Papillon

Последние семь лет Джейс пытается найти разгадку. Он близок, он чувствует это. Но чем ближе он подбирается, тем более неуловимой она кажется. Как будто ему чего-то не хватает, чего-то крайне важного. Практически первоочередного. Как будто ему не хватает какой-то части себя, необходимой для решения загадки магии. Иногда Джейса охватывает непреодолимое чувство одиночества. Возможно, он теряет себя. Необъяснимая пустота разъедает его сердце. С тех пор как много лет назад маг спас их с матерью от снежной бури, у него была одна мечта. В тот день он пообещал себе, что принесет в мир магию. Чтобы сделать его лучше, чтобы помочь тем, кто в этом нуждается. Он вернет долг, покажет другим чудеса магии, и сколько добра она может принести. Неважно, что скажет Хаймердингер или члены Совета. Но последние семь лет ответ мучительно ускользает от него. После несчастного случая в старой мастерской, где взорвался верхний этаж здания, ему почти пришлось отказаться от своих исследований. Его отчислили из Академии, он лишился звания и был оставлен всеми, кого когда-то считал друзьями. Его исследования сгорели дотла, а прототипы были выброшены Советом, словно хлам. Тяжелый труд многих лет превратился в ничто. В ночь, когда он потерял все, он подумывал о том, чтобы покончить с собой. Но в конце концов он не смог прыгнуть. Не из-за трусости, а потому что не мог отказаться от своей мечты. По крайней мере, пока. Он должен был доказать им, что прав, что всегда был прав. Даже если никто не разделял его мечту, его видение. Его хекстек мог сделать все лучше. Поэтому он отошел от края здания, забрал свой браслет и решил продолжить путь. Он заполнит пустоту в своем сердце, найдет недостающий кусочек. Он найдет магию. Свою магию. Прошли месяцы, но с помощью Кейтлин Джейс вновь заручился поддержкой Кирамманов. А с их поддержкой — необходимой инверсией для продолжения исследований и работы над изобретениями. Вскоре его имя снова можно было услышать в коридорах Академии и больших приемных высшего общества Пилтовера. Это был лишь вопрос времени, когда он восстановит свое положение ученого, члена Академии и уважаемого представителя интеллектуальной элиты города. Конечно, его изобретения имели к этому самое непосредственное отношение. Он делал богатых богаче, сильных сильнее. Новые движители для дирижаблей, развивающие небывалые скорости, новые бурильные машины, совершенствующие добычу материалов в шахтах. Сокращение отходов и затрат. Все это время он держал в тайне свои исследования магии. Ему было больно приспосабливаться к нуждам и желаниям членов Совета, а не следовать собственным идеалам, но он знал, что его положение было шатким, за ним следили, ожидая малейшего промаха в любое время. После фиаско, постигшего его на «слушании» несколько лет назад, он уже не был «чистым листом» для членов Совета. Хаймердингер с особым рвением проверял все его проекты, сохраняя, возможно, легкое подозрение относительно истинных намерений Джейса. Все его изобретения, все его исследования всегда проходили под пристальным вниманием Совета и его инвесторов. По этой причине даже получение материалов, необходимых для проведения экспериментов с хекстеком, превратилось в изнурительную задачу. Два первых года он потратил только на то, чтобы вернуться к своим уравнениям и прототипам. А когда смог начать что-то создавать, то натолкнулся на новую преграду: все хекс-кристаллы, которые он кропотливо собирал все эти годы, исчезли. Получение новых по надлежащим каналам вызвало бы подозрения Совета. То же самое касалось редких материалов и механизмов. Он мог самостоятельно изготовить почти что угодно в семейной кузнице, но, как бы искусно он ни владел молотом, были вещи, которые ускользали от его способностей. Поэтому он обратился к единственному скрытому источнику материалов, который смог придумать: Линиям. Семь лет назад ему было не в диковинку рыскать по маленьким и темным ломбардам Нижнего Города в поисках редких поделок или «нерегулируемых» в Пилтовере материалов. Более того, он получал удовольствие от своих маленьких вылазок, время от времени отправляясь в путь в поисках знаний и приключений под руководством местного ребенка. Разумеется, он никогда не ступал за пределы поверхности, в самые глубокие и опасные места, где даже невозможно было дышать. Эти путешествия вызывали у него чувство восторга, отличное от того, которое он испытывал после решения новой научной загадки. Но это был тот же наивный поиск острых ощущений, который привел к попытке взлома и взрыву в его мастерской, его исключению из Академии и, в конечном счете, почти привел к его собственной смерти. Поначалу он был слишком шокирован всей этой ситуацией, чтобы искать виноватых, но со временем он понял, что его предал его маленький информатор. Экко. Джейс испытывал сильную обиду на ребенка, хоть и недолго. Однако ему и в голову не приходило доносить на него миротворцам. Ради чего? Чтобы в тюрьме оказался еще один ребенок, который всего лишь пытался заработать немного денег? В конце концов, он не собирался возвращать свои исследования. Вместо этого он начал искать Экко, отчаянно пытаясь наладить связь со все более опасным Нижним Городом. Хотя с момента последней встречи с мальчиком прошло всего два или три года, к тому времени, как ему удалось его поймать, он был совершенно другим человеком. Все такой же быстроногий, с еще более быстро соображающим мозгом, Экко, однако, утратил свои детские черты, ту невинность, которая заставляла его глаза искриться всякий раз, когда открывалась новая сделка. Очевидно, Нижний Город изменил его. Экко боялся Джейса, бросался в противоположном направлении при одном его виде. Возможно, ожидая побоев или заточения в Стиллуотере. Но мало-помалу — и с помощью неприличной суммы денег — Джейс вернул доверие мальчика. Экко был не из тех, кто уклонялся от дел. Вскоре он стал его постоянным поставщиком из Линий, находя для него редкие материалы и детали на черном рынке, и проходя тщательную проверку Пилтовера. Это была взаимовыгодная сделка… По крайней мере, до сегодняшнего вечера. Сегодня Джейс в растерянности. — Ну так… Ты собираешься покупать или нет? — говорит Экко тоном, в котором сквозит растущее нетерпение. Они встречаются в безлунную ночь недалеко от берега реки, под мостом, соединяющим Пилтовер и Заун. Как и во многие другие разы, паренек пересекает водное пространство на своем ховерборде, незаметный, как тень, и приносит с собой большую сумку, полную последней порции необоснованных просьб Джейса. Возможно, потому, что Экко – единственный человек, который частично знает о его тайных начинаниях, с годами Джейс проникается к нему всё большим доверием. В этот раз, однако, он чувствует себя озадаченным из-за того, что вручает ему Экко. Он просил очень специфический набор болтов, шестеренок и прочего для своего нового прототипа ускорителя кристаллов. В ходе последних испытаний результаты оказались, мягко говоря, трагическими: пару раз он сам чуть не взорвался. Поэтому пришлось придумывать новую модель. Очень сложную и тонкую конструкцию, которая могла бы стать ответом на все его молитвы. Но так называемый «сложный» ускоритель теперь покоится у него в руках. Полностью собранный. До последней, мельчайшей детали. Джейс не может поверить своим глазам. — Это ты…это ты сделал? — выпаливает Джейс. Экко чувствует себя неловко, будто он сделал что-то, чего не должен был делать. — Ну, дело в том, что… В этот раз было трудно достать детали, понимаешь? Поэтому… я попросил друга, — он почти мгновенно поднимает руки, как бы извиняясь. — Но все в порядке! Я ничего не говорил о тебе, так что не психуй. Пожалуйста. Я просто сказал ему, что мне нужно достать детали… А когда я пришел за ними, он уже сделал из них… вот ЭТО, — он преувеличенно жестикулирует, словно пытаясь сказать: «эта штука не моя вина». Джейс не знает, что сказать. То, что кто-то смог воспроизвести именно ту модель ускорителя, которая была у него на уме, без чертежа, не зная, для чего она будет использоваться, было полным безумием. Да еще и кто-то из Нижнего Города. Не опытный, уважаемый ученый из Академии, а неизвестно кто с сомнительными связями в Нижнем Городе (даже если сам Джейс был знаком с этими сомнительными связями). — Парню можно доверять, понимаешь? Он не собирается нас продавать, — извиняющимся тоном говорит Экко. Но Джейс пока не может ответить. Он все еще переживает очень сложную смесь чувств. Его гордость немного уязвлена — если быть честным — тем, что кто-то так легко раскусил его замысел. Он в некотором роде обеспокоен, что его семилетнее предприятие может рухнуть из-за того, что кто-то слишком умный для своего же блага, распустит язык. Но, прежде всего, его поглощает ненасытное любопытство. Кто этот человек, способный создать сложный прототип из простых кусков металлолома? Кто может видеть его насквозь? Он как будто бросает Джейсу вызов, говоря, что он слишком предсказуем, слишком очевиден. Впервые за очень, очень долгое время Джейс удивлен, почти взволнован. — Кто… Кто этот человек? И чего он хочет? — спрашивает он Экко, пытаясь казаться немного расстроенным, чтобы оказать на парня некоторое давление. — Я не знаю, чего он хочет, ладно? — он отворачивается, словно сражается в особенно сложной внутренней битве. — Могу только сказать, что некоторые люди в Нижнем Городе называют его Механическим Вестником. Он умеет обращаться с любыми устройствами. Он… он хороший друг. Ему можно доверять. Говоря это, Экко пристально смотрит на свой ховерборд. Он больше похож на студента, защищающего своего наставника, чем на дилера, прикрывающего поставщика. В том, как он относится к этому Механическому Вестнику, есть что-то умилительное. — Ладно, ладно. Я никого ни в чем не обвиняю. Я просто хочу… встретиться с этим человеком, — он почти так же удивлен словами, слетающими с его губ, как и Экко. — Чувак… Что?! Ты хочешь с ним встретиться? Типа встретиться, встретиться? Разве это не суперсекретно или что-то в этом роде? — выпаливает Экко, хмурясь еще сильнее, чем раньше. — Да, ну. Я думаю, что это твой «друг» — тот, кто на самом деле хочет мне что-то сказать, — отвечает Джейс, стараясь не казаться удивленным. Экко начинает ходить из стороны в сторону, по три шага за раз, как будто каждый раз натыкается на невидимую стену. Размышляет, явно не находя слов. Джейс старается терпеливо ждать, но ему едва удается скрыть собственное волнение. –Ты правда хочешь просто встретиться с ним? Типа, никаких скрытых намерений или вроде того? — приходит он к выводу после всех этих раздумий и размышлений. Джейс понимает, что для парня это большой прыжок веры. — Да, пожалуйста, Экко. Мне это необходимо. –Хорошо, хорошо. Не надо строить мне щенячьи глазки… — Экко закрывает лицо одной рукой, как будто мгновенно жалеет о своем решении. — Он как бы предвидел, что ты захочешь его увидеть… Но он сказал мне, что согласится на встречу с тобой только при двух условиях. Это интригует Джейса еще больше, и он начинает ухмыляться при мысли об этом странном человеке еще до встречи с ним. — И каковы же эти два условия? — усмехается он. — Во-первых, ты должен будешь заплатить мне вдвое больше, чем мы договорились за… вещь, которую я принес тебе в этот раз. Втрое, если ты хочешь с ним встретиться. — Этот твой друг не дешёвка, а? — Джейс уже представляет, как придумывает какую-нибудь надуманную причину, чтобы попросить у Кирамманов прибавку к жалованью на этот месяц. — Считай сделано. Что во-вторых? Теперь Экко, кажется, сомневается. Его привлекает это дело, но в то же время он чего-то или кого-то боится. Однако Экко никогда не мог отказаться от выгодной сделки. — Тебе… придется встретиться с ним лично в Линиях. Эта просьба действительно сбивает Джейса с толку. За последние несколько лет в Нижнем Городе стало совсем сложно. Химбароны набирают силу, мерцание наводняет улицы… Это уже не то место, каким оно было, когда Джейс совершал свои первые вылазки. Он не ступал туда последние три года. И теперь он подумывает совершить счастливое путешествие неизвестно куда, чтобы встретиться со странным человеком со странным прозвищем, у которого могут быть неизвестно какие намерения. Его гордость как выдающегося члена Академии и высшего общества Пилтовера получает тяжелый удар. Не говоря уже о его собственном инстинкте самосохранения. Каждая клеточка его тела говорит ему, что это опасно. Безумие. Довериться кому-то, кого он никогда не видел и о ком не слышал, в самых глубоких уголках Нижнего Города? Как милый олененок, добровольно падающий в волчью пасть? Но есть и странное чувство восторга, вызванное надеждой на то, что кто-то может разделить его видение. Что этот человек, возможно, сможет понять общую картину. Партнер, который разделит его мечту о хекстеке. И, о, этот человек беспокоит Джейса самым правильным образом. Он бросает Джейсу вызов на научном уровне, почти обращаясь с ним как с подопытным. Он может представить себе самодовольство в голосе этого человека, когда тот излагает Экко свои требования к Джейсу. Не сомневаясь, что тот согласится. И, черт возьми, да. Он так и сделает. — А он не может прийти сюда, в какую-нибудь среднюю точку или что-то в этом роде? Привези его сюда на ховерборде? — спрашивает Джейс, хотя уже знает ответ Экко. — Э-э… Думаю, в его случае это не вариант, — О. В его случае. Это еще больше интригует Джейса. Не похоже, что друг Экко хочет встретиться в Линиях из-за каких-то скрытых мотивов. Больше похоже на то, что он не может прийти в Пилтовер. — Ну что ж, пусть будет так. Можешь провести меня к этому Механическому Вестнику? — Все ещё нелепое имя, мысленно морщится Джейс. — Конечно… по крайней мере до середины. — Я заплачу, — быстро добавляет Джейс. Кто знает какими деньгами, но он заплатит. — Конечно, заплатишь. Втройне, помнишь? — Блеск в его глазах говорит Джейсу, что он более чем доволен сделкой. — Дай мне, пожалуйста, продыху. Я всего лишь бедный ученый, — усмехается Джейс. — Бедный, как же, — отвечает Экко, пожимая плечами. — Твоей рожей покрыта половина Пилтовера. Экко молчит некоторое время, и Джейс почти видит, как двигаются шестеренки в его мозгу, планируя шаги наперед. Когда он приходит к выводу, он кивает сам себе и бросает на Джейса последний, полный решимости, взгляд. — Тогда я спрошу своего друга, и если все в порядке, я вернусь завтра, хорошо? — В том же месте, в то же время? — спрашивает Джейс, и его сердце готово выскочить из груди. Внутри нарастает новая смесь волнения, беспокойства, любопытства и страха. — Да, но по ту сторону моста. Я не могу взять тебя на свой ховерборд, — Джейс кивает, протягивая Экко сумку, полную денег, плату за изделие. Недостающие две трети будут выплачены позже. Экко берет сумку, взвешивает ее на ладони и находит вес удовлетворительным. Затем он запрыгивает на свой ховерборд и, прежде чем исчезнуть в ночи в темноте Зауна, поворачивается в последний раз и восклицает: — И последнее. Сделай мне одолжение и не надевай завтра эти модные одежды пилти.

***

Джейс начинает свой путь домой. Как и всегда после встреч с Экко, он сворачивает в разных направлениях. На случай, если за ним кто-то следит. В городе везде есть глаза, и никогда нельзя быть достаточно осторожным. Но прогулка по безмолвному городу приятна. Холодный ветерок, обжигающий щеки, отлично помогает привести мысли в порядок. Во-первых, он несет домой изящно сделанный прототип своего ускорителя. Его сделал странный Механический Вестник из Нижнего Города. Он (вероятно) понятия не имеет, кто такой Джейс и каковы его намерения, но каким-то образом может создать полноценное устройство из кусков металлолома. Во-вторых, завтра он нанесет визит этому человеку. Абсолютному незнакомцу из Нижнего Города, за которого поручился Экко. Тому, кого ускоритель Джейса, видимо, соблазнил настолько, что он пригласил его в свое логово. В-третьих, визит, о котором идет речь, назначен черт знает где, в Линиях. Л.И.Н.И.Я.Х. И все потому, что… он не может побороть любопытство, которое этот человек в нем пробуждает. Впервые за много-много лет он чувствует, что его видят. По-настоящему видят. Кто-то, кто, возможно, мог бы разделить его мечту о хекстеке. Нет. Нет. Джейс останавливается посреди безлюдного переулка. Он слишком быстро делает радостные выводы. Ему следовало бы усвоить урок семилетней давности. Люди не готовы к магии, пока не увидят ее собственными глазами. Почему этот человек должен быть другим? Ему следует считать себя счастливчиком, если его завтра не ограбят или не убьют… или что-то еще хуже. Но, о, волнение. Новая загадка. К тому времени, как он (снова) раздумывает над идеей опасного вторжения в Нижний Город, он уже у входной двери своего дома. Этой ночью он ворочается в постели без сна, с нетерпением ожидая наступления следующего дня. Утром Джейс проверяет новый прототип ускорителя в секретной мастерской своего подвала. С годами скрытая за фальшивой стеной комната стала единственным местом, где он мог исследовать хекстек. Тесное, тускло освещенное помещение, далекое от оборудования, которое он использует в Академии. Но тем не менее, это место, где он хранит все свои сокровища. К его досаде и удивлению, ускоритель работает, как часы, требуется лишь несколько модификаций, чтобы он поместился в рунный циклер. Почувствовав удачу, он включает устройство. Хекс-кристалл в центре машины начинает вращаться с нарастающей скоростью. В воздухе почти осязаемо витает электричество. Несколько секунд ничего не происходит — хороший знак. Затем… хекс-кристалл начинает потрескивать. Джейс бросается к кнопке питания, но уже слишком поздно. Он лишь успевает схватиться за самодельный щит, прежде чем все взрывается. Снова. Все снова взорвалось. Когда дым немного рассеивается, Джейс осматривает то, что осталось от его новейшего прототипа. Большую часть можно спасти, дорогой ускоритель, созданный таинственным человеком, почти невредим. Но хекс-кристалл в центре устройства разбился вдребезги. Его последний хекс-кристалл теперь бесполезен. В обычный день он был бы совершенно подавлен. В конце концов, потеря последнего хекс-кристалла — это огромная неудача. Откровенно говоря, просто заноза в заднице. С годами находить их на черном рынке становится все труднее, иногда на поиски одного-двух уходят месяцы. И сейчас он так близок к своей цели, что мысль о том, что придется ждать несколько месяцев, чтобы заполучить один, почти сводит с ума. Но хекс-кристалл — это всего лишь кристалл, а сегодня он, возможно, отыщет того, кто поможет ему в более насущных делах, связанных с разработкой рунного циклера. Он старается как можно лучше разгрести последствия катастрофы перед тем, как отправиться в Академию. Как сказал Экко накануне вечером, улицы Пилтовера «покрыты его рожей». Он чувствовал себя весьма польщенным, когда Совет назначил его ответственным за главную речь на Дне Прогресса. Но только поначалу. Теперь, видя свое лицо повсюду, в брошюрах и на вымпелах по всему городу, он испытывает смесь тревоги и стыда. Тревоги, потому что, в конце концов, он не хочет разочаровывать свою мать, Кейтлин, и Кирамманов, которые поддерживали его все эти годы. Стыда, потому что он мечтал выйти на эту сцену и произнести речь при совсем других обстоятельствах. По мнению членов Совета, его вклад в экономику и общество Пилтовера на протяжении многих лет делает его «достойным» произнести речь во время Двухсотлетия Пилтовера. Кроме того, он является «свежим лицом», способным «поднять настроение и завладеть сердцем масс», что крайне необходимо, учитывая растущую напряженность между Верхним и Нижним городами. Но Джейс всегда мечтал попасть на эту сцену за действительно хорошие заслуги. За свой хекстек. Теперь его не покидало горько-сладкое чувство достижения. Когда Джейс добирается до Академии, она уже заполнена разными учеными — молодыми и старыми, пилтоверцами и иностранцами. Он старается пройти прямо к своей лаборатории, не обращая внимания на косые взгляды, которые бросают на него некоторые старшие профессора. В конце концов, вокруг ходят неприятные слухи. Что-то о том, что он спит с советником Медардой и заставляет Кирамманов давить на Хаймердингера, и все ради того, чтобы получить возможность выступить с речью на Дне Прогресса… Если бы они тратили меньше времени на болтовню и больше на исследования, возможно, Пилтовер действительно стал бы Городом Прогресса. Остаток дня Джейс проводит в своей лаборатории, возится с новой моделью движителя дирижабля, которую он должен представить на Двухсотлетии. Но его мысли все время возвращаются к ночной вылазке, а взгляд время от времени задерживается на руне в браслете. В конце дня он возвращается домой почти в оцепенении и быстро переодевается в простые штаны и рубашку, которые иногда использует в семейной кузнице. Он забирает все деньги, оставшиеся в сейфе его комнаты и, наконец, пытается немного взъерошить волосы перед тем, как отправиться к мосту.

***

Джейс проходит контроль на мосту почти с излишней легкостью. Миротворцы озабочены только перемещением людей из одной определенной части города в другую. Они не спрашивают Джейса, зачем он идёт в Линии посреди ночи. Возможно, они думают, что он хочет посетить некоторые из сомнительных наркопритонов или борделей, которыми, похоже, время от времени наслаждается элита Пилтовера. Он молча молится, чтобы его никто не узнал, опуская голову, держась подальше от любопытных глаз. Его репутация как уважаемого ученого и так слишком подпорчена в некоторых кругах, и он не хочет вызывать подозрения Совета. Не снова. Когда он добирается до другой стороны, он поворачивает налево и начинает спускаться к реке. Экко уже ждет его под мостом, полностью закрыв голову капюшоном. Вскоре он замечает идущего к нему Джейса, и прежде чем тот успевает остановиться, вручает ему что-то, – длинный черный плащ. — Неплохо, правда, — говорит Экко, осматривая его сверху донизу. — Но я все ещё за милю могу учуять в тебе пилти. Джейс негромко посмеивается, натягивая ткань. — Спасибо. Вот, деньги за сегодня. Я знаю, ты любишь, когда платят вперёд. Экко трет пальцем под носом и быстрым движением берет мешочек, полный монет. Он все еще выглядит несколько взволнованным, постоянно оглядываясь налево и направо. Тем не менее, он начинает вести Джейса в Линии. Открытые, тускло освещенные улицы сменяются темными, грязными переулками. Очевидно, что Экко избегает более оживленных и освещенных дорог, стараясь затаиться. Время от времени они проходят мимо кого-то, потерявшего сознание из-за алкоголя, наркотиков, мерцания или чего-то еще. Может быть, из-за всего вместе. Иногда они делают неожиданный поворот, когда Экко слышит громкий шум или видит затаившуюся тень. Они идут почти час по лабиринту из ветхих домов. Воздух становится все более застоявшимся и гнилостным. Вскоре Джейсу становится трудно даже дышать, он с трудом борется с желанием закашлять. Когда Джейс собирается попросить о короткой остановке, чтобы перевести дух, шаги Экко внезапно останавливаются. — Ладно, это здесь, — говорит он тихим, едва слышным голосом, указывая на то, что выглядит как небольшой старый склад в конце переулка. Трубы с фабрик возвышаются над ним, их смертоносные испарения окрашивают окружающий воздух в зеленый цвет. Джейс смотрит на него с недоверием. Это выглядит как то самое место в Нижнем Городе, где он ожидал бы быть убитым. Экко, кажется, читает его мысли, потому что он закатывает глаза. — Слушай, это здесь, ясно? Ты можешь просто пойти и зайти внутрь. Он ждет тебя. — А почему ты не можешь пойти со мной?! — раздраженно спрашивает Джейс. Его маленькая вылазка уже не кажется такой уж удачной. И хотя обычно он может победить в кулачном бою двух или трех взрослых мужчин, он уверен, что бандиты из Линий редко ходят безоружными. К тому же, Экко не было смысла сопровождать его весь этот путь, чтобы теперь бросить у дверей своего дорогого «друга». — Никто не должен видеть, как я вхожу, ясно? Мы… обычно встречаемся в другом месте. Смертельная тишина. Слышен только холодный ветер ночи. Что ж, так тому и быть, думает про себя Джейс. Он делает глубокий вдох (плохая идея, так как от этого у него першит в горле) и начинает идти в сторону склада, как можно тише и незаметнее, бесконечно благодарный новой луне. Он доходит до двери старого склада и с величайшей осторожностью поворачивает ручку. То, что встречает его внутри, превосходит все его ожидания.

***

То, что снаружи выглядит как запущенный склад, на самом деле является аккуратной и чистой мастерской. Помещение тускло освещается несколькими лампами, но в основном свечами, естественный свет проникает внутрь через небольшой потолочный люк. В центре помещения расположены четыре больших стола. На них разложены всевозможные механизмы и различные изделия, незакрепленные шестеренки и винты лежат в стороне, терпеливо ожидая своей очереди. Джейс узнает некоторые из наиболее завершенных проектов: вентиляторы, обычно используемые рядом с расщелинами ядовитых газов в шахтах или на фабриках, и водоочистители — почти миниатюрная копия тех, что используются в канализационной системе Пилтовера. К разочарованию Джейса природа других устройств остается загадкой. Стены комнаты в основном занимают полки, заставленные блокнотами, а также видавшими лучшие времена книгами. При одном только взгляде на них можно понять, что их читали снова и снова, но, несмотря на то, что корешки вот-вот выпадут, с ними обращаются очень бережно и уважительно. Оставшееся место в комнате занимает большая передвижная доска, исписанная неразборчивыми уравнениями и примечаниями, перемешанными вместе, как какое-то магическое заклинание. Склад явно представляет собой аккуратную мастерскую человека науки. Но «Механического Вестника» не видно. Когда Джейс уже собирается выйти и перекинуться парой слов с Экко, он замечает маленькую дверь в глубине комнаты, которую почти невозможно увидеть с первого взгляда. В ней есть что-то, что говорит ему, что, как только он войдет в нее, его жизнь изменится навсегда. Но кто знает, к лучшему или к худшему. Он снимает черный плащ, выданный ему в начале ночи, и кладет его на стул. Приводит в порядок волосы и одежду. Что такое еще одна дверь, думает Джейс. Он толкает ее и заходит внутрь. Небольшое пространство, ожидающее его внутри, кажется более обжитым. Определенно более привлекательным. Справа — большая полка с ящиками, полными различных инструментов, деталей и запчастей. Слева — старая угловая печь, ее тлеющие угли создают уютную атмосферу, сохраняя в комнате тепло и свет. В центре — один-единственный стол. И стул. И мужчина. Сидящий спиной к двери. Джейс чувствует, как все его тело напрягается, каждая клеточка наэлектризована по неизвестной причине. Вот он, Механический Вестник. Хотя Джейс видит только его спину, он может сказать, что мужчина примерно его возраста и у него нежный цвет кожи. Узкие плечи прикрыты черной рубашкой и изумрудно-зеленым жилетом, бледные и тонкие пальцы возятся с чем-то, ускользающим от взгляда Джейса. Бордовые брюки скрывают пару длинных стройных ног. Голову мужчины, слегка склоненную вниз, покрывают шелковистые длинные каштановые волосы, спускающиеся до самых ключиц. Сейчас они играют роль занавеса, скрывающего его профиль. Что мне делать? Он не заметил меня или…? Джейс размышляет, кажется, секунду, но на самом деле вполне возможно, что проходит минута. Он чувствует себя незваным гостем в маленькой творческой комнате этого человека. Есть что-то благоговейное, что-то священное в том, как двигаются и поворачиваются эти красивые и опытные руки. Прерывать их — почти грех. Джейс наконец решается и, чтобы не слишком встревожить мужчину, тихонько прочищает горло. Но прежде чем он успевает что-то сказать, раздается голос. — Хорошо. А то я уже начал задаваться вопросом, умеешь ли ты говорить, — сильный акцент щедро покрывает каждое слово, дерзкий тон звучит почти… провокационно. Джейс чувствует, как его щеки начинают гореть, а во рту пересыхает. Какое хорошее начало. — Хм. Ты… ты… Механический Вестник? На секунду наступает тишина. Смертельная, неловкая тишина. Тишина, которая могла бы задушить его. О, я звучал глупо. Я действительно звучал глупо. Мужчина, все еще сидящий на стуле, слегка усмехается. Несмотря на длинные волосы, закрывающие лицо, Джейс может поклясться, что в уголках его губ появляется легкая ухмылка. — Это первый раз, когда кто-то называет меня так, — долгая пауза. — Кто-то, кроме ребенка, конечно. Акцент по-прежнему богатый, красочный. Почти чарующий. Да и вообще все в этом человеке такое. Как будто он какой-то древний маг или таинственный алхимик из сказки. Как назло, Джейс краснеет еще больше и в глубине души начинает проклинать Экко. — Эм. Ну. Так… — он запинается, снова чувствуя себя довольно глупо. — Как же мне тогда тебя называть? Мужчина на секунду опускает руки, оставляя шестеренку, с которой возился, на столе. Он слегка поднимает голову, но Джейс пока не может разглядеть его лицо. — Виктор. — Виктор? — Да. Просто Виктор. Джейс Талис. Услышав свое полное имя — и то, как Виктор проглатывает каждый его слог, — Джейс вздрагивает. Его сердце гулко бьется в ушах. Действительно, его хорошо знают в Пилтовере. И даже в Линиях, он бы сказал. Его лицо расклеено на афишах по всему городу и не только. За эти годы он не раз появлялся в местных газетах и брошюрах, рекламируя свои новые изобретения. Но этот человек, этот Виктор, до сих пор не оборачивался. Он не видел его лица. Было ли возможно... — Экко ничего не говорил, — будто прочитав мысли Джейса, говорит Виктор. У Джейса отвисает челюсть. Мужчина в кресле снова опускает голову и продолжает возиться с чем-то — механической рукой? — на своем рабочем столе. Как будто ему совсем не хочется поворачиваться лицом к посетителю. Но, может быть, почувствовав более чем очевидное беспокойство Джейса, он начинает немного уступать. — Я сделал свои собственные... выводы, — пожимает он плечами, — это было не очень сложно, в любом случае. Тебе следует быть немного более... осторожным. — теперь Виктор звучит игриво, почти самодовольно, и Джейс начинает чувствовать себя маленькой мышкой в лапах большого злого кота. — Ну, спасибо за совет. Наверное, — удается ответить Джейсу. Он снова прочищает горло. — Я пришел поговорить о своем ускорителе. Виктор слегка приподнимает голову. Может быть, теперь он привлек его внимание. — О, это твое маленькое устройство, — Виктор тихо усмехается. — Довольно интересно, но... эээ, немного грубовато, не так ли? Надеюсь, ты не против, что я внес от себя некоторые улучшения. Ну, теперь Джейс в ярости. — Ох, большое спасибо, — пытается сымитировать тон Виктора Джейс, — но если ты собирался вмешиваться в мой дизайн, может, ты мог бы сам принести его вчера и объяснить мне все свои улучшения, чтобы я понял. Руки Виктора снова замирают. Все еще не поворачиваясь, он протягивает правую руку и хватает старую трость, лежащую сбоку от стола. Он слегка стучит ею по полу, чтобы сделать ее существование очевидным. — Хм. С этим довольно сложно использовать ховерборд, ты не находишь? — торжествующе заявляет Виктор, будто он видел, как смущён сейчас Джейс. Блять. — В любом случае, — продолжает Виктор, — я думаю, что ты не хочешь тратить время после того, как проделал весь этот путь сюда. Я тоже не хочу тратить свое. Джейс начинает тереть одной рукой шею. Как всякий раз, когда он нервничает. — Хорошо. Я слушаю, — почти машинально отвечает Джейс. — Чего ты хочешь? — Я думал, это ты хотел поговорить о своем… ускорителе? — Виктор почти выпаливает последнее слово. Джейсу все труднее сохранять спокойствие. Его сердцебиение ускоряется. — Ну да. Как ты... узнал, над чем я работаю? Как много ты знаешь о моих... эм, экспериментах. В целом. Виктор, кажется, задумывается, даже если всего на секунду. — Хм. Ладно. Я расскажу тебе, — говорит он невеселым тоном, будто разочарованный тем, что Джейс не может догадаться сам. — Но ты будешь должен сделать что-то для меня в ответ. Джейс чувствует себя как планета, только что вышедшая на орбиту новой, яркой звезды. Он не может сбежать, не может оставаться в стороне от этого человека. Его влечет мощная сила природы. Назад дороги нет. — Все, что угодно, — сердечно выпаливает он, пока в его голове включается тревога. — Все, что захочешь. — Хорошо, — говорит Виктор. Голос выдает ухмылку на его лице. — Тогда это сделка. Так же быстро, как судья, выносящий приговор, суетливые руки Виктора останавливаются. Он отодвигает стул и берется за трость, чтобы встать. Наконец он поворачивается лицом к гостю. Некоторое время Джейс видит только глаза Виктора: два яростных моря расплавленного золота, в которых он тут же тонет. Виктора слишком много, чтобы охватить его одним взглядом. Его черты более царственные, более величественные, чем Джейс мог себе представить, разглядывая его спину. Почти гипнотические. Густые, изящные брови венчают пару больших, медовых глаз, блестящих в темноте, словно два пламени. Сразу видно, что в них скрывается жадный ум, изучающий все до мельчайших подробностей. Под гравитационным притяжением этих палящих звезд скрываются ярко выраженные скулы и пухлые губы. И те, и другие украшены родинками, которые выделяются на бледной коже Виктора, притягивая взгляд. Все черты гармонично уживаются на одном прекрасном полотне. Почти симметричное, угловатое лицо украшено шелковистыми волнистыми волосами. Смотреть на Виктора — все равно что смотреть в глаза божеству. Джейс испытывает странное желание преклонить колени. Когда Виктор встает, физическая разница между ними становится очевидной. Джейс возвышается над Виктором на две ладони. Все его тело почти вдвое больше. Но Джейс чувствует себя очень маленьким перед ним. Он никогда не видел кого-то настолько ошеломляюще красивого. Виктор идёт к Джейсу, сокращая небольшое расстояние между ними в узкой комнате. Джейс не может избежать этого и резко замирает. Виктор протягивает ему бледную, тонкую руку, и Джейс, не задумываясь, хватает ее. Только почувствовав гладкую кожу на своей, пусть даже всего на секунду, он приходит в себя. Сделка заключена этим коротким рукопожатием. Слишком поздно беспокоиться, повторяет он себе. Но в глубине души он знает, что его будущее уже было предопределено в тот момент, когда он осмелился потеряться в тлеющих глазах Виктора. — Я думаю, разговор будет довольно долгим, так что не хочешь присесть? — наконец говорит Виктор, неторопливо проходя мимо Джейса. Он ведет его обратно в мастерскую. Более нейтральное, менее личное пространство, чем его комната. Джейс почти врезается в дверной проем, пытаясь оставить Виктору место для прохода. В уголке губ Виктора образуется небольшой изгиб. Он обходит один из центральных столов мастерской и садится на стул. Рукой он подает знак Джейсу, который все еще застыл на месте, сесть на тот, что напротив него. Когда Джейс садится, его внимание на мгновение привлекает маленькая металлическая игрушка-обезьянка на столе. — На твоем месте я бы не трогал ее, — говорит Виктор, снова читая мысли Джейса. — Если только ты не хочешь разнести нас на куски. — С чего бы игрушечной обезьянке… — Это кое-что, над чем я работаю со своим… другом. Не забивай голову. Джейс начинает сожалеть обо всех решениях, принятых им в жизни. — Круто, ладно. Так... — он намекает на то, что пора приступать к объяснениям. Виктор смотрит на Джейса с не читаемым выражением лица. — Я помню тебя. Ох. Ох. Он... помнит меня? Не знает обо мне, а помнит? — Несколько лет назад ты устроил настоящий переполох. Разрушил свою мастерскую и все такое. Это было предметом разговоров всего города, даже здесь. Хотя, боюсь, по совсем другим причинам,— глаза Виктора на секунду темнеют. — В любом случае, ты сделал то, что Совет не мог проигнорировать. Даже если виновником был их золотой мальчик. И, честно говоря, это привлекло мое внимание. Я пытался… узнать, чем ты занимаешься. Но безуспешно. В следующий раз, когда я услышал о тебе, речь шла о каком-то причудливом движителе и прочем, поэтому я подумал, что ты в итоге ничем не отличаешься от любого другого скучного ученого пилти. Джейс собирается открыть рот и возразить, но Виктор полностью игнорирует его, продолжая свои объяснения. — Затем, через несколько лет, я начал замечать некоторые необычные действия на черном рынке. Мы, может, и не так организованы, как ваши люди, но у нас тоже есть свои каналы информации. И у меня есть личный интерес к любым редким материалам и изделиям, которые сюда попадают. Когда кто-то начал массово скупать иностранные кристаллы и устройства за блестящие золотые монеты... Ну, было довольно легко догадаться, что какой-то ученый наверху пытался затаиться и действовать за спиной Совета. И кто мог быть заинтересован в том, чтобы пойти против Совета и рискнуть всем, чтобы провести какие-то запрещенные исследования? Виктор останавливается, как будто раздумывая, стоит ли ему что-то говорить или нет. — Я немного подумал, а потом... вспомнил тебя. Молодой, блестящий ученый, которого изгнали из Академии за какие-то дикие исследования, от которых он не хотел отказываться. Можно было подумать, что это ошибка в суждениях. Но потом Экко пришел ко мне, разыскивая какие-то труднодоступные детали. Это было последней частью. Зная о его связи с... твоим инцидентом, мои догадки подтвердились. Глаза Виктора блестят, он гордится своими выводами. Как будто он не может скрыть своего волнения. Джейс чувствует, как его голова тяжелеет от всей этой информации. — А... ускоритель? — О, ну. Это была детская игра, — Виктор пожимает плечами, заправляя за ухо непокорную прядь волос. — Я вроде как записывал твои покупки на протяжении многих лет. Было легко догадаться, что ты задумал. — Ты... Ты следишь за мной? — выпаливает Джейс. И... Что? Невозмутимая фарфоровая маска Виктора рушится. Уши слегка краснеют. Мило, думает Джейс. Впервые за ночь он видит, как мужчина теряет самообладание, пусть и ненадолго. Виктор откашливается, прикрывает рот рукой и немного елозит на сиденье. — Я не думаю, что слежка — правильное слово. Я... хм, наводил о тебе кое-какие справки. Это совсем другое. И вы, пилтоверцы, обычно не такие... сбивающие с толку. В любом случае. Джейс чувствует, что он наконец-то набрал очко. — Ладно, я понял. Так чего ты хочешь? Хочешь вытянуть из меня денег? Продать меня Совету? — Я человек науки, а не бандит, Джейс Талис, — шипит Виктор, слегка обиженный. Его взгляд немного угрожающий, но то, как он произносит его имя, вызывает у Джейса дрожь. — Не все в Нижнем Городе преступники. Я думал, что как человек науки ты будешь немного более не предвзятым. — Тогда что? — Я хочу участвовать. Джейс чувствует, как у него отвисает челюсть. Золотые глаза Виктора теперь смотрят прямо на Джейса, непоколебимые и дерзкие. — Я хочу знать, что ты исследуешь. И если это так многообещающе, как кажется, я хочу участвовать. Что? — Ты... ты, должно быть, шутишь? С чего бы тебя заинтересовало то, что я делаю? — умудряется ответить Джейс. — У меня есть предчувствие, что ты занимаешься чем-то... важным. Чем-то большим. Революционным даже. И я хочу, чтобы Заун был частью этого, — серьезность в голосе Виктора отражается в его глазах, полыхая, как лесной пожар. Семь лет назад Джейс был бы В ВОСТОРГЕ от того, что кто-то, кто угодно, готов слушать о его хекс-мечте. Черт возьми, даже готов помочь ему. Но слишком много обманов сделали его более осторожным. Это правда, что сегодня он пришел с некоторой надеждой найти партнера, но все равно страшно доверить человеку, которого ты едва знаешь, свою давнюю мечту, рискуя все потерять. Снова. И на этот раз, возможно, навсегда. Человек перед ним явно гениален. И если бы у него были дурные намерения, Джейс знает, что он бы уже пострадал от последствий. Вместо этого Виктор (вроде как?) пригласил его в свою мастерскую, чтобы немного поболтать. Раскрытие своей личности и местоположения, возможно, тоже было для него большим шагом к доверию. Тем не менее... — Ты дал мне слово, осмелюсь сказать, — замечает Виктор, вероятно, прочитав ход мыслей Джейса. Он наклоняет голову и скрещивает руки, становясь нетерпеливым. — Ты сказал, что я могу просить о чем угодно, а я прошу только небольшого объяснения. По крайней мере, пока. Джейс вдыхает. Вот и все. — Это магия. — Прости? — Виктор выгибает густую бровь. — Я сказал, что это магия. Мое исследование. Я хочу использовать магию в хекс-кристаллах и применить ее в технологиях. Я пытаюсь создать хекстек. –Хекс... тек? Магия? — Виктор выглядит озадаченным. — Я видел ее, ясно? Своими глазами. Ты… Ты понятия не имеешь, насколько она прекрасна. Чудеса, которые она может создать, жизни, которые она может спасти… — накопившееся за эти годы разочарование чуть не заставляет Джейса подавиться. — Никто не поверил мне семь лет назад, и меня исключили из Академии. Но я не могу сдаться. Не когда я знаю, что это можно использовать во благо. В маленькой мастерской воцаряется тишина. Глаза Виктора устремлены куда-то вдаль, но Джейс видит, как за ними крутятся и вращаются шестеренки. — Ну, — наконец говорит он, оглядываясь на Джейса. — В меня тоже никто никогда не верил. Несчастный калека из Нижнего Города, стремящийся к большему, чем должен. — Каждое слово пропитано сильной горечью. — Чужой даже среди своих… Но… я верю тебе. — На… На самом деле? — Джейс чувствует, как у него сжимается горло. — Думаю, ты что-то нащупал, — пожимает плечами Виктор, на его губах таится ухмылка. — Я хочу помочь тебе завершить исследование. Если, конечно, это можно назвать исследованием. Странное, теплое чувство зарождается в Джейсе. Что-то новое, чего он никогда раньше не чувствовал. Ни к кому и ни к чему. И хотя он не может определить, что это такое — по крайней мере, пока, — в глубине души он уже знает, что этот странный, красивый мужчина, сидящий перед ним, будет только заставлять это чувство расти и расти, пока оно не поглотит Джейса целиком. — Никто не думает, что это возможно. Золотые глаза Виктора сверкают в темной комнате. — Когда собираешься изменить мир, не спрашивай разрешения. Верно?