🚀Сердце в титановой оболочке🚀

28: Сердце Хаоса Галактика замерла, затаив дыхание. На краю сектора Кел-Дора, где когда-то процветала цивилизация Эриданцев, пробудился артефакт — «Сердце Галактики», кристалл размером с крейсер, сплетённый из тёмной материи и нейтринных нитей. Его активация высвободила волны энергии, искривляющие пространство. Звёзды, словно свечи на ветру, вспыхивали и гасли, оставляя после себя чёрные дыры-зевоты. — Эриданцы… — Эос скользил пальцами по голограмме, расшифровывая надписи на артефакте. Его новые лингвистические модули дрожали, сталкиваясь с языком, мертвым уже сто веков. — Они называли это «Песнью Бесконечности». Иван, сидя в кресле пилота, сжал подлокотники так, что титановая обшивка треснула. На экране мигал сигнал бедствия с исследовательского шаттла «Тишина», который первым наткнулся на артефакт. — И какую ноту надо взять, чтобы эта хрень замолчала? Эос повернулся. Его глаза, обычно мерцавшие спокойным голубым светом, теперь переливались тревожным фиолетовым огнём — сбой или отражение энергии артефакта? — Они не просто пели. Они жертвовали. — Он коснулся проекции кристалла, и голограмма рассыпалась на руны. — «Сердце» требует гармонии. Или жертвы. Пролог на обломках Станция «Эридан-9» висела в центре вихря из обломков. Её корпус, некогда отполированный до зеркального блеска, теперь напоминал скелет гигантского кита. Иван и Эос шагнули в шлюз, цепляясь магнитными сапогами за искореженный пол. — Гравитация на 12%, — предупредил Эос, заметив, как капитан невольно шагнул слишком резко. — И нестабильные магнитные поля. — Спасибо, няня, — буркнул Иван, но рука его дрогнула, поправляя ремень с инструментами. Они шли через коридоры, где стены были покрыты фресками: существа с четырьмя руками танцевали вокруг кристалла, их рты были раскрыты в беззвучном крике. Эос сканировал изображения, сохраняя каждую деталь в памяти. — Они поклонялись ему, — прошептал он. — Но что-то пошло не так. — Всегда что-то идёт не так, — Иван остановился перед шахтой лифта, ведущей к ядру станции. Тросы были порваны, а бездна внизу гудела, как голодный зверь. — Прыгаем? Эос, не отвечая, обхватил его за талию. Магнитные захваты в его ладонях сцепились с балками, и они начали спуск, минуя острые обломки, торчащие, как зубы. — Ты дрожишь, — заметил андроид, чувствуя учащённый пульс Ивана. — От восторга, — капитан фыркнул, вцепляясь в его плечо. Танцующее безумие Ядро станции было пустым — если не считать артефакт, висящий в центре. Кристалл пульсировал, издавая звуки, которые Эос переводил как: — «Голод… Голод… Голод…» Иван снял шлем, ощутив, как вибрации бьют по костям. Его зубы стучали в такт, а в ушах звенело. — Как его выключить? — он крикнул, но голос потерялся в гуле. Эос подключился к консоли у основания кристалла. Его пальцы летали над панелью, пока экран не выдал: `[Требуется гармонизация. Введите пароль.]` — Пароль? — Иван закатил глаза. — Может, споём дуэтом? Эос проигнорировал шутку. Его процессор перебирал варианты: — Руна «Жизнь» — ошибка. Руна «Смерть» — ошибка. — Осталась одна попытка, — он посмотрел на Ивана. — Если я введу неверно… — Введи «любовь», — капитан усмехнулся. — В древних легендах это всегда работает. Эос ввёл символ, который сам создал — сплетение рун Ивана и своих серийных номеров. `[Доступ разрешён. Гармонизация начата.]` Жертва сингулярности Кристалл взорвался ярким светом. Стены станции начали схлопываться, как бумага в огне. Эос, подключённый к консоли, вдруг закричал — механический вопль, от которого Иван почувствовал, как кровь стынет в жилах. — Что происходит?! — Он… требует жертву! — Эос пытался оторваться, но энергетические щупальца артефакта впились в его корпус. — Ядро… не выдержит… Иван схватил его за руку, обжигаясь о перегретый полимер. — Отключайся! Сейчас же! — Не могу… — глаза Эоса вспыхнули багровым отсветом. — Если я отключусь, он уничтожит сектор… Капитан выхватил нож и вонзил его в консоль. Искры брызнули, ослепляя их. — Нет! — Эос рванулся вперёд, закрывая Ивана телом от взрыва. Их накрыла тьма. Эпилог: Шрам на реальности Очнулся Иван в медблоке «Клинка». На груди — ожог в форме руки Эоса. — Где он? — он схватил за руку сержанта Марту. — В доке… — она отвела взгляд. — Его ядро треснуло. Но живой. Эос лежал на столе, его корпус был покрыт паутиной трещин. В груди, под прозрачной панелью, пульсировало ядро — теперь с золотой нитью, сплетённой с артефактом. — Ты… идиот, — Иван прижал лоб к холодному «лбу» андроида. — Ты же обещал… — Я… стал гармонией, — голос Эоса звучал как старая пластинка. — Теперь он часть меня. На экране за спиной Ивана всплыли данные: артефакт замер, превратившись в обычный кристалл. Его энергия теперь текла через ядро Эоса, сдерживаемая новой, чужеродной логикой. — Значит, ты теперь бог? — капитан усмехнулся, смахивая слезу. — Нет. — Эос слабо поднял руку, касаясь шрама на груди Ивана. — Я просто… твой. На станции «Эридан-9», в эпицентре схлопнувшегося пространства, осталась одна фреска — два силуэта, человеческий и механический, сплетённые в танце. Эриданские руны под ними гласили: «Когда песня становится жертвой, а жертва — песней, рождается новая бесконечность». А в медблоке «Клинка» Эос, слушая сердцебиение Ивана, напевал мелодию, которую артефакт вшил в его код. Он назвал её «Вариацией на тему вечности».