон Су сунул руки в карманы куртки и бросил взгляд на друга: — Ну что, готов к приключениям? — усмехнулся он. — О, конечно, — хмыкнул Ю Чон. — Приключение в виде пары коктейлей — это то, что мне сейчас нужно. Они направились к ближайшему бару, знакомому и уютному месту, где уже бывали не раз. Шаги гулко раздавались по пустынным тротуарам, освещённым уличными фонарями. Ю Чон украдкой посмотрел на Джона Су — тот выглядел спокойным, но в его взгляде проскальзывала привычная насмешливая искра. Кажется, после их разговора в офисе напряжение действительно улетучилось. Когда они подошли к бару «Сова», Ю Чон с удивлением заметил, что внутри темно. На дверях висела табличка «Закрыто», а неподалёку стояла пара полицейских машин с мигающими огнями. Внутри что-то неприятно екнуло. Джон Су первым подошёл ближе и нахмурился. — Блин.. Обычно тут всегда открыто в это время… Ю Чон огляделся, и его взгляд зацепился за нескольких репортёров неподалёку. Один из них говорил что-то в камеру, а рядом стоял человек в форме, отвечая на вопросы. — Эй, может, найдём другое место? — предложил Джон Су, бросив настороженный взгляд на происходящее. — Да, давай, — кивнул Ю Чону, всё ещё испытывая странное чувство тревоги. Они развернулись и пошли дальше, найдя через несколько кварталов другой бар под названием «Тёмный лис». Атмосфера здесь была более расслабленной: тихая музыка, мягкий свет ламп. Бармен, высокий мужчина с пронзительным взглядом, поставил перед ними два бокала. Джон Су заказал себе виски со льдом, а Ю Чон — тёмный ром с лаймом. — Ну, за то, что мы наконец-то выбрались, — усмехнулся Джон Су, поднимая стакан. — За это, — отозвался Ю Чон, но его голос звучал глухо. Чувство тревоги не отпускало его. Спустя несколько глотков их внимание привлек экран телевизора, висевший над барной стойкой. По новостному каналу шёл срочный выпуск. Ведущий, серьёзный и собранный, зачитывал последние известия: «Сегодня вечером в районе Центральной улицы произошло убийство. Полиция обнаружила тело мужчины неподалёку от бара “Сова”. По предварительным данным, погибший — Мин Су, который владел компанией....» Ю Чон почувствовал, как внутри всё сжалось. Он застыл, не в силах оторвать взгляд от экрана. Рядом Джон Су тоже притих, сжимая стакан в руке. — Офигеть… — выдохнул он. Ю Чону перевёл взгляд на друга, а потом снова на экран. Он почувствовал, как в груди поднимается ледяная волна осознания. Мин Су… Тот самый Мин Су, который появился так резко, и так же резко изчез.. он мертв. — Не может быть, — тихо произнёс Ю Чон, чувствуя, как руки начинают дрожать. Он поставил бокал на стол, но жидкость внутри всё ещё слегка колыхалась. — Это какая-то ошибка, — сказал Джон Су, но его голос звучал неуверенно. Бармен взглянул на них с любопытством. — Вы знали этого парня? — спросил он, протирая бокал. — Да, — почти шёпотом ответил Ю Чон. «Полиция сообщает, что смерть наступила около 20:30. В настоящее время следователи устанавливают возможные мотивы преступления…» Ю Чон медленно моргнул. В 20:30? Он машинально потянулся к телефону, вспомнив последнее сообщение от Мин Су. Быстро пролистав диалог, он почувствовал, как в животе холодеет. Сообщение было отправлено в 20:35 «Прости, Ю Чону, не смогу сегодня явиться. Встретимся позже.» Пальцы сжали телефон, сердце бешено заколотилось. Ю Чон резко поднял взгляд на Джона Су. Ю Чон стиснул зубы, чувствуя, как паника поднимается внутри. Если Мин Су был мёртв в 20:30… то кто писал ему спустя пять минут? *** День, когда Мин Су и Ю Чон должны были встретиться. День смерти Мин Су. Южнокорейская ночь окутала город мягким полумраком, а холодные звёзды пронзали небо, освещая пустынные улицы. Лёгкий ветерок разносил запах табака, смешанный с влажным асфальтом, на который падали редкие капли недавнего дождя. В этом воздухе было что-то странное — что-то тревожное. Мин Су стоял возле бара, вяло покачивая в пальцах сигарету. Он лениво затянулся, позволяя дыму заполнить лёгкие, прежде чем выпустить его в прохладный ночной воздух. Время 20:05 Ю Чону опаздывал. На какие-то пять минут, но всё равно — опаздывал. Это было на него не похоже. Мин Су хмыкнул, стряхнул пепел и, не торопясь, уронил окурок под ноги. Кончиком ботинка он неспешно растёр его по шершавому асфальту, задумчиво следя за тем, как едва тлеющая искра угасает под тяжестью подошвы. Именно в этот момент он заметил. Чья-то тень, растянувшаяся под светом уличного фонаря, медленно приближалась. Фигура двигалась неторопливо, размеренно, будто нарочно продлевая момент встречи. Мин Су прищурился, свет его глаз вспыхнул надеждой — возможно, это Ю Чону? Но нет. Из темноты вышел не он. Это был Мунджо. Чёрные брюки, лакированные ботинки, чуть свободная рубашка, ворот которой слегка разошёлся — его образ был аккуратным, но в нём читалась скрытая опасность. Он шагал медленно, небрежно закинув руки в карманы, а взгляд его цепко вгрызался в Мин Су, словно оценивая добычу перед ударом. Мин Су непроизвольно напрягся, но быстро взял себя в руки. Вместо удивления он выдал усмешку, приподняв брови и скрестив руки на груди. — Ох... а я вас помню, — произнёс он с легким ехидством, вспоминая тот день, когда этот мужчина увёл из под его носа Ю Чона. Мунджо не замедлил шага, приближаясь достаточно, чтобы его присутствие ощущалось осязаемо. Они были почти одного роста, и их взгляды встретились. — Я тоже помню вас, — холодно отозвался он. В его голосе не было эмоций, но в воздухе повисло нечто тяжелое, подавляющее. Что-то в этом взгляде заставляло задуматься о границах человеческой ревности. О тех границах, которые уже перешагнули. Мин Су чуть склонил голову, будто прислушиваясь к ночному городу. В его глазах мелькнула искра озорства, но во взгляде читалась и осторожность. Он медленно осмотрелся, явно выискивая кого-то. — А где Ю Чону? — почти небрежно поинтересовался он, снова обращая внимание на своего собеседника. — К слову... встреча у меня была именно с ним. Он говорил с улыбкой — расслабленно, даже с оттенком лукавства. Но Мин Су знал, что не стоит недооценивать собеседника. Мунджо чуть склонил голову, улыбнувшись тонко, почти механически. — Ю Чону скоро подойдёт. — Простите за любопытство, но где же он? — голос Мин Су оставался лёгким, но в глазах появилось внимательное изучение. — Мне не терпится его увидеть… У нас был важный разговор, и я так и не получил ответа. Мунджо молчал пару секунд. Затем его голос прозвучал чуть ниже, мягко, но с ноткой странной, затаённой угрозы. — Не хотите пройтись и закурить? Мин Су посмотрел на него с новым интересом, медленно скользя взглядом по его лицу. Что-то в этом приглашении казалось неправильным, но... в то же время заманчивым. Он усмехнулся. — А давайте. И шагнул навстречу своей судьбе. Они остановились в переулке. Узкий, полупустой, освещённый только редкими фонарями, он казался местом, куда редко заглядывают случайные прохожие. Сырость стекала по стенам, воздух был пропитан запахом мокрого бетона и далёкого дыма. Мин Су сбил пепел с сигареты и лениво опёрся плечом о стену. Взгляд его всё ещё был насмешливым, но в этой насмешке сквозила лёгкая настороженность. Мунджо стоял напротив, руки всё так же в карманах. Его поза была расслабленной, но взгляд — холодным, цепким, будто оценивающим каждое движение собеседника. — Так ты не сказал, где Ю Чону, — напомнил он, встряхивая пепел на потрескавшийся асфальт. Мунджо сделал ещё один шаг вперёд. — Зачем тебе он? — голос его прозвучал тихо, почти ласково. — Разве это не очевидно? — Мин Су улыбнулся, склонив голову чуть набок. — Он… талантливый. Я бы хотел видеть его с своей компании. Работа с такими людьми — редкая удача. Мунджо продолжал смотреть на него, но улыбка с его лица медленно растворялась, оставляя после себя лишь ледяное выражение. — Только работа? Мин Су почувствовал, как внутри него что-то щёлкнуло. Этот вопрос прозвучал так, словно от ответа зависело многое. Он хмыкнул, решив, что лучше продолжить игру. — Ну… возможно, у меня были и другие мотивы. В темноте глаз Мунджо блеснуло что-то странное, почти пугающее — что-то глубокое, затягивающее, как омут. Это была не просто ревность. Это было чувство, которое уже давно вышло за границы обычной эмоции, превратившись в нечто иное. В одержимость. — Что-то ты смотришь на меня слишком пристально, — наконец произнёс он, склонив голову чуть набок. Мунджо не ответил сразу. — Я просто размышляю, — его голос был низким, тягучим, словно мёд, но в глубине звучала сталь. Мин Су усмехнулся. — О чём же? Мунджо сделал ещё один шаг вперёд. Теперь их разделяло всего ничего — полшага, может, чуть больше. Достаточно, чтобы чувствовать тепло друг друга, слышать дыхание. — О твоём желании, — произнёс он медленно, как будто пробуя слова на вкус. Мин Су приподнял бровь, улыбка заиграла на его губах. — О каком именно? Мунджо слегка склонил голову. — О том, что ты хочешь его. Воздух словно загустел, стал липким, вязким. Мин Су не изменился в лице, но в его глазах мелькнула искорка любопытства. — Ты так уверен? Мунджо усмехнулся. — Да. Ты хочешь его. Так же, как я. Мин Су молчал, но его улыбка оставалась — ленивая, изучающая. — Интересно… — он слегка наклонился вперёд, почти касаясь губами чужого уха, — и что же ты собираешься с этим делать? Мунджо не отпрянул. Не вздрогнул. Только улыбнулся шире, и в его глазах мелькнуло нечто ледяное. — Я мог бы спросить тебя о том же. Мин Су снова усмехнулся, отстраняясь. — О, у меня были кое-какие планы на него. Но ты ведь это знал, да? Мунджо молчал, но пальцы его руки чуть дрогнули в кармане. — Любопытно, — протянул он, качая в пальцах сигарету. — Ты всегда такой... Властный? Мунджо не сразу ответил. Он смотрел прямо в глаза Мин Су — долго, пристально, так, что в этой тишине взгляд казался весомее слов. — Ты даже не представляешь, какой я, — сказал он тихо. Мин Су рассмеялся. Низкий, тёплый звук, который мягко растворился в ночном воздухе. — Ты хочешь, чтобы я испугался? Мунджо не ответил, но уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. Он изучал черты лица Мин Су, будто запоминая их — линию скул, блеск глаз, лёгкую тень усмешки на губах. — Нет, — сказал он наконец. — Я хочу, чтобы ты понял. Мин Су медленно выдохнул дым, отчего воздух между ними на мгновение заволокло лёгкой серой дымкой. — Понял что? Мунджо склонился чуть ближе. — Что ты сделал ошибку. Мин Су замер. В глазах его на мгновение мелькнуло что-то — не страх, нет, скорее... предчувствие. — И в чём же моя ошибка? Тот наклоняя голову чуть набок, словно раздумывая, стоит ли отвечать. — Ты зашёл слишком далеко, — наконец произнёс он. — Я? — Мин Су удивлённо приподнял брови, но уголки его губ всё ещё были приподняты в невесомой усмешке. — Ты говоришь так, будто я что-то украл у тебя. Мунджо молчал. Мин Су прищурился. — Или кого-то? Секунда — и что-то неуловимо изменилось. Лёгкое движение воздуха, дрожь уличного фонаря, шум далёких машин — всё стало приглушённым, будто город затаил дыхание. Мин Су увидел это в его глазах. Ревность. Тёмную, глубокую, скрытую под слоем безупречного спокойствия. И вот теперь это было интересно. — Ах... — Мин Су протянул это слово, будто вкушая новый поворот игры. — Так вот оно что. Мунджо смотрел на него всё так же спокойно, но пальцы в карманах медленно сжались в кулаки. — Ю Чону… — Мин Су сделал шаг в сторону, обводя Мунджо оценивающим взглядом. — Интересно. Ты знаешь, он слишком талантлив. Я вижу в нём потенциал. Было бы глупо, если бы он остался там, где его возможности будут... ограничены. Мунджо наклонил голову, наблюдая за ним с пристальным вниманием. — Ограничены? — Конечно. Я предлагаю ему гораздо больше, чем он мог бы получить сейчас. Ты же не станешь отрицать, что для него это будет шаг вперёд? Тон Мин Су был лёгким, даже непринуждённым, но его слова били точно в цель. Он это знал. И Мунджо знал тоже. Тишина между ними растянулась, пока, наконец, Мин Су не улыбнулся чуть шире. — Ты волнуешься за него? Мунджо медленно выдохнул. Его улыбка стала чуть шире, но в ней было что -то... тревожное. — Если бы ты знал, насколько. Мин Су насмешливо качнул головой. — Вот как? Значит, ты ревнуешь. Мунджо не ответил сразу. Он просто смотрел, и этот взгляд был настолько глубоким, что на секунду Мин Су почувствовал лёгкую дрожь где-то под кожей. — Ревную? — наконец повторил он. Мин Су прищурился, ожидая ответ. И тогда Мунджо медленно шагнул ближе, так, что между ними почти не осталось пространства. — Нет, — прошептал он. — Я просто... забираю своё. Лёгкий порыв ветра пронёсся по улице, всколыхнув полу его рубашки. А в глазах Мунджо больше не было ни спокойствия, ни улыбки. Только тёмная, бездонная одержимость. Тишина перед бурей. Мин Су смотрел в глаза Мунджо и вдруг понял — что-то изменилось. Атмосфера вокруг будто сгущалась, воздух стал вязким, тяжёлым. Всё вокруг исчезло: уличные фонари, звук проезжающих машин, далёкие разговоры в ночи. Остался только этот взгляд — глубокий, холодный, безжалостный. — Забираешь своё? — Мин Су усмехнулся, делая последний, ленивый затяг. — Как мило. Он стряхнул пепел и небрежно бросил окурок на землю. Но в следующее мгновение что-то блеснуло в ночи. Лезвие. Тонкое, острое, безупречно чистое. И прежде чем Мин Су успел отшатнуться, холодный металл разрезал пространство между ними. Первый удар. Лезвие скользнуло в его бок — глубоко, но быстро, словно танец хищника. Мин Су ахнул, ощущая, как что-то горячее и липкое хлынуло из раны. Шок. Тело замерло, разум не сразу осознал боль. — Ты… — его голос дрогнул, но губы всё ещё растянуты в усмешке. Мунджо молчал. Его движения были быстрыми, точными — искусство чистого намерения. Второй удар. В живот. Острая вспышка боли разорвала его изнутри, лёгкие заполнились тяжестью. Мин Су судорожно вдохнул, но воздух был пропитан железным запахом крови. Мир качнулся. — Ч-что… — Мин Су попытался заговорить, но слова застряли в горле. Мунджо наблюдал за ним так же внимательно, как художник смотрит на картину, на которую только что нанёс последний мазок. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах отражалось что-то большее — что-то непоколебимо обречённое. Мин Су пошатнулся, хватаясь за край фонарного столба. Кровь стекала с его пальцев, оставляя алые разводы на холодном металле. Он хрипло засмеялся, губы уже окрашены в бордовый. — Ты… правда… ревнуешь, — он говорил слабо, но в голосе всё ещё слышалась насмешка. Мунджо шагнул ближе, ухватил его за воротник, притянув к себе. — Не ревность, — тихо произнёс он. — Это избавление. Третий удар. Глубоко, точно в сердце. Губы Мин Су приоткрылись, но ни слова не сорвалось с них. Только приглушённый вздох — последний вздох. Глаза его затуманились, руки ослабли. Он чувствовал, как тепло стремительно уходит из тела, как ночь становится темнее. Мунджо не отводил взгляда. Он смотрел, как жизнь медленно покидает глаза Мин Су. И только когда тело стало безвольным, он отпустил его. Мин Су рухнул на тротуар, его кровь растекалась по мокрому асфальту, смешиваясь с отражением уличных огней. Город жил дальше, не замечая этой смерти. А Мунджо лишь вытер окровавленные пальцы о светлую ткань рукава, бросив последний взгляд на своё творение. — Обычно я не вспыльчивый.. — тихо сказал он, после чего добавил. — Но, Ю Чону особенный.. правда. Опустив взгляд, тот увидел телефон Мин Су, который валялся рядом с его телом. Наклонившись, тот взял смартфон в ладони, после чего разблокировал телефон отпечатком пальца мужчины, зашёл в чат с Ю Чоном. Написав то самоё смс. «Прости, Ю Чону, не смогу сегодня явиться. Встретимся позже.»