Под белым крылом

— Послушайте, я хочу этого ребёнка, несмотря ни на что, — умоляющим голосом произнесла Феодора Михайловна в кабинете главного хирурга. Врачи не решались оперировать беременную девушку, боясь дальнейших последствий. — Мэм, ситуация очень катастрофична. Мы несём ответственность за ваше здоровье. В первую очередь мы спасаем мать, — парировал молодой человек, сидя за рабочим столом и обсуждая ситуацию с пациенткой после проведённого осмотра. — Поймите, я одинокая сирота с малых лет, и чем хочу порадовать себя и любимого мужа, так это рождением ребёнка, — не унималась она, давая волю слезам скатываться по бледным щекам. Теряя дар речи, сквозь ком в горле девушка добавила: — Вы же ранее твердили, что есть другой выход избежать проблемы с помощью кесарево сечения. — Увы, мы допустили серьёзную ошибку. Имеется высокая вероятность того, что Вы можете умереть от кровотечения во время операции, — пояснил хирург, переведя взгляд с девушки на её медицинскую карточку, лежащую раскрытой перед ним. Феодора Михайловна спрятала в своих ладонях заплаканное бледное личико. Она горько плакала и изнывала, теряя последнюю надежду. Николай во время разговора врача с его женой наблюдал за всей неприглядной картиной. От каждой повышенной ноты в голосе любимой сердце Николая больно покалывало от услышанных горьких слов, затаив дыхание. Завидев, как тело Феодоры содрогается от хныканья, парень придвинулся ближе к ней, обнимая одной рукой, дабы успокоить. Он знал, что это никак не поможет, только усугубит ситуацию, но ничего не поделаешь. Такова вся истина. Такова вся несправедливая жизнь. Выйдя из кабинета, где отдавало запахом лекарственных препаратов, Феодора двинулась по длинному коридору в направлении туалета, чтобы тщательно умыться прохладной водой и успокоить своё нервное состояние, в котором прибывала. Николай остался стоять один посередине коридора возле назначенного кабинета хирурга. Врач, ожидая в скором времени нового пациента, вёл переговоры с мужем пациентки, выясняя больше нужной информации о девушке и её образе жизни. —...Мы не можем заставить Вашу жену пойти насильно, — подытожил врач, заглядывая в гетерохромные глаза, которые так и нуждались что-то спросить. — Скажите, а какова вероятность того, что она останется жива после родов? — Зависит от ситуации. Операция предстоит очень сложная и, я бы сказал, мучительная не только для хирургов, но и для неё. В таком случае не все опытные хирурги возьмутся за это. Да и физическое состояние Феодоры меня очень волнует. — Значит, шанс на спасение всё же имеется? И её, и нашего ребёнка? — Возможно, но, ещё раз повторюсь, это зависит от конкретной ситуации. Чтобы не распространить другие патологии в организме и не спровоцировать кровотечение. Я решу этот вопрос с коллегами. — Тогда...Вот что...Делайте всё возможное. — Вы уверены в наших силах? Да, бывали разные случаи. И похуже встречал. Но впредь не все доживали. — Мы будем верить и надеяться на хорошее. Верить и надеяться.... Верить. И. Надеяться. Повторял раз за разом Николай, сидя возле закрытой двери хирургического отделения и ожидая появления на свет ребёнка. Буквально полтора часа назад у Феодоры начались схватки с самого раннего утра. Её невыносимые стоны и измывающиеся крики, наполненные болью, отдавались эхом в ушах будущего папы. В коридоре больницы на удивление царила тишина. Но не это пугало его больше всего. В операционной, куда повезли Феодору Михайловну, всё также тихо. Не под наркозом ли лежит? Господи, почему же вокруг умиротворённая тишина? Почему я не слышу её голос? Неужто с ума схожу? Страх сковал тело Николая, наблюдающего за белой дверной ручкой кабинета, откуда вот-вот должен выйти главврач и объявить новость. Молодой юноша, встрепенувшись, вскочил на ноги перед тем, как на глазах резко открылась дверь операционного кабинета. Хирург Феодоры, взявший под свою ответственность проведение операции, выглядел уставшим или же, на первый взгляд, задумчивым. Сердце уходит из-под ног, когда будущий отец ребёнка не обнаруживает самое главное: Крики новорожденного малыша. Появившегося на свет. Где они? Где? Где!? ГДЕ?! — Как она? — с переживанием в голосе спросил юноша, всем видом показывая, насколько он волнуется за состояние жены и ребёнка. Фраза хирурга заставила Николая отступить на шаг к скамейке, пытаясь принять сидячее положение от лёгкого головокружения. — Вам лучше присесть. — Только не говорите... — Николай, — перебил врач благородного юношу, присев рядом с ним. Он разглядел сдержанные слёзы в гетерохромных глазах, всматривающихся в дальнюю стенку бежевого оттенка. Секунду, другую специалист продолжил свою незаконченную речь: — Вы же понимаете, что шанс на рождение ребёнка изначально был невелик? — и добавил в ответ на непонимание: — Всё в этой жизни бывает. — К чему Вы клоните? — озвучил вопрос хриплым голосом Николай, наперёд сложив пазлы. Где-то внутри него спрятана маленькая надежда, что его любимая жена, белокрылый ангел, частичка счастья, осталась жива. Обидно будет осознавать, если ребёнок не выжил во время родов, а умер внутриутробно, а Феодора, по сказанным врачебным словам, не сможет больше иметь детей. Николай переживёт эту тяжёлую потерю с любимой. Попробует усыновить чужого ребёнка из детского дома и заживёт с Феодорой по-новому. Будь оно правдой. — Мы не сумели спасти Вашу жену, — на одном дыхании произнёс хирург, опустив голову, тем самым показывая, что раскаивается в случившемся. —  Пытались предотвратить все возможные патологии, но её слабый организм дал остановку сердца мимолётно... Николай запрокинул голову, касаясь затылком холодной стены. По щеке потекла слеза, как только он зажмурился от раздражающего света яркой лампы над головой. Последовал тяжёлый вздох, от которого резко закололо сердце, заставив ненадолго затаить дыхание. Он вовсе не усмехался над услышанным, а таким способом сдерживал крики, эмоционально просящиеся выйти наружу. — Однако у Вас родился здоровый, крепкий мальчик, — хирург взглянул на плачевное выражение лица юноши и ни с того ни с сего положил свою ладонь на его плечо, дабы успокоить. — Почему я не слышал его крики? — от внезапного прикосновения спросил юноша, тяжело вздыхая. — Медсёстры восстанавливают его. Бывает, что ребёнок не сразу может закричать после родов. Это принято считать нормой. Не переживайте, сердцебиение и дыхание в норме. Имеется большая вероятность, что ребёнок останется жив. Словно по волшебству, из операционной раздался долгожданный громкий детский плач. На удивление, Николай никак не отреагировал, даже не шелохнулся, а продолжал сверлить взглядом тусклую стенку. Плач родного ребёнка давил ему на головную боль. Он не понимал, что сейчас чувствует на душе: то ли опустошение внутри себя из-за потери близкого человека, то ли выражал слабую улыбку от того, что у него родился сын. Родной сын. Последняя частица любимой жены. — Прошу Вас не отчаиваться и не загонять себя. Ваша жена сделала всё, чтобы подарить жизнь родному сыну, отдав взамен себя, — подытожил врач, заполучив внимание юноши. — Мне очень жаль, что так вышло. Примите мои соболезнования. Договорив, врач удалился обратно в кабинет проверить вживую состояние малыша. Он искренне понимал, что молодому отцу нужно остаться наедине с мыслями и не раздражать его своим длительным присутствием... Настал тот долгожданный момент, когда одна из медсестёр вышла передать в руки родителю Николаю укутанного новорождённого, озвучив его рост и вес. Ребёнок, как настоящая куколка, мирно спал, слегка приоткрыв рот. Очевидно, что ему немедленно требуется грудное молоко матери, предоставить которое юноша не в силах. Медсестра пояснила, что молоко можно заменить на детскую смесь в порошковом виде, продающаяся в любой аптеке. А в это время незнакомая девушка, проходившая мимо по коридору, подслушала заведённый разговор и предложила помочь в трудной ситуации. Сегодня ночью она родила ребёнка и отсыпалась неподалёку, в одной из палат. Она не против накормить чужого новорожденного грудным молоком, которого ещё хватало. Вернувшись в палату, медсестра проверила состояние женщины и, по изволению Николая, осторожно передала ребёнка из рук в руки. Пока новорождённый получал питательную жидкость от другой мамы, юношу впустили в операционную взглянуть на труп жены. Феодора лежала на каталке, накрытая белой простыней по плечи. Её бледное личико, до того прекрасное и нежное, вмиг превратилось в застывшую ледяную глыбу. Тонкие губы слегка посинели, под глазами образовались заметные синяки. Страшно смотреть на любимую и запоминать изменения. От невыносимости, Николай зажмурил глаза, опустился над телом, держа холодную руку Феодоры в своей разгорячённой. Слезы хлынули рекой. Работая клоуном в цирке пару лет, Николай никогда не позволял себе выставлять горькие слезы на публику. Клоуны не имеют права ныть, а должны веселить народ. Сейчас, когда он вне роли, ему хотелось рыдать до беспамятства, до сумасшествия. Пусть другие посчитают его слабаком и нытиком, но впредь ему в скором времени придёт осознание того, что остался в этом мире один, да и беспомощным... ××× Поздний вечер. В доме давно погас свет, кроме ночника на прикроватной тумбочке. Николай ещё раз покормил малыша оставшимся грудным молоком, слегка покачивая на руках. Сигма своими крохотными ручонками ухватился за бутылочку и держал её до тех пор, пока папа не соизволил закончить процесс кормления. — Сигма...Сигмочка...Прости меня, — прошептал он, глядя в закрытые глазки невинного ребёнка. — Не уберёг я нашу маму. Аккуратно придерживая за голову, Николай уложил ребёнка в детское ложе для младенцев. Феодора так безумно хотела дождаться рождения своего сына, что на шестом месяце беременности уже распланировала детские игрушки, погремушки, детскую кроватку для сна и множество различных приспособлений. Последняя купленная вещь после её внезапной смерти — это комбинезон нежного оттенка для Сигмы с милым капюшоном. На деревянном раскладном столе стоял включённый компьютер, за которым над продолжением книги работала Феодора. Перед Николаем, положившим руку на компьютерную мышку, на экране отобразился текст, который редактировала пару дней назад его жена. Её интересовали исторические романы. Однако этот роман по-прежнему остаётся незаконченным. Открыв главную страницу писательского профиля Феодоры, Николай внёс некоторые поправки, заявив публично читателям, её поклонникам, печальную новость: Талантливой писательницы, литераторши современного времени, Феодоры больше нет. Не удивительно, что мгновенно посыпались просмотры и комментарии, выражающие грусть и слёзы. Куда ни глянь, всюду больно. Перед глазами Николая мелькает Феодора. Ему плохо. Морально плохо. Заострив внимание на длинном красном ковре с золотыми узорами, он прокручивал в голове забытую картину. Как танцевал с Феодорой посреди гостиной под расслабляющую мелодию. Тогда им едва исполнилось двадцать лет. Николай тяжело вздохнул, обращая внимание на раскладной диван. В то приятное время, когда на дворе шёл проливной дождь, Феодора забиралась под тёплый плед и засыпала под классическую музыку великих композиторов в обнимку с ним. Парень не сразу мог заснуть. Ему нравилось гладить шелковистые тёмные волосы любимой девушки и наблюдать за её нежной и ласковой улыбкой... На глазах Николая вся жизнь словно пролетела на мгновение. Потеряв равновесие, он опустился в кресло, но и оно пропиталось воспоминаниями. Некуда скрыться. Можно только благополучно сдаться и принять тот факт, что всё то счастливое времяпрепровождение закончилось. Выключив светильник и убедившись, что малыш спит и чувствует себя комфортно, молодой отец с нахлынувшими слезами повалился на кровать. Он плакал в подушку, заглушая громкие всхлипы. Подушка, как верный друг, сохранила в себе его утраченные слезы. Тело содрогалось от невыносимой внутри души потери близкого человека, что хотелось самому зарыться глубоко в землю и забыться в этом чёртовом мире. Николай, отвернувшись от свободной стороны кровати, где ещё ранним утром спала его любимая, вздохнул полной грудью, пытаясь остановить слёзы, что так и скатывались рекой по щекам... Прошло всего-навсего три с лишним часа, когда Николай пробудился ото сна из-за внезапного плача ребёнка. Резко вскочил с кровати и подбежал к Сигме, беря его на руки. Подгузник сухой, а значит, проснулся от чего-то другого. Скорее всего, сам себя разбудил, вскидывая крохотные ручки. — Тише, маленький. Папа рядом, — успокаивал он новорождённого, поэтапно зевая и покачивая его на руках. Глаза постепенно начали привыкать к темноте. Подойдя ближе к окну, через которое горел тусклым светом фонарь, освещая дорогу, Николай аккуратно поцеловал своё дитя в миниатюрный лобик, замечая, как в комнате стало тихо. Дойдя до детской кроватки, он осторожно уложил ребёнка обратно, тепло укрывая. А сам на цыпочках, дабы не разбудить, вернулся на свою. Бесшумно, прилагая все усилия и избегая скрипа, он облокотился на белоснежную подушку, вздохнув с облегчением. Но не тут-то было. На улице мимо его дома на быстрой скорости проехал автомобиль, врубив на громкую мощность музыку, от шума которой малыш снова пробудился, продолжая вопить во всё горло. Ничего не поделаешь. Такова вся справедливость. Посмотрев на электронные часы, юноша осознал наперёд, что завтра перед публикой в цирке будет выглядеть нелепо из-за недосыпа, несмотря на нанесённый грим. И никто даже не подумает, что для него в один момент всё обернётся катастрофой...