Под белым крылом

Однажды после школы шестнадцатилетний Сигма безмятежно предупредил папу, чтобы заранее открывал входную дверь дома, поскольку он на подходе. Он сообщил это для того, чтобы, придя домой, в быстром темпе снять верхнюю одежду и направиться к себе в комнату, не поприветствовав папу. Николай не успел произнести ни слова, как перед ним молниеносно закрылась дверь спальной комнаты. Врываться к подростку и просить нормального обращения к старшему он не намерен. Однако сына, который пребывал явно в подавленном состоянии, оставить одного в закрытой комнате и не успокоить покажется ошибкой со стороны родителя. Приоткрыв дверь, отец заглянул во внутрь, не заходя в комнату. Сигма лежал на кровати, повёрнутым лицом к стене. Он так и лёг в уличной одежде, поджав ноги в позе эмбриона. Школьный рюкзак с учебниками оставил на полу рядом с кроватью. Николай не знал, что и спросить. Он затрагивал тему оценок, объясняя Сигме ещё в начальных классах, что оценки не так сильно влияют на поступление. Важнее всего здоровье, которое всячески подводит. — Если тебе нужна моя помощь, поддержка, только скажи, — сказал Николай, ожидая от сына малейшего действия. Но Сигма продолжал молчать, шмыгая носом, злясь на себя и на произошедшую нерассказанную ситуацию. Отец подождал несколько секунд, постоял и удалился, закрыв за собой дверь. Сигма выбрал остаться наедине с мыслями. Пускай обдумает, а если что-то серьёзное, то подойдёт и изложит информацию, чтобы успокоить хотя бы родного отца. Прошёл час: Сигма не выходил из комнаты. Николай, как отец, переживал за состояние своего ребёнка, поэтому частенько прислушивался к звукам за дверью. На часах двигался второй час. Без громких лишних звуков Николай Васильевич проверил, чем занимается его сын, заглянув в комнату. Подросток так и лежал на кровати на боку, повёрнутым лицом к стене. Подойдя ближе, убедившись, что дышит, Николай посмотрел на его выражение лица. Сигма мирно спал, а рядом с ним на подушке лежал белый пушистый зайка. Его шёрстка за годы скаталась в крошечные комочки ткани. И как только вспомнил про пушистого друга детства? — Видать, серьёзный предстоит разговор, — догадался отец о необходимой заботе, которую необходимо ощутить подростку во время переломного момента в жизни. Сколько ни беспокоилось его ноющее сердце о "таинственном разочаровании" Сигмы, Николай принял решение дождаться пробуждения подростка. После сложного рабочего дня, проведения нескольких часов за партой в кругу сверстников, включая мозговую деятельность каждые несколько минут и приводя это в движение, Сигма заслужил отдых. Он потратит своё драгоценное время на наслаждение удовольствием сном, которым часто пренебрегал ради подготовки к экзаменам, а проснётся, когда его растущий организм пожелает нужным. Притащив с гостиной плед, который ещё в ранние годы покрывал миниатюрные плечи Феодоры, Николай не спеша, чтобы не разбудить, укрыл им Сигму. А затем, заварив себе новый травяной чай, удалился к себе в спальню, чтобы помедитировать в тишине. Он сконцентрировал внимание на происходящей за окном атмосфере: листва деревьев создавала приятный шелест для ушей сквозь порыв лёгкого ветра. Закат сегодняшнего дня завершается на его глазах: последний лучик солнца попал на зелёные листья и мимолётно поменял положение, отразившись через закрытые окна. На противоположной стенке, со стороны хозяина квартиры, выявилась тень от кружевных шторок, создав ощущение романтики, ностальгии и таинственности. В нос ударил запах сушёных трав в миллиметре от его губ. Николай ощущал тепло прогретой чашки и наслаждался каждым мгновением. Поверить только, жизнь, проведённая в кругу белых стен, связывала его только с ней. И вот она уже не рядом, как раньше. Она зарыта глубоко под землёй... Промочив горло тёплым успокаивающим напитком, Николай погрузился в состояние умиротворения и гармонии до тех пор, пока кружка не опустеет. ××× Через два часа дверь в комнату Сигмы с произвольным звуком открылась, и тяжёлые скрипучие шаги прошли мимо спальни отца. Парень, пребывая в сонном настроении, не спеша двинулся на кухню в поисках еды. Он не переносит голодовку. Есть хотелось безумно, а во рту пересохло. Хоть бы глоток воды принять после долгого сна и времяпрепровождения в школе! Николай всё прекрасно слышал, переведя взгляд с книги на промелькнувшую мимо тень сына. Подождал пару минут, и только потом явился на кухню, услышав звонкий стук ложкой по тарелке. Приятный запах приготовленной рыбной ухи разлетелся по всей кухне. Сигма с печальным настроением сидел за столом, опустив глаза в тарелку еле тёплой ухи и помешивая содержимое в ней. За сегодняшний день он не взглянул на папу, не поприветствовал хорошими новостями... Смотреть на это очень больно. Особенно, когда знаешь, что вся накопившаяся злость, боль и разочарование в нём никуда не исчезнут, лишь накопятся до проблем со здоровьем, связанных с нервной системой. Вздохнув, Николай присел рядом с ним, заметив, как Сигма замер в одном положении, держа ложку в супе в ожидании вопроса. — Что стряслось, родной? — от переживания за сына у него дрогнул голос. Ладонь осторожно, плавно, нежно коснулась лопатки, отчего Сигма выпрямил спину, но взгляд с ухи не отвёл. — Выскажись, будет легче. По забеганным глазам отец разглядел некую злость то ли на себя, то ли на ситуацию. Спокойное выражение лица сменилось отвращением, губы расплылись в недовольной улыбке, пока глаза сдерживали слёзы. Ему хотелось плакать. С каждым вздохом дышать становилось трудно, будто камень лёг на душу. Прежде чем ответить, Сигма жадно сглотнул. — Я сделал всё, чтобы ей понравиться. Ей. Он понял, про кого говорит сын. Загадочная личность, не раз приходившаяся гостьей. Изящной красотой не блещет: причудливое очертание носа, длинные уши и забавная улыбка. Несмотря на внешность, Николай верил своей интуиции. Он недолюбливал её, находя в ней изъяны. С лицемерной улыбкой, с какой знаком лично Николай при выходе на сцену, девушка приветствовала взрослого человека и, как можно скорее, находила выход избежать интересующих вопросов. За обедом Сигме нравилось делиться информацией о ней с папой, докладывать о многих заинтересовавших его моментах, проведённых с ней в школе или на улице по пути домой. Николай не перебивал, не высказывал своё мнение, находя во взгляде сына... влюблённость. Глаза с расширенными зрачками Сигмы, поправляющего каждый раз выглаженную рубашку перед зеркалом у выхода, говорили о многом. Перед ней ему хотелось выглядеть ухоженно, порядочно. Однако ни внутренняя красота души, ни внешняя не зацепили её внимание. Она оставила неприятную горчинку в переполненных романтических чувствах парня после внезапного прекращения общения, зато не воспользовалась им, как предатель. Как она быстро примкнула к нему, и так же быстро отстранилась... Распознав по глазам, что папа весь во внимании, приготовился слушать всё, что сумело привести подростка в эмоциональное состояние, Сигма принял ложку ухи в рот, а когда проглотил, доложил: — Я помогал ей донести портфель до дома после школы, терпел посторонние взгляды сверстников, которые изначально знали, что между нами будущее не светит... Всё это время выглядел на фоне мальчишек как... "Клоун" — чуть не сказал Сигма, но всё же он решился договорить сказанное, покрутив ложку в остывшем холодном супе. — ... клоун, — тихо произнёс он, опустив голову.  Николай не показал ни капли грусти, лишь хмыкнул на такое и натянул заметную улыбку. Он не обижен и не будет обижаться. Скорее всего, Сигма больше сравнивал себя, вспоминая свои цирковые номера, цирковое время в подростковом возрасте, но в дальнейшей жизни он окончательно принял решение уйти по собственному желанию. На цирк уходило много времени, сил и подготовки, а Сигме это уже не приносит радости. В детстве всё выглядело волшебно, сказочно, а сейчас всё не так. Уход Аннушки, поменявшей место деятельности полгода назад, также значительно повлиял на подростка. Больше не было весёлых карточных посиделок в гримёрной во время ожидания своего часа. Остальные атрибуты, такие как барабан, кегли, плащи или яркие шляпки, которые девушка раньше использовала в качестве развлечения для ребёнка, навевали приятную тоску. Её Николай Васильевич разглядел в глазах сына сразу же, как только Сигма, переступив порог гримёрки, сообщил о недовольстве в распорядке графика. Учителя много жаловались на неуспеваемость, да и Сигма приходил вместе с папой домой в вечернее время с головной болью от нашумевшей из динамиков музыки, которую он слышал уйму раз на репетициях. Дело о подписании письменного заявления об увольнении закрылось. Сигма больше не участвовал в выступлениях папы, а усердно прикладывал старания в подготовке к экзаменам. Без многочисленных переживаний, стрессов и истерик никак не обошлось, а тут ещё и внезапная девушка, вскружившая парню голову в последний год обучения. — Она тебя недостойна, — уверенно произнёс Николай и, на удивление сына, добавил фразу, которую он, очевидно, не ожидал услышать: — Пожалей её. — За что? — фыркнул тот, скривив недовольную улыбку. Николай Васильевич ласково улыбнулся, увидев реакцию сына, и напомнил: — Что такому человеку, как она, не дано иметь глубокой души, которая заложена внутри тебя. С этими словами отец кончиками пальцев заправил сыну выбившуюся прядку волос за ухо, чтобы не попадала в еду. — Нет, я просто слишком наивный, — выразил свою точку зрения Сигма, и Николай увидел на лице сына добрую улыбку. — Я не знаю, что с этим делать. — Принять и дождаться..., — уверенно произнёс отец, заставив сына ненадолго задуматься над словами. Он не знал, что и ответить на папины слова, и обошёлся кратким: — Спасибо, пап. Придвинувшись ближе, Сигма положил утомлённую голову на плечо папы, чувствуя, как тёплая рука любимого человека гладит и приятно массирует спину лёгкими движениями. Закрыв глаза, он обнял папу и застыл на мгновение как статуя, наслаждаясь его теплом и приятным ароматом выстиранной рубашки. Отец нашёл подходящий момент, чтобы поцеловать его в лоб, в то время как Сигма отреагировал молниеносно, целуя папу ласково в щёку. — Всё изменится, — в тишине предупредил Николай...