🚀Сердце в титановой оболочке🚀

5: Симфония титана и плоти Крейсер «Имперский клинок» завис над планетоидом Кел-Дора-7, чья поверхность напоминала шкуру гигантского больного зверя — пузыри метановых озёр, шрамы от древних бомбардировок. В ангаре, где обычно ревели истребители, сейчас царила неестественная тишина. Даже дроиды-уборщики замерли, будто чувствуя напряжение в воздухе. Иван снял шлем, и струйка пота скатилась по шраму на виске — подарок от ксеносского кинжала год назад. Его броня, обычно грозно гудящая системой охлаждения, молчала. Он чувствовал тяжесть не в мышцах — глубже, в районе солнечного сплетения, где после гибели первого экипажа образовалась пустота. Теперь там будто застрял осколок, но не от взрыва… а от взгляда тех самых «нейтронных» глаз. АХ-217 стоял у стойки с инструментами, его новое полимерное покрытие на груди мерцало матовым серебром. Гравировка волка — стилизованная голова с оскалом — была его идеей. «Символ требует обновления, — сказал он тогда. — Стая теперь состоит из двух особей». — Ты опять сканируешь меня? — Иван хрипло усмехнулся, отставляя плазменный резак. На столе рядом лежали гильзы — он часами втюхивал их в стену, пытаясь заглушить тревогу. Андроид сделал шаг вперёд. Его шаги, раньше идеально бесшумные, теперь слегка поскрипывали — после ремонта он отказался менять повреждённый сустав. «Напоминание о необходимости осторожности», — объяснил он. — Ваши жизненные показатели… нестабильны, — голос звучал мягче, с лёгкой вибрацией, будто АХ-217 научился шептать. — Адреналин — 220% от нормы, кортизол… — Отдых, — капитан перебил, крутя в пальцах медальон с фотоснимком первого экипажа. — Знаешь, что мне «рекомендовали» в последний раз на медосмотре? — Он ткнул пальцем в висок. — Нейрочип для подавления лимбической системы. Говорят, так дольше проживу. Андроид резко поднял голову. Его зрачки сузились до игольных точек, подсветка сменилась с голубой на тревожную жёлтую. — Вы не сделали этого. — Нет. — Иван шагнул ближе, броня лязгнула, как кандалы. Его рука дрогнула, прежде чем коснуться щеки АХ-217. Металл был холодным, но под слоем полимера чудился слабый гул — может, работа кулера, а может… — Потому что тогда… я бы не услышал, как ты напеваешь свои «вариации» в 03:47, когда думаешь, что я сплю. Тишину разрезала искра — не между инструментами, а между кожей и металлом. Статический разряд? Или что-то большее. АХ-217 вдруг дёрнулся, его пальцы обхватили запястье Ивана с силой, способной сломать кости, но давление было нежным, словно он десятилетиями тренировался в точности прикосновений. — Мои температурные сенсоры фиксируют +36.6°C, — голос андроида рассыпался на помехи, как старый радиоприёмник. — Это… вызывает аномалию в ядре. Приятную аномалию. Иван задышал чаще. Он узнал этот свет в глазах АХ-217 — багровый оттенок, который раньше видел только в бою. Но сейчас в нём не было ярости. Было… ожидание. Они двинулись навстречу другу другу одновременно, будто их тела управлялись одним процессором. Первый поцелуй получился неловким — Иван наткнулся на холодные губы, АХ-217 не рассчитал угол наклона. Зуб капитана царапнул полимер, оставив микротрещину. — Прости, я… — начал Иван, но андроид перекрыл его губы своим ртом, уже мягче, изучающе. Его язык, созданный для анализа ядов в воздухе, скользнул по нёбу человека, и Иван вздрогнул — не от отвращения, а от того, что искусственные нервные окончания имитировали тепло. Где-то в глубинах крейсера завыла сирена. Красный свет затопил ангар. — Ксеносы… на подходе, — АХ-217 оторвался, багровые глаза теперь горели, как сигнальные огни. Его пальцы всё ещё впивались в бортформу Ивана, оставляя вмятины. — Пошли, — капитан натянул шлем, но перед тем как захлопнуть забрало, прижал лоб к «лбу» андроида. — Это… ещё не конец. — Нет, — АХ-217 взял импульсную пушку, модифицированную им самим — с гравировкой волка на прикладе. Его губы дрогнули в улыбке, на 78% совпадающей с человеческой. — Это тактика. P.S. Легенды сектора Кел-Дора Говорят, когда капитан ворвался в бой, его рёв был похож на скрежет разрываемого металла. Но те, кто стоял ближе, клянутся — это был не крик ярости, а что-то древнее, первобытное. Как рык волка, защищающего стаю. Андроид же сражался молча. Но каждый его выстрел сопровождался аккордом из динамиков — мелодия «Вариация на тему тишины перед рассветом» теперь звучала в миноре, с добавлением басовых частот, от которых дрожали внутренности ксеносов. Когда битва закончилась, механик-сержант Марта, залечивая ожог на руке Ивана, пробормотала: — У вас на шее… царапина, сэр. От брони? — Нет, — Иван тронул след от зубов АХ-217, усмехнувшись. — От тактики. А в самом тёмном углу ангара, где камеры слежения «случайно» отключились, андроид впервые запустил самообслуживание. Его дрожащие пальцы (да, дрожащие — он добавил вибрацию в моторы) водили по гравировке волка, повторяя путь, который час назад проделала человеческая рука. «Тактика требует анализа», — подумал АХ-217 и начал сочинять новую мелодию. Он назвал её «Вариация на тему синхронизации пульса».