Charlie's time

Ту ночь Чарли надолго запомнил. Он пришёл в себя только под утро, лёжа на своей койке. Просыпаться не хотелось, думать тоже. Тело обжигало ещё не ушедшей болью, а разум оставался слегка затуманенным. Вместо былой решительности в юноше начало прорастать сомнение и некая... Маленькость? Беззащитность? Будто он вернулся в детство, ему хотелось как раньше спрятаться от всех проблем в материнских объятиях, закрыть глаза, притвориться, что их нет, и упрямо повторять: " Я вас не слышу!" А взрослые помогут и всё решат. Сейчас не так. Кошмар Чарли личный и никто помочь не сможет. Как бы не уверяли Сильвер и мистер Джонс, он не верит. Это его ноша, он должен справиться. Подушка и часть одеяла пропитались солоноватой влагой. Он плакал? Перед глазами очередная группа отражений, кто-то казался знакомым, а кто-то совсем чужим. Существа кажется не замечали безмолвного наблюдателя, говорили что-то на своём языке, парочка из них смеялась. С каждой минутой их тела становились всё дефомированнее, а движения угрожающими. В глазах помутнело, померещились уже знакомые помехи, вестники нежеланного гостя, который однако совсем не спешил появляться. Лицо нечисти промелькнуло скримером буквально на мгновение. Чарли вскрикнул, сердце бешено колотилось, а руки дрожали. На шум подбежала напуганная медсестра и привела юношу в чувства.

***

С той ночи прошло пару дней. Кошмары и параличи продолжались, за время которых рыжеволосый практически ничего не ел. Кровопотеря больше не угрожала, а потому Чарли мог отправиться домой. Забирали его Адами и Сильвер. Едва завидев их, юноша подбежал и молча обнял. Адашино почувствовала дрожь чужого тела и с тревогой посмотрела на друга. – Ты в порядке? – девичья рука потрогала лоб, проверяя температуру. – Сильв, он холодный какой-то... Чарли промолчал. – И бледный как труп, – всё больше тревоги проскальзывало в голосе девушки. За всю поездку рыжеволосый не обмолвился ни словом. Адами нервно сжимала руль авто, напряжение росло. Сидя на заднем кресле, Сильвер позволил Чарли облокотиться на него и крепко держал за руку. Поведение нового партнёра напоминало его. И было таким же, как в период перед расставанием. Уоллес не хотел снова кого-то терять. Не его, не причину своей человечности и улыбки. Даже без слов Сильвер понимал, что что-то не так. Пусть он не знает, что делать, но останется рядом. В этот раз не опустит руки, не сдастся. Со стороны Чарли послышалось тихое сопение, чему мужчина был несказанно рад. Уложив партнера к себе на колени, Сильвер понял, что тот сильно похудел. Уоллес не до конца представлял, что переживал возлюбленный каждый день, но хотел, чтобы это закончилось. Сейчас, сжимая холодную худощавую ладонь, он не знал, что его прикосновения были спасательным кругом, для утопающего в собственной боли юноши.

***

Дома Чарли также молчал. Кошмары продолжились, а есть не хотелось от слова совсем. Сначала все действия давались с большим трудом, но вскоре стали доведены до автоматизма. Когда рождественские каникулы закончились, он вернулся в школу. Впервые он ничего не чувствовал, все эмоции притупились, выветрились из-за постоянного стресса. Одноклассники, учителя, и другие ученики опасливо смотрели на юношу, кто-то перешептывался или испуганно отходил в сторону, откуда-то слушалось прозвище "Зомби!" Спустя несколько дней участились обмороки, иногда случавшиеся прямо на занятиях. Но даже постоянная потеря сознания в неподходящий момент не прибавляла сна, даже когда тело было в отключке, Чарли всё равно настигали кошмары. Это утомляло. В один момент юноша сделал трудный выбор – покинуть театральный клуб. Покидать людей, с которыми было приятно готовиться к выступлениям, кружок, который раньше являлся смыслом его жизни, и оставлять мечту, на которую он положил года, давалось тяжело. О своём состоянии он всё также молчал. Сильвер постоянно писал, интересовался, что происходит, волновался Краули, строча рыжеволосому длиннющие послания с поддержкой. Миссис Хьюз,с каждым разом тревожась ещё больше, с опаской отпускала сына в школу. На переменах мистер Худ также постоянно волновался за состояние ученика. Хотелось ответить, рассказать обо всём, но что-то внутри сломалось и атрофировало способность говорить о чувствах и переживаниях, оставив лишь внешнюю, угасающую оболочку и парочку заезженных фраз.

***

Январский холод пронизывал до костей. Кутаясь в шарф сильнее, Чарли покидал школьный двор, когда его внезапно остановили. – Братан, что с тобой? – послышался за спиной голос Габа. – Ты сам на себя не похож и выглядишь так, будто вот-вот кони двинешь. Об этом все наши знакомые говорят! Габ выглядел встревоженным и взолнованным. Руки его крепко сжали плечи друга, не намереваясь того отпускать. – Не молчи. Просто скажи, что произошло в это чертово Рождество! – он сорвался на крик. – Не могу, – последовал холодный ответ, которого юноша от себя не ожидал. Не ожидав подобного, Габ убрал руки и, ничего не сказав на последок, направился к остановке. Отчаяние волной захлестнуло Чарли, ноги подкашивались, дыхание становилось реже. Чтобы не упасть, он как можно скорее добрался до ближайшей лавочки, дабы прийти в себя. Снова монстры. На этот раз их немного, они менее страшные, но случайного наблюдателя прекрасно видят и слышат, лезут, точно пытаются утащить за собой, хватают за ноги, точно игривые коты или собаки. Им весело, а вот Чарли совсем не до их дикой радости. Только бы рассудок не потерять. Вакханалия с хватаниями длится недолго, улыбки с лиц существ пропадают, точно угрожающее что-то заметили, смотрят в одну точку бездонными глазами. Юноша поворачивает голову. Тьма их мира тут гуще, хоть глаз выколи. Но всё же не без труда, он замечает слабый блеск, исходящий от невиданного им ранее оружия – секиры. "Лишь бы не по душу мою, " – страх постепенно приходит. Что-то тёплое коснулось головы, точно летний ветер в жаркий день. Реальность смешивается со сном, отражения ощущаются реальнее людей, а к горлу подступает ком. Видимо, рассудок он и в правду теряет. Сверху слышится спокойный голос, говорящий что-то на призрачном, он убаюкивает и почему-то не кажется таким опасным. – Монстров нет. Тебя не тронут, спи...