Извне

– Что вы делаете? Что здесь вообще происходит?   Нахмурившись, Уруха тревожно наблюдал, как шериф методично закрывает все окна в перевернутом трейлере – на одно из них, то, что было разбито, Лайм повесил сразу несколько одеял, убедившись, что между краями и рамой нет зазоров. Дверь в машину, которая теперь была на месте потолка, как люк, он тоже плотно закрыл. Создавалось ощущение, что трейлер превратили в бункер.    – Подожди, я закончу и все тебе расскажу, – Лайм был слишком сосредоточен на своем занятии.    Так и не получив ответа, Койю вернулся к месту, где Кай продолжал лежать на полу без сознания. Сидевший рядом с ним Шию уже внимательно осмотрел рану и колдовал над чемоданчиком с медикаментами: он показался Урухе куда более дружелюбным, и мужчина попробовал завязать разговор с медиком.    – С Ютакой все будет в порядке? Сможете ему помочь?   Ножку от основной части стола уже отпили, и теперь она просто жутко торчала из бедра Кая.    – Думаю, я справлюсь, но времени потребуется много, – Шию произнес это мягко и попытался ободряюще улыбнуться. – Главное осторожно вынуть это и не допустить потерю крови.    – У нас впереди еще целая ночь, – голос Лайма, напротив, звучал напряженно. – Ну, кажется, закончил.    На этих словах мужчина вдруг бесцеремонно сорвал со стены отрывной календарь и повесил на его место какой-то плоский камень на короткой веревке – прищурившись, Койю разглядел на камне какие-то неразборчивые надписи.    – Вот что, – Лайм говорил строго как учитель. –Это должно висеть здесь всю ночь. Не вздумай снимать его или брать в руки, лучше просто не трогай. Понял?   Этот назидательный тон в сочетании с полным непониманием ситуации окончательно вывел из себя, и Койю все-таки повысил голос:   – Может, сначала вы объясните хоть что-нибудь, а потом будете раздавать указания?   Уруха еще говорил, когда где-то вдалеке раздался вой – протяжный, жуткий и надломленный. Еще через секунду раздался второй такой же. По спине Койю поползли мурашки: в детстве отец часто водил его на охоту, но он ни разу не слышал, чтобы животные издавали что-то подобное. От этого воя Лайм тоже оцепенел и насторожился, прислушиваясь. Обернувшись, Уруха увидел, что и Шию тоже замер – при этом длинные и тонкие пальцы медика мелко задрожали.    – Это еще что-то? – гитарист первым нарушил тишину. – Это ведь животное? Животное, да?   Его последние слова больше напоминали мольбу, но местные жители не спешили отвечать. Только когда вой раздался снова, уже ближе, Шию испуганно выдохнул и быстро произнес, обращаясь к Лайму:   – Я пока начну операцию, а ты объясни все, хорошо? Все равно помощь мне пока не нужна, а разговоры под руку только отвлекут.    Помявшись, Лайм все-таки кивнул и жестом пригласил Койю в переднюю часть трейлера – тот неуверен обернулся на безжизненное тело Кая, но все же решил оставить его на Шию: в отличие от мрачного шерифа тот вызывал доверие. В голове невольно вспомнились любимые слова Таканори –«Все известные серийные убийцы были приятными личностями».    Сесть в трейлере было негде, все перевернулось и разлетелось в хаотичном беспорядке, поэтому Лайм просто опустился на пол – Урухе пришлось сделать то же самое. Шериф был рад, что из всей новоприбывшей четверки разговаривать предстоит с этим человеком. Парня без сознания он не знал, темноволосый Юу показался ему слишком вздорным и вспыльчивым, а Таканори –меланхоличным и надменным. Койю выглядел самым серьезным и ответственным. Эти качества Лайм всегда ценил: с ними здесь гораздо проще выжить.    Шериф как раз хотел начать непростой разговор, когда в окно постучали. Затем еще раз. А сразу после откуда-то снаружи послышался дружелюбный, чуть обеспокоенный голос:   – Это вам нужна помощь? У вас раненый?    На автомате Уруха подскочил и потянулся к закрытому окну, чтобы посмотреть, но Лайм стукнул его по руке, как маленького ребенка: сам он при этом побелел.    – Я же сказал ничего не трогать, – шериф почему-то сказал это шепотом. – Это не люди. Ты что, сам не слышишь?   Рациональнее всего было бы покрутить пальцем у виска и впустить прибывшую подмогу, но почему-то Койю застыл, ощущая, как по телу расползается страх – он понял, что имел в виду Лайм. Голоса продолжали звать их, и что-то в них было… пугающее, нечеловеческое. Как будто люди просто не могли говорить так искусственно, театрально: скорее, кто-то усиленно пытается притворяться человеком.    – И что делать? – Койю тоже начал говорить шепотом. – Они не уходят.    – Просто игнорируй, – Лайм вздохнул и покачал головой. – Они уйдут только утром. Садись, я тебе все объясню.    Убедившись, что Уруха не собирается впускать незваных гостей, шериф проверил Шию и вернулся, усаживаясь рядом с новым знакомым –Лайм уже столько раз проводил этот разговор, а все никак не мог привыкнуть. Наверное, он никогда и не сможет.    – Вы ехали по своим делам, а потом дорогу перегородило огромное дерево, да? А над ним вороны, целая стая, и они кружат и кричат, да?   – Откуда вы знаете? – Уруха насторожился. – Вы… следили за нами?   – Все попадают сюда одинаково. Из разных уголков Японии, место не имеет значения. Все начинается с дерева. Если ты увидел его, то выхода нет, ты уже в ловушке, – Лайм старался говорить спокойно, но его голос так и сквозил горечью. – А потом люди попадают в этот город. Пытаются выбраться из него, но возвращаются раз за разом. С вами ведь тоже так было?   Койю кивнул, как зачарованный – он не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Снаружи все еще доносились голоса: кто-то звал их, просил впустить, настойчиво стучал в уцелевшие окна, а потом сверху вдруг раздался грохот – кто-то забрался на трейлер сверху.    – Они же не войдут сюда? – Уруха и сам не понял, в какой момент начал испытывать такой ужас.    – Не знаю… – ответ Лайма не звучал утешающе. –Не должны. Они не могут войти туда, где есть амулет. Но мы пробовали это только в домах… В машине тоже должно сработать, мы же закрыли все выходы.    – Амулет? – Койю покосился на странный камень. –Этот?   – Да, ты ведь не дослушал, – вздохнув, Лайм снова сел, пытаясь не реагировать на голоса снаружи. – В общем, люди попадают в этот город, а выбраться уже не могут. Днем это обычное захолустье, таких по всей Японии сотни, но ночью… Выходят они. Они выглядят, почти как люди, но… это не люди. Мы не знаем, что это за твари, но они появляются с каждым заходом солнца, и тогда начинается самое страшное.    – Они убивают? – Койю не видел других вариантов.    – Не просто убивают, – Лайм покачал головой. –Они пытают, издеваются над жертвой, наслаждаются ее мучениями. Если… если они добираются до кого-то, то на утро мы находим не труп, а ошмётки. Пока мы не нашли амулеты, каждая ночь была, как русская рулетка. Приходилось прятаться и молиться, чтобы они не нашли. С амулетами стало проще, они не могут войти в дом, где висит такой… У нас три месяца не было никаких происшествий… До сегодняшнего дня. Впрочем, вы ведь видели похороны.    Уруха вспомнил два сколоченных из дерева гроба и процессию, которую они застали, когда впервые попали в город.    – Что случилось? Если амулеты защищают от… этих существ? – даже не верилось, что Койю сейчас на полном серьезе задает такие вопросы. – Почему погибли люди?   – Погибла женщина с маленькой дочкой, – уголки губ Лайма дрогнули и поникли. – Твари хитрые, они уговаривают впустить их, а дети легко ведутся на уловки. Мы просим заколачивать окна в домах, где есть дети, но… в этот раз все пошло не так.    Все это больше напоминало какое-то коллективное безумие. Город, из которого нет выхода, монстры, напоминающие людей, смерти – Уруха бы ни за что не поверил в такой бред, если бы сам не слышал, как нечто зовет их и просит впустить. И этот страх на лицах Лайма и Шию… Невозможно изобразить ужас настолько искусно: Койю буквально физически чувствует исходящую от них тревогу.   – Я так понимаю, бесполезно спрашивать, что это за место и как из него выбраться? – Уруха грустно усмехнулся. – Если бы вы знали, вас бы тут уже давно не было.    Лайм в ответ только коротко кивнул. Он понял, что не ошибся в здравомыслии этого человека: видно, что Койю шокирован, но все равно старается держать себя в руках и не поддаваться панике. И главное – он не думает, что все это шутка. Те, кто так считает, обычно умирают первыми.    – А долго… вы вообще тут находитесь? – Урухе хотелось говорить хоть о чем-то, чтобы не слышать голосов с улицы.    – Я… – Лайм задумался. – Кажется, идет шестой год. В какой-то момент просто перестаешь считать. Шию еще новичок, недавно отпраздновал свой первый год. А так, есть и те, кто здесь гораздо дольше меня.    Шестой год… Уруха в ужасе посмотрел на шерифа, поражаясь тому, как он произнес эту цифру. Чувства в его голосе… Это не спокойствие, а скорее отчаянное смирение. Горло предательски сдавило, когда Койю подумал, что и им теперь придется коротать год за годом в этом аду –возможно, гитарист бы сломался, если бы из другого конца трейлера не раздался голос Шию:   – Можете подойти? Нужна ваша помощь.    Уруха был рад, что удастся отвлечься от этих угнетающих мыслей – он был готов заниматься чем угодно, лишь бы не думать о кошмарном положении, в котором они оказались.    Светлые волосы Шию растрепались, а сам он выглядел значительно бледнее, чем в начале ночи. На каждый стук в окно медик нервно оборачивался и вздрагивал.    – Шию, возьми себя в руки, – Лайм чуть сжал чужой локоть. – Они сюда не войдут. Давай же, говори, что нам делать.    – Я… Да, конечно. Сейчас.    Шию глубоко вздохнул, пытаясь вернуть спокойствие – Уруха обеспокоенно поглядывал на Кая, но почему-то вид светловолосого медика вселял странную уверенность: этот человек располагал к себе даже не красивым лицом, а каким-то внутренним, теплым свечением. Шию хотелось доверять, хотя Койю знал его всего пару часов.    – Сейчас нужно вытащить эту деревяшку. Я обработал края раны и вколол анестетик, но все равно будет очень больно. Вам нужно держать его, чтобы он не дергался и не навредил себе. Даже если будет кричать, не отпускайте. Крови будет много, это нормально.    Шию говорил уверенно и отчетливо, словно отбивая слова от твердой поверхности. Услышав этот тот тон, Койю почему-то подумал, что в университете он точно был из тех отличников-перфекционистов, которые даже дополнительную литературу читают от корки до корки. Переглянувшись с Лаймом, Уруха коротко кивнул. Они сели по разные стороны Кая: один сжал его щиколотки, а второй придерживал плечи.    – На счет три, – Шию прикрыл глаза и снова глубоко выдохнул. – Раз. Два. Три.    Изо всех сил сжав щиколотки Кая, Койю даже стиснул челюсти от напряжения – и все равно едва удержался, когда драммер вдруг дернулся и истошно закричал, извиваясь на полу.    – Держите его! Крепче!   Игнорируя крики, Шию медленно вытаскивал ножку стола из бедра мужчины – из краев раны заструилась кровь, и Урухе показалось, что эта деревяшка какой-то невозможной длины. Как будто прошла целая вечность, а Шию все тянет и тянет. Кай кричал от боли и продолжал вырываться, но Лайм с Урухой держали его крепко: в какой-то момент в голове Койю все смешалось – вопли одногруппника, шепот и стуки снаружи, собственное судорожное дыхание. Казалось, что он провалился в ад.    А потом раздался победный возглас Шию.    – Есть! Не отпускайте его, я сейчас остановлю кровь.    ***   – Серьезно? – на побледневшем лице Руки с засохшими каплями крови застыло отчужденное выражение. – Город с монстрами, из которого нет выхода. Это все серьезно?   – Да, на словах звучит неправдоподобно, – Рёга пожал плечами. – Но ты видел все своими же глазами. Или глазам уже тоже не веришь?   – Я… не знаю, что я вообще видел.    Таканори казалось, что все вокруг – его слова, действия и даже мысли были какими-то заторможенными и блеклыми. Вместо того, чтобы хоть как-то осмыслить услышанное, вокалист вдруг сосредоточился на рукавах своего свитера: раз за разом пытался повторить взглядом плетение ниток. Кажется, такой разговор Рёга проводил не впервой – потому что не торопил с ответом и тактично молчал, ожидая, пока Руки заговорит первым. Но тот продолжал мола разглядывать свои руки.    – Слушай, сейчас главное не паниковать и не пытаться выбежать на улицу, ты ведь понимаешь? –вдохнув, Рёга все-таки первым начал неприятный диалог. – Не собираешься делать ничего такого?   После этих слов вокалист все-таки оторвался от своих рук и посмотрел на мужчину – за время здесь Рёга видел многое, но этот взгляд… Что-то в глазах Таканори заставило его вздрогнуть, словно по комнате вдруг пробежал сквозняк. Люди по-разному реагируют на попадание в это место: кто-то впадает в ступор и не может выдавить ни слова, у кого-то начинается истерика, кто-то маниакально пытается выбраться – но всех их объединяет неприятие. А этот человек… Хоть Таканори и спросил, на самом ли деле все это происходит, на дне его темных глаз застыло странное смирение.    Рёга предпочел думать, что ему все это просто показалось. Что всему виной тусклое освещение и усталость, а глаза у Таканори самые обычные.    – Мы ведь так нормально и не представились, –мужчина вдруг грустно усмехнулся. – В этом месте ничего не бывает нормально, но мы пытаемся хотя бы создавать видимость. Так что… Я Рёга, и в этом доме я за главного.    – Меня зовут Таканори, – вокалист замолчал, задумавшись, стоит ли добавлять еще что-то о себе. – Я музыкант.    – Музыкант? – Рёга с любопытством прищурился и кивнул в сторону двери. – Вы с этим вместе приехали что ли?   Почти кивнув на автомате, Руки вдруг сообразил, что речь не про Аоя: ведь тело гитариста осталось на улице. Еще один парень был без сознания, так что, скорее всего, Рёга имеет в виду Шиона. Поэтому Таканори просто покачал головой.   – Я приехал со своей группой. Еще двое остались в трейлере с вашим шерифом и медиком.    – Что? Остались в трейлере? – лицо Рёги резко помрачнело, отчего он стал напоминать какое-то своевольное, дикое животное. – Медик… это ведь Шию?   Таканори стало не по себе от такой реакции: до этого Рёга держался расслабленно, почти спокойно – словно ситуация, в которой кого-то убивают прямо на пороге доме, стала для него обыденностью. А здесь он напрягся, кажется, даже испугался. В моменте Таканори отстраненно подумал, что, возможно, из всей группы он теперь остался один.    – Нашего барабанщика сильно ранило, и мы не успели бы вытащить его до заката, – говоря это, Руки казалось, что он уже принял правила этой странной игры и стал ее полноправным участником. – Шериф сказал, что придется пережидать ночь в трейлере, и Койю… наш гитарист, остался с ними.    Выругавшись, Рёга вдруг подскочил, словно прямо сейчас собрался куда-то бежать, но затем одернул себя и просто швырнул попавшуюся под руку ложку в противоположную сторону кухни – будто не знал, как еще выпустить пар. Таканори чувствовал энергию этого человека, даже находясь в паре метров. Казалось, что если подойти ближе, то тебя обязательно ударит током.    – Я подумал, что вы вместе, потому что тот тоже сказал, что музыкант, – импульс прошел, но говорить Рёга стал чуть быстрее. – В общем, я объяснил тебе самую суть, думаю, рассказывать про остальное пока нет смысла. Лучше с утра, на свежую голову, и всем вместе. Я не нанимался местным гидом, чтобы каждому повторять одно и то же.    Оказывается, есть еще другое. В одном Таканори точно был согласен с этим человеком – никакой новой информации он сегодня точно уже не вынесет: хочется только поскорее отключиться. Словно прочитав мысли вокалиста, Рёга произнес:   – Я сейчас покажу вам, где можно взять одежду и принять душ. Спальных мест у нас полно, найдете, что по душе.    – Одежду?   – Я не настаиваю, можешь спать прямо так.    В памяти снова пронеслось, как лицо обдало волной теплой крови. Таканори отстраненно коснулся своей щеки и опустил взгляд на пальцы: на коже остались бурые разводы – наверное, такие же и на всех его вещах. Удивительно, как удалось про это забыть. Теперь Таканори снова казалось, что он весь перепачкан в засохшей крови.    – Пошли, у тебя еще будет очень много времени на рефлексию, уж поверь.    Следом за Рёгой вокалист вышел из кухни – на кресле в коридоре обнаружилась знакомая фигура: увидев их, Шион оживился и поднялся, махнув рукой:   – Я чуть не уснул, пока ждал, – мужчина поджал пухлые губы. – Еще все ходят мимо и пялятся, как на зверушку в зоопарке. У вас тут всегда так встречают?   Глядя на Шиона, Таканори вдруг отстраненно подумал, что тот на самом деле напоминает какого-то зверька… Точно, кролика. Наверное, причиной сходства являются его передние зубы: два по размеру чуть больше остальных и поэтому немного выступают вперед – это заметно, когда он говорит.    – Прошу прощения, просто на нашем курорте заселение происходит в три часа дня, а вы прибыли слишком поздно. Наш персонал оказался немного не готов, – Рёга легко отбил ехидный комментарий. – Если что-то не нравится, вы всегда можете выйти на улицу и поискать другой отель.   – Намёк понят, молчу, – Шион примирительно поднял ладони вверх. – А у вас тут предполагается что-то типа… ужина?   Впервые за все время здесь на лице Таканори проступило настоящее удивление: на глазах этого человека жуткие твари только что убили Аоя, а он так спокойно интересуется едой? Кажется, это шокировало даже Рёгу, потому что он с сомнением спросил:   – Тебя что, совсем не удивил мой рассказ? Даже если не веришь, ты ведь видел, что произошло на улице?   – Поверь, я бывал на таком дне, что меня уже очень сложно удивить, – Шион в ответ только усмехнулся.    Это Рёга комментировать уже не стал и просто молча провел мужчин в одну из комнат: там обнаружился огромный, во всю стену, набитый вещами шкаф – Таканори обратил внимание, что все в доме пропиталось каким-то старым, пыльным запахом. Мебель здесь была под стать: все настолько ветхое, что страшно даже касаться –вдруг развалится. В шкафу было так много одежды, что дверцы не закрывались, и какие-то вещи почти выпали наружу.    – А чьё это? – Шион с любопытством вытянул первую попавшуюся футболку.    – Общее, – Рёга ответил незамедлительно. – Чьи-то вещи принадлежат тем, кто уже погиб, чьи-то –жителям этого дома.    Шиона ответ вовсе не смутил, и он тут же принялся деловито перебирать одежду, совсем не заботясь о том, что аккуратно складывать забракованные варианты. К горлу Таканори подкатил ком брезгливой тошноты. Касаться старых вещей умерших людей ему не хотелось, но еще хуже казалось, что эту одежду все время носят разные люди. Они ее хотя бы стирают?    Ощущая на себе пристальный взгляд Рёги, Таканори все-таки подошел к шкафу. Из-за роста он не доставал до верхних полок, поэтому выбор ограничивался. Решив, что полки на уровне глаз пользуются наибольшей популярностью, вокалист присел на корточки, изучая одежду внизу – так больше вероятность, что удастся найти что-то не самое заношенное. Несколько вещей Таканори забраковал сразу же: от них пахло затхлостью.     Видимо, Шион уже определился, потому что теперь Руки ощущал на себе сразу два взгляда: от этого становилось еще более некомфортно. Возникло капризное желание закричать, чтобы все это остановилось – как будто все это съёмки фильма, а он актер, который забраковал сюжет. Такое иногда бывало во время репетиций. В процессе Таканори понимал, что все не так, как должно быть, останавливался и дотошно перекраивал план концерта. Только вот здесь так сделать нельзя, и Руки вдруг осознал, что его это совсем не удивляет: это чувство в последнее время преследовало его еще до попадания сюда. Чувство, что он теряет контроль над собственной жизнью.     В конце концов, вокалист все-таки остановился на каком-то свитере и растянутых спортивных брюках. На одну ночь сойдет. Следуя за Рёгой на второй этаж – там располагалась ванная – Таканори понял, что имел в виду Шион, когда говорил о чужих взглядах: обитатели дома разглядывали их в упор, даже не скрывая любопытства. Невольно Руки обратил внимание, как по-разному выглядели местные жители. Кто-то был одет современно, как будто его только что выдернули с оживленных улиц Токио, а кто-то носил одежду, которая была в моде еще лет десять назад. Возникла ассоциация с приютом для бездомных.    На втором этаже было чуть тише, чем на первом –кто-то здесь уже спал, зарывшись в одеяла прямо на полу. Так вот что означали слова Рёги «спальных мест у нас полно». Старательно обходя спящие тела, Таканори продолжал осматриваться, но чем больше он смотрел, тем более жутко становилось –все окна были завешены. Вокалист покосился на Шиона: тот тоже настороженно изучал обстановку вокруг, но держался достаточно расслабленно. Интересно, куда делся парень, который был с ним?   – Ванная здесь, – наконец, Рёга остановился и постучал костяшками по деревянной двери. – И помните: если будут стучать в окно, ни в коем случае не открывайте. А в остальном… разберетесь. Помогать мыться же вам не нужно?    В манере речи этого мужчины постоянно проскальзывала насмешка – но это как будто бы очень подходило его образу. Если бы не глаза, серьезные и как будто бесконечно усталые, можно было бы подумать, что Рёгу забавляет все происходящее здесь – но Таканори показалось, что это, скорее, защитная реакция.    – Если вопросов больше нет, я пойду, мне еще есть, чем заняться, – Рёга обвел новоприбывших вопросительным взглядом. – Спать можете, где захотите.    – А Таичи? – Шион напомнил, что попали сюда они втроем. – Что с ним?   – Пока в отключке. Каким везением нужно обладать, чтобы проспать весь этот ёбаный кошмар? – приподняв брови, Рёга покачал головой. – Он в отдельной комнате под присмотром, чтобы не наделал глупостей, если вдруг придет в себя. Можешь не беспокоиться о нем.    Шион в ответ лишь кивнул – кажется, он вообще не любил ввязываться в какие-то сложности и просто плыл по течению. После этого короткого диалога Рёга ушел, снова направившись на первый этаж: стоило этому с его живой мимикой и быстрой речью исчезнуть, как Таканори сразу стало не по себе – словно они лишились защиты.    – Ну посмотрим, что тут за ванная.    Кажется, Шиона проблема собственной безопасности не особенно волновала. Толкнув дверь, он первым прошел в небольшое помещение с плотно зашторенным окном. Свет здесь, как и во всем доме, был тусклый и отдавал болезненной желтизной – Таканори с сомнением осмотрел ванную с каким-то налетом и трещинами на эмали. Унитаз и простенький умывальник оказались примерно в таком же состоянии. Рядом с ванной висело всего одно полотенце: судя по состоянию и каким-то пятнам, оно явно было общее. Таканори почувствовал, как к горлу снова подступила тошнота.    Ни капли не брезгуя, Шион  подошел к ванной и покрутил кран – после этого он осторожно потрогал воду.    – Горячая, – мужчина хмыкнул. – Даже удивительно. Ну, кто первый?   К своему удивлению Таканори вдруг разглядел бирку на толстовке Шиона – Фенди. Судя по качеству ткани и аккуратным швам, явно не подделка. И этот человек, одетый в вещь стоимостью больше сотни тысяч иен, так спокойно собирается мыться в ванной, в которую до него опускался неизвестно кто?   – Эй, ты тут? – Шион помахал рукой перед лицом вокалиста. – Ты меня слышал?   Таканори перевел на мужчину задумчивый взгляд. Он понял, какую ассоциацию у него вызывал Шион. Еще когда Руки учился в школе, с ним в классе училось несколько мальчиков: они были из неблагополучных семей, где родители либо не работали, либо бесперебойно пили, либо и то, и другое. Эти мальчики вели себя так же: не брезговали едой, если уронили ее на пол, спокойно мылись в общем душе после уроков физкультуры, не меняли одежду, если пачкались – Таканори из его интеллигентной, обеспеченной семьи всегда было сложно с такими. То, что было нормой для них, ему казалось немыслимой дикостью. Вокалист встречал таких людей и позже, уже будучи взрослым: и просто старался избегать с ними контакта. Он не считал их плохими или неправильными – просто они жили в полярно разных мирах.    Но теперь к Руки снова вернулось то самое ощущение из школы: он не мог никуда деться от Шиона, как не мог избежать одноклассников. Вокалист снова посмотрел на грязную ванную –пусть лучше первым идет Шион: можно будет надеяться, что основной удар он примет на себя.    – Иди первым, – Таканори сделал шаг назад, как бы уступая. – Я подожду в коридоре.    – В коридоре? – в глазах Шиона блеснуло удивление. – Уверен? Останешься там с… этими один?   Этот мужчина вел себя, как типичный ребенок из неблагополучной семьи, но при этом определенно был достаточно умен – Таканори и сам думал, что оставаться в этом доме в одиночестве ему не хочется совсем.    – Здесь даже шторки нет.    – И что? – на секунду Шион явно растерялся, не понимая, где связь, а потом вдруг хохотнул и подмигнул. – Я не из стеснительных.    От этого ответа Таканори передернуло: с трудом совладав с собственной мимикой, он сумел изобразить холодную улыбку:   – Спасибо, но я все же подожду снаружи.    После этого Руки быстро зашагал к двери, ощущая, как усталость наваливается на все тело: оцепенение медленно отпускало, уступая место реальным ощущениям. На самом пороге Шион вдруг окликнул его, и вокалист удивленно обернулся.    – Ты правда Таканори Мацумото?    Этот вопрос застал Руки врасплох.    – А что, совсем не похож?    – Ммм… да нет, – Шион манерно закусил губу, разглядывая собеседника. – Просто ожидал, что ты… более эпатажный что ли, стервозный. А ты по характеру, скорее, усталый старый дед.    Чувство такта явно не входило в сильные стороны этого человека. На мгновение Руки замер, обдумывая услышанное: больнее всего режет правда, которую не хочешь признавать – а Шион только что буквально швырнул эту правду ему в лицо. Наверное, еще лет пять назад Таканори давно бы поставил его на место так, чтобы открывать рот мужчине больше не захотелось. По крайней мере, в присутствии вокалиста The Gazette. А сейчас… Таканори просто чувствовал себя бесконечно усталым: и началось это задолго до сегодняшнего дня.    – Извини, если разочаровал, – Руки слабо усмехнулся. – Осторожнее здесь.    На этих словах мужчина просто вышел из комнаты, оставив растерянного Шиона в одиночестве – тот явно не ожидал, что на его колкость ответят так вежливо. Прикрыв дверь, Таканори съехал по ней спиной, усевшись на корточки. В ванной зашумела вода, а вокалист так и сидел с закрытыми глазами, запрокинув голову: хотелось отключить все мысль по щелчку, а еще лучше – просто исчезнуть.    Таканори не сразу понял, что рядом с ним вдруг кто-то остановился. Когда он выходил из ванной, коридор был пуст, но теперь над мужчиной явно возвышалась чья-то тень: резко открыв глаза, Таканори столкнулся с растерянным взглядом.    – Я подумал… Твоя одежда… Такая красивая. Ты точно не захочешь носить те старые вещи из шкафа… Вот, возьми!   Стоило вокалисту подняться на ноги, как в его руки впихнули скомканные вещи. Таканори еще раз посмотрел на подошедшего к нему парня и вспомнил, что это тот самый Алука, которого он уже видел на кухне – тогда тот развязал его. Только сейчас Руки обратил внимание на его одежду. Юноша был одет в укороченную футболку с каким-то рисунком, поверх которого была накинута сетка: свободный верх дополняли узкие джинсы, только подчеркивающие худобу Алуки. Довольно стильно – особенно учитывая, что большинство обитателей дома одеты как попало.    – Откуда это? – Руки с удивлением посмотрел на полученные вещи.    – Это мои, – юноша смутился. – Ну то есть… не совсем мои. Я их сшил из всякого старья.    Алука говорил с большими паузами, явно теряясь и путаясь в словах – свои большие, будто вечно удивленные глаза он при этом отводил в сторону. Опустив голову, Руки посмотрел на одежду, которую теперь держал. Мягкий кофейный свитер крупной вязки и порезанные джинсы: кажется, от этих вещей даже пахло приятнее, чем от тех, что были в шкафу.    – Спасибо, – Таканори мягко кивнул. – Я обязательно верну их тебе. Алука, да?   Услышав собственное имя, парень распахнул глаза еще шире и все-таки столкнулся взглядом с Руки.    – Ты запомнил.    Прошептав это, Алука резко закрыл рот рукой и, так и не найдя, что сказать, быстро развернулся и скрылся за углом, словно сбегая – растерянный Таканори только услышал его восторженный шепот:   – Минфа, он помнит, как меня зовут.    ***   – Как Лайм вообще мог допустить, чтобы Шию остался там?! – Рёга метался по кухне, как шаровая молния. – Он в своем уме?! Сам пусть делает, что хочет, хоть разгуливает по улицам ночью, но зачем впутывать в это других?   – Ну у него же есть талисман, – под напором Рёги Неа быстро растерял свою дерзость. – Так что, все должно быть хорошо.    – Хорошо?! – в глазах Рёги танцевали огоньки злости. – Мы никогда не проверяли, работает ли талисман где-то, кроме домов. Это опасно!   Почувствовав, что удар придется брать на себя, Тацуя вздохнул и осторожно тронул хозяина дома за локоть.   – Рёга, успокойся. Все будет хорошо. По крайней мере, никто ни в чем не виноват, Шию сам сказал, что готов остаться. Ты же его знаешь, он никогда не оставит человека в беде.    Рёга в ответ только фыркнул, но аргументов, чтобы возразить не нашел. Он и сам понимал, что Шию сделает все, чтобы помочь, даже если видит человека впервые в жизни. И все равно… одна мысль, что они больше не увидятся, вводила в ужас. В этом месте люди привыкли терять – и Рёга тоже терял, не один и не два раза… Но Шию – это совсем другое дело. Если не станет и его…   – С ними все будет в порядке, – Тацуя сжал плечо хозяина дома и еще раз повторил. – Все будет в порядке. Мы пойдем в лес сразу с рассветом и заберем их.    Стряхнув чужую руку, Рёга молча вышел их кухни – он явно уже не злился, но остывать со своим взбалмошным характером будет еще долго. Оставшись вдвоем, Тацуя и Неа выдохнули с облегчением. Они и сами изрядно вымотались за сегодня: прямых столкновений с тварями не было уже так долго, что об их существовании почти получилось забыть – и вот они снова были так близко к смерти.    – У вас есть что-нибудь выпить? – Тацуя нахмурился. – Раз уж придется переночевать у вас в общем доме, нужно расслабиться.    – Говоришь так, словно у нас тут притон, –фыркнув, Неа вынул из холодильника бутылку с прозрачной жидкостью и разлил по стаканам, после чего уже мягче добавил. – Переживаешь из-за жены?   Тацуя мрачно кивнул.    – Я должен был остаться с ней, – мужчина с укором покачал головой. – Она там в больнице, а Шию нет…   – Есть Рю, – Неа быстро перебил Тацую. – Да, он не доктор, но твоей жене до родов еще около месяца, да? Так что, все будет окей.    – Все равно… На душе так неспокойно.    – Еще не привык? Здесь это ежедневное чувство, –Неа вздохнул, а потом поднял стакан, будто провозглашая тост. – Чтобы больше никто не погибал.    Грустно улыбнувшись, Тацуя коснулся своим стаканом чужого – послышался звон стекла. Очень хотелось поверить в слова Неа, ведь однажды кошмар должен закончиться: так всегда бывает, за темной полосой идет светлая, за ночью – рассвет.    Тацуя старался убедить себя, что верит в это.