Под белым крылом

Каждое утро начиналось с улыбки, а вечер заканчивался избытком сил. Николай Васильевич со временем привык вставать за два часа до прихода на работу, в отличие от сына. Сигма любил долго спать. Бывало, он однажды, пребывая в царстве Морфея, проспал пару уроков в школе и мигом явился на третий, несчастный и нелюбимый предмет учителя математики. Выслушав много бессмысленных слов, начиная со скандала, переданного сыном со стороны учителя, Николай, без сомнения, пожалел своё сокровенное дитя. А уже на следующий день от учителя математики и след простыл по приказу директора школы и жалобам родителей учеников школы. Сигма хотел попробовать себя в роли самостоятельного и ответственного за свои поступки человека, но, к сожалению, у него это не вышло. Зато, по словам отца, Бог услышал его заветную просьбу и избавил от дальнейших детских слёз. ××× До конца шестого класса мальчик учился во второй смене, и Николаю всячески приходилось брать его с собой в цирк, начиная с первого класса. Николаю в голову не закрадётся мысль, чтобы оставить ребёнка одного дома. Так Сигма будет под присмотром старших, включая не только родного отца, но и Аннушку. Сигма поныне вспоминает первый день, проведённый за кулисами цирка. Парики, красочные наряды, декорации, громкая торжественная музыка — всё это впечатляет, приносит улыбку и чувство необыкновенной красоты, какой он не видел с самого рождения. Зал зрителей громкими аплодисментами встречал артистов из-за кулис цирка. Мальчик, прикрывая ручонками уши от громкого объявления в микрофон артиста, не упускал из виду папу, преобразившегося в костюме клоуна. Аннушка стояла рядом с Сигмой, милостиво положив ему руку на плечо и с улыбкой провожая коллегу на сцену. Уголок красного полотна случайно задрался после выхода Николая, и ребёнок впервые удивился, заметив, как много людишек собралось сегодня на представление. Как же ему хотелось побывать на их месте и посмотреть выступление родного папы! Совсем малость Николай демонстрировал перед Сигмой за кулисами, а бывало, и дома в свободное время, которого так часто не хватало. Мальчик в свои детские годы верил, что придёт время, когда руководство цирка разрешит ему посмотреть представление вживую. Не за кулисами, а в цирковом манеже. И в один из дней всё же дождался... ××× Находясь в гримёрной, Николай Васильевич тренировал на глазах сына жонглёрские навыки, подбрасывая фрукты в воздух. Сигма, скрестив ноги на стуле, увлечённо следил за фруктами, ловко перемещающимися из одной руки папы в другую. — Николай, через три минуты ваш выход, — предупредила девушка, объявляющая номера. Под звуки аплодисментов Николай перестал жонглировать, протянув ребёнку банан за уделённое внимание. Мальчик с радостью принял его, потому что очень любил фрукты и ягоды, в особенности бананы. — Мне надо идти на сцену, — Николай с улыбкой потрепал Сигму по волосам, двигаясь в сторону выхода. Каждый раз, когда артист в костюме шута покидал гримёрную, картина, впрочем, ничуть не менялась. Мальчик проводил время с Аннушкой, играя в карты. Именно она вовлекла его в азартную игру, научив ребёнка таким играм, как "Дурак", "Девятка" и другим пасьянсам. Девушка на протяжении недели замечала, как Сигма неоднократно прислушивался к голосу папы, обращая внимание на закрытую входную дверь. За ней хорошо слышен родной голос, который рассказывает анекдоты и веселит других детишек во время представления. — Коля, постой, — озадаченно остановила коллегу Аннушка. Она перевела взгляд на мальчика и спросила: — Хочешь посмотреть на выступление папы? — Хочу, очень хочу! — оживился ребёнок, выпрямив спину, тем самым показав, что весь во внимании.   — Пускай посмотрит твоё выступление. Хотя бы разок. — Анна... — Я буду рядом с ним, — заверила она Николая Васильевича, который в своё время не нашёл подходящего ответа. Заинтересованному родному сыну и вправду не нужно отказывать в хотелках. Ведь он всего лишь ребёнок, которому хочется увидеть, каким из себя представляет мир в других оттенках красок. — Будешь папе махать ручкой? — Да! — произнёс Сигма в ожидании исполнения заветного желания... Прожекторы после первого антракта зажглись яркими цветами, передавая зрителям атмосферу представления. Прозвучало объявление от лица клоуна, и Николай Васильевич с жизнерадостным выражением лица появляется за красными шторами кулис. Сигма сидел на коленках Аннушки, чуть ли не на последнем ряду с краю, рассматривая происходящее из зрительского зала. Свободных мест оказалось совсем мало: их ещё нужно было хорошенько отыскать, прежде чем занять место. Да и лишний раз не нужно попадаться на глаза всем присутствующим в зале. Глаза забегали во все стороны: начиная с крутящихся прожекторов и заканчивая выходом папы. Бело-чёрный плащ с ромбиками развивался на ходу, когда высокие каблуки звонко цокали по красному бархатному ковру. Каждый раз Николай дружелюбно приветствовал зрителей, докладывая забавную шутку или анекдот. Казалось, Сигма реагировал на шутки куда более громко, чем остальные ребятишки в зале, не забывая от восхищения хлопать в ладоши при виде жонглёрских навыков родного человека. Это выглядело волшебно. Чем дольше Николай веселил детишек, искренне улыбаясь для них, тем больше вдохновлялся мальчик, находясь в зрительском зале. Глаза ребёнка сверкали, как две спелые вишенки, проявившие интерес. Дождавшись окончания фразы, посланной артисту из уст маленького мальчика, сидящего впереди на первом ряду, Сигма сквозь музыку звонко выкрикнул: — Папа! — и, сам того не ожидая, привлёк внимание не только его, но и части публики. Услышав краем уха ласковый, добрый, родной голос сына, Николай повернулся на возглас, издавшийся в противоположной стороне ряда. Шут, не скрывая истинные эмоции, которые наполняли пылающее сердце теплом, отправил сыну воздушный поцелуй, дунув на ладошку в атласной красной перчатке. Сигма радостно заёрзал на коленках Аннушки и через силу вытянул вперед руку, будто смог бы дотянуться до папы, опираясь второй рукой на спинку переднего кресла. Николай Васильевич продемонстрировал своё выступление, и сейчас ему никто не помешает из руководства цирка представить любимого сына зрителям. Стоило ему через далёкое расстояние "ответить" Сигме протянутой рукой, и публика разом проводила артиста громкими ликованиями и безумными криками. За кулисами, за красными занавешенными шторами, мальчик долго не хотел отпускать папу из крепких тёплых объятий. Он благодарил его за душевную, красочную атмосферу, которую Николай превознёс для зрителей. Артист оставил в памяти детишек и взрослых, вдохновлённых искусством творцов, много приятных впечатлений о сегодняшнем дне, а главное, под влиянием Аннушки исполнил заветное желание сына. ××× Пару дней спустя: Николаю приснился удивительный сон. Выступая на большой арене цирка, как в обычное рабочее время, Николай Васильевич резко устремил взгляд на Сигму, сидящего в третьем ряду зрительского зала. Он громче всех зрителей хлопал в ладоши, восхищаясь папой. А рядом с ним, приобняв родного восьмилетнего ребёнка, сидела с такой же радостью в глазах любимая, незабываемая Феодора в платье светлого оттенка, при этом голову покрывала белоснежная косынка. По коже побежали мурашки не только от присутствия умершего человека, но и от её похоронного наряда. Именно в такой подобранной одежде хоронили Феодору несколько лет тому назад. Разделяя короткое мгновение вместе с любимой, Николай снова чувствует её присутствие в кругу семьи. Добрые, пропитанные искренностью и милосердием глаза покойницы не отрывали взгляда от родного близкого человека. Стоило юноше в костюме шута искренне улыбнуться в ответ, как улыбка резко померкла на её бледном личике. По щеке потекла слеза, заметная от бликов ярких прожекторов. Она плакала, глядя в глаза любимому. Сигма продолжал визжать вместе с восторженной публикой, не замечая родной мамы. Николаю с каждой секундой становилось жутко и одновременно страшно. Вскоре картина размылась тусклыми цветами и погрузилась в сплошной мрак. На самом деле Николай всего лишь пробудился ото сна, услышав за окном крики петуха.  — Вот так сон, — мысленно проговорил Николай Васильевич, потирая сонные глаза. В сердце неприятно покалывало от внезапного пробуждения, пока сомкнутые пальцы правой руки наносили крестное знамение. Он верил в предсказания по соннику и непременно знал, что за кошмарным сном скрывается предупреждение или намёк на побуждение к какому-либо действию. Сны, в которых присутствуют покойники, — не просто восприятия образов, возникающие в сознании спящего человека, а некое предупреждение, позволяющее обдумать свои дальнейшие действия, прежде чем начать их решать. Успокоив участившееся дыхание, Николай взглянул на настенные часы, малая стрелка которых приближалась к половине восьмого. В утренней тишине они тикали так громко, что давили на головную боль в висках. Проследив за секундной стрелкой, сделавшей полный круг на циферблате, Николай, моргнув пару раз, привыкал к пряному запаху восковой свечи, погасшей со вчерашнего позднего вечера. Нежданно-негаданно в его голову пробралась гениальная мысль: а что, если вовлечь сына в цирковую деятельность? Сигма заинтересован в искусстве, а поскольку Николай Васильевич работает по специальности, почему же не попробовать помочь ему найти своё предназначение? В цирке, после объявления антракта, Николай решил поговорить с руководством и предложить идею, как занять своего ребёнка, чтобы он не путался под ногами других артистов. Иван Александрович выслушал заманчивое предложение, но отложил эту затею на определённое время. Летние каникулы для школьников совсем близко, что уж сказать о каникулах в цирковом училище. Иван Александрович вспомнил просьбу артиста после того, как заглянул через приоткрытую гримёрную, завидев увлечённого ребёнка над обучением жонглёрским навыкам. Николай пытался научить его ловко перебрасывать три пластиковых шарика туда и обратно между рук, не роняя их. Получалось с трудом, но процесс обучения с каждым разом приносил физические и психологические улучшения. Николаю потребовалась минута, чтобы заметить в проёме двери администратора цирка и прервать занятие, потрепав Сигму по волосам за старание. Как только он вместе с ребёнком покинул гримёрную, выходя в коридор, Иван Александрович сказал: — Ребёнок и вправду старательный. Но он должен понимать, насколько востребована профессия артиста. Понаблюдав, я пришёл к такому мнению: твоя задача, Николай, — он перевёл любопытный взгляд с ребёнка на артиста, — пристроить его появление в своём номере. Без сложных приёмов, но в юмористическом стиле. Только если у мальчика имеется желание. — Об этом не беспокойтесь, мы что-нибудь придумаем, — ответил Николай Васильевич, прежде чем до осознания дошло услышанное от руководства. Сигма не поверил в услышанное, остолбенел от шока. Застенчивость перед публикой в нём присутствовала ещё со времён детского сада. Он никогда не выделялся среди сверстников и не старался начинать. Услышав от самого администратора цирка, что он будет демонстрировать сценический образ перед зрительским залом на арене цирка, у него перехватило дыхание... — Я буду принимать участие в выступлении папы, — мысленно подтвердил для себя Сигма. Через гул в ушах слышался стремительный темп циркового марша под отдалённый зал аплодисментов... И вот он уже стоит в центре внимания, в красочном клоунском костюме, рядом с родным человеком. Прожекторы направлены на него. Они ослепляют, приводят Сигму в действие. Прошло четыре года с того момента, когда красочная улыбка вновь сияет перед зрителями на всеобщее обозрение. Обучение в цирковой школе не прошло даром. Пятнадцатилетним мальчиком восхищаются на каждом представлении с его участием. В свои двенадцать лет, после нескольких месяцев усердных тренировок, Сигма с лёгкостью устраивал клоунаду, проявляя актёрское мастерство, а через год прекрасно освоил жонглёрство. Научился жонглировать сразу тремя предметами, за что позже демонстрировал свои старания и успехи публике. С каждым годом творческие данные и преодоление трудностей продвигались, а постановка номера кардинально менялась в лучшую сторону. Репетиции в цирке проводились несчитанное количество раз. На летних каникулах каждый Божий день Сигма посвящал время репетициям. Ему нравилось представлять своё выступление на генеральных репетициях перед руководством вместе с папой. Рядом с папой. Совместно с папой. Нравилось слышать громкие аплодисменты, смех детишек и долго любоваться множеством радостных улыбок под конец всеобщего представления.