Под белым крылом

Десять лет спустя: Машина медленно миновала ворота кладбища, держа путь по прямой дороге к нужному участку. Разжав пальцы у руля и облокотившись на спинку сиденья, Сигма остановил машину напротив могилы папы. Дорога выдалась дальней, давая ему время погрузиться в глубокие раздумья. Как давно его ноги здесь не было! Как же это было давно... В груди, как и прежде, ощущалась удушливая пустота, которую ничем невозможно заполнить. Чтобы не углубляться в пережитые тяжёлые моменты, мгновенно всплывающие в подсознании, Сигма посмотрел во внутреннее зеркало заднего вида: девочка со светлыми волосами, заплетёнными по бокам в косы, сидела на заднем сиденье и завороженно наблюдала из окна машины на памятники с фотографиями людей разных возрастов. Настал тот день, когда его дочь Варенька, маленькая принцесса, приехала вместе с папой впервые навестить могилу дедушки, которого ей, к глубокому сожалению, не суждено было застать в живых. — Выходить? — озадаченно спросила девочка, находясь в готовности открыть заднюю пассажирскую дверь. — Да, — Сигма повернул голову в сторону памятника покойного отца, следом за дочерью выходя из салона автомобиля. У могилы Николая царила особая тишина, которую сыну необходимо разделить вместе с душой усопшего. Под ногами шуршала сухая трава. В воздухе витал едва уловимый запах полыни и истоптанной земли, приносящий с годами умиротворённость. — Привет, пап, — прошептал с отчаянием в голосе Сигма, улыбаясь фотографии. Прихватив с багажника тряпку и литровую воду, он начал наводить порядок у папы: избавился от колючего кустарника, который вырос за полгода в ненужном месте, протёр от пыли и грязи мокрой тряпкой мраморные плиты. Девочка стояла в сторонке и держала в ручонках пару гвоздик, переплетённых чёрной лентой, а после бережно положила цветы на холодный гранит и, выражая сочувствие, погладила ладошкой памятник. Для неё это почитание традиции, а для папы — момент, когда прошлое наконец примирилось с будущим.  Когда закончил, глядя на имя своего отца, высеченное на камне, Сигма присел на корточки напротив Николая Васильевича, сложив руки. — Я рад снова побывать здесь в твой день рождения. Как видишь, я повзрослел. У меня есть своя семья, престижная работа, жена и доченька. Только тебя в моей жизни не хватает... Варенька смотрела, каким взглядом папа рассматривал портрет на граните навечно юного, красивого, лучезарного человека, нарисованного на мраморной плите. Молчал, погружался глубоко в мысли, вспоминал как самые лучшие годы, проведённые вместе с папой, так и день захоронения тела. 《 Горел, как звезда, и будет гореть в наших сердцах,》— добавленная цитата на камне по словам администратора цирка Ивана Александровича, вписалась в образ неутомимого шута, одержимого не только эмоциями зрителей, но и моментом истины. На мгновение кладбищенская тишина перестала быть чужой. Здесь Сигма чувствует себя так же защищённо, как в давно невиданных стенах дома. — Варенька, подойди ко мне, — позвал он дочь. Девочка послушно сделала шаг вперёд. Достав из кармана бархатную коробочку, он протянул ей нательный крестик на капроновой нитке. Пробуя на ощупь холодный металл, Варенька с изумлением рассматривала миниатюрную иконку Божьей матери, а папа, сидящий рядом на корточках, произнёс знакомые слова с тяжёлым вздохом: — Береги её. Береги...