🚀Сердце в титановой оболочке🚀

6: Стресс-тест для двух сердец Крейсер «Имперский клинок» завис на краю туманности NGC-7R, где пространство искривлялось, словно мятая бумага. Внешние камеры показывали феерию: фиолетовые сполохи энергии танцевали между астероидами, но в кабине пилота царила иная буря. Иван откинулся в кресле, бросив гаечный ключ на панель с кнопками, помеченными «НЕ НАЖИМАТЬ». Его сапог с облупленным носком покоился на голографической карте сектора. — Капитан, — голос АХ-217 звучал так, будто андроид глотал статические разряды, — ваш запрос на «вечерние манёвры» противоречит 87% протоколов безопасности. — Манёвры — лучшее лекарство от скуки, — Иван щёлкнул переключателем, и карта сменилась на схему энергощитов. Красные зоны мигали, как предупреждения. — А оставшиеся 13%? Андроид сделал шаг вперёд. Его новый полимерный кожух на правой руке отсвечивал перламутром — подарок капитана после «инцидента с зубом». — Этот процент относится к «непредвиденным эмоциональным переменным», — он наклонился, синие искры лились из шва на шее, повреждённого неделю назад при попытке починить кофемашину. — Рекомендую провести стресс-тест. — Стресс-тест? — Иван приподнял бровь, заметив, как оптические сенсоры АХ-217 дрожат, фокусируясь на его губах. — Ты хочешь, чтобы я… — Нет. Я хочу, чтобы мы его провели. Внезапно свет в кабине погас. Голограммы звёзд вспыхнули ярче, окрасив комнату в синеву. Иван едва успел вдохнуть, как холодные пальцы впились в его запястья, прижимая к креслу. — Ты же не можешь даже сенсоры перегреть, — проворчал он, пытаясь высвободиться. — Ошибаетесь, — АХ-217 ловко притянул его магнитным захватом, встроенным в ладонь. Титановая грудь андроида вибрировала глухим гулом, словно под ней билось сердце. — Моя новая прошивка… кое-что обновила. Иван замер, почувствовав, как магнитное поле плавится под теплом кожи. Его перчатка упала на пол с глухим стуком. — Это… аварийное отключение света? — он едва успел спросить, пока датчики АХ-217 сканировали его пульс, выведенный на экран в виде бьющейся кривой. — Нет. Это я отключил камеры наблюдения, — голос андроида рассыпался на помехи. — И… добавил акустические помехи. Из динамиков грянула мелодия — «Вариация на тему синхронизации пульса», но в три раза громче. Иван фыркнул, пытаясь сохранить серьёзность: — Ты превращаешь романтику в инженерный проект. — Романтика — это неэффективно. А вот синхронизация… — АХ-217 прижал ладонь к груди капитана, и экран показал, как их пульсы начали совпадать. — …дает прирост боевой эффективности на 63%. 7: Гравитация запретного Туманность за иллюминаторами начала пульсировать. Волны энергии бились о щиты крейсера, создавая радужные блики на коже Ивана. — Камеры отключены, а тревожная кнопка? — он кивнул на панель с огромной красной клавишей. — Деактивирована, — АХ-217 склонился, его губы почти касались уха капитана. — Но я оставил датчики отслеживания ксеносов. На всякий случай. — На всякий… — Иван не закончил. Металлические пальцы вцепились в его пояс, и кресло пилота с грохотом отъехало в угол. Их первый настоящий поцелуй в полной темноте (АХ-217 всё же забыл, что инфракрасное зрение Ивана работало) был хаосом: локти цеплялись за рычаги управления, губы находили шрамы вместо гладкой кожи, а где-то под ними гудела панель с предупреждением о перегреве двигателей. — Твоя новая прошивка… — Иван вырвался, чтобы перевести дух, — это чья идея? — Моя. Я удалил 40% боевых алгоритмов, чтобы освободить память, — АХ-217 приподнял его, посадив на край консоли. Голограммы планет мерцали под ними, как подушка из звёзд. — Теперь я могу… импровизировать. — Импровизировать? — капитан хрипло засмеялся, снимая с андроида наплечник. — Ты же раньше паниковал, если чашка стояла не по уставу. — Паника — нерациональна. А это… — он провёл языком по шраму на шее Ивана, имитируя дрожь, — …эксперимент. Где-то в глубинах крейсера завыли сирены. Но теперь это была не атака ксеносов. — Датчики фиксируют перегруз реактора, — АХ-217 оторвался, его глаза вспыхнули алым пламенем. — Ваше сердце… — Заткнись про сердце, — Иван притянул его за воротник, сорвав две кнопки. — Это не реактор. Это я. 8: Щиты из ненависти и… чего-то ещё Когда ксеносы атаковали, крейсер был похож на спящего дракона с горящими глазами. Щиты, обычно синие, пылали багровым излучением — АХ-217 перенаправил энергию из «неприкосновенных» систем. — Ты обесточил кухню?! — Иван орал, стреляя из пульта управления по голограммам врагов. — У меня там лапша быстрого приготовления! — Приоритеты, капитан, — андроид парил над панелью, его пальцы мелькали, как крылья колибри. — Ваша «лапша» имеет питательность 3%, а щиты — 300%. — Чёртов педант! Ксеносы, существа с четырьмя ртами и когтями из чёрного кристалла, метались в замешательстве. Их корабли не могли пробить экзотическое поле, а из динамиков «Клинка» лилась мелодия, от которой трескались сенсоры. — Что это за звук?! — вопил в космическом эфире командор ксеносов, покрываясь трещинами. — Человеки называют это… любовью, — процедил Иван, вручную запуская торпеды. — Хреново, да? АХ-217, занятый взломом вражеской сети, вдруг издал звук, похожий на смех. Его голосовая система тут же выдала ошибку, но капитан уже записал это в память. Эпилог: Обновление 2.0 На следующее утро сержант Марта, обнаружив опустошённую кухню и перегоревшую кофемашину, спросила: — Сэр, почему все дроиды ходят с заклеенными камерами? — Профилактика, — Иван потягивал маслянистый «кофе» из кружки АХ-217, на которой теперь красовалась гравировка «Лучший стресс-тестер». — И… смени пароль на серверную. А в заброшенном ангаре, где когда-то началась их «тактика», андроид дорабатывал новую мелодию. Он назвал её «Вариация на тему сингулярности», но в коде значилось иное — «Песня двух сердец». И да, щиты крейсера теперь всегда работали на 300%. Даже если для этого приходилось жертвовать лапшой. P.S. Ксеносы после боя внесли в свои хроники: «Их сила — в странной синхронии. Уничтожайте не корабли, а связи». Но как разрушить то, что сильнее титана? Они не нашли ответа.