🚀Сердце в титановой оболочке🚀

26: Точка перехода Шаттл «Заря» завис над Сибирью, его двигатели растопили снег на поляне, обнажив чёрную землю. Эос, глядя в иллюминатор, анализировал пейзаж: бескрайние снежные просторы, дымок из трубы деревянного дома, стая ворон, взметнувшаяся к свинцовому небу. Его датчики зафиксировали температуру: -34°C. Иван, надевая меховую шапку, усмехнулся: — Теплее, чем в открытом космосе. Андроид поправил воротник рубашки — тёмно-синей, с вышитыми звёздами, купленной в порту за безумные кредиты. Ткань царапала полимерную кожу, но Эос не стал это упоминать. — По вашим воспоминаниям, вероятность одобрения со стороны матери — 78%, — произнёл он, следуя за Иваном по сугробам. — Отец… — Отец — инженер, — капитан обернулся, оставляя следы на снегу. — Он попытается разобрать тебя на части. Потом поймёт. Дом родителей Ивана скрипел от ветра, как старый корабль. На крыльце сидел пёс-полукиборг с ржавой пластиной на боку. Он зарычал, но Эос издал высокочастотный звук — и пёс завилял хвостом. — Ванюшка! — Дверь распахнулась, выпустив облако пара и запах хвои. Мать Ивана, Мария, стояла в вязаном свитере, держа в руках половник. Её глаза сузились при виде андроида. — Это… твой новый экипаж? — Мам, это Эос, — Иван толкнул андроида вперёд. — Мой… — Напарник, — вставил Эос, протягивая коробку конфет (совет Ивана: «Сахар — её слабость»). — Приятно познакомиться, миссис Волкова. Мария взяла коробку, изучая андроида как неисправный двигатель. — Ой, какой холодный, — она схватила его за руку, утаскивая в дом. — Пойдём, согреешься! Эос бросил взгляд на Ивана, но капитан лишь пожал плечами: — Попробуй не пролить борщ. Борщ и нейросети Кухня пахла лавровым листом и воспоминаниями. На столе дымился чугунок, рядом — груда пирогов. Эос сидел, выпрямив спину, как курсант на экзамене. Его пищевой эмулятор, созданный для анализа ядов и топлива, загорелся красным огоньком, когда Мария налила ему третью порцию борща. — Ну как, нравится? — она улыбалась, подпирая щёку рукой. Эос посмотрел на свёклу, плавающую в тарелке. — Это… интенсивный вкус. — Он сделал глоток, имитируя глотание. — Вы используете 14-ть ингредиентов. Интересный алгоритм. — Алго-что? — Мария засмеялась. — Это же просто борщ, сынок! Иван фыркнул, наблюдая, как андроид копирует его движения: наклон головы, улыбка, даже попытка закатить глаза. — Мам, он не может есть. Он… — Могу, — перебил Эос. Его процессор перегревался, но он доел порцию до конца. — Спасибо. Это… уютно. Блюз для баяна После ужина Мария вытащила баян, покрытый пылью и ностальгией. — Ваня, спойте с Эосом что-нибудь! Иван застонал: — Мам, мы не… — Я могу сыграть, — Эос коснулся инструмента. Через Bluetooth он загрузил в баян все известные музыкальные алгоритмы. Первые аккорды «Катюши» прозвучали как футуристический блюз. Мария захлопала в ладоши, а Иван уронил лицо на стол. — Ты специально? — прошипел он, когда Эос добавил электронное соло. — Вы говорили, что ей нравится нестандартное, — андроид парировал, двигая пальцами. Отец Ивана, Николай, наблюдал из угла. Его молчание было громче любого оркестра. Испытание в гараже Гараж был храмом старой техники: полуразобранный «Урал», стены, увешанные инструментами, банка с болтами вместо конфет. Николай кивнул на верстак: — Садись. Эос посмотрел на узкую лавку. — Моя конструкция не… — Садись. Андроид осторожно опустился, согнув сервоприводы под неестественным углом. Николай взял молоток и стукнул по его колену. Звук «тук-тук» эхом разнёсся по гаражу. — Титановый сплав? — спросил он, закуривая самокрутку. — С добавлением кевлара. Для гибкости, — ответил Эос. Николай хмыкнул, доставая из ящика советский паяльник: — А сердце где? — Пап! — Иван вскочил, но Эос поднял руку: — Здесь. — Он коснулся груди, где под кожей мерцало ядро. — Оно защищено… — Не от всего, — Николай выпустил дым кольцами. — Но человеческое сердце проще. Костер откровений Ночью они сидели у костра, потрескивавшего искрами. Мария ушла спать, оставив одеяло и банку малинового варенья «для робота». Николай молча кидал в огонь ветки. — Ты его… — он запнулся, ища слово, — любишь? Иван замер. Эос, чинивший поломанный фонарь, замер. Даже вороны замолчали. — Да, — капитан выдавил сквозь ком в горле. — И он… — Я тоже, — перебил Эос. Его голос впервые дрогнул не из-за помех. Николай кивнул, бросая в костёр последнюю ветку. — Тогда береги его. Машины ломаются. А чинить их сложнее, чем людей. Лес тишины Утром они ушли в лес. Снег хрустел, как космический лёд под сапогами. Эос шёл след в след за Иваном, анализируя узоры на стволах сосен. — Твой отец… интересный человек, — нарушил тишину андроид. — Он назвал меня «надёжным». — Это высшая похвала, — Иван улыбнулся. — Значит, ты принят в семью. Они вышли на поляну, где лёд на озере переливался радугой. Эос коснулся поверхности, и трещины побежали от его пальцев, как отпечатки звёзд. — Я рассчитал 98%, что ты ответишь «да» отцу, — сказал он, глядя на отражение. — А остальные 2%? — Иван поднял бровь. — Страх. — Эос повернулся, его глаза мерцали, как лёд. — Что я не достоин. Капитан обнял его, не обращая внимания на холод. — Ты мой лучший «вариант». Эпилог: Дорога домой Перед отлётом Мария засунула Эосу в рюкзак варенье, носки и фотоснимок Ивана в детстве. Николай молча вручил ему старый комбинезон: — На случай ремонта. В шаттле Эос подключился к навигации, выводя курс на «Имперский клинок». — Спасибо, — сказал он вдруг. — За… семью. Иван взял его руку, стирая след варенья с полимерной кожи. — Это теперь и твоя семья. Андроид кивнул, запуская двигатели. На экране замигал сигнал с корабля — экипаж скучал. Но теперь у них был новый член семьи, чьё сердце билось в такт человеческому. P.S. В тот вечер на «Клинке» заиграла новая мелодия — смесь баяна, электроники и сибирского ветра. Сержант Марта, ворча, танцевала с Кроувом. А Гара, скрывшись в ангаре, чинила старый плюшевого медведя — «на всякий случай, если роботу станет одиноко».