Извне

Йо-ка не помнил, как вернулся домой. Кажется, что еще мгновение назад он был там, в клинике. В память врезалось то, что Рю не сопротивлялся: помощник Шию знал, что быть осторожным нужно с наступлением ночи – подвоха днем он не ожидал. Поэтому, когда Йо-ка пришел с жалобой на головную боль, тот доверчиво закивал и пошел проверять, что из таблеток еще осталось. Именно тогда его неожиданный посетитель стащил из стола с инструментами скальпель. Вонзая его в чужое горло, прямо в артерию, Йо-ка ни секунды не сомневался.   Он сказал, что это необходимо.    Он сказал, что это поможет им всем выбраться.    – Это жертва во благо. Пойми, так мы сможем вернуться домой.    Сидя на корточках около хрипящего Рю, Йо-ка шептал это, словно одержимый – он не хотел причинять боль. Наоборот, он хотел всех спасти. Помощник медика дергался и царапал пол, но постепенно его движения замедлялись, а взгляд стекленел – вокруг Рю уже образовалась приличная лужа крови, кровь пузырилась на его губах, кровь была на стене. Йо-ка специально оставил обувь у входа, чтобы потом не оставить за собой кровавые следы. Ведь он знал, что крови будет много. Потому что жители города должны поверить, что это сделали ночные твари.    – Мне жаль, – Йо-ка произнес это, когда Рю наконец-то застыл навсегда. – Правда, я не хочу делать это. Но так нужно.    Опустившись на колени, мужчина прочертил глубокий разрез на чужой груди: после этого он вцепился в края раны и потянул их в разные стороны: твари всегда делают так – вскрывают грудную клетку, как патологоанатомы. Кровь Рю еще была теплой: это особенно ощущалось на контрасте холодных рук. Погружая пальцы в плоть, Йо-ка чувствовал, как эти теплые капли летят на его лицо. Но он продолжал уродовать тело, наносить все новые увечья, то возвращаясь к скальпелю, то используя лишь свои бледные, дрожащие руки – нужно быть жестоким, не по-человечески жестоким.    – Рю? Все хорошо? Что там такое?   Женский голос вернул Йо-ку в реальность. Тело перед ним уже было изуродовано до такой степени, что не сразу становилось понятно, кто это – ребра из грудины Рю торчали, как зубы какого-то хищного животного. Выдохнув, Йо-ка вытер окровавленные ладони о брюки и посмотрел на лестницу, ведущую в подвал. Он знал, что та девушка там. Как же ее зовут…? Кажется, имя начиналось на «М», но в голове сейчас так пусто, что вспомнить никак не получается. В любом случае, она всегда была добра ко всем жителям города – Йо-ке было жаль, что сегодня здесь оказалась именно она, но он уже не мог ничего изменить.    Уже темнеет, нужно уходить.    Беззвучно Йо-ка выскользнул на улицу – вся его одежда перепачкана в крови, но никто не увидит: жители города в это время уже прячутся по домам и плотно задвигают шторы на окнах. Но осторожность не помешает: поэтому Йо-ка передвигался быстро, держась в тени деревьев. Небо совсем потемнело, но он не боялся встретить тварей – голос предупредил его, что все пройдет хорошо, если все будет сделано правильно.    А Йо-ка сделал все правильно. Уходя, он оставил дверь в больницу открытой.    ***    – Как думаешь, что случилось с новенькими? Почему их до сих пор не вернули в город? –  остановившись перед порогом дома, Акира обернулся к дороге и принялся с любопытством вглядываться в темнеющий лес. – За ними ведь поехали Лайм с Шию и еще несколько человек.    – Может, мы пропустили их возвращение? – Юуки чуть пожал плечами. – Сомневаюсь, что они остались в лесу на ночь.    – Может, что-то случилось? – Акира обеспокоенно нахмурился. – Вдруг им нужна помощь?   – Иди в дом, уже темно, – вздохнув, Юуки приобнял младшего брата за плечи и потянул в сторону крыльца. – Ты им сейчас ничем не поможешь. Да и там Лайм, он знает своего дело.    Чуть помявшись, Акира кивнул – он вообще не привык спорить с братом, просто потому что знал, что тот всегда оказывается прав. Сейчас, в полумраке их было почти не отличить друг от друга, несмотря на пятнадцатилетнюю разницу в возрасте: оба худощавые и совсем невысокие, почти хрупкие – но это было первое, обманчивое впечатление. Оба брата вполне могли постоять за себя: иначе долго здесь не прожить.  Юуки, хоть и был старшим, оказался чуть ниже Акиры, но выглядел более спокойным, серьезным – Акира с его неусидчивостью и растрепанными светлыми волосами с темными кончиками больше напоминал взъерошенного воробья.    – А ты пожаришь картошку? – переступив порог дома, младший умоляюще посмотрел на брата. – Я уже устал от риса с морковью. Очень хочу картошки.    – Как тебе отказать? – убедившись, что дверь закрыта на все замки, Юуки погладил младшего по голове, чуть смеясь. – Значит, сегодня на ужин картошка. Кстати… Йо-ка, ты тут?   Последние слова мужчина произнес уже громче, чтобы слышно было и на втором этаже дома. Вопрос был скорее риторическим, потому что на улице уже стемнело, а значит, нигде в другом месте Йо-ка оказаться не могу – Акира при упоминании его имени сразу же помрачнел и отвернулся. Сначала в ответ раздалась лишь пугающая тишина. Но, когда Юуки уже напрягся, со второго этажа послышался тихий, чуть хрипящий голос:   – Юуки… можешь зайти ко мне в ванную?   – Он что, уже помыться сам не может? – Акира возмутился с вспыльчивостью пятнадцатилетнего ребенка, каким он и был. – Зачем ему ты?   – Проверь пока, что все окна точно закрыты, а я быстро схожу наверх, – Юуки мягко коснулся ладони брата, как бы успокаивая его.    Акире такое решение явно не понравилось, но он только фыркнул и демонстративно вырвал руку, после чего скрылся в стороне кухни – вздохнув, Юуки проводил младшего взглядом и направился наверх. Йо-ка всего лишь позвал его по имени, но Юуки уже почувствовал что-то неладное. А с интуицией у него все было хорошо. Что могло случиться в течение дня, если Йо-ка просто должен был следить за местным скотом, как и всегда? Он ведь специально выбрал именно это занятие, чтобы как можно меньше взаимодействовать с жителями города – общение с людьми не входило в сильные стороны Йо-ки.    Перед дверью ванной Юуки замялся, но потом все-таки потянул ручку на себя. Он был не готов к тому, что увидел: Йо-ка сидел на бортике ванной, полностью перепачканный в крови – крови было так много, что его белая рубашка стала бордовой. При этом мужчина казался спокойным, почти умиротворенным: его лицо было расслабленно, а на губах даже застыло подобие улыбки. Только остекленевший взгляд был направлен прямо на Юуки.    – Что случилось?! – прошептав это, Юуки быстро повернул замок на двери и приблизился к ванной. – Это ведь не твоя кровь?   Йо-ка не ответил, и Юуки, убедившись, что тот не сопротивляется, быстро ощупал чужое тело на предмет повреждение – сомнений быть не могло, мужчина был абсолютно цел и невредим. А значит…   – Йо-ка, чья это кровь? Что произошло?   Будто придя в себя, Йо-ка вдруг вздрогнул, а потом взял ладони Юуки в свои, переплетая их пальцы – его руки тоже были перепачканы в крови до локтей.    – Мне пришлось сделать это. Он сказал, что это поможет вернуться домой.    – Я ничего не понимаю, – Юуки помотал головой, в ужасе разглядывая чужие окровавленные пальцы. – Сделать что? И кто тебе это сказал?   – Убить, – Йо-ка объяснял, как маленькому ребенку. – Нужно было убить их, чтобы мы смогли вернуться домой. Он так сказал. Бог.    Юуки почувствовал, как его начинает мелко трясти: но терять самообладание нельзя – сначала необходимо выяснить, что вообще произошло. Поэтому он, сглотнув, обхватил лицо Йо-ки с острыми скулами ладонями и чуть погладил его по щеке, стирая кровавые разводы.    – Пожалуйста, расскажи все по порядку, – с трудом скрывая дрожь в голосе, Юуки прошептал это. – Все, что ты сделал.    – Я стал слышать его голос, голос Бога этого места. Он сказал, что я избранный, что я могу вернуть нас всех домой. Но для этого нужно убить троих в больнице, это необходимо. Это жертва во благо, для нашего спасения. Сегодня Шию ушел, и это был единственный шанс, поэтому я пробрался внутрь и отвлек Рю, а потом взял скальпель и…   Йо-ка развел руками, как бы показывая, что именно он сделал.    – О господи, – Юуки в ужасе пытался переварить все, что только что услышал. – Подожди, ты ведь сказал, что нужно убить троих, ты…   – В подвале была та девушка… Ми… Ма…   – Маюки, – прошептав чужое имя, Юуки сразу же все понял. – Ты что… Ты и ее тоже…   – Нет, – Йо-ка поспешно покачал головой. – Онсказал, что хватит одного убийства. Остальное сделают твари. Поэтому я просто ушел, оставив дверь открытой. Это нужно, чтобы меня не заподозрили.    – О господи… О господи…   Юуки никак не мог перестать повторять эти слова: все тело ослабло, и ему пришлось сесть прямо на кафельный пол ванной, чтобы хоть немного прийти в себя – он уже осознал, что сделал Йо-ка, но никак не мог в это поверить. В этом месте все начинали вести себя странно, все медленно сходили с ума от безысходности… Но убийство… Голос бога… Юуки казалось, что он и сам сейчас лишится рассудка. Очень хочется верить, что это все глупая шутка, но откуда тогда столько крови?   – Юуки, ты идешь? Мы же хотели ужинать!   Голос младшего брата вернул Юуки в реальность: Акире ни в коем случае нельзя видеть все это.    – Начинай без меня, – Юуки крикнул, пытаясь придать голосу обычную интонацию. – Я… мы с Йо-кой немного задержимся.    Ответа ожидаемо не последовало: Акира сейчас точно расстроится, но это вынужденная мера – иначе все станет в разы хуже. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть сердцебиение в норму, Юуки понял, что терять самообладание нельзя. Поэтому он только коротко спросил:   – Тебя точно никто не видел?   Йо-ка в ответ покачал головой – он казался заторможенным, будто все еще был где-то не здесь: кажется, он и сам до конца не осознает, что натворил.    – Раздевайся, нужно убрать все следы, – собравшись с силами, Юуки поднялся на ноги и попытался мыслить холодно. – Никто не должен узнать, что это сделал ты. Сначала отмоем тебя, потом я спрячу одежду, выкинем при случае.    Никакой реакции не последовало, и мужчина сам принялся раздевать Йо-ку – тот почти не сопротивлялся, только смотрел куда-то в пустоту и хмурился – больше всего Юуки боялся, что того вдруг накроет запоздалая истерика. Они знакомы уже так долго, что наизусть знают поведение друг друга. Наверное, Юуки только поэтому и смог взять себя в руки: потому что где-то внутри давно был готов, что Йо-ка может сотворить что-то подобное. Надменный, высокомерный Йо-ка, который предпочитает держаться в стороне от всех и смотрит на людей с холодным презрением – Юуки и сам не знал, как такой человек оказался рядом с ним.    Крови было так много, что даже под одеждой бледная кожа Йо-ки вся была в кровавых разводах. Полностью раздев его, Юуки набрал целую ванну и, поддерживая мужчину, помог ему погрузиться в воду – Йо-ка был сильно выше, но очень худой, и Юуки легко справлялся с ним. Вода тут же окрасилась в красный, словно ванна была наполнена кровью. Стараясь не думать об этом, Юуки приоткрыл пробку и включил кран: так алая вода будет уходить и разбавляться. Хотя бы, будет не так жутко.    – Я ведь не виноват, – Йо-ка не то спросил, не то сказал это утвердительно, а затем посмотрел на Юуки. – Это Он сказал мне сделать это. Так нужно, чтобы мы смогли вернуться домой. Я не хотел убивать.    – Да, – Юуки в ответ слабо кивнул, не переставая старательно смывать с мужчины кровь. – Запомни, ты никому не должен об этом рассказывать. Если спросят, скажи, что был с животными, а потом сразу вернулся домой. Ты ничего не видел и не слышал.    Казалось, что всю эту кровь не смыть никогда. Юуки старательно тер чужую кожу, но то находил новые брызги на шее, прямо под кадыком, то между пальцами – в ванне не было часов, но по ощущениям, они здесь уже минут сорок. Чувствительная кожа Йо-ки уже покраснела, но Юуки все продолжал тереть, боясь что-нибудь упустить.    Только убедившись, что следов крови не осталось, он помог мужчине выбраться из ванны, после чего принялся отмывать свои руки и саму ванну – нельзя ничего упустить. Йо-ка все это время стоял рядом с Юуки абсолютно голый и никак не реагировал на происходящее. Капли стекали по его коже вниз, сама кожа покрылась мурашками, но он даже не пытался взять полотенце, чтобы вытереться и согреться. Только когда Юуки закончил, Йо-ка вдруг сделал шаг вперед и крепко обнял его со спины, приникая носом к чужой шее.    – Я верну нас домой, – он прошептал это, почти вжимая Юуки в себя. – Я сделал это, чтобы мы вернулись домой. Я ведь люблю тебя.    – Я … – Юуки произнес это на выдохе, ощущая, как чужие объятья сжимают ребра. – Я понимаю, я все понимаю. Никому об этом не говори, понял?   Еще давно, когда Лайм только пытался подчинить жизнь в городке каким-то правилам, чтобы обезопасить жителей, Хисуи предложил ему наказание для тех, по чьей вине погибнут люди – чтобы каждый осознавал ценность чужой жизни. Сначала Лайм был против, но люди в городе поддержали идею. Наверное, тогда никто даже не думал, что однажды этим наказанием придется воспользоваться. Ведь бояться нужно ночных тварей, а не таких же несчастных застрявших здесь соседей.    Ящик.    Того, по чьей вине погибнет другой житель, на ночь сажают в ящик, сколоченный из деревяшек – амулет ему, конечно, не предоставляют. Это было гораздо страшнее тюрьмы, хоть и сидеть взаперти придется недолго: потому что с наступлением ночи наказание превратится в смертную казнь. Йо-ка точно попадет в ящик, если остальные узнают, что он натворил. Они будут в ярости, они не пощадят его, не будут слышать отговорки о том, что он сходит с ума и слышит голоса…   Думая обо всем этом, Юуки осторожно вытирал капли с чужой кожи, стараясь не терять самообладания – он пытался представлять, что это очередная рабочая задача, которые он привык решать хладнокровно. Все, что ему нужно – скрыть правду. Окровавленную одежду нужно будет порезать на лоскуты и закопать: лучше бы, конечно, сжечь, но дым может привлечь лишнее внимание. А пока нужно ее хорошо спрятать.    Закрепив полотенце на узких бедрах Йо-ки, Юуки смял его вещи в кучу – на рубашке крови было так много, что она казалась твердой. Накидав сверху еще полотенец и тряпок, он убедился, что окровавленной одежды не видно, и выглянул в коридор: дверь в комнату Акиры плотно закрыта.    – Пойдем, – Юуки сжал узкое запястье Йо-ки, потянув того за собой.    Путь до комнаты занял буквально несколько секунд, но Юуки эти мгновения показались вечностью: страшнее всего было, что Акира выглянет в коридор и спросит, что здесь происходит – тогда пути назад не будет. Но все прошло спокойно. В комнате Юуки первым делом открыл шкаф и спрятал ком одежды в самую глубь, закидав его другими вещами сверху. Маловероятно, что Акира вдруг будет рыться в его вещах, но нужно предусмотреть все.    – Тебе нужно поспать, – Юуки осторожно усадил Йо-ку на кровать. – Я дам тебе таблетку, это поможет успокоиться.    Продолжая следить за мужчиной краем глаза, Юуки достал из тумбочки косметичку, в которой хранились таблетки – то, что осталось после их приезда. По правилам, все медикаменты нужно было сдавать Шию, и Юуки честно отдал ему обычные таблетки вроде обезболивающих или средств от аллергии. Но кое-что он все-таки оставил.    – Держи.    Присев на корточки рядом с кроватью, Юуки протянул Йо-ке стакан воды и круглую таблетку – тот посмотрел на него пугающе пустым взглядом. Он и раньше всегда был болезненно худым, с выпирающими венами на тонких руках и впалыми щеками, но сейчас Йо-ка казался особенно жутким: даже в его глазах был какой-то воспаленный блеск. Но таблетку мужчина покорно проглотил, запив несколькими глотками воды.    По-хорошему, нужно было его одеть, но Юуки и сам чувствовал себя бесконечно вымученным – поэтому только снял с чужих бедер полотенце и уложил Йо-ку под одеяло абсолютно голым. Тогда тот вдруг вцепился в его локоть с неожиданной силой.    – Ты ведь не веришь? – Йо-ка прошептал это, пытаясь приподняться на локте. – Не веришь, что Он сказал мне это сделать? Думаешь, что я схожу с ума?   Юуки застыл, пытаясь понять, как лучше ответить. Верит ли он, что какие-то непонятные голоса в голове Йо-ки сказали, что если он убьет ни в чем не виноватых людей, то все остальные смогут попасть домой? Нет. Верит ли он, что это место так сводит с ума, что Йо-ке показалось, что он слышит голоса? Да.    – Послушай… – Юуки взял чужую ладонь и переплел их пальцы. – Эти голоса… Они…   – Голос, – Йо-ка сражу же перебил. – Голос, один. Это Бог этого места, это ребенок, который знает все ответы. Он предупредил, что ты не поверишь, поэтому попросил передать тебе. Как же он сказал… Я могу чуть ошибиться. «Спи, мой голубь, и крылья сложи». Кажется, что-то такое.    Этот воспаленный, обезумевший взгляд Йо-ки, его шепот, полумрак в комнате – ничего из этого не пугало Юуки так, как напугали чужие слова: ведь их он уже слышал и даже не один раз. Спина покрылась мурашками, а руки мелко задрожали. Эти слова… Это строчка из колыбельной, которую мама всегда пела Юуки в детстве – а он уже потом пел ее маленькому Акире. Йо-ка не мог узнать об этой песне. Они никогда не говорили друг с другом о детстве, не обсуждали подобное.    Неужели все это правда? Кто-то… или что-то на самом деле связалось с Йо-кой и заставило его совершить это безумие? И правдиво ли обещание, что это поможет вернуться домой?   Юуки казалось, что он сейчас сойдет с ума – впрочем, в этом месте это ощущение не покидало его никогда. Повернувшись к Йо-ке, он хотел задать еще вопросы, чтобы понять хоть что-то, но тот уже заснул: из-за бледной кожи во сне мужчина казался чистым, как ангел. С трудом верилось, что еще час назад он был покрыт кровью. Впрочем, Йо-ка совсем не ангел – и дело даже не в сегодняшнем дне.    Выдохнув, Юуки поднялся на ноги – благодаря таблеткам, Йо-ка крепко проспит до самого утра, так что есть время успокоиться и хорошо обо всем подумать. Только сейчас, когда самое страшное закончилось, к Юуки начала возвращаться реальность. Сначала он подошел к широкому зеркалу на комоде, чтобы убедиться, что на нем самом точно не осталось крови – в отражении он увидел усталое, осунувшееся лицо. Кажется, он не выглядел так даже в конце закрытия финансового года в компании. Тогда Юуки выглядел просто усталым, а сейчас… щеки впали, глаза как будто бы тоже провалились глубже в глазницы – жуткий вид.    Вздохнув, Юуки посмотрел на свои волосы. За время здесь природный черный отрос на несколько сантиметров, и в сочетании с обесцвеченными светлыми прядями это выглядело до отвращения небрежно. Нужно будет обязательно попросить Минфу покрасить его – черная краска должна остаться, местные жители предпочитают яркие цвета.    Графин с водой был почти пустым, и Юуки решил сходить на кухню, чтобы наполнить его: такие мелкие действия помогают отвлекаться от бесконечного кошмара и не выпадать из жизни. А держаться здесь очень важно – ведь Акира и Йо-ка зависят от него, хоть последний и не хочет этого признавать. Юуки не понимал, как это могло произойти: они застряли в этом аду ровно в тот день, когда должны были расстаться навсегда – спустя столько времени Юуки нашел в себе силы разрушить эти токсичные отношения, но у судьбы на них были другие планы.    Стук в окно раздался, когда мужчина только закончил наполнять графин. Юуки мгновенно застыл, еще надеясь, что ему показалось: после такого безумного вечера послышаться могло что угодно. Но нет, стук раздался снова. Обычно Юуки просто игнорировал подобные издевательства, но в этот раз он был на грани – раздвинув шторы, он с ненавистью уставился на незваных ночных гостей.    Перед окном стояли двое: мужчина в старомодном костюме и женщина в потрепанной временем форме медсестры. На первый взгляд они могли показаться самыми обычными людьми. Но потом в глаза бросались странности – их кожа была бледной, даже отдавала синевой, позы своей угловатостью напоминали кукольные, а улыбка пугала неестественностью. Но хуже всего были глаза. В них затаилась такая жуткая тьма, что даже секундный зрительный контакт приводил к парализующему ужасу.    – Юуки, у тебя все в порядке? – женщина улыбнулась ему еще шире. – Ты выглядишь усталым.    – Еще спрашиваешь, – Юуки с отвращением поморщился. – Убирайтесь отсюда.    – Тебе станет легче, если ты откроешь окно, – показав пальцем на задвижку, мужчина сказал это почти доверительно, как близкому другу. – Впусти нас, и мы все расскажем.    Кончики пальцев снова начали дрожать. Раньше, до попадания в этот город, Юуки никогда не замечал за собой нервного тика. Это место, эти чертовы твари – он ненавидел их всей душой, как не ненавидел еще никогда в жизни: и эта ненависть была горькой, потому что впервые Юуки не мог сделать совсем ничего. Вздрогнув, он внезапно шагнул вперед и потянулся к оконной задвижке. Глаза тварей едва заметно расширились, а сами они напряглись, готовясь войти – ведь окно перед ними очевидно собираются открывать.    Однако Юуки вместо этого только приложил к окну средний палец: прямо на уровне лиц незваных гостей.    – Пошли нахуй, – мужчина произнес это предельно отчетливо, почти отчеканил. – Думали, я вам открою? Мы выберемся отсюда, а вы так и продолжите гнить в этой дыре.    – Как бесстрашно, – вопреки словам, медсестра не обиделась, а только продолжила улыбаться. – Юуки, ты думаешь, что такой сильный и смелый, да? Что ты сможешь защитить всех? Ты ведь не сможешь спасти даже самого себя.    – Я сказал вам идти нахуй. Что-то неясно?    – Кстати… – женщина встрепенулась, словно вспомнила о чем-то. – Ты уверен, что с твоим воробьем все в порядке? Что, если он сложил крылья навсегда?   Сердце Юуки вдруг рухнуло куда-то вниз. Резко задвинув шторы, он бросился к лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступеней: до комнаты младшего брата Юуки добрался за рекордные несколько секунд и ворвался в нее так, словно пробежал марафон. Акира, явно не ожидавший такого вторжения, даже подскочил на кровати.    – Ты чего? – юноша ошарашенно хлопал глазами. – Что случилось?   – Ты в порядке, – от облегчения Юуки едва не сполз вниз по стене: сегодняшний день слишком измотал его. – Прости. Я просто… переживал.    Услышав это оправдание, Акира вдруг сощурился, разглядывая брата, а потом вдруг бросил:   – Уходи.    После этих слов младший отвернулся к стене и натянул одеяло до самого подбородка, всем видом показывая, что продолжать разговор он не намерен – и у него были на то причины. Ведь Юуки обещал, что они поужинают вместе, а в итоге… случилось то, что случилось. Акире пришлось есть в одиночестве, и ему даже не удосужились ничего объяснить – Юуки считал, что брат обиделся на него вполне заслуженно.    – Эй, воробушек, – пододвинув стул к чужой кровати, мужчина сел рядом. – Я знаю, что ты злишься. И это правильно, я виноват. Очень. Прости меня, что так вышло.    В ответ – тишина. Акира лежал к брату спиной, накрывшись одеялом, и отвечать явно не собирался. Упрямство было их общей семейной чертой: именно поэтому Юуки собирался сидеть на этом месте столько, сколько потребуется, чтобы младший с ним заговорил.    – Ты ведь хотел с ним расстаться, – Акира неожиданно пробурчал это из-под одеяла. – Он ведь… Он изменял тебе. Как можно после этого…    Юноша явно говорил на эмоциях, но это упоминание об измене кольнуло сердце Юуки острым шипом – это была та травма, которую он еще не смог прожить, а потому просто запихал куда-то подальше в бессознательное.    – Это было до того… как мы попали сюда, – Юуки старался выбирать слова очень осторожно. – Здесь нужно держаться вместе. Это место…   – Держаться вместе не значит трахаться в ванной, пока твой младший брат в одиночестве ест холодный ужин! – Акира вдруг откинул одеяло и повернулся к мужчине, выпалив это так быстро, что покраснел.    – Акира! – от такой эмоциональной тирады Юуки на несколько секунд даже растерялся. – Мы не трахались в ванной.    – А почему ты без рубашки? – младший продолжал гнуть свою линию. – Что, стало жарко?    Только сейчас Юуки вспомнил, что на самом деле снял верх, чтобы случайно не перепачкать и свою одежду кровью – но рассказывать брату правду нельзя ни в коем случае.    – Йо-ка чем-то отравился, – мозг Юуки уже изобретал ложь, искусно вплетая в нее элементы действительности. – Блевал дальше, чем видел, уж прости за подробности. Обблевал свою рубашку, а я не хотел, чтобы мою постигла та же участь. Сам знаешь, одежда тут на вес золота.    – Он не маленький ребенок, может и сам о себе позаботиться.    Акира растерянно пробормотал это, но весь его запал прошел – теперь юноша выглядел смущенным: ведь он уже успел наговорить много лишнего. Между братьями повисла тишина, и младший не знал, куда деть взгляд от этой неловкости – обида копилась в нем весь вечер, и в голове он уже представлял самые извращенные сцены в ванной с участием Юуки и его… бывшего? Недобывшего? А оказалось, что Йо-ка просто отравился…   – Кстати, что это за лексика? Трахался в ванной? – Юуки приподнял бровь. – С каких пор ты стал таким взрослым?   – Вообще-то, я взрослый, – Акира огрызнулся.    – Ну да, целых пятнадцать лет, – старший насмешливо протянул эту цифру. – Очень взрослый. Взрослее уже некуда.    – Да иди ты.   Вопреки своим словам, Акира непроизвольно начал улыбаться – и Юуки понял, что это самый подходящий момент, чтобы окончательно растопить лёд в чужом сердце. Ловко перебравшись со стула на кровать, он вдруг забрался к брату под одеяло и крепко обнял его. Акира попытался вырваться, но Юуки только прижал его ближе и устроился так, чтобы кончиком носа касаться носа младшего.    – Простишь меня?   – Нет.    – А если я сегодня останусь спать с тобой? А завтра с меня вкусный завтрак?   – Только для меня? – в этот момент Акира особенно напоминал ребенка. – Йо-ке не приготовишь?   – Только для тебя, – Юуки невольно рассмеялся. – Особенный и исключительный.    В этот раз Акира не стал отвечать: только обвил руками чужую талию и опустился чуть ниже, прижимаясь к груди брата – кровать была слишком узкой для двоих, но его это не волновало. Юуки понял, что он прощен. Так ведь было всегда: Акира никогда не мог долго на него обижаться.    – Я тебя люблю, воробушек, – зарывшись носом в волосы младшего, как любил делать с детства, Юуки погладил его по спине. – И защищу от всего здесь, понял?   – Почему вдруг заговорил об этом?   – Просто так. Напоминаю тебе.    – Тогда… Я тебя тоже защищу. И я тебя тоже… очень люблю.    Последние слова Акира произнес совсем тихо – будто прошептал их в самое сердце брата. И этот шепот удивительным образом успокоил Юуки: после очередного кошмара, в который превратился сегодняшний вечер, он наконец-то смог выдохнуть. Это место… страшнее ада. Оно медленно и играючи сводит с ума, пытает, проверяет на прочность. Несколько месяцев здесь ощущаются, как целая вечность – и Юуки кажется, что он устал, как не уставал никогда в жизни.    Но пока Акира продолжает так доверчиво обнимать его, Юуки ни за что не сломается.