Когда разрубишь цепь ошибок

Хуа Чэн отстранился, и его улыбка, как всегда, вызывала у Фэн Синя одно только раздражение. Его Высочество тоже улыбался, но, конечно же, мягко и доброжелательно. Фэн Синь, прежде чем задать свой вопрос, уже имел догадки насчёт ответа — ведь то, что происходило между теми двоими, трудно было истолковать как-то иначе. Но он не собирался углубляться в эту тему. Он отступил назад на пару шагов, а потом склонил голову, обращаясь к обоим: к небожителю и демону. — Примите мою благодарность за помощь с призраком. Я уверен, что Генерал Сюаньчжэнь также испытал большое облегчение. Просто он сейчас немного не в себе по известным вам причинам. По уму надо было благодарить одного Хуа Чэна, но Фэн Синю было бы невыносимо вымолвить нечто подобное, особенно, если учесть, какая противная улыбочка украшала физиономию Искателя цветов под кровавым дождём. Поэтому обращение Фэн Синя прозвучало чересчур официально. Се Лянь, конечно же, не мог смолчать в ответ: — Ну что ты. Я тут совершенно ни при чём. Просто всё это время я немного беспокоился за вас двоих, а Сань Лан неожиданно поддержал меня. — он повернулся к Хуа Чэну. — Теперь я понимаю, почему мне показалось, что и ты очень хотел сюда попасть. — Как же можно пройти мимо двух одиноких сердец, которые тянутся друг к другу, гэгэ? — усмехнулся Князь Демонов. Фэн Синь, конечно же, уловил в его тоне издёвку с намёком, но Се Лянь услышал что-то своё: — Несчастные влюблённые… Хорошо, что хотя бы после смерти они смогли воссоединиться. Эх, если бы люди не были столь жестоки друг к другу, мы могли бы избежать многих напрасных жертв… Призраку, должно быть, было невыносимо смотреть на этих полных сил молодых мужчин, которые молились о любви на озере… Все трое замолчали, думая каждый о своём. Наконец, Фэн Синь снова почтительно опустил голову и нарушил молчание: — Мне пора. Желаю удачи на пути самосовершенствования. — Надеюсь, мы скоро увидимся снова! — ответил принц. — Передай Му Цину, что я постараюсь как-нибудь потихоньку разузнать про способы избавления от проклятой канги. Так, чтобы никто ничего не заподозрил. Хуа Чэн не добавил к этому ничего, и Фэн Синь кивнул, развернулся и пошёл обратно. Оставалось решить одно дело, и эта перспектива внушала ему сильное беспокойство. Му Цина он нашёл стоящим у самой кромки леса чуть поодаль от места, где начиналась тропа, ведущая к деревне. Тот не выказал никаких эмоций при виде Фэн Синя, а просто стоял, прислонившись спиной к большому дереву и сложив руки на груди. Лунный свет проникал сюда беспрепятственно, и Фэн Синь видел, что лицо его давнего соперника отражает глубокую грусть. У Фэн Синя голова шла кругом от последних событий, так что он ощущал в теле какую-то слабость, хотя, сказать по правде, он совсем не перетрудился с момента пробуждения от долгого сна. — Всё так быстро закончилось. — произнёс он, наконец. — А Его Высочество почти ничего не сказал напоследок. Не похоже на него. Ему только дай волю — заболтает насмерть. Му Цин в ответ промолчал. — Я тогда в воде уж был готов начать рубиться. А вышло всё иначе…— продолжал Фэн Синь. — Но как только представлю довольную физиономию Хуа Чэна, который нас всех водил по бобы на рисовое поле, так опять кулаки чешутся! Снова ни звука. — Ну а ты чего замолчал вдруг?! — не выдержал Фэн Синь. — Я всю ночь стараюсь так и эдак, хоть бы ты помог немного, а?! Му Цин в ответ тяжело вздохнул. — Прошу прощения за дворец. — Какой ещё дворец?! — не понял Фэн Синь. — А… за мой дворец? Да, забудь, во имя трёх миров, я уже и сам забыл про него! Но Му Цин продолжил с тем же видом: — Прошу прощения за то, что оскорбил тебя и Цзянь Лань. Фэн Синь опять не сразу понял, что это он имеет в виду ту фразу про сбежавшую два раза женщину, которую произнёс перед самым инцидентом с нефритовым шаром. — Эх, да перестань ты, — отмахнулся Фэн Синь. — Если вот так начать за всё извиняться, мы до утра не управимся. Но тут он вспомнил кое-что, что давно не давало ему покоя: — А, нет, погоди, я тоже должен взять кое-какие свои слова обратно. Тогда, в монастыре Хуанцзи, в тот самый раз, восемьсот лет назад, я обвинил тебя… — Нет. — резко перебил Му Цин. — Не нужно за это извиняться. — Так это ты первый начал извиняться! — возмутился было Фэн Синь, но тут же взял себя в руки. — Не надо, значит не надо. У нас тут, вообще-то, посерьёзнее проблема есть! Му Цин снова бросил удивлённый взгляд на спутника, уже не первый за эту ночь. У «них», конечно же, не было никакой проблемы, проблема была только у Му Цина. Фэн Синь сейчас мог бы просто развернуться и уйти, но он продолжал оставаться рядом вопреки ожиданиям. — Давай, всё же, попробуем. Этот метод… Князя Демонов. Ещё раз. Я восстановил достаточно духовных сил. — сказал Фэн Синь, глядя куда-то в сторону. — Всё равно сейчас… — он хотел сказать что-то вроде «ниже уже падать некуда», но так и не смог произнести этого вслух. — У нас пока нет других вариантов… У деревьев воцарилось молчание. Никто из них не мог пошевелиться. Фэн Синь ощущал лёгкое головокружение: он даже не мог припомнить, чувствовал ли он когда-нибудь нечто подобное. Всё его тело сковало щемящее предчувствие того, чего он боялся и страстно желал одновременно. О том, что происходило сейчас с Му Цином, у Фэн Синя не было никаких соображений, однако, он чувствовал, что стоящий напротив него человек ничуть не менее взволнован. — И что же… — раздался тихий голос Му Цина. — Я сейчас должен как-то обозначить своё согласие или… Терпение Фэн Синя кончилось. Он шагнул вперёд, решительным жестом разомкнул сложенные на груди руки Му Цина, обхватил его за талию, надвинулся и прижал крепче к дереву. А потом быстро заткнул его приоткрытый от удивления рот. Духовные силы пришли в движение. Фэн Синь старался отдать столько, сколько сможет, но Му Цин в его объятиях сначала застыл как истукан, а потом и вовсе упёрся в грудь ладонью, заставляя Фэн Синя прервать поцелуй. — Ах… — Му Цин тяжело дышал, но не смотрел в глаза. — Я же не договорил. Я не сказал тебе... А ты был прав. Тогда ты был совершенно прав. — он горько усмехнулся, глядя сквозь деревья. —Я именно этим и занимался в монастыре… Оказывал… мелкие услуги… Мне нужно было как-то выживать там… Об этом все знали. И тогда на меня напали по… Он не успел закончить фразу. Фэн Синь, почувствовал непреодолимое желание пройтись по руинам Хуанцзи и растоптать все сохранившиеся камни. А ещё: сильно-сильно треснуть себя по лбу. Му Цин, который в прошлом вынес подобное испытание и терпел унижения из-за крайней нужды, не должен был оправдываться и извиняться за это. А Фэн Синь, который показался тогдашнему Му Цину избавителем от всех бед, просто грубо оттолкнул его, показывая его место и не принимая во внимание его чувства. Поэтому Фэн Синь, чтобы самому не заорать от негодования на самого себя, снова привлёк Му Цина к себе, прижался так, что дышать было сложно и припал к его губам, однозначно выражая своё отношение к ситуации в целом и к Му Цину в частности. И в его случае это работало получше слов. Поцелуй продлился так долго, что в какой-то момент Му Цин, сперва снова окаменевший от такой инициативы, всё же, перестал стоять столбом и положил руки на талию Фэн Синя. Он отвечал на поцелуй: сперва робко, а потом всё смелее и смелее, как будто бы внезапно поверил, что всё между ними улажено. Когда их губы разомкнулись, Фэн Синь произнёс: — Ты, должно быть, ещё не оправился от ран и соображал неважно. Такой вздор понёс, что божок-пустослов помер бы от зависти. Сейчас, поди, в голове-то прояснилось? Столько духовных сил забрал... А? Му Цин поёрзал в его объятиях и поднял руку. Кожа на его запястье была бледной и чистой, без каких-либо лишних деталей. Парой мгновений ранее проклятая канга безжизненно упала в траву. — Ага… — тяжело дыша кивнул Му Цин. — Прояснилось. Сейчас же верну всё обратно. Они смотрели друг другу в глаза, но если бы кто-то из них повернулся к берегу, то увидел бы там любопытный предмет — массивный камень, которого раньше здесь не было. А если бы эти двое как следует пригляделись, то распознали бы в этом камне большую и очень древнюю черепаху, которая вылезла из воды, чтобы увидеть лунный свет. Но этим двоим сейчас, конечно, было совсем не до этого. *** Говорят, с тех самых пор в деревне Черепашье озеро из храма Владыки Шэньу исчезла и сама его статуя и все изображения верховного божества войны. Над входом теперь красуется табличка «Храм генералов Сюаньчжэня и Наньяна», а внутри стоят две статуи, которые вызывают у проходящих мимо путников, незнакомых с историей этого места, много вопросов. Дело в том, что два генерала, как бы выразиться получше, изображены в довольно неприличной позе: обращённые лицами друг к другу, они почти соприкасаются губами, как какие-нибудь тайные любовники, улучившие момент для поцелуя, пока никто не видит. Однако, местные жители тут же рассказывают прибывшим легенду, как два находчивых бога войны смогли упокоить злобного призрака озера, что похищал и убивал молодых мужчин. Сами же действующие лица из этой причудливой легенды не очень любят обсуждать тот случай, о чём на Верхних небесах всем уже более-менее известно. Только лишь один Князь Демонов нет-нет, да и позволяет себе пошутить на этот счёт при встрече с ними. Но демоны, как всем уже известно, создания прескверные и совсем бесстыжие — никаких правил не уважают. Божества же понимают: чем больше реагируешь на провокации, тем сильнее окружающие подозревают тебя во всяких мутных делишках, поэтому, их лица, что бы они ни услышали, остаются спокойными. Пусть эти истории живут своей собственной жизнью, а они будут жить своей.