В тени

С того момента, как Кристофера отдали клиенту, прошёл час. Всё это время из комнаты доносились душераздирающие крики. Все уже давно привыкли к этому. Они были обычным явлением в их Семье, но крики Кристофера всё не прекращались. Они были похожи на крики умирающего зверя. Слушать их было невыносимо, но никто не спешил ему помочь. Через это проходят все, так зачем ему помощь? Только крики не утихли и спустя полчаса. Иногда они прекращались на несколько минут, но потом с новой силой начинались. В это же время Уильям стоял вместе с Ричардом и протирал пыль с картин. Они находились недалеко от комнат для приёма клиентов и могли прекрасно слышать чужие крики. Внезапно Ричард посмотрел на друга. — Уил, мне что-то не по себе. Крики — это же норма, да? Но они такие... звериные, что ли? Да и долгие... — Ричард и Уильям были хорошими друзьями и часто работали в паре. Уил кивнул, и резко они прекратились. — Они резко оборвались, слышал? Я схожу за Эклипсом. Здесь что-то не так. Там должен быть Аид. Это на него не похоже, — произнёс Уильям и побежал к Эклипсу. Только вот Ричард не понял одного: откуда Уильям знал о том, что там Аид? Уильям, придя к правителю, сразу же всё рассказал. Эклипс, когда не на шутку перепугался. Кристофер должен был принести огромные ему деньги. Он знал, кто с ним вместо Аида. Росков не собирался терять такую ценность из-за того, кто не способен себя сдерживать. Росков сразу же позвал охрану. Подойдя к комнате, мужчина дёрнул за ручку. Заперто. Он начал кричать, но дверь так и не открылась. К нему подошла и охрана, и Экстан. В итоге они выломали дверь. В комнате стоял резкий неприятный запах. Они увидели неподвижное голое израненное тело. Это был Кристофер. Из его анального отверстия текла кровь вместе со спермой. Вся комната была в его крови. Его лицо было опухшее и в синяках, а также из носа шла кровь. Он едва дышал и выглядел крайне мерзко. Не только лицо, но и спина пострадала от Герцога. Свежие шрамы на спине говорили, а на животе шрамы уже от ножа. Самое главное, что заметили Экстан и Эклипс, — это вывернутое предплечье вместе с ладонью, сломанные пальцы на обоих руках и ноги в неестественном положении. Кристофер был едва жив, а Герцог в халате молча курил и смотрел на свежие звёзды. — Забери и приведи нового. Мне не понравилось, — без капли стыда произнёс Герцог. Эклипс посмотрел вниз. Зубы. Он вырвал его товару зубы. Джонатан тяжело вздыхает. Надо сохранять спокойствие. — Экстан, Уильяму передай, чтобы ко мне сегодня никто не заходил. Вызовите сюда врача, — приказал Эклипс, и Экстан кивнул. Снова взгляд на Янга. Только сейчас он заметил, что его проколы вырваны с кожей. — Как это понимать? — спросил он, и Герцог безразлично посмотрел на Эклипса. — Я повеселился. Ты ожидал чего-то другого? Мне плевать на деньги, на него. Я отомстил, и это главное, — произнёс он, и Эклипс от злости прижал его к стене. Плевать на Кристофера, но его смерть слишком дорога ему. Он был бы дорогим товаром. — Повеселился? Какого черта?! Это, по-твоему, веселье? Он мой товар, а ты его чуть не убил! Может, мне тебя вместо него продавать? — спросил мужчина, и Герцог усмехнулся. — Шутишь, что ли? Для меня да, но признаю, я переборщил... компенсацию оплачу. Всё? — уже с безразличием спрашивает злодей. Возможно, если бы они не были давними друзьями, их разговор звучал бы по-другому. Их прервал врач. Эклипс смотрит на Герцога. — Встретимся завтра утром у меня. Обсудим всё, — холодно произнёс он, подойдя к врачу. Сейчас важно спасти его деньги. Спустя время Кристофер очнулся в совсем незнакомой ему спальне. Он посмотрел в окно. В комнату свет проникал именно через него. Он жив? Неужели он всё ещё тут? Всё болело. Его внутренности были в смятку, а также его порвали везде. Кристофер посмотрел вниз. Где он? Сколько он здесь находится? На лице он ощущал бинты, на части руки вместе с гипсом, на ноге был гипс. Герцог его неплохо потрепал. Он посмотрел на руки. Он мог шевелить только одной. Ладони были в бинтах. Ногти он тоже вырвал ему. Янг вздохнул. Всё это чертовски болело, но главное — сколько он тут? И вдруг он заметил синюю макушку. Что?! Янг кричит, и Мэттью смотрит на него. — Я тоже рад тебя видеть, — с явным сарказмом сказал Росков. Две недели. Четырнадцать дней, полных относительного спокойствия. Кошмары были не такими сильными и стали реже, хотя Росков по-прежнему не мог выспаться. Успокоительные помогли! И только с помощью таблеток вся злость и раздражение отходили на второй план, уступая место чувству давно забытого спокойствия. Ушла тревога, младший спокойно заходил к Эклипсу без этого животного страха внутри. Таблетки тупо блокировали сильные эмоции, отчего юноша реагировал на всё не так остро. Ему опять стало лучше, что не могло не радовать. Про Герцога ему рассказал Уильям. Честно говоря, жалости или какого-то сочувствия он не почувствовал. Первой его реакцией была слабая улыбка: это была плата за всё то, что сотворил Кристофер, заслужил. А после чувства отмщения и ненависти, хоть и не своими руками, пришла безразличность. Сегодняшний день начался шикарно! Он проснулся не от кошмара, а просто потому что выспался. Вот как. Первым делом Мэттью потянулся за таблетками. Тот сел на кровати, спустив босые ноги на ковёр. Его руки открыли нижний ящик тумбочки, и там, прямо у стенки, была наполовину использованная пачка Адаптола. Младший без воды проглотил пятнадцатую таблетку, а затем встал, потянувшись. Прелестное утро было до записки Джонатана. Мэттью, конечно, не сильно разозлился, но неприятные чувства осели где-то внутри. И как он с ним посидит? Да они друг друга ненавидят! Нет, ну он издевается? Юноша привёл себя в порядок. Он переоделся в более классическую одежду в виде штанов и рубашки чёрного цвета, собрал волосы в хвост, а затем покинул свою спальню, направляясь на завтрак. После приёма пищи Росков отправился в чужой кабинет, чтобы посмотреть план работы дома на ближайшие дни. Самостоятельного и отдельного помещения, в котором работал бы сам злодей, не было. Да и незачем, ведь того ещё сильно не привлекали к работе. Его готовили к тому, чтобы стать наследником, и недавно начали посвящать в дела страны. Перед этим он получил записку от отца: «Мне нужно уехать по делам. Не буду 3–5 дней. Весь дом на тебе, но в особенности будь с Кристофером. Не смей к нему прикасаться. Посиди с ним и ухаживай за ним. Если всё пройдёт гладко, то после Герцога будешь ты». Вот так он и оказался у Кристофера. Он отправился к нему после этого. Зайдя в комнату, тот оглядел картину перед ним и лишь хмыкнул, сложив руки на груди. Стоит позвать врача, чтобы он заменил бинты. — И долго ты со мной? — спросил Янг. Его голос был хриплым из-за того, что он сорвал его. — Сколько потребуется, — безразлично ответил ему Мэттью. Кристофер посмотрел на Мэттью. Мда. Его ещё не хватало. На тумбочке лежал завтрак. Обычная каша и чай. И что он ещё ожидал? Что-то лучшее? Невозможно, тем более для него. Кристофер вздохнул. Говорить было невыносимо больно. Всё горело, всё болело. Это было невыносимо для него. Ему хотелось снять бинты, чтобы стало хоть немного лучше, но нельзя. Он смотрит на Мэттью и после отпускает взгляд. Весь в бинтах и почти без сил. Только сейчас Кристофер осознал, что он без ошейника. Был бы это его шанс, если бы были силы. Без них ему не уйти. Как вообще со сломанной ногой и рукой можно сбежать? Это возможно? Да и стоит признать, что лучше подлечиться здесь, чем бежать раненным отсюда. — Выглядишь паршиво, псина, — сказал он с усмешкой. — Ты не лучше, — ответил Росков. Мэттью на удивление был спокоен. Даже его реакция показалась более мягкой, чем могла бы быть. Несмотря на то, что его голос звучит грубо, строго и язвительно, на лице не дрогнул ни один мускул. Да, чёрт возьми, на одну «псину» тот мог ответить с такой ярой злостью, но не сделал этого. И только он с Уильямом знают, почему. Может, оно и к лучшему? Сам Кристофер был в не лучшем состоянии, но всё равно стоял на своём. Врач пришёл через десять минут и, увидев, что Кристофер попытался сесть, сразу же положил его на кровать. Ему поменяли повязки, и Кристофер понял, что не только на животе, но и на спине, на шее — везде. Кристофер посмотрел на Мэттью. Его порезали везде. Ему сказали, что восстанавливаться ему придётся два месяца, а то и больше. После ему прописали лекарства, и врач наедине с Мэттью обсуждал лечение Кристофера. Он просил, чтобы Мэттью старался во всём помогать Кристоферу и следить, чтобы он сильно не перегружался. Кристофер посмотрел на Мэттью, когда врач ушёл. Он остался с ним в одной комнате, отлично! После он отвернулся и подумал об Энтони. Как там он? Хорошо питается? С ним всё хорошо? Что там с ребятами? Все живы? Энтони бы сейчас бегал и запрещал ему даже дышать. От таких мыслей он невольно улыбнулся. — О чём вы с ним говорили? Почему ты, а не Экстан? Думаете, что я сбегу? Я бы хотел, но... хех. Даже мне не по силам в таком состоянии сбежать. Получается, у нас целые дни на разговоры? Жаль, а ещё жаль, что я даже поесть нормально не могу. Почему Эклипс сохранил мне жизнь? Понимаю, деньги, но разве не лучше для народа показать им, что бывает, если имеешь своё мнение? Выставили бы вы это так: несчастный случай, делов-то. Эклипс всегда так решает проблемы. Зачем вся эта показуха, если после Демона, Аида я буду в таком состоянии? — Я в душе не знаю, почему тебя повесили на меня, — лишь грубо произносит Мэттью. Он снимает с головы резинку, оставляя на своём запястье. Его волосы падают на плечи, и кудряшки обрамляют уставшее и бледное лицо. Тот продумал, что было бы хорошо сходить за книгой и почитать тут, хоть и в такой... компании. Его руки вновь находят место на груди, а строгий и серьёзный взгляд уплывает в сторону. Внутри что-то тянет вниз, но Росков чувствует себя так умиротворённо. Его не беспокоит тревога и нет ощущения страха, даже немного клонит в сон. Это так хорошо. — Он продаёт месть в первую очередь. — Я знаю, что это месть, но всё же. Разве его вообще не волнует Демон? С ним не каждый выживает, а я тем более! Умереть от удушения хуже всего, и это больно. А тебе я что сделал? Ты же тоже потом сделаешь это со мной. Я не идиот. На тебя мне всегда было плевать. Ты чем-то напоминаешь Эола. Он всё делает по приказу Аида. Эол — марионетка в руках Аида, и ты этого не замечал? Аид постоянно берёт его с собой. Хотя нет. Ты хотя бы мыслить самостоятельно способен. Мэттью ничего не отвечает, вновь смотря разными глазами на Янга. Кристофер вздохнул и посмотрел на Мэттью. Росков встаёт и куда-то уходит. Он ушёл? Куда? Его оставят здесь? Кристофер глянул в окно. Он хочет жить. Кристофер боится умереть. Он помнил слова Эклипса, что в любой момент он может это всё прекратить. Но правда ли это всё действительно прекратится? Кристофер в это не верил. Его не отпустят, а скорее всего дадут лучшие условия и клиентов поменьше. Глобальных изменений не будет. Мэттью же возвращается, и в руках у него книга. Он посмотрел на Мэттью и после посмотрел на книгу. Росков оглядывает комнату и, видя обычный стул, вытягивает его поближе к кровати Криса. Он садится, закидывает ногу на ногу и открывает предмет, хрустя корешком, а затем замирает. Книгу снова закрывают, и тот садится нормально, открывая книгу. — Мэттью, а ты можешь почитать вслух? Ты её только начал? Почитай мне её, пожалуйста, — попросил Кристофер. Он назвал его по имени. Возможно, это был первый раз, когда вместо «псины» было «Мэттью». Мэттью открывает книгу. Он пожимает плечами, мол «я предлагал», да и ему в целом плевать. Не прочитав и строчки, юноша поднимает взгляд разных глаз на Янга. Вау. Его даже по имени назвали — вот это вежливость! Хотя это «пожалуйста» в конце будто совсем слабо ударяет в голову, оставляя за собой странные ощущения. Его почти никогда ни о чём так не просили... Ну, может, только Уил, но как-то по-другому. Тот хмыкает и словно немного меняется в тоне. Если раньше злодей говорил более грубо, резко, с небольшой издёвкой, то сейчас более устало и мягко. — Я могу считать это комплиментом? — спросил Мэттью с сарказмом. — Неужели тебе нравится, когда тебя называют псом? Не знал. По-моему, имя лучше, — сказал Кристофер. — Кто сказал, что мне нравится? Меня так не называют. В руках Мэттью была книга довольно известного писателя антиутопий и детективов — Рея Брэдбери. Она называлась «Смерть — дело одинокое», что явно, даже издевалось над положением Кристофера. Но в общем и целом, несмотря на то, что Мэттью не привык читать кому-то, тот начал. Его низковатый, спокойный и на удивление мягкий голос плыл по строчкам, не допуская ни единой ошибки или неправильного ударения. Глаза скользили по строчкам, и даже интонация выделяла правильные паузы между знаками препинания. Росков был образован и образован очень хорошо, отчего любовь к книгам это только подкрепляла. Проходит час. Это был первый раз, когда между ними было спокойствие. Мэттью читал, а Кристофер с интересом слушал и смотрел на него. Он улыбался, и к ним зашёл Уильям. Уил молча убрал тарелку и ушёл из комнаты. Кристофер посмотрел на Мэттью. Кристофер был словно маленьким ребёнком, который слушал сказку перед сном. Он этим наслаждался. Мэттью показывался с совсем другой стороны, с особенной. Кристофер первый раз вёл себя спокойно и сдержанно, будто и не он вовсе. Чтение Мэттью будто усмирило его и его характер. Он ведь давно так спокойно не лежал. Мэттью практически не реагировал на Кристофера. Когда он читал вслух, внутри было так спокойно и легко, что тот даже забыл, где именно сейчас находится. Его взгляд был сосредоточен на книге, строчках и предложениях, на этом интересном сюжете. Единственное, что хоть немного делало его живым, — тихий и короткий смех над какими-то шутками в тексте. В этот момент он прерывался лишь на несколько секунд. В обед ему принесли снова жидкое. Уильям объяснил это тем, что Кристофер пока не способен нормально переваривать твёрдую пищу. Кристофер закатил только на это глаза, а когда Уил ушёл, то он посмотрел на Мэттью. — Как лечат всех слуг или только высших? Питание, комната, личный врач. Для тебя, возможно, это нормально, но я видел самый низ нашей страны. Некоторые готовы сами сюда попасть ради лучшей жизни. Это мерзко, а ты как думаешь? Люди готовы продавать себя ради лучшей жизни, а по факту... В дне это престижно, но по факту слуга ничем не отличается от дешёвой проститутки, только цена. Мэттью, можешь помочь поесть? Пожалуйста... — спросил со стыдом Кристофер. Казалось, сначала они готовы были убить друг друга, а теперь Янг просит помощи, чтобы поесть. — Нет, так заботятся лишь о жёлтых и красных, — ответил ему Мэттью. Он всегда называл слуг по цветам. Ему было так проще. — Значит, я особенный? Люблю быть особенным, если честно, даже для таких, как ты. Мэттью усмехнулся. Ну да, нормально... Последние несколько лет — нормально. Но впрочем, оно и не суть важно. С этими мыслями стало менее спокойно, но младший лишь вздохнул. Может, действие таблеток снижается? Опять тревога и страх? Не хочется. Тот пожимает плечами, молча говоря «не знаю». Затем злодей открывает книгу, загибает страницу и откладывает предмет на тумбу за тарелку. Почему-то это «пожалуйста» действует как... как небольшая похвала. Парень помогает Кристоферу с едой, а затем, выпив воды, возвращается к их совместному занятию. И вот вечер. Мэттью уходит, оставляя Криса одного. Он заранее предупредил его, что если ему нужна помощь, он может позвать слуг низшего ранга. Но всё это неважно. Ведь он думал о побеге. Как же ему уйти? Он вспомнил о Луке. Лука, являясь любимчиком Эклипса, получал всё, но если Эклипс занят, то его сын свободен. И вдруг в голове Кристофера созрел план. Отчаянный шаг, который может его спасти. Что, если ему влюбить в себя Мэттью? Холодного и отстранённого Роскова привязать к себе... Звучит безумно. Слишком даже для него, но он решил попробовать. Была не была. Мэттью Росков будет его. Если он влюбит в себя Мэттью, то его жизнь наладится, то он сможет сбежать. Проходит пять дней. После своего приезда Эклипс позвал Мэттью к себе. Он смотрел на него, как всегда. Недовольно, но взгляд был усталым. Всё это время Эклипс разбирался с делами, которые натворил Кристофер. Пострадало и погибло много гражданских, больницы переполнены. Ему пришлось выплачивать компенсацию семьям погибших, выступать с речами и решать вопрос с его союзниками. Он почти не спал. — Мэттью, я вижу, что ты справился с Кристофером. Твоя задача сейчас — это сидеть с ним и дальше. Я не могу отдать его другим. Луку он может испортить или поранить, Экстану наговорить чуши, а о других я вообще молчу. Мне рассказывал Уильям, что ты с ним неплохо сидишь. В награду сможешь взять его первым. Свободен. Не смей меня беспокоить до вечера, — произнёс тогда Эклипс. С Уильямом у них были деловые отношения. Он не интересовал Эклипса, как дырка, но был полезен в их Семье. — Хорошо, Джонатан. Слова звучали сухо, безэмоционально и отрешённо. Юноша сразу вышел из кабинета, тихо вздыхая. Нет, ну серьёзно! Хотелось возмутиться, отказаться, но вместо этого выдалось привычное согласие. Даже в этом состоянии «спокойствия» Росков не решался перечить. Себе дороже. Спустя две недели Кристофер уже не носил повязки на ладонях и мог спокойно есть, пить и читать. Мэттью продолжал ухаживать за ним по приказу Эклипса. Сопротивление продолжало строить им козни, пока их лидер почти каждый день наслаждался чтением Мэттью. Иногда Кристофер мог болтать бестолку и даже не останавливаться! В целом Крису даже стала нравиться компания Мэттью. Он старался не думать о мысли, что для Мэттью он всё тот же кусок мяса. Мэттью же был относительно спокойным и даже мягким, но только вот с двумя людьми. Его не беспокоило чужое отношение, какие-то выпады в его сторону, даже пропали кошмары и сон более-менее устаканился. Было видно, что юноша стал свежее на вид. В душе хоть и была какая-то гадость, но ушедшая тревога и страх радовали его намного больше. У Роскова даже улыбка стала появляться чаще и настроение лучше. Но ненадолго. Сегодня младший потянулся в пачку и обнаружил последнюю таблетку. Настроение упало, а в мысли забилось лишь то, что нужно сходить в аптеку. Парню дали два рецепта на пару месяцев, поэтому сегодняшним вечером тот прогуляется. Злодей закинул противную штуку в рот, а затем встал. В голове всплыл Кристофер. Сколько он уже с ним возится? Но почему-то ненависть отошла на второй план, хоть Мэттью и старался это спрятать в себе. Как-то тот ловил себя на мысли, что ему приятна компания Янга и его вечные разговоры. Странно, наверное. Юноша переоделся в более классическую одежду и начал свой день. Младший направился к спальне Кристофера в своих размышлениях. За это время тот приходил к герою зачастую как сегодня: классические штаны и рубашка. Вот только сегодня добавился ещё вязаный жилет такого же чёрного цвета. Но в последнее время на нём ни разу не было маек. Видимо, парню не хотелось, чтобы Янг видел его руки выше кистей, пальцы которых всегда обрамляли кольца. Да и в целом на нём было много украшений. Мэттью в последнее время было холодно. Кстати, на этот раз кудряшки стали короче, юноша вчера постригся, так что причёска теперь была длиной до ушей. Сейчас же Кристофер лежал на кровати и дочитывал книгу. Ему их приносили по его просьбе. Врач говорил, что скоро ему будет разрешено вставать, но гипс ему придётся носить три месяца вместо двух. Скоро он станет снова самостоятельным, и что? Это всё закончится? Его же не пустят к ним с гипсом, да? Здесь ему было скучно. Из развлечений сон и книги, и Мэттью. Всё же с ним было интересно, но он понимал, что это всё ложь. Только Кристофер начал замечать, что и отношение к нему стало меняться. — Привет. Дочитал «Лунные цветы»? — спросил Мэттью. — Привет, да. Спасибо за книгу. Я совсем недавно её закончил. Ты постригся? Тебе идёт! Мне, кстати, наконец-то врач разрешил давать твёрдую пищу. Меня уже от жидкой пищи тошнит! Я больше не могу есть её! — воскликнул недовольно Янг. — Спасибо. Злодей посмотрел на Кристофера, складывая руки на груди. Голос был слегка строгим, но приятным. Тот же невозмутимый и слегка усталый вид. Мэттью садится на стул по привычке, думая о чём-то своём. Росков чаще молчал, было видно, что тот не сильно разговорчивый. Кристофер же вздыхает и улыбается. С Мэттью действительно было хорошо, но разве всё это может быть правдой? Он правда думал влюбить в себя Роскова, но не ожидал, что он такой. Спокойный, рассудительный и приятный собеседник. На его шее всё ещё нет ошейника. Он знал, что в любой момент он сбежит. Ему стоит только потерпеть ещё чуть-чуть. Телепортироваться сначала в город, а после на базу. Вот и всё. Соврать, что пытали, и когда мстить с особой жестокостью. Чувства какие бесполезные и вредительные. От них одна беда. — Спасибо ещё и за пряжу. Моя мама любила вязать и меня научила. Я могу многое связать, и знаешь, ты так много заботишься обо мне. Спасибо, Мэттью, за это. Я не знаю, чтобы я без тебя делал. Правда. — проговорил Кристофер. Ложь. Здесь одна ложь. Он смекнул на стратегию Луки. Втереться в доверие, а после сбежать. Он скоро встанет, и когда сможет... Скоро он попадёт домой. Энтони. Он скучает. В его руках была небольшая вязаная игрушка, и она напоминала Мэттью. Нет. Это и был Мэттью в виде игрушки. Кристофер лишь улыбнулся. «Блокировка очень слаба в саду. Лука как-то проболтался. Он думал, что я не слышу. Я не спал, Лу. Стоит лишь выпросить прогулку в саду и сбежать отсюда. Мэттью не требуется разрешение на прогулку, а значит, и мне тоже. Если я сближусь с ним, то когда освобожусь от оков», — подумал Кристофер. Как только тот услышал Криса, то слабо улыбнулся. Юноша почувствовал, будто все те плохие эмоции вмиг исчезли вместе с поганым настроением. Кого он обманывал? За это время, то как с ним сблизились, то как Янг к нему относился, то как обнимал, его сердце, давно затвердевшее, а может, и вовсе сгнившее, ожило. Ему было не то что приятно быть рядом... Росков чувствовал такое странное ощущение... безопасности. Прямо как в детстве, когда Эклипс интересовался им. Младший ощущал себя спокойным, принятым за просто так, даже чувствовал трепет внутри и волнение, связанное с чем-то непонятным. Злодею были новы все эти эмоции. Он не понимал себя и своё отношение к герою, но ему определённо нравилось это. Когда они лежали или сидели рядом, Мэттью любил лениво перебирать пряди волос Криса, но не более. Возможно, он видел что-то большее в нём. Возможно, Эклипс сделал правильно. Парень тихо посмеялся, отвечая. Мэттью рассматривал Кристофера, сидящего напротив. Тот подмечал каждую деталь в его внешности, каждый шрамик, каждую заживающую рану. Возможно, ему даже нравился этот слегка болезненный вид, хотя внутри почему-то было неприятно. Неужели проснулась жалость? А что это вообще? Юноша увидел игрушку и только через пару секунд поднял глаза, произнося: — Это ты связал? Мэттью встаёт. Он присаживается на край кровати, лишь смотря, не трогая. — Тебе не нравится? Я подумал, что это то, чем я могу тебя отблагодарить. Прости, если тебе не понравилось. Я больше не буду. Кристофер сделал грустную мордашку и после посмотрел вниз. Он вздохнул. Для него это было так странно. Он никогда не притворялся, что любит кого-то, но всё бывает первый раз. Это всё на благо человечества, и Кристофер об этом знал. Он понимал, что если не будет врать, то останется здесь. Стоит потерпеть, и судьба обязательно его наградит чем-либо. — Нет, мне очень нравится... Он... Мэттью тяжело говорить. Этот странный приятный трепет в груди, слабое покраснение щёк. Да что с ним, чёрт возьми?! — Он очень милый, прямо как ты. И вот тогда Мэттью понял, что с ним что-то не так. Но кто ему это может объяснить? Росков никогда нормально не разбирался в своих чувствах, и ему помогал его теперь не единственный друг — Уильям. Точно! Вот он ему и поможет. Поэтому спустя два дня вечером Уил курил, сидя в библиотеке, и к нему подошёл Мэттью. Это было их место. — Привет, как дела? — спросил Уил, туша сигарету об пепельницу. Это была библиотека для Росковых и приближённых к ним, поэтому тут почти никого никогда нет. — Привет, более-менее. Уил, мне надо с тобой очень серьёзно поговорить. Ты же знаешь, что я ухаживаю за Янгом? Так вот, я начал испытывать к нему такое... тёплое чувство, мне его жалко, мне хочется быть рядом. Недавно я назвал его милым! Он, чёрт возьми, такой красивый, он говорит со мной на равных, точнее с ним интересно разговаривать... Я не понимаю, что со мной. Всё это время, пока Мэттью рассказывал Уильяму, тот спокойно слушал. Это было обычным делом, когда Мэттью что-то ему говорил и просил совет, а Уил слушал и давал его. — Ты влюбился в него, Мэттью. Это называется любовь. — Любовь? Я влюбился в Кристофера Янга?! Наверное... А если это не взаимно? — Ну, вот это я сказать тебе не могу. — Хотя подожди! — воскликнул Мэттью и достал из кармана маленькую плюшевую версию себя. Он протянул её Уилу, и тот взял игрушку в руки. — Он связал её для меня. Значит, он меня любит! — Миленькая игрушка. Ну, Мэттью, любовь не определяется только игрушками, но может, и любит. — ответил Уильям, и Мэттью словно засиял. Только вот Уильям этому был не особо и рад. Он понимал, что Кристофер может обмануть его друга. Проходит одна неделя. Врач разрешает Кристоферу садиться, а после ему приносят его первые костыли. Янг смотрит то на них, то на Мэттью, который общается с врачом. Врач уходит, и Росков подходит к нему, вздыхая. За это время их отношения стали ещё лучше. Больше общения, где Кристофер рассказывал Мэттью о своей семье. Правда, всё это чистая ложь. Он говорил, что его отца убило правительство, а мать растила его одна, а после повесилась. Но какая сейчас разница? Врач уходит, и Мэттью подходит к возлюбленному. Да, за эту чёртову неделю он понял, что влюбился в Янга. Он, Мэттью Росков, влюбился в главу сопротивления Кристофера Янга. Чувства к Крису росли с каждым днём и мигом, когда они были вместе. Мэттью понял, что это любовь. Он слишком часто разговаривал об этом с Уильямом, улыбался, когда вспоминал о герое, даже как-то мечтательно говорил, что они могут сделать вместе. Кажется, что уши своему другу тот прожужжал знатно, когда выдавалась минутка. Ему нравилось, когда Янг рассказывал о себе, и почему-то внутри разливалось чувство доверия, злодей даже надеялся на опору в его лице. В общем, сейчас он смотрит на костыли, а потом на Янга. — Врач разрешил тебе вставать, Кристофер. Скажи, ты когда-нибудь ходил на костылях? — спросил Мэттью. На самом деле он ожидал положительный ответ, ведь чёрт сколько же он бегал от них. Ну разве у него не было ни одного перелома? — Я не умею. В моих силах есть заживление. Скажи, а как же рука? — Понятно, но у меня был опыт. Я помогу тебе. Ну, думаю, ничего не произойдёт. Они же подмышечные. Попробуешь, ладно? — Хорошо. А если я не смогу, то будешь носить меня на руках? — Конечно, — с усмешкой ответил Росков. И вот Мэттью даёт свою руку Кристоферу, который уже сидит. Боль. Янг пищит, и Мэттью вздыхает. Он встаёт на здоровую ногу и смотрит вниз. Мэттью же подаёт ему костыли. Кристофер хватается за них и берётся за ручки. Мэттью встаёт к нему за спину. — Тебе удобно? — Не особо. — Ты привыкнешь, а теперь доверься мне. С этими словами Мэттью взял Кристофера за руки. Он держал его ладони, которые держали ручки костылей. Внезапно он подвинул оба костыля вперёд, и Кристофер посмотрел на него. — А теперь попробуй подвинуться вперёд. И Кристофер прыгнул на одной ноге. Мэттью улыбнулся. Он редко тогда кого-то обучал, а теперь обучает любимого человека. — Молодец. Попробуешь сам? — Ладно. И Мэттью его отпускает. В итоге Кристофер сам ходит на костылях, как его учил Мэттью, но в итоге вернулся на кровать. Всё же он восстановился не до конца. — Устал? — спросил Мэттью, подсаживаясь к Крису. — Ага, — ответил коротко Янг и после добавил: — Как ты учился ходить на костылях? Точнее, таким образом получил перелом? — А, да, я как-то провалился, и отец сломал мне ногу, вот и пришлось учиться. — ответил безразлично Мэттью. — Подожди, Эклипс ломал тебе ногу?! — от ответа Кристофер впал в шок. И ведь даже не наигранный, а в настоящий. — Ну да, но это мелочи. Однажды он прострелил мне плечо, до сих пор шрам остался, показать? — с усмешкой спросил Мэттью, пытаясь разбавить разговор. — Мэтт, это не нормально, ты понимаешь? — спросил Кристофер. Он же не улыбался больше, а сидел в шоке. Конечно, он тоже воспитывался не у лучшего человека, но таких наказаний он в жизни не видел. — В смысле — не нормально? — спросил Мэттью. Он действительно не понимал серьёзность этого. — А кто сказал тебе, что это норма? — спросил встречный вопрос Кристофер. — Никто. Я думал, так было у всех, — ответил Мэттью, и Янг замолчал. В комнате воцарилась тишина, и Кристофер склонил голову на плечо Роскова. — Мне жаль. И вот ещё одна неделя прошла для Янга. Кристофер начал сдавать «бесполезных», по его мнению, людей для Мэттью. Обычно они были в полиции, врачами или простыми рабочими. Плевать ему было на их судьбу. Этим он доказывал свою преданность Мэттью. Всё выглядело так, что Кристофер постепенно воспитывался в нужную сторону. Эклипс же хвалил Мэттью, что он так влияет на него. Кто бы мог подумать, что глава будет сдавать своих подчинённых. Юноша чувствовал безопасность и комфорт рядом с младшим, был рад каждой секунде. С ним впервые говорили так, вели себя так. Не издевались, не гнобили, не заставляли заслуживать заботу и любовь. Просто дарили её. Очередной их вечер, и Кристофер лежал на кровати. Он взял Мэттью за руку. Пора. — Я люблю тебя, Мэттью. Ты показал мне то, что всё это время я был не прав. С тобой я больше не хочу всего этого. Не хочу сражаться за бесполезную цель, не хочу идти против тебя и хозяина. Мэттью, я хочу быть с тобой всегда. Мне больше ничего не нужно. Я жалею, что не раскрыл глаза раньше. Мэттью, скажи, это взаимно? — всё это время Кристофер говорил иногда, что сожалеет о своих проступках. Он говорил, что ему жаль, что он сделал с элитой, и очень сожалеет. Казалось, что он становится «нормальным». Всё это было лишь актёрской игрой одного актёра на сцене. Росков слабо улыбается, глядя на Янга. Он поднимает его голову за подбородок, чтобы тот посмотрел в глаза. Такие странные чувства... Младший никогда не ощущал их, хотя может, и давно когда-то... Это тепло в груди, какая-то нежность, приятная истома, отзывающаяся в каждой клеточке тела. Это дорогого стоит. Мэттью не хотелось бы потерять это... Что-то из ряда вон исходящее: ни привычный страх, ни гадкая тревожность. Что-то более светлое. Когда Кристофер взял парня за руку, тот по привычке стал гладить её большим пальцем. Следующие слова повергли Мэттью в шок. Он просидел в ступоре с минуту, глядя на героя. Тот даже не знал, что говорить и делать, для него это была первая любовь... Росков немного помедлил и отвёл взгляд, можно было увидеть, как его щёки слегка краснеют, а улыбка становится такой глупой и наивной. Только через пару минут, кое-как собравшись с силами, младший выдал: — Да, я тебя тоже... люблю. Это было тяжело, парень брал паузы, ведь никогда такого не говорил. Он ведь и нежности не знал, никогда не видел любви за просто так, заботы просто потому что ты дорог... Ему не хотелось это потерять, отчего приятные чувства граничили с подавленным медикаментами страхом. Мэттью немного теряется, но тут же свободной рукой выуживает из штанов что-то. Это оказалось кольцо: совсем небольшое, серебряное с красивым изумрудным камнем. Юноша протянул его Кристоферу, явно даря, хоть и не мог сказать это словами. Роскову теперь хотелось ещё больше времени проводить с Крисом, обниматься, смотреть друг на друга, даже целовать. Быть вместе каждую свободную секунду и минуту: спать, есть, гулять и жить. Внутри себя злодей знал, что не отпустит героя. Ведь Янг подарил ему то, что сам Мэттью уже давно забыл... — Так говоришь, что мой сын нашёл себе любовника? Любопытно. И сколько это длится? День? Два? — спрашивает холодный мужской голос. В окне уже сияли звёзды, в кабинете горела тусклая лампочка. Тусклый и мрачный кабинет того, кого ненавидят все. Рядом с дорогим итальянским дубовым столом стоял слуга. Рубашка с рюшами, классические шорты с идеально чистыми ботинками. Этот образ украшала зелёная брошь в виде подсолнуха. Чёрные как смоль волосы, которые были заплетены в аккуратный хвост. Карие глаза, которые смотрели на своего хозяина. — С момента, как вы дали его Янгу. Сегодня он признался ему в любви и так обрадовался, что сразу побежал ко мне, господин, — сказал холодно парень, и Эклипс вздохнул. — Ну, яблоня от яблони недалеко падает, да, Уильям? В последнее время Кристофер стал сдавать своих людей. Это может пойти обоим на пользу, — произнёс Эклипс и закурил сигару, посмотрев на слугу. — Согласен, но я ему не доверяю. Невозможно за такой срок так легко сдаться, — поделился Уильям своими опасениями с Эклипсом. — Всё может быть. Лука сдался буквально за два дня. Стал такой настоящий ангелок, поэтому он до сих пор со мной, а ты... ты так, временная интрижка. Вступай, Уил, и не забывай, что если Мэттью узнает об этом, то пойдёшь вслед за его другом,— холодный и хриплый голос звучал в стенах комнаты, и взгляд императора упал на крылья. Трофей его сына. Уильям кивает и тоже смотрит на крылья. Каждый раз, смотря на них, он напоминал себе, что может повторить его судьбу. Эклипс сам признавал, что ожидает от Мэттью такое. Уильям служил Эклипсу сразу же после того, как потерял свой статус. Клиентов не было, его популярность истекла, и вот предложение: «Ты дружишь с моим сыном, верно? Почему бы тебе не сдавать мне всё о нём, а взамен ты станешь неприкосновенным? Конечно, у тебя есть выбор. Знаешь, скоро аукцион...» Когда он не дал ему договорить и так стал тайным агентом для императора. На самом деле сначала он делал это, чтобы выжить, а потом проникся Мэттью и его судьбой. И так они продолжают дружить, но придёт ли конец их дружбе, если тот начнёт настоящие отношения с Кристофером? Именно об этом Уильям и думал весь оставшийся день.