catharsis of forgotten names

Affection — Cigarettes after sex

Тэхён чувствовал себя чужим в этом мире. Каждый шаг давался с трудом. Боль в груди не стихала, ноющая, настойчивая, будто предупреждала его: ты слабее, чем думаешь.Небо уже окрасилось первыми проблесками рассвета, когда он, шатаясь, вышел на пустынную улицу. Его одежда выглядела небрежной: черное пальто, небрежно накинутое на плечи, тонкая рубашка, черные брюки. Спасибо, что не голый… — Мне нужно найти его. Но он не знал, с чего начать. *** Его горло было сухим, будто выжженным изнутри. Ему было неизвестно, сколько времени прошло с момента трансформации, но каждую минуту ощущал, как тело требует большего. Раньше он не знал, что такое потребность в воде, но теперь мысли о ней не покидали его. На углу улицы стоял небольшой автомат с напитками. Тэхён медленно подошел, посмотрел на пластиковые бутылки, сверкающие за стеклом. Раньше он мог щелкнуть пальцами, и жидкость сама стекала бы в его ладонь. Теперь же все, что он мог сделать, — это бессильно прижаться лбом к холодному стеклу автомата и мягко постукивать своим худым пальцем, усыпанным мелкими шрамиками. Тело требовало, только вот у него не было ничего, чтобы дать взамен. На смену «засухе» и жажде пришел голод. Пустота в желудке становилась все более ощутимой. В глазах мутнело, мир плыл перед ним, обволакиваясь в серую дымку. В какой-то момент он прислонился к стене здания, тяжело дыша. Люди же проходили мимо, не обращая на него внимания. Изредка, конечно, кто-то и кидал косые взгляды, от которых Тэхён ежился и горбился, пытаясь быть незаметным для всех. Хотелось засмеяться. Слабость — совсем не то, чего он хотел, становясь человеком. А теперь он стоит, сжимая пальцы в кулак до больного натяжения поврежденной кожи на костяшках, потому что руки дрожат, да и ноги готовы подвести в любой момент. Где-то недалеко пахло жареным хлебом. Тэхён выдвинулся по следу запаха, и перед глазами замелькал какой-то киоск или ларёк. Люди подходили, покупали горячие булочки и кофе, забирали сдачу, уходили, а парень застыл, наблюдая за ними. Когда-то он наблюдал за страхом. Теперь же — жизнью, учась жить. Он не хотел воровать, но когда продавщица ненадолго отвернулась, один из покупателей совершенно случайно уронил купюру на пол, доставая нужную из кошелька. — Чёрт, как же повезло… — еле слышно прошипел себе под нос. Пальцы сжались рефлекторно и он максимально быстро поднял эту купюру прежде, чем осознал, что делает. — Простите… — хотел сказать, но человек уже скрылся в толпе, как будто эти бумажки ничего не значат для него. А Тэхён смотрел на купюру в руке и успокаивал себя тем, что ему сейчас они нужнее, но чувствовал себя по-настоящему низко. Первая булочка была съедена со скоростью света, будто её и не жевали. И наконец-то Тэхен сидел на ступенях какого-то здания, согнувшись так, что можно обнять себя за ноги, чувствуя, как впервые за долгое время в нем разливается тепло и доля насыщения. Но это не было тем теплом, что он искал. Это было тепло физическое, которое требует тело, но в душе все та же тоска и холод, потому что где-то там, в другом конце города, был Чонгук. — Наверное, он еще спит, ведь сейчас утро. — говорил себе Тэхён, отчасти даже радуясь, что буквально весь смысл его человеческой жизни в порядке. Пока он медленно доедал вторую булочку, сидя на грязных и пыльных ступенях, у него в голове рождалось осознание: он человек. Слабый, но живой. *** Чонгук же снова не мог заснуть. Темнота и одиночество давили на него со страшной силой. Ощущение пустоты, которое он почти научился заглушать, становилось невыносимым, стоило остаться наедине с собой. Тэхён исчез, оставив после себя только перо на подоконнике. И чем больше времени проходило, тем сильнее Чонгук боялся, что больше его не увидит. Что если он не успел? Что если это все теперь всего лишь память? Руки сами тянулись к альбому. Он снова рисовал его. Угольный карандаш привычно выводил линии, добавлял тени, воссоздавали взгляд, который Чонгук не мог забыть. Рассеченная щека. Глубокий взгляд. Тот самый образ, что горел в его голове. Он вспоминал свой собственный страх, который он чувствовал, когда в последний раз держал Мори в руках, целовал его тонкие губы, когда тот дрожал от слабости. Но теперь страха не было, была только потребность найти его. Как искать? Где искать? Как найти демона, который признался ему, что умирает? Чонгук искал его в каждом сне, в каждом шорохе, хотел держать его крепче, не отпускать, хотел быть рядом и защищать. Тяжелый выдох, после которого пальцы сжимают карандаш слишком сильно и Чонгук откидывается назад, глядя на незавершенный набросок. Где-то между мыслями о нем, между попытками вспомнить его тепло, Чонгук не замечает голос. —Ты слишком много думаешь обо мне.— теплый, низкий и такой родной тембр, как услада для ушей, от которого Чонгук вздрогнул и обернулся, но ничего не успел разглядеть — только ощутил, как кто-то касается его руки. Он узнал это прикосновение. Так мог коснуться только он. —Тэхён, tesorito*? — сорвалось с губ. Дыхание сбилось, сердце стучало в ушах, слишком громко. Перед ним, чуть прищурившись, стоял Тэхён. Настоящий.Чонгук потянул его ближе. Их колени соприкоснулись, а затем и их тела. Тэхён уткнулся в его грудь, и Чонгук прижал его к себе, впитывая тепло, которого никогда не мог почувствовать раньше. Запах его волос, тонкий и чуть терпкий, щекотал чувства, от него пахло пылью и сыростью, а сердце, его сердце, билось слаженно, как будто искало общий ритм. Грубые пальцы Чонгука легли на чужую шею, ласково, едва ощутимо, но ощутимее было то, что кожа под его ладонями дрожала. Он наклонился, ловя дыхание Тэхёна, а затем накрыл его губы своими. Это было нежно, но настойчиво. Чонгук не заставлял, они хотели этого оба. Пальцы Тэхёна сомкнулись на футболке Чонгука, впиваясь, будто он боялся, что этот момент исчезнет, что его заберут. Поцелуй стал глубже. Чонгук вкусил его — чуть солоноватый, горячий, полный непроизнесённых чувств. Тэхён уступал ему с удовольствием, но не был слабым — он хотел этого не меньше. Руки Чонгука скользнули ниже, вдоль позвоночника, обнимая крепче. Он чувствовал, как грудь Тэхёна поднимается в ответном дыхании, как каждый выдох становится тише, слаще, интимнее. — Чонгук… Имя сорвалось с губ Мори приглушённым стоном. И это было слишком, будто все тормоза сошли на «нет», будто крышу сорвало. Чонгук переместился вместе с Тэхёном в его руках к постели, мягко прижимая его. Он припал к чужим ключицам, ощущая вкус кожи, он хотел впитать его в себя. Кончиками пальцев он прошелся по израненной и обнаженной коже Тэхёна, изучая его, его новую человеческую суть, его слабости. Особое место парень уделил лицу, которое желал видеть и рисовать каждый день, он расцеловал этот совершенно неэстетичный шов, как могут подумать другие люди. Мягко поглаживая его подушечкой большого пальца, произнес: — Твое лицо… твое тело… — Чонгук еле сдерживает всю силу своего желания и буквально рычит, — Самые красивые, я о такой красоте мог только мечтать, я совершенно не вижу недостатков. Тэхён сжимал в руках ткань под собой, но не отталкивал, не просил остановиться и не хотел. Его ноги чуть двинулись в разные стороны, позволяя Чонгуку устроиться между ними, который накрыл его полностью, и медленно, мучительно вел языком по нежной коже шеи, пока не услышал дрожащий вдох, смешанный со стоном. — Скажи, если ты не хочешь… — Хочу, — прошептал Мори, цепляясь за него. Его бедра дрогнули в ответ, когда Чонгук медленно скользнул рукой вниз, снимая штаны со второго. Боже, какая удача, что сам он был без них, а в боксерах, которые явно были чересчур натянуты от возбуждения. — Ты меня чувствуешь? — хрипло спросил Чонгук, скользя пальцами по изгибу чужой спины. — Я чувствую всё… Тэхён запрокинул голову, открывая вид на свою линию подбородка и челюсти, шею. Чонгук почувствовал себя ненасытным. Он целовал его, запоминал его дрожь, его вкус, его тепло. Он хотел его полностью и без исключений. Но всё начало рушиться. Тэхён вздрогнул, и его тело начало растворяться в воздухе. — Нет, нет… — Чонгук схватил его за запястье, но пальцы прошли сквозь кожу, — Не уходи! —Я не ухожу, — тихий смех. — Ты просто просыпаешься. И в этот миг все размывается. Чонгук резко вскакивает с кровати, а его сердце колотится в груди, как бешеное. Губы чуть приоткрыты, дыхание тяжелое. Рука поднимается к щеке — он чувствует тепло. Как будто Тэхён правда был здесь. Кровать такая же теплая, как и была мгновение назад. Как будто…Он где-то рядом.