В тени

В небольшом окне мерцали яркие звёзды. Это было редкое явление в их краях. Мужчина, сидевший за столом, молча заполнял отчёт и даже не обращал внимание на вид из окна. Он не смотрел на настенные часы, которые висели недалеко от него. На столе светила неяркая лампа, но её света хватало, чтобы видеть документы и отчёты. Он взял отчёт и начал читать: "Неделю назад схватили ещё двух человек с жизненной энергией — один на казнь, второй же попал сюда". Его это совсем не волновало. Это даже хорошо, что популяция таких людей снова уменьшилась, хоть это и был один человек. Росков думал не об этом — не о новом человеке, а о другом. Из его головы не вылетал он. Кристофер Янг. Знаменитая личность в их кругах. Самое главное — он видел его вчера. Он стоял на площади, а рядом с ним его верный пёс — Энтони Лоу. Семья Лоу уже давно признала его мёртвым. Росков не возражал этому решению. Он был с этим согласен, ведь Энтони действительно позорит их семью и фамилию. Он помнил, как вчера его увидел. Стоило только ещё раз посмотреть на повешенного, как его взгляд внезапно зацепился за рыжую макушку. Это был Кристофер. Росков не думал, что это кто-то другой. Именно Кристофер и его тёмно-рыжие неаккуратные волосы и веснушки на лице с пирсингом. После такого стоило вызвать солдат — и всё! Его история бы оборвалась, а с ним и его любимая "Искра", но он это не сделал. Не успел. И теперь он жалеет об этом, ведь всё бы закончилось тем днём. Он также помнил,что Кристофер это заметил. Его глаза, словно изумруд, смотрели прямо на него несколько минут, а после он перестал смотреть. Если бы в тот момент он немедленно приказал солдатам не впускать и не выпускать никого, то, возможно, они бы схватили Кристофера. Кристофера бы схватили, "Искру" прикрыли, а СМИ раздули бы из этого, что Великая империя Архия прикрыла террористов. Хотя какие они не террористы? Сколько взрывов было благодаря ему. Ещё несколько лет назад от рук Кристофера и Энтони погибали члены элиты. Они оба заслуживают высшего наказания. Внезапно раздался стук, и после возвращения он увидел своего драгоценного друга — Уильяма. Парень стоял в рабочей форме, на руках браслеты, и смотрел прямо на друга. — Ну и долго ты тут будешь сидеть, Мэттью? Уже поздняя ночь, а ты всё ещё тут. Я забыл сказать, что Эклипс ждёт тебя утром. За тобой зайдёт Николас. Он сказал, что у него к тебе есть дело. Думаю, если ты завтра проспишь, то ему это не понравится. Снова будет возмущаться, — сказал сонно Уильям и неожиданно хихикнул. Он зашёл в кабинет и подошёл ближе к столу, а Мэттью поднял голову, посмотрев на него. — Когда тебя стал волновать мой сон, Уилл? Тем более у вас уже давно отбой. Разве ты не должен спать вместе со всеми? — язвительно спросил Мэттью с ухмылкой, а Уильям вздохнул и ответил ему: — Мне отдали приказ убраться в библиотеке, поэтому и освободился только сейчас, а перед этим Эклипс сказал мне, что, как закончу, должен подойти к тебе и рассказать о том, что тебя ждут утром. Наверное, это по поводу Кристофера, — сделал вывод Уилл, и Мэттью ему поверил. Он не был одет в пижаму, а стоял в форме: белая рубашка, классические шорты, галстук и жилетка, а также туфли. Услышав последнее, Мэттью заметно удивился, смотря на друга. — Откуда ты знаешь? Тебе кто-то рассказал о нём? — Как мне его не знать? В последнее время он разбушевался, а с этим и у многих из элиты разговоры о нём, об "Искре", о том, что он опять сделал, и так далее. Ещё и о других повстанцах говорили, но о Кристофере больше. Говорят о том, что многие взрывы в империи были по его вине, что многие бизнесы элиты слетели из-за него, и, если не ошибаюсь, у него были попытки взлома данных... Нет, это было у Теодора, тоже повстанца, но под руководством Кристофера ведь. Хотя знаешь? Мне кажется, я не обязан перед тобой отчитываться! — воскликнул Уильям и отвернулся от него. Увидев его шею, ухмылка с лица Мэттью резко сползла. На шее Уильяма находился небольшой шрам. Он знал, от чего этот шрам, и сожалел о том, что даже его друг подвергся этому. Мэттью понимал, что сделать с этим ничего не мог. — Правда? Не забывай, что я будущий император. На самом деле, думаю, что ты прав. Отец уже на нервах, да и такой человек, как Кристофер, не заслуживает жить. Со всеми своими поступками он не имеет ни малейшего права находиться в обществе. Надеюсь, что он умрёт мучительной смертью, — холодно произнёс Мэттью. Несколько лет Кристофер творил всё, что только ему хочется, но Росков понимал, что это надо прекращать. — Я и не забывал, Мэттью. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Уильям. — После этих слов Уильям покинул кабинет, а спустя полчаса и Мэттью пошёл в след за ним спать. Завтра будет тяжёлый день. Утро Мэттью прошло неплохо. По крайней мере, его порадовало отсутствие кошмаров, которые мучали парня уже три года. Ну и поспать ему удалось больше, чем два часа — это уже радовало. И все эти факторы значительно повлияли на слегка приподнятое настроение Роскова. Встав с кровати, он отправился в ванную и посмотрел в зеркало. На него смотрел мужчина в одних боксерах с гетерохромией: один глаз карий, второй — зелёный. Имеет от природы кудрявые волосы тёмно-синего цвета, которые хорошо прикрывают лоб. Его волосы — это его боль. Мэттью никогда не нравилось ухаживать за своими кудрявыми и непослушными волосами, но выбора у него как такового не было. На его лице, помимо глаз с гетерохромией, виднелось небольшое количество веснушек. Мэттью смотрел на себя в зеркало, а после потянулся: сначала к зубной щетке, а уже потом к бритве, чтобы побриться. Он стоял и смотрел в зеркало на своё небольшое тату в виде паука на предплечье левой руки. Природа не только одарила его непослушными волосами, но и хорошим телосложением. Многие силовые тренировки давались ему не так тяжело, как другим. После банных процедур он вышел из ванной комнаты и подошёл к тумбочке. На ней аккуратно лежали серёжки-гвоздики, которые Мэттью благополучно надел и пошёл завтракать. Во время завтрака Мэттью выпил кофе и немного поел. Он так обычно молча ел и ни с кем не разговаривал, хотя и говорить ему было не с кем, ведь он сидел один. В столовой не было ни отца, ни его подстилки, хотя, может, это и к лучшему. Поев, он молча отправился к себе в комнату, где жил всю свою осознанную жизнь, по пути встречаясь с другими слугами, которые остерегались его и боялись. Он заходит в свою комнату и смотрит на неё. Вот его кровать с привычным запахом стирального порошка в чёрном постельном белье, бра с одной стороны, рядом тумбочка, на которой располагалась бумажная книга в твёрдом переплете. Мебель стояла у стены, прямо под окном, отчего на неё сейчас падали солнечные лучи. В другом конце комнаты стоял письменный стол, который сбоку подпирал небольшой книжный шкаф. Всё помещение не имело ярких цветов. Злодей не любил их и считал вычурными. Яркие цвета — это не его. В его гардеробе были только чёрные, либо серые вещи, даже белой рубашки не было. Ему они просто не нравились, и делать исключения он не планировал. Услышав стук в дверь, тот открывает и видит на пороге Николаса. Росков сглотнул, но просто кивнул, направляясь к своему наставнику. Николас был солдатом империи и приближённым к императору человеком. Мэттью знал об этом, ведь часто наблюдал его на собраниях. Он также знал о том, что он посещает их поместье каждый день, чтобы доложить о том, что сейчас творится в империи. Он чувствовал, как к горлу подкатывал ком, а руки начинали привычно дрожать. Эти ощущения тревоги всегда преследовали его, когда ему нужно было к Эклипсу, так что они уже приелись и не доставляли сильного дискомфорта. Это было так обычно и привычно. Он вышел из спальни и направился уже в его кабинет. Росков постучал в дверь кабинета и, когда услышал одобрение, зашёл в помещение, произнося: — Доброе утро, Джонатан. Его голос был спокойным и твёрдым. Мэттью натренировал его, ведь Эклипс ненавидел, когда он был неуверенным и боялся. Руки злодея нашли место за спиной. Он обратился к нему по настоящему имени, потому что мог. На самом деле такие имена, как Эклипс, Ночной огонь или другие, были всего лишь кличками. Они называли так себя на публику, но среди своих всегда были имена. Эта особенность ещё больше отделяла их от обычного народа, ведь многие даже их настоящих имен не знают. Вот и сейчас Мэттью обратился по настоящему имени Эклипса, как и делал это постоянно. Он мог так сказать лишь дома, но не на публичных мероприятиях, так же, как и Эклипс. — Доброе утро, Мэтти. Я позвал тебя сюда не для того, чтобы говорить. Скажи, ты смотрел списки людей, которые в розыске? Знакомо тебе имя Кристофер Янг? Дело в том, что вчера двум солдатам удалось схватить трёх повстанцев. Двоих убили, но одного оставили в живых. На допросе он не выдержал пыток и сознался, что план подготовил Кристофер Янг. Помнишь взрывы в секторах A2, F3, G8? Один из взрывов произошёл в музее с историей нашей страны, и там погибли мирные граждане. Та ещё трагедия, но он не останавливается. Усилена охрана, больше военных, но это не помогает. Это продолжается давно, ты же знаешь? Ты понимаешь, с какой мы проблемой вынуждены работать, Мэттью? Мне он нужен живой. Даже не для публичной казни: для того, чтобы на него поглазели те, кто из-за него пострадал. Перед Мэттью сидел мужчина — его отец. Его чёрные, довольно короткие жёсткие волосы, виски и затылок выбриты. Уставшие на вид карие глаза. На лице, на правой стороне, начиная от виска, до конца челюсти тянется довольно тонкий шрам, ещё один шрам украшает левую бровь. Этот мужчина смотрел на своего сына как на всех. Даже несмотря на то, что Мэттью — его сын, поблажек Эклипс ему никогда не давал: всё было наоборот. Он редко хвалил Мэттью, почти никогда, но мог унизить или оскорбить. У них никогда не было тёплых отношений, а только холодные и отстранённые. Всю свою юность Мэттью добивался похвалы отца, но никогда её не получал, пока лично не поймал человека с жизненной энергии. Спустя больше десяти лет он услышал заветное слово "молодец". И тогда его глаза загорелись и он понял, что нужно делать, чтобы отец гордился. С тех пор он изменился и потерял все нормы и морали. — У меня большие надежды на тебя, Мэттью. Я надеюсь, что в этот раз ты меня не подведёшь. Мои люди провели расследования и узнали имена главных повстанцев: Теодор Райт, Лиам Холл, Оливер Вуд и те, кто всё это начали: Кристофер Янг и Энтони Лоу. Знакомая фамилия, верно? — спросил Эклипс и после открыл небольшой ящик. Он, не смотря, наощупь достал пачку сигарет с зажигалкой и закурил. — Его семья признала его мёртвым, понимаю их. Все они нужны мне живые, но не мёртвые, Мэттью. На данный момент известно лишь то, что жизненной энергией обладают лишь Энтони с Кристофером, но не исключено, что и их дружки тоже. У Энтони растения, а вот энергия Кристофера — загадка. Она довольно необычная. В общем, Николас должен был тебе прислать видео. Попал на камеры видеонаблюдения, но ненадолго. Видео должно уже быть у тебя. Обязательно посмотри, и даю тебе срок три месяца. Свободен, — холодно сказал Эклипс и сделал затяжку. Уже позже Мэттью действительно получил видео. Оно было в замедленной съёмке, где было видно, что сначала он использовал огонь, после воду, а после испарился. За несколько секунд Кристофер использовал несколько сил одновременно. Мэттью со своим опытом, с тем, что не раз встречал таких же, с таким столкнулся впервые. Что же за сила у него? Какая сила у Кристофера Янга? Этот вопрос беспокоил Мэттью целый день. Отец дал ему три месяца на выполнение задания, и Мэттью пообещал себе, что не подведёт своего отца. Да и не смог бы. Эклипс же столько всего сделал для него. Когда он был ещё ребёнком, от него отказались родители, узнав о его негативной энергии, хотя это же престиж, но добрый дядя Джон усыновил его и воспитал, как своего. Это он и услышал, когда впервые в детстве пришёл в себя, а там уже не было его дома, его семьи — был только дядя Джон. Именно он и поведал ему такую версию события, а Мэттью ему поверил, ведь он не мог ему соврать. Из-за того, что его усыновили ещё в раннем возрасте, он совсем не помнит своих настоящих родителей, но это не мешает ему испытывать к ним ненависть. Как можно бросить собственное дитя? Даже если у него и проявилась негативная энергия, неужели это был повод бросить его? Проблема негативной энергии в том, что она медленно, но верно поглощает тебя и ты ничего не можешь с этим сделать. Ты не можешь этому сопротивляться, лишь принимать это — хочешь ты этого или нет. В этом и проблема негативной энергии: ты полностью теряешь себя. И Мэттью потерял. Наступил вечер. Несмотря на время, на улице было всё равно светло, ведь сейчас середина июня. Лето, в которое Мэттью почти не выходит на улицу не по необходимости. Несмотря на жаркую погоду, он сидит дома и решает рабочие вопросы, ведь без этого никак. Только сейчас он стоит у окна библиотеки и смотрит на прекрасный сад. Этот сад посадил ещё его отец в молодости, и он продолжает цвести. Множество различных видов растений, небольшой пруд с кохаку и прекрасными яблонями и персиками. Он стоял здесь не просто так. Мэттью ждал. Он ждал Уильяма. Это было их личное место встречи на протяжении нескольких лет. Они встречались не так часто, как хотелось бы Мэттью, из-за загруженности обоих. У Мэттью это дела империи, пока у Уильяма — уборка и редкое обслуживание клиентов. Мэттью знал, что он сделает для Уильяма, когда получит престол, но пока было рано, и это печально. Дверь приоткрылась, и Мэттью увидел Уильяма. Парень подошёл к Мэттью и улыбнулся. — Привет, как ты? Извини, что задержался. Там было много новой охраны, и те мне не верили, что мне сюда можно, — начал рассказывать ему Уильям. Дело в том, что их поместье разделено на три корпуса: корпус для слуг, корпус, где проходят мероприятия, живут Росковы, и корпус для высших по рангу слуг. В корпусах для слуг есть библиотека, но со специальной литературой для них. Эта библиотека была для семьи Росковых. Множество разных книг не только их писателей, но и западных, что было редкостью в их стране. — Итак, ты прошёл? — Лука помог. Он мимо проходил и решил помочь мне. Не знаю даже почему. Ты же знаешь, что у обоих входов в этот корпус стоит охрана и мне просто повезло, — сказал Уильям, а Мэттью спокойно смотрел на него. — Лука? Не шутишь? — спросил Мэттью. Лука был нынешним любимчиком его отца. Всё это место называлось "Семья". Именно так отец и называл их бордель, но только Эклипсу было известно, почему именно такое название. Мэттью это никогда не интересовало. Лука был не только любимчиком Эклипса, но также мерзким типом, с которым никто не общался. Он — высокомерный любимчик с завышенным самомнением, будто он лучше всех и нет никого равного ему. — Нет. Свой пропуск я не брал из-за того, что меня уже запомнили. Меня бы и без этого пропустили, но уборка давно завершена, думаю, ты и сам это понял, — ответил ему Уильям и присел на подоконник, а после добавил. — Как ты себя чувствуешь? Кошмары не беспокоят? Что со сном? — Всё вполне нормально. Они стали реже, Уилл, и это же хорошо? Со сном как обычно. Отец доверил мне поручение по поводу "Искры". Думаю, о здоровом сне можно забыть минимум на три месяца. Не хочу его подвести, — ответил мужчина и вздохнул. Он стоял и смотрел на друга. Каштановые волосы, которые были небрежно заплетены в небольшой хвост, его светло-зелёные глаза, как весенний луг, их взгляд был направлен куда-то в сторону, но не на Мэттью, не в окно. — Да, хорошо. Ты разве и без поручений спишь так почти всегда? Сколько бы я тебе ни объяснял важность нормального сна, ты продолжаешь спать по пять или даже четыре часа, Мэттью. Даже у нас следят за режимом нашего сна, — Уильям взглянул на Мэттью. В его взгляде читалось недовольство, которое он не мог скрывать. — Я не могу по-другому. Ты сам знаешь почему. Всё? Закрыли тему, — ответил Мэттью с недовольством, пока Уилл не перевёл взгляд на часы. — Мне пора. Ещё увидимся. Экстан поставил меня завтра рядом с твоим кабинетом. Если что, зайду, — с этими словами Уильям ушёл и оставил Мэттью одного. Экстан и Уильям были одними из самых древних слуг в семье. Обычно они быстро менялись, но не эти двое. Оба являлись любимчиками Эклипса и оба потеряли эту роль. Экстан являлся главным слугой, то есть управлял в большинстве случаев семьёй, а Уильям же вёл обычную жизнь для таких, как он. Отец всегда избавлялся от таких старичков, но их двоих он оставил. Если Экстана он оставил из-за его роли и всё ещё популярности среди элиты, то Уильяма же даже Мэттью не знал, из-за чего он всё ещё тут. Дело точно не в том, что Уилл его друг: его отцу на это плевать — но в чём же? Мэттью даже не хотелось об этом думать, потому что только Уильям здесь любил его. Он видел в нём не просто Ночного огня, будущего императора или монстра, а друга и близкого человека. Он единственный не считает его отродьем, и за это Мэттью и полюбил Уильяма. Его Уильям — его единственный близкий друг и человек. Он помнил Уильяма, когда ещё сам был подростком. Парень сразу стал любимчиком отца, и Мэттью было как обычно на это плевать, ведь он привык к этому. Он привык к тому, что его отец каждый раз находил нового возлюбленного. Мэттью никогда не лез в дела отца. Это было не его делом, но вот Уильям был другим. Ещё в подростковом возрасте он получил репутацию монстра и безжалостного наследника, но даже так Уиллу было плевать. Он первый подошёл познакомиться с Мэттью и относился к нему с большим уважением. Возможно, Уильям, как и все, надеялся жить долго и счастливо с его отцом — в этом нет его вины. Все так думают, а потом сильно разочаровываются. Мэттью это знал, и было ожидаемо, что Уильяму быстро нашли замену — Экстана. Даже после этого они сохранили дружеские отношения друг с другом. Уильям не бросил Мэттью после этого, наоборот, они будто стали лучше общаться. И вот сейчас спустя столько лет их дружба продолжается. Уильям — единственный из слуг, кто может общаться с Мэттью на равных. Только к его мнению Мэттью готов прислушиваться, и в какой-то степени он уважает его. Прошло три месяца с этого момента, и Мэттью почти не продвинулся. За это время было схвачено больше двадцати повстанцев, но никто из них не осмелился страдать. У Мэттью были возможности схватить Кристофера, но он не смог. Один раз на площади. Мэттью приказал перекрыть площадь и проверить всех граждан. Кристофер сумел ускользнуть. В другой раз его заметили около театра, но даже так солдаты не успели его догнать. Тем не менее им удалось схватить Скотта Эванса. Он не был таким приближённым, как Оливер, Теодор или Лиам, но тем не менее он отвечал за вербовку новых повстанцев. Парня пытали, мучали, но он так и не дал ответы на нужные вопросы. Скотт говорил, что не знает, что первый раз слышит, и в итоге был повешан на площади. В тот день охрану только усилили, но Кристофер не пришёл. Были рыжие, которых с особой тщательностью досматривали у входа, но это были не они. В итоге Мэттью не успел справиться со своим заданием в срок и теперь сидел на диване в кабинете у отца. Кабинет был небольшим и в тёмных оттенках. Посередине — стол с двумя диванами перед ним и диванным столиком. За столом было большее окно, а по бокам — стеллажи с папками и документами. На правой стене, в середине, висел их семейный портрет, а на левой стороне в стеклянной коробке находились крылья. Они принадлежали ангелу, и Росков младший не мог даже на них смотреть. Эти крылья несли за собой только одно большее воспоминание — то, которое мучает его кошмарами и по сей день. Этот проступок единственный для Мэттью, где он сожалеет о содеянном. Его первое убийство, его ангел. К сожалению, ничего не изменить. Он смотрел вниз и не мог даже поднять голову на него. Мэттью знал, что сейчас будет, и его отец прав. Он не справился. Ему дали приказ, но он его провалил. Это недопустимо. Эклипс стоял у стола, и Мэттью увидел, что он положил свои руки себе на грудь. — Ничтожество. Только я начал думать, что ты становишься лучше, что тобой можно гордиться, и вот опять. Что я говорил тебе по поводу сроков? Я дал тебе три месяца. Три чёртовых месяца у тебя было, чтобы найти этого гада и привести его ко мне. Что в итоге, ничтожество? В итоге ничего. Скотт Эванс мне был не нужен, мне нужен Кристофер Янг. Как ты вообще посмел ослушаться меня? — спрашивает Эклипс холодным и бездушным голосом. Он приблизился к Мэттью — и резкая пощечина раздалась по комнате. — Посмотри на меня, тварь. Тебе стыдно? Стыдно тебе? А мне, думаешь, не стыдно? Позорище. Мне стыдно, что мой собственный сын посмел меня так опозорить. У тебя месяц... — И вдруг в кабинет врывается Николас, не дав Эклипсу договорить. Оба посмотрели на него, и Николас поклонился. Мужчина выглядел встревожено и растерянно. Мэттью сразу понял, что что-то произошло — но что? — Взрывы в столице в секторах А3, H7, B1, C2 и F7. Также это коснулось и города поблизости. Несколько резиндеций были подорваны, разрушены несколько поместьев элиты, множество плакатов с нецензурной лексикой, надписей, на улицах по громкоговорителях говорят совсем другое, и везде буква К. Так же были подорваны несколько общественных мест и совершена попытка взлома телевидения, но её, к счастью, удалось предотвратить, — начал докладывать Николас, и Эклипс переглянулся с Мэттью. Росков старший присел на противоположный диван и вздохнул, с силой сдерживая себя, чтобы сейчас не задушить собственного сына. — Это всё, Николас? — Да. Мы начали всё восстанавливать. Есть, конечно, несколько групп протестующих, но их быстро устраняют. Помощь пострадавшим уже отправлена, также в скором времени начнём выяснять, как это могло произойти. По нашим данным в кругу наших людей появились предатели. На этом всё, господин Эклипс. — Спасибо, Николас. Свободен, ожидай дальнейшие указания, — с этими словами Николас удалился из кабинета, и Эклипс посмотрел на Мэттью. Он улыбнулся. — Ты доволен, Мэттью? Всё это из-за тебя. Поймай ты его за этот срок, ничего бы не произошло. Тебе нормально, Мэттью? Ты понимаешь, что ты натворил? Благодаря тебе люди погибают, а города горят. Посмотри в окно, — это была не просьба, а приказ. В окне виднелся тёмный дым. Их поместье находилось за городом, но даже так дым был виден. Он был огромным, и Мэттью мог понять злобу отца. — Я надеюсь, что после такого ты достанешь мне эту тварь через месяц, максимум два. Всё понял? — Да, Джонатан. Он будет у Вас через месяц, я больше не разочарую Вас. Обещаю Вам, — ответил Мэттью, смотря в окно. Действительно. Огромное количество дыма, который был виден даже тут. Трудно представить, что происходит в самом городе. И всё это его вина. Люди погибают по его вине, ведь схвати он Кристофера тогда, ничего бы не произошло. — Свободен, — сказал Эклипс, и Мэттью кивнул. Он молча встал и покинул мрачный кабинет из его воспоминаний. Этот кабинет вызывал у Мэттью только плохое, а удушающие крылья, висевшие как трофей, делали ещё хуже. Тем временем в столице горели здания, многие люди выступали с плакатами и лозунгами, пока солдаты их сдерживали. Они не жалели их, а сразу били или убивали. Пожарные тушили пожар, но каждый из них находил на здании вырезанную букву "К". Пока это всё происходило, во всех громкоговорителях в городе звучали фразы: "Если вы ничего не нарушаете, то почему боитесь камер наблюдения?"; "Наша история прекрасная, так почему же старшее поколение рассказывает абсолютно другое?"; "Вы когда-то видели нашего общего врага или только от Великого императора?"; "Империя говорит, что каждый равен, но почему же между столицей и трущобами забор? Разве там не такие же люди, как мы?"; "Когда вы в последний раз ели мясо не по праздникам? Сегодня смотрел на стол герцога и не мог вспомнить, ведь он ест его каждый день."; "Зачем нужен комендантский час, если "преступность равна нулю"?"; "Если завтра объявят, что синий цвет вне закона, вы отдадите свою синюю рубашку?"; "Ваше согласие — источник их власти". Всё это завершалось двумя фразами: "Они все лгут" и "Вы свободны?". Из громкоговорителей доносился голос Кристофера Янга. На протяжении недели жители слушали его голос и эти фразы, пока громкоговорители не починили. После этого начались небольшие забастовки, но их быстро пресекали. Спустя ещё несколько дней население обязали пройти важно "медицинское" обследование, но на самом деле стёрли все недовольства по поводу правления императора и империи, а также внедрили в мозги его обожание. После этого охрану усилили так же, как и количество солдат. Солдаты появились даже в трущобах, как и камеры видеонаблюдения. Благодаря Кристоферу за трущобами начали тщательнее следить, чтобы наконец-то поймать его и наказать за все его действия. Дальше было больше. Трущобы стали ещё больше закрывать, и теперь чтобы выйти или попасть сюда нужен не только пропуск, но и личное разрешение императора. Мэттью сделает всё, что в его силах, чтобы поймать Кристофера и наказать его со всей строгостью.