В толпе

— Где твой фиолетовый? — крикнула Се-ми через пустой коридор. День дискотеки нервный для всех организаторов. Для остальных он просто наполнен беготней и приятной суматохой.       Школа вечером становилась другой. Не было детей и учителей, свет не горел, можно было творить, что угодно, и не следить за временем. Се-ми помогала с декорациями и проведением. Искала Таноса, чтобы тот пораньше подключил все песни.              — Не ебу, — развел руками парень, слыша, как что-то брякает в рюкзаке и ушел в сторону туалетов. До дискотеки еще больше часа, а он объявился пораньше, чтобы все подготовить. Уже встретил пару одноклассниц, которые пришли красится и одеваться заранее, учителей, которые за хаосом следить будут и Се-ми. Она ушла в сторону своего туалета. Курить от нервов.              У всех перед входом будут проверять вещи, а он протиснулся без досмотра. В рюкзаке три бутылки водки, абсент и немного сиропов. Ген-су через минут двадцать принесет спрайт и сок, и они будут мешать коктейли. Вообще темка хорошая. Тут алкоголь дефицитный, а спрос высокий. Они заняли одну из кабинок, расставили бутылку, подготовили пластиковые стаканчики.              — Водки и соку мне, водки и соку, завтра нет первого и второго урока, — улыбался сам себе Нам-гю после того, как к нему присоединился друг.              Нам-гю открыл окно. Пока помещение пустое, никто на них не накричит. Оперся локтями на подлокотник и поджег край сигареты. Первая затяжка прошла хорошо, отдала горечью на языке. Он выдохнул в открытое окно и увидел Су-бона, бегущего через дорогу. Понятно, опять опаздывал.              Танос перекрасил волосы в белый, ногти выкрасил в черный, а на себя накинул какие-то джинсы и футболку с Эминемом. Выглядит придурошно, невероятно красиво. Весь в цепях, со свежим лаком и серьгой в ухе.              Нам-гю сам пробил крыло носа, чтобы скопировать Се-ми. На ней смотрелось невероятно красиво, на нем смешно. Но Таносу нравилось. Он за это колечко постоянно цеплялся, кусал и баловался. У самого в ушах проколы, и, судя по всему, один в мозгу. Он дурашливый. Чем больше с ним общаешься, тем сильнее это начинает цеплять. Су-бона любить легко и очень приятно. Подсмеиваться им, и любоваться.              

***

      — Как вы сошлись вообще? — спрашивает Се-ми на первом этаже. Аппаратуру она настроила, а ребята начали подтягиваться. Помимо выпускников допускались все девятые и десятые классы. Пришли и парни в спортивках, и девочки в ярких топах и платьях. Каждая как на подбор. Кто-то в блузке с рукавами-фонариками, кто-то в короткой юбке и колготках в сетку. Дресс-кода не было, потому каждый думал в меру своей креативности. Тут же и яркие макияжи, и блестки на пол лица.              Нам-гю смотрел только на Су-бона, который матерился на школьный компьютер, закусывал губу и перекачивал музыку. Остальные сливались на фоне в грохоте. Нам-гю стоял от него поодаль, общаясь с подругой и опираясь на стену с края. Громкая музыка и танцы не совсем его. Ему безумно нравится их организовывать и смотреть со стороны, не лезть в пекло. В отличии от Таноса.              — Да там, — попробовал отмахнутся он, — долго. И запутанно.              — Мы спешим куда-то? — подняла бровь девушка. Нам-гю отвлекся от общей картины и перевел взгляд на Се-ми, — просто ты мне ничего подробно не рассказывал, ты вообще-то мой кент, и таким делится можешь.              — Просто мы в начале года в туалете познакомились. Ну знаешь эти, школьные смол-токи на перекуре. Я у него под на сигареты менял, а потом мы там одновременно физру прогуливали, когда сдвоенная была, и он навис, начал чет смущенно бормотать. Типо «ты же нормальный, я знаю. Просто, я сейчас херню творить буду, если противно будет, двинь мне в лицо, пожалуйста» и между этой нескладной речью поцеловал. А противно не было. И все, начали обжиматься. А потом встречаться.              — Супер романтично, — закусила ноготь Се-ми, не веря в то, что Танос может смущаться.              — Уже пожалела, что спросила? — улыбнулся парень.              — Не знаю, как будто нет, — развела она руками, — до начала пятнадцать минут, пойду твоему объяснять, как музыку врубать.              Нам-гю кивнул и смылся. Хотел подойти поздороваться, но решил забить. Не надо сейчас отвлекать Таноса — он и так на последней нервной клетке. Совсем с ума сойдет. Может в середине вечера пересекутся.              Парень вернулся на рабочее место, где Ген-су уже разливал абсент, мешая его со спрайтом для девятиклассников. Гадость редкостная, но шестнадцатилеткам похуй что пить. Они платят за атмосферу. Всю прибыль они скидывали в конвертик, из которого и брали сдачу. Сначала вели себя тихо, но никто из учителей и администрации не заходил ни через десять минут, ни через пол часа.              Музыка гремела с первого этажа, перемешиваясь с колонкой на втором. Цензура закончилась — они включали рэп и маты, разливали по бумажным стаканчикам алкоголь и выходили в огромный плюс. Ген-су крутой. Он один из немногих друзей Таноса, с которыми тот часто и с удовольствием общается. Нам-гю он нравится. Веселый, добрый, и не женщина. Всем критериям хорошего человека соответствует.              Руки и ноги затекали, окно было на распашку, а Нам-гю пересчитывал деньги с сигаретой в зубах. Сам бы выпил, но время еще не пришло. Да и вряд ли придет. Он внаглую наживается на школьниках, глупых и молодых, для которых алкоголь что-то из другого мира. И они отдадут все, чтобы выпить в школе.              Танос пришел в середине дискотеки. Он поменялся с Ген-су, который ушел на первый этаж переключать музыку и получать подзатыльники от Се-ми.              Су-бон вел себя развязнее обычного. Его от музыки и атмосферы вштырило. И когда кончилась последняя бутылка, они просто выкинули ее через окно за пределы школы. Это казалось веселым. Танос затянулся сигаретой с чужих рук, губами доставая до пальцев. Он каждый из них был готов поцеловать. Но чуйка была, что вот сейчас кто-то зайдет.              Они докурили, бутылки скинули в одно место, деньги персчитали и наконец услышали шаги.              После стука в дверь, от которого оба переглянулись и инстинктивно выпрямились, зашел Ин-хо — учитель корейского. Он вел у них до девятого класса. По воспоминаниям был талантливым манипулятором. В школе по-другому не выжить. Со стороны казался милым и добрым, весело объяснял темы и справедливо оценивал.              Сначала ходили наивные слухи о его ориентации. Последние года они заменились слухами, что у того вовсе не жена. Правду никто не знал, ни одна теория не была подтверждена или опровергнута. В лоре личной жизни Хвана Ин-хо черт ногу сломит.              Но слухи никого не смущали, потому что учитель всегда казался хорошим. На фоне других преподавателей был идеалом. И было жаль, что старшие классы он не берет.              Ин-хо перевел на них взгляд, планируя выгнать. Они остались там вдвоем — все ушли танцевать или домой.              — Курите? — уточнил он.              — Нет, — ответили одновременно, от чего сами и рассмеялись.              — Хорошо, — не поверил он, но докапываться не стал. Они уже выпустятся через полгода, и не будет больше фиолетовой макушки Су-бона и прищура Нам-гю.              Ин-хо с ними зацепился языками. Начал расспрашивать, как дела у одноклассников и какие новости. Тоже сплетни любил, как и любой учитель. Парни ему на перебой отвечали, кивали и слушали истории из его практики. А потом он их окончательно выгнал. То же чтобы покурить в окно, но без лишних глаз и моральных дилемм.              Танос с Нам-гю переглянулись и пошли вниз. Хоть посмотреть, из чего дискотека состоит. Там был и пьяный угар и рейвовые песни.              Они попрыгали песни три, покрутили друг друга, потанцевали вместе и рядом со своим классом. Хлопали, смеялись, прыгали и бесились.              Последняя песня заиграла после объявления о медленном танце. Се-ми сказала это в микрофон и включила спокойную мелодию.              По углам начали собираться парочки. Кто-то неловко клеился, приобнимал, искал нужное расстояние и озирался. Вдруг увидит тот, кто не должен. Красиво. Вайбово. Через много лет захотят вернутся в этот момент. Когда будет семья и работа, будет нужно только цветное освещение и толпа школьников вокруг.              Школьные медляки всегда пропитаны нахмуренными бровями, неловкостью и улыбками. Потому становятся легендарными.              Все стремались, а Су-бон нет. Он вытянул парня в самый центр, сразу прижался поближе, охватил руками спину и положил голову на плечо. На них не смотрел никто, все было как надо. Правильно. На лицо падал розово-синий свет с разных углов, темнота била в окно, а черты лица размывались. Нам-гю не был против, он положил одну руку на волосы парня, перебирая светлые прядки. Тот пристроился как кот, весь сгорбатился, но был близко. Так чтобы его гладили и касались. Так чтобы все завидовали.              Они ходили по краю. Такое не запрещено, но так никто и никогда не делал. Девчонки могли по-дружески потанцевать, парни могли по приколу. Но обычно в углу и под смех от нелепости.              Они делали все ярко — в своей манере. Обнимали так, чтобы лица перекосило у всех. Это какой-то способ самовыражения или селфхарма. Когда знаешь, что у твоего поступка есть последствия, но в моменте становится слишком похуй. Они не предпринимают ничего, что противоречит желанию любить. Оно в крови и мозгах, заслонило собой рассудок и стало главным инстинктом.              Песня близится к концу, и Танос это знает. Он целует.              Так же как в первый раз — небрежно и с осторожностью. А потом берет темп, руками щеки Нам-гю и целует так, чтобы у всех вокруг челюсти отвисли. Так чтобы точно отчислили. Так чтобы дышать было нечем, а в глазах звезды взрывались.              Нам-гю сначала пугается, думает, как отстранится. А потом принимает правила. Отвечает на поцелуй, вгрызается в чужие губы и углубляет. Он точно сошел с ума. Еще до Су-бона. Но с ним все обострилось в разы. Все эмоции и чувства, желания и реакция на прикосновения. Они нашли друг друга, значит мир потерял свой смысл. Теперь можно стереть все. Главное им остаться вдвоем.              Ин-хо смотрит со спокойным лицом. Будет, что Ки-хуну вечером рассказать. Губы чуть трогаются в улыбку, но он старается скрыть это. Правильно будет сделать серьезное лицо, а не умиляються подросткам. По правилам такое не разрешено, и не запрещено. Он решает их простить и проигнорировать шалость. Каждый ведь сходит с ума по-разному. И пока Су-бон и Нам-гю счастливы, не стоит их дергать по пустякам.              Смотрит и толпа. Она наконец замечает их. Они в центре безумия, и смотрятся там восхитительно.