Im 'agnus immolabit

*** Тёмные волны вспенились и нахлынули, сталкиваясь друг с другом могучими гребнями, как крысы спинами в единой куче, лишившись здравого управления. Возвращающийся в осень тонкий кровавый запах обострял беспокойство, обращаясь знакомой тревогой, которая вскоре обратится затаившимися во тьме ехидными тенями. Однако Ганнибал хорошо умел с этим справляться. — Дай мне взглянуть, — выглаженный, идеальный, как с обложки журнала — так Ганнибал привык, и так заставил Уилла привыкнуть. — Я могу отвезти тебя, если ты хочешь. Ганнибал легко освободил себе чуть больше времени, чтобы успеть проводить своего подопечного «в последний путь» и успеть на работу. Сегодня у него на приёме будет некто… «особенный». *** Уилл не любил галстуки. Ему они не шли. И он ненавидел возиться с ними, однако больше, пожалуй, в угоду Лектеру, сохранял традиции к строгим костюмам, когда приходило время в них наряжаться. Сильной трагедии с этого не было. И когда мужчина предложил свою помощь в оправке, отказывать Грэм не стал. — Нет, спасибо. Я думаю, что моих навыков хватит, чтобы разобраться с подземным и надземным транспортом. Когда с галстуком было покончено, Уилл еще раз обернулся и оглядел себя в зеркале. Он решил, что, как только скроется с глаз Ганнибала, обязательно избавит себя от пиджака, оставшись в жилете и рубашке. — Что ж, удачного дня, Ганнибал. Короткий взгляд на мужчину, дежурно-сдержанная улыбка, и вот по лицу бьет прохлада осеннего ветра.(*) Черный силуэт за спиной Грэма лениво вытянулся, расправляя кости. Кажется, Уилл услышал хруст, но оглянувшись, ничего не увидел, и просто пошел дальше. *** Ганнибал был излишне аскетичен, как для человека с настолько высоким достатком. Он явился в мир будто из неоткуда, явив собой беспрецедентный образец выправки — почти военной, — однако не без въевшегося в кровь налёта элегантности. Такой, которая обычно была врождённой. Его дом отражал самые яркие привычки: книги, антиквариат и преданная любовь к кухне в основном, ухоженный клавесин в гостевой и виниловые проигрыватели и пластины. Какие-то стали коллекционными предметами из-за постепенно развивающейся индустрии, но доктор привык иметь и использовать новейшее. И был уверен в том, что Уилл уже стал мужчиной, которому пора самому выбирать собственную музыку. Он отразил это желание в выборе подарков, которые сделает ему: собственный проигрыватель с небольшим сборником классики и несколькими купюрами (ради того, чтобы подборку мальчишка расширил тем, что ему по душе) и только вышедший в свет портативный кассетный Walkman (**) (тут ещё даже не поставили на поток ничего кроме классики). Не проворачивай паршивец своих дел за его спиной, может бы ушёл с плеером уже сегодня, а так подарки ожидали в его комнате, ибо Ганнибал, пользуясь своим незыблемым авторитетом, положил их туда после того, как Грэм ушёл. И только после этого доктор смог, испустив протяжный вдох облегчения, затянуться табачным дымом в собственной машине и подумать над стратегией сегодняшнего дела. Девушка была едва постарше Уилла и вызывала в нём насыщенную злорадную горечь. Она пришла к нему в полной уверенности, что сходит с ума, и Ганнибал с радостью развеял навязчивые мысли о самоубийстве, наградив при этом другими… куда более интересными. Он со смехом вспомнил, как хотел отказаться от неё: кровь подступила к самому горлу и выплескивалась при каждом вдохе. Однако он терпеливо пережидал приступы и видения воспоминаний, навязчиво мельтешащие на краю поля зрения. Он не позволил себе сбежать. И сегодня он чувствовал, что на сдержанное, пропитанное глубокой ненавистью признание «Я хочу, чтобы он умер», самое время ответить: — Он заслуживает, Марго. Ведь у девушки вовсе нет голосов, которые подскажут, как сделать правильно. *** За время, которое Джек гостил в доме Лектера, Уилл неволей заражался его целеустремленностью, слушая, помимо наставлений, рассказы случаев со службы. И если раньше слушать приходилось ради уважения к дяде, то затем аппетит стал набирать обороты. Вот только в случае Джека это был азарт праведности, у Уилла же — азарт к тому, чтобы разгадать загадку, головоломку, в которой только своя, исключительная логика. Неоднократно Грэм подмечал те детали, на которые Кроуфорд, будучи действительно блестящим специалистом, внимания не обращал. Никто не обращал. Следом к тому осознанию прибавилось чувство обязанности, чувство того, что Уилл должен. Он не мог ничего сделать тогда, когда был ребенком, но теперь он может. Дело по смерти его родителей было заморожено, убийцу так и не удалось найти. Джек не смог, сколько бы ни пытался, ни возвращался. А Уилл знал, что он сможет вскрыть склепы прошлого и дорваться до правды. Грэм закончил одиннадцать классов частной школы, где была глубокая дисциплина духа и тела, царили чистота и порядок. Настоящая Цитадель знаний с заглавной буквы, не иначе. Выбирая университет, юноша ориентировался на высокую оценку преподавательского состава и на отклики выпускников. Взрощенный среди виноградных лоз самого дорого сорта, он не знал еще, что такое оказаться выброшенным в поле, полного диких цветов и ягод. Короны Уилл не носил и уважал равенства, однако оказаться в государственном учреждении, где нет тех безупречных рамок и правил, которым он следовал с детства, было… чуждо. Войдя в стены университета и пройдя все регистрации, он по пальцам пересчитал тех, кто был одет хотя бы в подобие формы. Свободный и даже чрезмерно откровенный стиль одежды, крики и оры, маты, мелкие разборки по темным углам, но главное — бесконечное множество фантомов за каждым, куда ни плюнь, и голоса. Слишком много голосов. Пространство искажалось, и становилось душно. Уилл закрыл глаза, идя вслепую среди плотной толпы в коридорах, чтобы выбраться на воздух. *** Уилл мог не подозревать, но в новом месте он уже обзавёлся весьма преданным преследователем: не слишком высокая, в цветастых потёртых кедах с полной сумкой учебников, девушка легко узнала Уилла в толпе. Право, было сложно не узнать кого-то настолько прилизанного в целом море ярких и шумных хипстеров. — Хьюстон вызывает ботанов, — лёгкий толчок худым плечиком в спину, и вот Эбби Хоббс буквально выныривает из толпы рядом с выглядывающим что-то Уиллом. — Добро пожаловать в мир простых смертных, настоящую дикую природу. Не смотри им в глаза, не суй пальцы в рот и забудь о личном пространстве — теперь ты часть нашей экосистемы. Опытный взгляд девушки с насмешливым скептицизмом оценил чужой внешний вид. — Ты заблудился? Здесь не дают «Моцарта» на этой неделе(***). *** Девушка толкнула очень удачно: втолкнула их обоих в чудом свободный клочок от других — конечно, если можно назвать пространство метр на метр свободным. Сосредоточенность на ком-то отвлекла Уилла от внешнего галдежа, и будто даже стало дышать легче. — Ты… — юноша прищурился, внимательно всматриваясь в аккуратное, чрезмерно светящееся личико, — Эбигейл Хоббс? Девушка с конца нашего квартала, дом 34? Грэм отличался отличной памятью и пусть не знал людей лично, но мог знать заочно каждого, если услышал однажды случайно или намеренно. — Я не заблудился. Мне просто нужен… воздух. *** — Воздух вещь хорошая, все мы были бы рады. Толпа впереди была концентрированная, резкие гаркающие голоса парней били по ушам: кого-то судя по всему толкали и пинали, так что то тут, то там вспыхивали кратковременные лающие стычки. — Пойдём-ка его добудем, — девочка прокрутила поясницей влево и вправо, будто разминаясь перед аэробикой, похлопала по спрятанным в широких рукавах острым локоткам, выставив их на изготовку для тычков и толчков под ребра, и… — Схвати меня за лямку сумки и погнали! Не отставай, а то твоё место займут за доли секунды — утонешь. *** Для Уилла это было непонятно, но спорить он не стал. Девчонка явно разбиралась в подобной социализации лучше него, а потому имело смысл попробовать, пока он не свалился в никому не нужный обморок. Они бежали, пихаясь, через жуткую толкучку, точно за ними гналось стадо бешеных зверей. Впрочем, правда в этом присутствовала. Под ногами вдруг стало хлюпать. Грэм опустил голову. Его ноги вязли в смоли, в которой плавали шприцы, таблетки, порошки, резинки, сигареты, банки из-под пива, бутылки. Позади что-то страшно загудело. И, оглянувшись, мальчишка лицезрел огромную искривленную пасть с кучей перемалывающихся студентов. Они захлебывались в смоли, но не прекращали радостно орать и хохотать. Прохлада буквально вбилась в легкие, а в глаза ворвался свет. Дневной свет. Свет улицы. Они выбрались наружу. Но вот только располагались с нестандартной позиции: они были на крыше. — Мне кажется… нас здесь быть не должно. *** — Тебе кажется. Раз мы здесь, значит всё пучком. Оружия массового поражения, нанесшие огромный урон стае, за ненадобностью переквалифицировались обратно в тонкие девичьи руки. В ушах до сих пор звенели по-настоящему мужские визги — кабаны, а ведут себя, как барышни. — Рассосутся ещё не скоро, а так никому и в голову не придёт прорываться через весь этот рой, чтобы проверить, заперты ли замки, — она махнула рукой на Уилла. Иж правильный такой. Дышать снаружи на самом деле намного легче: бодрящий озноб пробрался под кофточку и пощипал, заставляя девчушку вздрогнуть. — На чём мы с тобой… А! Эбби Хоббс, дом 34, всё как ты сказал. А ты Уилл? Мальчик того доктора, который каждый день будто из Букингемского дворца вылез, с такой сияющей чёрной тачкой с обложки? Дом 25? Большие глаза Хоббс не мигая смотрели на Уилла, и даже их тронула мягкая улыбка. — Моя матушка так восторженно кудахчет, когда он выходит из неё, чтобы открыть гараж вечером. Фанатка. *** У Грэма чуть глаза не выпали — так широко он их распахнул, услышав о Ганнибале такие наблюдение в исключительно-новом свете. Он даже растерялся, не зная, больше удивляется ли, возмущается или его это смешит. Интересно, как бы отреагировал Лектер, услышь он такое о себе. И стоило только представить, как уголки глаз сощурились от забавы, пусть улыбки на губах не родилось. — Не думал, что он пользуется такой популярностью. Но да, этот доктор — Ганнибал Лектер, мой опекун. Уилл немного пришел в себя, принимаясь оправляться. И только сейчас обнаружил, что его пиджак, успешно снятый и перекинутый через руку, исчез. То есть был сожран смоляной пастью. День складывался не лучшим образом. Еще эта девчонка. — Спасибо, — пожалуй, ее помощь стоила благодарности. Уилл посмотрел на нее, кивнув. *** — Не стоит, мне тоже нужно было вырваться. Куришь? Пальчики выудили две картонки из кармана сумки, из одной достали тёмно-коричневую толстую сигарету с фильтром, а из второй спичку с жирной зелёной головкой. — Вряд ли куришь, — ответила она сама себе, будто опомнившись, и, чиркнув, раскурила кончик сигареты. — А попробовать хочешь? Наша эпоха говорит «надо попробовать всё!», и это звучит как вызов. Эбигейл выплюнула облачко насыщенного, едва отдающего шоколадной сладостью дыма. — Твой доктор часто курит. *** Уилл проследил за девушкой без особенного интереса. Больше обращая внимание на ее жесты, а не на то, чем она себя убивает. Изучал ее одежду, ее черты. Ее шрам на шее. Юноша моргнул. Шрам раскрылся. Темная смоль потекла на одежду. Эбигейл начала задыхаться, захлебываться, судорожно хватаясь руками за горло. А затем обернулась к мальчишке, склонив голову и громко расхохоталась. «Надо попробовать всё!» — воскликнула она, углатываясь смолью, которая отблескивала кровавым оттенком. В руках у нее был нож. Уилл замотал головой, встречаясь взглядами с вполне целой и вменяемой девушкой. — Ганнибал курит. Я нет. И не горю желанием. А вызов для меня существует только один — узнать, о чем думаю серийные ублюдки. Грэм отвел взгляд, провел ладонью по лицу, выдыхая. Может, стоило пройти курс препаратов? *** Девушка глубоко затянулась, переводя взгляд в сторону. Город внизу кипел жизнью, а они здесь, над ним, добровольно отрезали себя от всего на свете. О чём думают… — А я здесь на патолога. Я буду видеть результат… Однако мне совершенно не интересно, о чём они в эти моменты думают. Очередной глоток воздуха вызвал фантомную боль в горле. Ей совершенно не было интересно. — В конце концов, это уже никого не спасёт. Догорающий окурок, даже не затушенный, сорвался с кончиков пальцев вниз. — Но я знаю, что это позволит их поймать, а значит — ублюдки своё получат, — ес сэр! — и их упрячут в бетонную коробку до конца жизни. Так что учись хорошо, Уилл. Все изнасилованные и изувеченные девочки страны надеются на тебя. *** Уилл чуть нахмурился, вновь оборачиваясь к девушке. Что-то происходило. Что-то, чего раньше с ним не было. Чувство некоторой растерянности и тепла в ответ на… поддержку? У Грэма не водилось друзей. Он в них не нуждался. Он нуждался в знаниях, нуждался в беседах с Ганнибалом. И в частной школе не было тех, кто претендовал на заядлое дружеское общение. Обсуждение учебного материала — да, но не более. Уилл смотрел на Хоббс так, словно она сказала что-то несусветное, но для юноши это и вправду было диковинным. И ему это… понравилось? Простое приободрение, в котором не было ни капли лжи. От девчонки, которая, как и он, просто идет вперед в свое будущее. Просто. Все так просто, но так непривычно. — То, что ты будешь видеть результат… тоже поможет. На тебя тоже надеются. Он попытался что? Поддержать в ответ? Уилл нахмурился еще больше от нелепости попытки, поэтому сразу же перевел взгляд к небу. *** — Наверное, тоже, — Эбби передёрнула плечами, криво усмехнувшись. По крайней мере, она помогает, она тоже является частью этой цепочки. Она по-настоящему важна. Он, Уилл — мозги. Она — глаза и руки. Они оба тоже своего рода «команда». — Я тоже буду стараться. Разберу их так, что под микроскопом покажутся все их грязные тайны. Пока что из того, что я читала, следует, что мне нужно выучить примерно три четверти библиотеки. Чем не цель в жизни, как думаешь? Тяжеленной сумкой убить можно было — а это ещё только факультативные, по специальности. А что там по общему образованию… Не женская это работа короче, ей нужно нанять кого-то, кто будет всё это таскать за неё. — Надо бы подкачаться… Зато за год приведу себя в форму к лету. Ты как, подышал? *** Уилла не пугали объемы библиотек. Книги для него были окном к информации. Не к миру, как ему казалось. К миру, видимо, станет Хоббс. И этот университет. Рамки частной школы сильно затормозили понимание реалий настоящего мира. Но не то, чтобы мальчишка расстраивался. Он хорошо обучаем и наверстает то, что упустил. Взгляд упал на сумку девушки. Тонкая лямка держалась на честном слове. Удивительно, как по швам до сих пор не пошла. Думая недолго, Грэм перехватил сумку Эбигейл и закинул на свободное от собственного рюкзака плечо. — Возможно, мне тоже нужно подкачаться. Пошли. Уилл вышел с крыши первым. Странное чувство продолжало концентрироваться и туманить мысли. Он просто помог, сделал это и не хотел задумываться, почему.

***

В доме уже горел свет. Ганнибал освободился раньше него, и почему-то это успокоило — то, что он был здесь. — Ты рано.