В тени

День, когда на площадь столицы Архии снова вывели человека на эшафот, был совсем обычным для народа. Мужчину вели двое мужчин в форме солдат Империи, и третий ждал их, стоя у эшафота, ожидая преступника. Лицо мужчины выглядело безжизненным, а его взгляд был совсем пуст. Он смотрел не на жаждущий его смерти народ, не на солдат, которые собираются привести приговор в действие. Мужчина смотрел словно в пустоту, будто его в этом мире и не существует. Его вывели в форме для таких же заключённых, как он, но только мужчина ничего не нарушал. Он не убивал, не обманывал и не крал. Это была казнь за "госизмену", но только правду, за что именно его казнили, знали немногие. В их мире существует жизненная и негативная энергия. Негативная энергия дарует власть и господство над другими, пока жизненная дает свободу и надежду. Её имеют всего несколько тысяч человек во всем мире, но только в их империи люди с жизненной энергией подвергаются истреблению. Такие люди опасны для империи, поэтому когда-то давно отец императора Эклипса отдал приказ на чистку таких людей. Казалось, что прошло много лет с этого момента: прошлый император скончался, на престол взошёл его сын, и в скором времени взойдёт уже его внук. Только это не отменили, и спустя столько лет продолжали этим заниматься. Они продолжают истреблять людей с жизненной энергией, а те вынуждены прятаться, чтобы просто выжить. Пока кто-то пытается выжить, кто-то живет на широкую ногу, даже не задумываясь обо всем этом. Ведь именно люди с негативной энергией в их империи являются элитой. Этот статус переходит от поколения к поколению, как и энергия. Поэтому элите так важно поддерживать свои рода. Только люди с негативной энергией могут вести нормальную жизнь, пока для людей с жизненной это скорее исключения из правил. В их мире энергия существует разная, и используют её в основном для разного. Кто-то чтобы творить добро, а кто-то – для истинного зла. И вот сейчас на эшафоте стоял тот же самый мужчина в наручниках из специального камня. Именно этот камень использовали для сдерживания энергии. Не важно, жизненная или негативная, камень всё равно сдерживал её. Только чаще всего этот камень использовали для людей с жизненной энергией, что неудивительно. Дул прохладный ветерок, но даже так мужчина шел медленно, не спеша к своей погибели босиком. Мужчина мог и дальше так идти, пока его резко не хватают те самые двое солдат за подмышки и силой заставляют идти быстрее. Народ ликовал. Для них это было неким шоу, развлечением, но не казнью человека, не убийством, ведь такое наблюдал каждый из них с детства. Для всех это было нормой. Около эшафота уже собралась огромная толпа людей. Все хотели поглядеть на него, на того, кто посмел предать их родину. Дети, взрослые и старики. Не важен был сам возраст: ребенок ты или взрослый, ты всё равно должен был прийти и посмотреть на последствия сопротивления власти. Толпа начиналась далеко за забором, пока элита наблюдала сверху, из прозрачных галерей. В толпе была давка, но для него это было прекрасное место, где можно не бояться, что тебя найдут, ведь в толпе стоял он – Кристофер Янг. Его темно-рыжие волосы прикрывал капюшон его кофты, а на лице, которое было усыпано веснушками – маска с очками для зрения. Кристофер был одет скромно, как и большинство тут. Выделяться ему было ни к чему. Стоять здесь опасно, но Кристофер успокаивал себя тем, что в такой толпе никогда не следят за этим. На такие казни собирается почти весь город, тяжело за всеми уследить. Здесь были камеры, но, как недавно выяснил Кристофер, лица и внешность они распознают плохо. Охране же был интересен преступник и первые ряды, где всегда толпились более приближенные к партии люди. Поэтому Кристофер и старался не беспокоиться об этом слишком сильно. Рядом с ним его правая рука Энтони Лоу. У Энтони каштановые волосы, глаза золотисто-чайного оттенка, маленький шрам на нижней губе. Энтони был для Криса близким человеком, как настоящий брат, ведь они столько пережили вместе. Они оба осознавали, что выделяться из серой толпы не нужно, ведь кто знает, к каким последствиям это может привести. Кристофер стоял в толпе вместе с ним. Они оба смотрели на мужчину, ведь этот мужчина был дорог им обоим. Он был в одной команде с ними, и Энтони считал должным сходить на такого рода мероприятие. Энтони посмотрел в окно, где гордо сидел один мужчина, а рядом с ним несколько уже взрослых детей. Лоу бы так и смотрел, пока внезапно толпа не замолкла. Именно это заставило Энтони взглянуть на третьего солдата. Третий мужчина взял громкоговоритель и резко объявил: — Гражданин 0875 признан виновным в госизмене нашей Великой Империи Архии. Приговор утверждён и требует исполнения прямо сейчас. После этих слов первый солдат поставил мужчину на специальный помост, к которому крепилась виселица, а после уже второй род вешал на веревке с петлей и после осуждённый упал с помоста. Толпа заликовала, а от элиты слышались слабые хлопки. Для них это было действительно неким представлениям, ведь каждый тут был уверен, что в подобной ситуации не окажется. Вот так и закончил свою жизнь ещё один человек с жизненной энергией. Жалко и одновременно быстро. Сколько их таких осталось? Пятьсот? Триста? Сто? Может, ещё меньше? Никто не вёл подсчёты, так каковы шансы того, что их осталось слишком мало? На самом деле и Кристофер, и Энтони слышали некий слух. У них поговаривали в их кругах, что есть и другой вариант для тех, кого поймали, и этот вариант – бордель. Если парень действительно был красив, то ему могли дать выбор: либо смерть, либо бордель. Поговаривали, что он находится в поместье Росковых и пользуется спросом именно у элиты. Кристофер однажды услышал это на одной вылазке, когда они нашли тело умирающего человека на обочине дороги. Было видно, что в того стреляли, но самое странное, что на его руках было два браслета. Эти браслеты состояли из того же камня, что и те наручники уже на нынешнем мертверце. Кристофер это запомнил надолго, но настоящий ответ он так и не получил. Толпа начала расходиться, как только всё закончилось. Только на эшафоте всё ещё висело тело заключённого, которое символизировало, что империя всегда рядом, что она всё видит и слышит. Кристофер и Энтони осознавали, что такая судьба ждет каждого человека с жизненной энергией, ведь они для них – угроза. Они угроза этому режиму, который длится веками, угроза элите и их подопечным. Толпа покидала площадь стремительно, ведь кому-то надо бежать на работу, кому-то – по делам. Казнь – это не повод не ходить на работу или отложить свои дела на потом. В их империи ценились трудоспособность и упорство человека. Кристоферу это не светило. Он подписал себе приговор и никогда не выйдет на работу и не станет таким, как все нормальные люди. Кристофер ненормальный. Он, являясь обычным человеком, бросил вызов власти и в итоге по всему городу весит его лицо. Если его поймают, то он будет висеть там же, где сейчас тот мужчина. Он спонтанно поднял голову и посмотрел на балкон. С этого балкона выходил вид прямо на площадь. Прозрачные панели, гладкий металл, идеальная линия обзора – всё было создано не для красоты, а для контроля. Ведь именно на этом балконе всегда сидел император Эклипс Росков и его драгоценный сынок Мэттью. На каждой казни, мероприятии они всегда там восседали, показывая этим свою власть над народом. Они смотрели свысока на глупый народ, на глупую элиту. Глупый народ, который верил во весь бред ещё со школы, и элита, где каждый был у них на хвосте. Кристофер увидел там Мэттью, который, в отличие от отца, не спешил уходить, а лишь смотрел на уходящую толпу. Из-за ветра его кудри немного сдувало в сторону, но это не мешало Мэттью смотреть на что-то или на кого-то. Кристоферу казалось, что он смотрит именно на него. Этот пустой и суровый взгляд будто действительно смотрел только на него, но если бы его заметили, то ему бы пришлось сейчас бежать. Мэттью ничего не стоило позвать солдат, и их история бы тут же закончилась. Кристофер же смотрел на Мэттью несколько секунд, пока его не схватил за плечо Энтони. Он молча посмотрел на Энтони. В таких местах они не общались. Их голос знали и могли распознать. Они же понимали, что в такой толпе, которая покорно верила своему императору, им бы не удалось сбежать. На самом деле и без этого в таких местах запрещалось громко говорить и шуметь. Даже без мероприятий тебе могли спокойно выписать штраф. Вот и сейчас одно касание за плечо – и Кристофер без лишних слов понял, что им пора уходить. Им не нужны проблемы. Только не сейчас. В конечном счёте и он с Энтони покинул площадь, вернувшись в родные трущобы, но все же из его головы так и не вылетел взгляд Мэттью Роскова. Ему продолжало казаться, что этот взгляд был направлен именно на него. Их база была спрятана под землёй, а попасть в неё было не так легко. Несколько паролей и всего три основных входа, но именно это и являлось для Кристофера ключом к безопасности. На самом деле в сопротивлении было не так много людей, ведь Кристофер тщательно контролировал их отбор. Он проходил в несколько этапов, и только когда человек полностью внушал ему доверие, его приглашали на базу. Кристофер боялся одного: один из его людей окажется скрытным агентов империи. Кристофер не отпускал эту мысль, но только признаков так думать у него не было. У него были провалы, были победы, и сейчас так же. Но даже сейчас он не чувствовал безопасность. Он сидит в кругу своих друзей и товарищей за ужином, те общаются, что-то обсуждают, а он молча смотрел в тарелку. Ему казалось, что вот-вот – и их найдут, всех убьют, а его, как особо опасного преступника, подвергнут жестоким пыткам. Все бы лежали мертвые, раненые, а тех, кто не погиб, схватили бы, и все они бы висели на площади. Кристофер это и боялся. Он не чувствовал привязанности к этим людям, скорее это был страх того, что ему не удасться сбежать снова. В прошлом он потерял свою мать, когда был совсем маленьким и остался совсем один. Его могли схватить, но он сбежал. Кристоферу казалось, что вся его нынешняя жизнь состоит из того, что тот от чего-то или кого-то убегает. Он всегда убегает ради собственной жизни. Для него это уже как традиция. Его любимая мать погибла из-за Эклипса, из-за жизненной энергии. Кристофер даже не помнил, как она умерла. Это воспоминание было почти забыто, будто его собственное сознание скрыло это от него. Именно смерть собственной матери от рук Эклипса и стало его отправной точкой к ненависти к императору, к империи. С тех пор многое изменилось, но не менялось одно – это отношение правительства к людям с жизненной энергией. Таким людям было суждено скрываться, чтобы их не убили. Они жили в тени, либо старались и вовсе не использовать жизненную энергию. Всё отслеживали: так и погибла его мать и многие другие. Чаще всего такие люди жили в трущобах. Их империя разделена на города и трущобы. Они находятся в больших городах и скрыты под забором. Это словно концлагерь, где свои порядки, свои законы. Трущобы – это грязное темное место, где у тебя нет будущее. Весь криминал в империи запущен через трущобы. В трущобах всё темное и старое, сюда скидывают весь мусор и отходы,а также людей. Многие люди, которые провинились перед империей, попадают сюда. За стеной же всё прекрасно, точнее более чисто. Такие же пустые и безжизненные города, где повсюду камеры и солдаты, пока в трущобах такого нет. Империи по большей части плевать на трущобы. Всё это началось восемьдесят лет, назад после попытки свержения власти отца Эклипса, Мороса Роскова. Появились трущобы, и началось настоящее истребление таких людей, как Кристофер. Именно после этого людей с жизненной энергией стали подвергать преследованию и последующей смерти, но были исключения. Если ты родился с жизненной энергией, но твоя семья состоит в элите, то ты просто становишься пятном в собственной семье. Даже при этом ты можешь жить, заводить отношения и детей, ведь ты не обычный человек, ты не трущобец, а элита! Таким был его лучший и единственный друг Энтони. Бывший человек из элиты и нынешний преступник и позор семьи. Они познакомились с Энтони ещё в детстве, когда были ещё совсем маленькими детьми. Их дружба тогда и началась, а сейчас продолжается. Энтони с ним и в огонь, и в воду. У него было всё, но в итоге он лишился этого ради Кристофера. Именно вместе с ним он и создал сопротивление под названием "Искра". Искра существует на территории трущоб и имеет под землёй несколько туннелей, которые и позволяют им быстро перемещаться и прятаться. Эти туннели существуют и за пределами столицы. На данный момент в их сопротивление входят несколько тысяч человек; они имеют людей и за пределами трущоб, но их немноговато. Люди в " Искре" занимались распространением правды, подпольным медиа и саботажем работы элиты. Многие из элиты имели свои пребольные бизнесы, и чаще всего нелегальные, Кристофер же это всё портил и уничтожал, из-за этого за его поимку и просят огромную сумму для их народа. Три года назад они начали помогать людям с жизненной энергией, ведь для Криса целью этого было не только свобода его народа, но и его свобода, свобода других людей с такой же силой. Ещё с детского возвраста он не мог понять: "Чем они отличаются от других?". С самого детства он был окружён забором. Именно он и отделял их от обычных людей. Выйти из трущоб можно было лишь по приказу кого-то свыше или же имея специальный пропуск. Этот пропуск Кристофер мечтал получить, только услышав о нем. Его выдавали выдающимся военным, и с детства Кристофер хотел им стать только ради этого, но это не случилось. Только сейчас благодаря его силе и туннелям он способен покидать трущобы, но другие нет. Другие каждый день видят лишь мрачные стены, отделяющие их от "настоящих" людей. Кристофер знал, что должен положить этому конец. После ужина Кристофер сразу же ушёл к себе, но перед этим несколько раз останавливался, чтобы обговорить с несколькими своими людьми пару вопросов. На завтра запланировано две вылазки, пришли данные от одного из их людей и ему объявили, что к их сопротивлению присоединилось ещё несколько человек. Только последнее заставило Кристофера улыбнуться, ведь сейчас он делал всё на автомате. Он не думал об этом. Мысль, что совсем скоро всё может закончиться, так и не покидала его. В их базу ворвутся солдаты, Энтони схватят, тех, кому он доверяет, схватят, а может, и застрелят. На него наденут наручники, и он не сможет телепортироваться, а перед своей смертью он увидит лишь одно ясное лицо – Мэттью Роскова. Он застыл на месте, пока его подопечный продолжал ему рассказывать о составе новых повстанцев: — Среди них есть два врача, что означает пополнение врачей для сопротивление, разве это не отлично? К сожалению, вылазки для многих наших повстанцев заканчиваются неудовлетворительно. Ну, Вы понимаете, о чем я, да, сэр? Сэр? Кристофер? — парень смотрит на него, пока Кристофер будто был в трансе резко не посмотрел на него. — Извини, я задумался. Это отличная новость, Габри! Разве не так? — спрашивает Кристофер, натягивая на своё лицо улыбку, и Габриэль кивает ему. — Да, Вы правы, это отличная новость. — Внезапная пауза. Они молча смотрят друг на друга, пока Габриэль не продолжил разговор: — С Вами всё нормально? — Вполне. Перетрудился, наверное. Давно не отдыхал. — Это плохо. — Я знаю. — Понятно... Я занесу отчет завтра утром, сэр. — Кристофер лишь кивнул, и они разошлись. Кристофер пошёл дальше по коридору. Всё же с ним не всё в порядке. Бывает так, что кого-то ловят, а кого-то убивают на месте. Такие смерти для Кристофера не имели никакого значения. Он считал, что в этой смерти виноваты зачастую сами смертники: не успели, неправильно что-то подсчитали, и другие варианты. Они все знают, на что идут. У некоторых есть жёны, у кого-то дети. Кристоферу это не понять. Он никогда не видел себя прилежным семьянином, да и не собирался. Кристофер прямо говорил, что, становясь повстанцем, лучше не заводить детей. В случае смерти родителей они становятся сиротками, а им ещё потом с ними возиться. Все эти люди идут на гибель, и вероятность этого высока. Их вылазки деляться на два типа: информационные и саботажные. Если информационные вылазки не являются такой уж опасностью, то не саботажные. Именно в таких вылазках высок риск быть пойманным или убитым. Но, даже зная это, многие всё равно идут на смерть ради свободы и чаще всего не возвращаются. Кристофер дошел до своей комнаты и, открыв дверь, увидел ничего. Он заходит в неё и сразу падает на кровать. Комната была небольшая, но уютная. В правом верхнем углу комнаты стояла двухспальная кровать, по бокам кровати две тумбочки, где на одной стоял светильник, а на другой будильник. Уже в верхнем левом углу стоял большой шкаф, который тянулся вплоть до входа в комнату, и уже прямо от входа стоял небольшой стол, а над ним висели две полки с книгами и документами. Над кроватью же висели несколько пробных плакатов с лозунгами против императора и империи, а посередине – фотография с его розыска. Они висели, как напоминание Крису, для чего он просыпается по утрам и ради кого он сражается все эти годы. Кристофер это делает ради свободы и людей. Прошло несколько минут, и внезапно раздался стук в дверь. Потом ещё один и ещё. С каждым разом стук становился только сильнее, пока внезапно не прекратился. Кристофер молча лежал на кровати и смотрел в потолок. На потолке висели звезды, которые своим светом освещали небольшую комнату без помощи лампочки. Он сел на кровать и протер глаза. Тишину нарушил знакомый голос. Это был Энтони. Что ему надо? Или его опасения подтвердились? Их нашли?! — Кристофер! Кристофер! Можно войти? Это я! Энтони! Пожалуйста! — кричал Лоу, стучась в дверь, пока не услышал ответ "да" и не открыл дверь. Энтони посмотрел на Кристофера, а Кристофер на него. Они оба смотрели друг на друга в течении нескольких секунд, пока Кристофер не заговорил: — Энтони, всё нормально? Что-то произошло? Нас нашли?! — спросил Кристофер, резко встав с кровати и подойдя к Энтони. Лоу взглянул на друга непонимающим взглядом. — Кристофер? Всё хорошо? С тобой всё нормально? — Что? Ты разве не пришёл, чтобы рассказать мне какую-то ужасную весть? — спросил Кристофер. Теперь уже Кристофер недоумевающе смотрел на Энтони. — Нет! Как ты вообще о таком подумал? — спросил Энтони и развел руками, а после сложил их на груди. — На ужине ты вёл себя очень неестественно, даже как-то странно. Я подумал, что тебе нездоровится. Ты почти не ел, и я беспокоился о тебе, остальные тоже это заметили, — сказал Энтони, смотря прямо на Янга, пока тот молча повернул свой взгляд в сторону стола, где валялись различные бумаги, с которыми ему в скором времени придется работать. — Все нормально, правда. Всё? — спросил спокойно Кристофер. Он соврал. С ним не всё нормально, и он это понимал. Кристофер за всё время, которое он провёл с Энтони, так и не привык делиться своими чувствами и эмоциями. Он привык молчать об этом и самостоятельно решать свои проблемы, ведь так было проще и легче. — Нет, не всё! Кристофер, мы это обсуждали несколько раз. Если с тобой что-то не так, то, пожалуйста, рассказывай мне об этом, — сразу же возразил Энтони, смотря на близкого друга. Его карие глаза уставились на друга. Кристофер же развел руками и согнул руки у груди. — Я знаю, но... прости, — с этими словами он вздохнул и отпустил голову. Он его друг, его близкий человек, но даже так он всё ещё не способен ему нормально доверять. — Я просто думаю всё о той сегодняшней казни. Когда все расходились, я заметил, как Мэттью смотрит с балкона на толпу, и знаешь? У меня ощущение было, будто его взгляд направлен на нас, на меня! Меня все это время преследует мысль о том, что нас найдут и всех убьют! Тебя, меня, всех, даже детей! — закричал Кристофер, а после прикрыл свой рот руками. — Кристофер, может, тебе показалось? Я понимаю, что ты боишься этого, но подумай о том, что если бы твои опасения подтвердились, то нас бы здесь не было, ведь так? — Нет, Энтони, мне не показалось! Нас могли заметить. Дело даже не в страхе: я-то могу переместиться в любой момент, но я не хочу терять свою силу... и тебя. Мне кажется, что если нас заметили, то могли проследить, и тогда... — но Энтони перебивает его: — Мы всё проверяли, Кристофер, всё нормально. Я обещаю тебе, что с тобой всё будет в порядке, что с этим местом будет всё в порядке, Кристофер. Нас не поймают. Даже если бы заметили, то повторяю, нас бы тут не было! — Лоу смотрел прямо на него, и Янг поднял голову, смотря на друга. Энтони взял его за плечи и вздохнул. — Чтобы не случилось, знай, что я всегда буду на твоей стороне. И я уверен, что тебе действительно показалось, Кристофер. Давай будем честны? Если бы твои опасения, которые не подтвердились, все-таки подтвердились, то мы бы были не тут, а в тюрьме или хуже, верно? — Верно. — Ну вот, видишь? А мы здесь! Я, ты, наши близкие люди. Все мы здесь. Мы в безопасности, можем не бояться за свою жизненную энергию, за наши жизни. У всех есть теплое место, еда, вода, а если бы нас нашли, то ничего бы не было. — Да, ты действительно прав. Прости за такое. Мне надо учиться себя контролировать. Действительно, если бы я оказался прав, то мы бы оба уже висели на площади, разве не так? — Скорее я в нашем семейном саду, как пример, что будет, если попытаться опозорить род. — Прости за это. — Всё нормально, Кристофер. Я не виню тебя в этом. Это был мой осознанный выбор. Спокойной ночи, — сказал Энтони, отпустил Кристофера и ушёл из комнаты. В итоге они разошлись, и Кристофер остался один. Раньше он никогда не боялся остаться один, но мог ли он сказать об этом сейчас? До встречи с Энтони ему пришлось вступить в одну из трущобских банд, где он познал все прелести жизни в трущобах, а после и встретился с Энтони. Он бы никогда и не подумал, что Энтони станет ему так близок, но сейчас он не может жить без него. Энтони заменил ему семью, став ему близким товарищем, братом. Кристофер знал, что в случае захвата Энтони бы убили первым, а его вторым. Ему казалось, что обсудить это с Энтони ему поможет, но почему же на душе так паршиво? Почему мысль о том, что скоро его некая свобода, его беспредельные поступки без капли ответственности и все веселье кончится? Кристофер не знал. Ему хотелось забыться, забыть мысли о том, что их найдут и убьют, или, что ещё хуже, те слухи о борделе окажутся правдивы. Для Кристофера это было полнейшим бредом, разве такое на самом деле может существовать? Он знал о разных мероприятиях, проводимых Эклипсом для элиты, на которых происходили вещи, о которых было страшно даже подумать. Это могло быть в стиле императора, но звучало это как полнейший бред. Кристофер посмотрел на лампу. Может, его опасения действительно были ложью, и всё в итоге не так, как он думал? Он не боялся Мэттью. Кристофер считал себя даже сильнее его по силе, но он знал: такая власть принадлежит этому человеку и будет принадлежать. Он сел за рабочий стол и посмотрел на бумаги. Кристофер пытался отвлечься, но не мог. Мысли об этом поглощали его изнутри. — Мне надо перестать думать о всяком бреде, как даже лучше. Энтони прав. Действительно, если бы он мог, то я бы тут не сидел, не думал об этом, но я же тут! Может, все же это недосып? Слишком мало сплю, вот и думаю о таком. Точно. Надо закончить с этим и ложиться спать. Завтра тяжёлый день. С этими мыслями Кристофер включил лампу, и яркий свет озарил весь его рабочий стол. На столе были разбросаны документы, докладные и отчеты. Кристофер не был силен в уборке, скорее не мог выделить на это достаточно времени. Он целыми днями занимался своими делами, делами "Искры" и людей, поэтому в самой комнате был бардак, как и на самом столе. Кристофер до ночи сидел за бумаги и за это время даже не думал ни о своих подозрениях, что их раскрыли, ни о Мэттью Роскове.