Im 'agnus immolabit

*** Несмотря на слова, на собственные убеждения, Уилл надеялся. Точнее, что-то внутри него еще верило, что это не конец. Что он закроет глаза, и все вернется. Их тихие вечера, непринужденные беседы, тот счастливый обман, когда не возникало лишних вопросов и мыслей. Но вот Грэм открывал глаза, а ничего не возвращалось. Зато попытки уничтожить себя набирали обороты. Тени сгущались, смоляная масса овладевала мальчишкой раз за разом, пуская корни в его сознание все глубже, смешивая реальность и вымысел, не разделяя чувств и ощущений. Голоса становились громче, их становилось больше. Он слышал их постоянно, и снотворные перестали помогать ему. Нейролептики не справлялись. Доходило до того, что передозировки доводили до рвоты, и все оборачивалось напрасным. А однажды, прогуливаясь по пустому дому, он кубарем покатился со второго этажа, когда черные когтистые лапы подтолкнули его к бездне. Не разбить себе голову и не заработать переломов — несказанно подвернувшееся чудо. Но Уилл продолжал ходить на учебу и продолжал консультировать Джека. В новом убийстве, несмотря на схожесть исполнения, было куча несостыковок и новых фактов. Грэм уверял, что теперь они имеют дело с двумя разными людьми. Кроуфорд сомневался, и тогда мальчишка не выдержал, впервые наорав на него и едва ли не послав. Прошло около месяца с начала учебного года. Но Уилл потерял счет времени. Он стал забывать, как приходил домой, стал забывать, как оказывался в местах, в которых быть не должен. Стал забывать, как на его теле расцветали новые следы «расплаты за вину». И лишь осуждающие трепетания Хоббс рядом хоть как-то держали его в реальности мира. Они стояли на перемене в коридоре. Уилл смотрел вперед, пока Эбби воодушевленно говорила под боком. На его шее были накинуты подаренные наушники с едва слышимой музыкой. Он смотрел на Ганнибала, который что-то обсуждал с кем-то из агентов. Хотя не был уверен в том, действительно ли видит его здесь и сейчас. Голоса зашептали громче, сдавливая голову. Юношу затошнило. — Хэй, ребятки. Перегораживая Лектера, напротив Уилла возник парень — тот самый, что целовал его на церемонии. Грэм вспомнил это, но совершенно никак не отреагировал. — Последние события радости будням не придают, да? Все ходят хмурые, оно и понятно. Но я подумал, что в такие нелегкие времена стоит особенно старательно поднимать боевой дух. Поэтому приглашаю вас к себе на вечеринку этим вечером. Отказы не принимаются. Мэттью улыбался чересчур довольно, даже хищно. На Хоббс он не смотрел, зато весьма заинтересованно изучал Уилла. — Ну что молчишь? Пойдешь? Его рука совершенно естественно легла на юношескую талию. — Будет весело. Я тебя в обиду не дам. *** — И сколько отказов ты не принял до сих пор? По чужой больно длинной руке прилетел шлепок с совершенно неожиданной стороны — Эбби Хоббс ответила так естественно, будто нагло домогались именно до неё. И только заслышав этот шлепок, Ганнибал отвернулся от своего собеседника, чтобы увидеть, как девушка сбивает руку какого-то молокососа с… с… «Убей его.» «Убей его.» «Убей его.» «Убей его.» «Убей его.» «Убей его.» «Убей его.» Выпустить кишки. Разрезать рот. Всадить ножи в глазницы. «Разорвать.» «Разорвать.» «Разорвать.» «Разорвать.» «Разорвать.» И не будь универ битком забит агентами в штатском, Ганнибал сделал бы это. Выманить через кого-нибудь глуповатого и исполнительного — таких студентиков тут навалом, — и увезти прочь. Ганнибал не стал бы убивать этого ублюдка здесь. Он почувствовал движение за пределом фокуса налитого кровавым мороком поля зрения и сместил взгляд: мисс Эбби Хоббс смотрела прямо на него. Всего мгновение, но страх в её глазах Ганнибал отметил сразу же. — Или дружков своих зовёшь для лучшей аргументации? — время потекло с разумной скоростью — для двоих людей оно неуловимо замерло. Будто ничего и не случилось. *** Мэттью улыбнулся шире и звонко хохотнул, довольствуясь строптивостью девчонки. — К вашему сведению, миледи, более ста персон соберётся на сие мероприятии. Будут кутить до головокружения и радоваться жизни. Пир будет щедр и огромен, но без двух прекрасных звезд светить он станет тусклее. Не откажите в милости прибавить яркости и не раньте мое сердце ядом вашей неприступности. Браун галантно склонился, ловко ухватил ручку Эбигейл, едва касаясь ее губами, и отпустил после этого тут же, не переусердствуя, а ухаживая. — Я пойду. Кажется, такому известию даже сам Мэтт удивился. Ощущая жгучий концентрат негатива от Грэма, Браун все же предполагал получить его отрицательный ответ, вопреки желанию завладеть вниманием кудрявого мальчишки. — Какое приятное известие. На этот раз парень был куда смелее. Двумя руками обхватывая талию, он вжал Грэма собой в стену. Куда-то в шею раздался шепот: «Буду ждать». Отстранившись, Мэтт вручил Уиллу записку с адресом и ушел к товарищам, которые ждали неподалеку. *** В какой-то момент глаза перестали различать цвета: весь мир был заполнен насыщенно-алым, а размеренный шум снующих повсюду молодых людей сменился на монотонное «убейубейубейубейубейубейубейубей».(*) Ганнибал и очнулся не сразу — когда другой мужчина начал бестактно теребить его за локоть. — «Этих» в последнее время на каждом шагу столько — раньше бы поостереглись высовываться на люди с этими мерзостями, — агентик закатил глаза, и Лектер, вынырнув из своих кровожадных метаний, почти поперхнулся воздухом, не готовый к такому повороту беседы. — Лобызаться прилюдно — уже верх бескультурия, и не важно, кто лобызается, — доктор отвернулся усилием воли, и, только поймав второй взгляд Эбигейл, понял, с какой силой напряглись мышцы. Он почти бросился на этого сучьего сына прямо сейчас. Он едва не сорвался. Он слышал, как, подшмыгивая, Эбигейл спешно утягивала за собой Уилла, но не стал оборачиваться. Стоило только поддаться, и остатки самоконтроля рухнут, сметая собой всё живое. — Идём-идём-идём-идём, не стой столбом, — девушка буквально тащила товарища следом, чувствуя взмокшей спиной тот взгляд, который, благо, не остановился на ней снова. — С реакцией у тебя всё же паршиво, детка. Твой доктор зыркал так, будто убивать готов, а ты такой «я пойду!». В скауты б так вызвался! *** — Он не мой доктор. Уилл отрезал грубо. Настойчиво, низким голосом. — И я уверяю, это нас никак не касалось. Его взгляд обыденно может быть таким. Голоса оживали, вырастая смоляными фигурами из стен. Тянули к мальчишке руки. Звали за собой, к новой попытке искупления. Это было невыносимо так, что глотка болезненно спазмировала в придушенных желаниях закричать со всей силы. Это хотелось закончить. Заглушить. Залить. Если Уилл займет себя чем-то по силе не уступающим, возможно ли, что голоса станут тише? — Мне нужна твоя помощь, Эбб. У тебя будет что-то на меня? Грэм посмотрел на девчонку вполне серьезно. — Из одежды. Хочу… соответствовать. *** Пару секунд задумчивого молчания: Эбигейл оценивающе прищурилась, оглядев чужую стройную фигуру. Ну, в принципе, если не брать в расчёт… — Ты обратился по адресу, детка! Оденем, раскрасим, будешь лебедем в этом утином озере, кипарисом в дубовой роще, кошечкой в… Ну ты понял! На комментарий о Ганнибале девушка неуютно поёжилась, но раз уж Уилл сказал, что нормально, значит так и есть. Ей всегда могло показаться. В конце концов, она не была точно уверена в том, какой уровень угрозы этот мужик излучает по умолчанию. — Мои шмотки — твои шмотки, — продекларировала она и в подтверждение собственных слов притащила Уилла сразу после пар к себе домой, где добросовестно перебрала весь свой гардероб, выбирая всё возможное, в чём Грэм мог смотреться выигрышно. И в конце концов, на первый раз, её инстинкт остановил свой выбор на белом… — Личико будем подчёркивать или для такого серьёзного мальчика уже чересчур, а? ~ *** Уилл смотрел на свое отражение в обклеенном плакатами и наклейками зеркале. Пальцы изучающе заскользили от самой шеи к бедру. Юноша даже не оценивал, а уже полноценно примерялся к новому образу. Ему не было противно, его это не отторгало. Это приводило в легкое замешательство и, пожалуй, отдавало неким интересом. Он может быть таким? Ему идет быть таким? Ему станет легче, будь он таким? — Делай, как знаешь. Уилл сел, доверительно подставляя лицо во власть мастера. А уже через час они отправились по назначенному адресу.(**)

***

Уилл вернулся домой, когда стрелка часов прошла рубеж трех ночи. Сумка с вещами и учебниками была отброшена куда-то в угол. Его шатало из стороны в сторону, поэтому пришлось облокотиться о стенку. Пуговица шорт расстегнута вместе с половиной ширинки. Руки были свободны от бинтов — не скрывали больше порезов. Хотя какое до них дело, когда кожа усыпана отпечатками чужих зубов и засосов? Рев голосов блёк с каждым глотком алкоголя, с каждым поцелуем и касанием к своему телу. И сейчас в голове была лишь блаженная смазанность. Так вот оно — лекарство?