Девять месяцев, девять дней и три минуты

— Как ты думаешь, что с ним произошло? — А сама не видишь?... — мужчина сделал вид, будто задумался, а после продолжил с серьезным лицом, — Бросили этого ребёнка. Пошли, мы опаздываем на совещание. — Но как же... Он пропадёт в этом суровом мире. Кроха... Совсем один.       Девушка, чьи длинные волосы отливали глубоким синим на свету, а голос был нежен, но дрожал при виде этой душераздирающий картины, совершенно не слушала своего знакомого, который уже силой пытался сдвинуть её с места. Важная встреча, важные гости, время поджимает... Это мало волновало. Мальчика, чьи глаза были большими, испуганными, а при солнечном свете казались бескрайним океаном, такого же цвета, что и её волосы. В несчастном взгляде можно увидеть намного больше, чем было бы сказано простыми человеческими словами. Голубые глаза молили о помощи, хотя лицо при этом никак не менялось. — Райя, пошли, — у мужского голоса получается совершить задуманное: они ушли, оставив после себя очень неприятное ощущение холода и отчаяния. — Нет... Я так не могу, извини.       Последнее, что мальчик помнил, так это тёплые руки и ни менее тёплые слова о том, что теперь всё будет хорошо. ... — Вы сказали его зовут... — Лололошка Уильям Дейвисон, семь лет, родители погибли в авиакатастрофе. Месяц назад из приюта сообщили, что мальчик с похожей внешностью и именем сбежал и, видимо, это он и есть, — прозвучало как лёд от детектива. — Его даже никто не искал... Вот же скоты. Давно знала, что мир прогнил насквозь, — и тут появляется новый персонаж, а имя ей – Окетра. — Но наше будущее будет спасено, если ты сможешь занять пост депутата. — Да если бы... Сперва нужно вразумить тех толстосумов, что занимаются политикой лишь на словах. Ну и школу окончить для начала. ... — Если в ближайшее время не объявятся родственники мальчика, то его придется снова отправить в приют, — неизвестный человек был очень решительным. — Нет! Нет. Я... Я его заберу, — но кому точно не занимать решительности, так это Райе Абер. ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━       Веки, всё еще наполовину закрытые, пытаются разобраться в размытых очертаниях окружающего мира, где тени сна постепенно уступают место пробуждению, такому нежеланному. Однако, вновь вернуться в реальность приходится и тут же накатывают воспоминания о сне. «Если же это был сон... Хороший сон, то почему там был он?...» – подумал Лололошка, спустя пару секунд отбросив эту затею. Видимо, сегодня взаправду его голова отказывается думать так, как нужно, при появлении любой мысли начиная неприятно ныть. Если бы Джон был рядом, то обязательно пошутил на этот счёт. А кстати о Джоне... Вот его рядом не было, как и других. Украдкой взглянув на свои руки, Лололошка почувствовал неприятную пустоту. Каким бы противным не был характер у двойника – его прикосновения всегда очень желанные. — Симпапусик! Проснулся? – чуть ли не до упора раскрываются задние двери автомобиля, впуская в тёмный салон утренний свет. Харрис поправляет очки и улыбается уголками губ.       Лололошка же щуриться от такой яркости. Кто её повысил? Даже через линзы взгляд, как всегда, прожигал, унижал и доминировал, хотя эти оранжевые глаза уже давно перестали его пугать. Это удел тех, с кем детектив встречается в первый раз. — Ты... Блин, — парень шумно выдыхает через нос. — Не «блин», а Джон Дейви Харрис. Пока ты тут спал, уже вечность прошла. — Чего же тогда не разбудил? – Ло приподнимается на локтях, чтобы получше разглядеть своего собеседника. — А я просто не захотел, — врал как дышал? Однако, Джон никогда не врёт, а значит... — Давай руку.       Их взаимоотношения напоминали океан во время шторма: непредсказуемый, опасный и такой прекрасный. Таит в себе загадки и много недосказанности, чем болели они оба. Ругались, мирились и так по кругу много раз, пока в конце концов не устанут. Обычный человек не выдержал бы жить такой жизнью, но разве ж обычные люди способны на такое? Протянутая рука манила схватится за неё, будто подзывала какого-то щенка, и в глазах Джона возможно, оно так и выглядело. По крайней мере, Джон с точностью знал, что любой жест, звук, или ещё что, который был адресован именно Лололошке — никогда не останется незамеченным.       Полицейский хватается за ладонь, сжимая её крепко-крепко, чтобы наконец-то вылезти из этого узкого пространства. Спина всё ещё пульсирует неприятной болью и Джон прекрасно об этом знает. А ещё знает, что Лололошка точно не откажется от его помощи: одну руку он перекидывает через плечо, таким образом дав дополнительную опору. — Хотя бы не урони его по пути в медпункт, — подкладывать Дилан не особо умел, но вот выводить людей из себя — был мастак. — Смешно, да-а, — с иронией ответил Джон. — Джон, пошли. Потом ещё наругаетесь, — и слово Ло закон для него.       Эти двое, вот точно как кошка с собакой: вечно ищат повод погрызться друг с другом и вот эти ссоры координально отличаются от тех, которые происходят между двумя двойниками. Ло и не помнил уже, в какой момент они начали ненавидеть друг друга сперва в открытую, а потом молча, и его такой расклад дел не устраивал. Они часто ругались из-за него самого, словно не поделили самую красивую девушку на районе и теперь воюют за её внимание. Все попытки помирить заканчивались чем... Чем же? Очередной ссорой. ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━       Время ступило уже за позднее утро, а спать по прежнему хотелось. Настолько ранних специальных операций у отряда было крайне мало, да и понятно почему. Джодах, хоть и был тяжёлым человеком, ну в плане характере, а всё-таки прислушивался к мнению своих подопечных, как бы не хотел того – дорожил каждым, даже тем ублюдком в чёрно-оранжевом шарфе и в особенности его копией.       В том участке, где был размещен отдел номер 993, носивший кодовое имя «Сияние», находились ещё и другие сотрудники полиции, что с каждым разом ужасались и удивлялись тому, с кем работают под одной крышей. Абсолютно каждое их возвращение было непредсказуемо и на сей раз картина представилась следующая: больше всего, с виду, пострадал Ло, что хромал без какой-либо причины, а поддержал его сам гений-детектив. Он, кажется, очень внимательно следил за тем, чтобы у этого придурка ноги не подкашивались. Дилан, как всегда, кодил прямо находу, забыв про все законы физики, ибо удерживал одной рукой и ноутбук, и ещё какие-то гаджеты. Что ж до Альфреда... То он бегал туда-сюда, расспрашивая всех о самочувствии. И во главе всего был непокорный Джодах Ави.       Сам отдел занимал весь третий этаж в здании и в него вход был закрыт даже для некоторых рядовых полицейских. Они там, по слухам, занимались чем-то важным, и простому народу, конечно же, никто не собирался рассказывать чем. Уже на этаже, шеф дал четкую и ясную команду: любовной парочке идти в медпункт, а двум другим ребятам разойтись по местам и начать работать над отсчетами по сегодняшней вылазке. Угрюмый Дилан такому не обрадовался, выругавшись почти что в слух. ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━ — Эй, раб божий, — Харрис буквально с ноги входит в лазарет, продолжив пинать несчастную дверь, пока там не раскрылась полностью. Если приглядеться, а внизу уже краска почти сходит, поскольку так он делал чуть ли не каждый раз, когда появлялся здесь. — А-ась? — от громких звуков Абди даже вздрогнул и баночка с каким-то лекарством чуть не улетела на пол. Ловкость рук – и она спасена, а парнишка облегчённо вздыхает. — Твоему сильно обожаемому другу нужна помощь и срочно, — это он так намекнул на то, чтобы врач отвлёкся от своих фармацевтических исследований. Джон подвёл Лололошку к кушетке и посодействовав ему аккуратно расположится на ней, помогая чуть ли не с каждым действием. — Боже мой... Господин, ч-что с вами произошло? Всё цело? Где-нибудь болит? — он сразу же подбежал к парням, услышав о том, что Ло требовалась помощь. В глазах Абди, как всегда, читался ужас, и всё потому, что он каждое слово воспринимал близко к сердцу. Всегда сильно за всех переживал.       Тело давало каждую секунду знать о себе, о том, что оно болит и к тому же мерзко ломит почему-то. Лололошка благодарит Джона за оказанную помощь, после самостоятельно разместившись так, чтобы нигде не болело и не кололо. Все болячки вдруг дали знать о себе, а это он всего лишь неудачно приземлился на спину при падении. Конечно, кое-кто поспособствовал этому... И тем ни менее, в этом есть даже плюс: когда ещё можно увидеть своего двойника таким взволнованным, относящимся с неким трепетом даже? Как только парень задумывается, что и подобных качеств он всё-таки не лишён – улыбка сама расплывается на лице, как сейчас, к примеру. — Ты чего лыбишься? — произносит он как-то грубовато. — Ой, вот надо тебе всё испортить... — Лололошка вырывается из своих мыслей, готовый наконец-то ответить Абди, что уже заждался. Бедный, переминаясь с ноги на ноги, смотрит с широко раскрытыми глазами, возможно ожидает даже прям лютый вердикт по состоянию Лололошки, — Да тут... Я неудачно поймал Джона. Он прыгнул на меня с расстояния в два этажа... — Три. Было три этажа. — Да Джон... Неважно это. В общем, я его поймал и упал с ним же. Приземлился на спину очень неудачно, так как не успел среагировать, — рассказывал парень, пока сидящая рядом копия сверила в нём дырку взглядом. Неужели думал выставить Джона за человека, который только калечить горазд? Нет, ни в коем случае.       Вот для Абди и такое было шоком. Вроде бы медик, а постоянного слушает своих пациентов с таким удивлённым выражением лица, вперемешку с толикой страха, что наоборот начинается казаться, будто всё рассказанное происходило именно с ним. Он недолго размышлять начал над чем-то, после того, как Лололошка перестал говорить и воцарилась тишина. Лишь тяжёлые вздохи детектива заставляли шестерёнки в голове двигаться быстрее, пока ветер без камней и трасса без тумана. И вскоре произносит: — Ну.. Я могу предполагать, что это ушиб позвоночника. Господин Лололошка, сядете, пожалуйста? Я посмотрю.       Полицейский же кивает одобрительно. Но прежде, чем он успевает что-либо сделать, на весь этаж раздается очень громкий крик, что содержал следующие слова «Харрис, бл**, живо в мой кабинет, су*** ты сын!». И сразу же у Джона брови сгущаются у переносицы. — Вот же блядь... — зачем-то поправив очки на переносице, что, итак, лежали ровно, он встаёт со стула. Сжимает левую ладонь в кулак, уже готовый сделает шаг, но Ло быстро хватает за запястье. Он смотрит как-то очень странно: ни то с грустью, ни то с понимаем. Однако – одного лишь раза взглянуть в океан внутри парня хватает, чтобы усмирить нарастающий пыл. В отличие от всё того же Лололошки, гения трудно вывести из себя, но есть некоторые пунктики, очень неприятные, что разжигают в парне большую ненависть и отвращение. И один из них – это когда его упрекают в совершённых ошибках. Никто не любит, если тыкают носом в своё дерьмо. Джон так особенно, поскольку то, что он говорит и делает – всегда правильно.       Минутная тишина, а длиться она бесконечность. Ну, по крайней мере в мыслях юного врача вертелось, что если он что-то скажет – то детектив с оранжевыми очками обязательно накричит в ответ. Вот именно, что накричит. — Джонни, — начинает Лололошка, — ты не беспокойся. Просто объясни начальству всё, как есть. У тебя всегда получалось избегать наказание за своевольничество, — постепенно он начинает отпускать чужую руку, замечая, как у альтер-эго изменяется выражение лица с «полного ярости» на «полное спокойствие». И дышать теперь в помещении стало легче. — Разговор с ними лишь отнимет моё, драгоценное время, в которое я мог бы заняться габитоскопией, — Джон закатывает глаза. — Ладно тебе, просто сходи. Может, даже похвалят? — Только не эти ублюдки.       Джон был готов поклясться, что где-то в закромах своих мыслей Лололошка надумал воодушевить его таким образом, только вот само присутствие парня, мимолётное касание и голос – умиротворяли в разы лучше. Джон, в конце концов, смирился и лишь шумно выдохнул. — Раб божий, чтоб когда я пришёл, Ло ни на что не жаловался. Понятно? А ты... Спать ложись потом, – он раздавал указания ещё резче, чем Джодах, и их уж точно нельзя ослушаться, даже тому, у кого есть реальная власть над детективом.       Абди кивнул и буквально подорвался со стула, направившись к своему рабочему месту. Он в спешке даже документы некоторые обронил, а Ло принялся помогать собирать их. Джон ничего не сказал на этот счёт, только украдкой посмотрел на всю ситуацию и удалился в кабинет для совещаний. ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━ — Не бойся, не умру я, если ты мазь мне на спину нанесёшь. — Извините... — Не извиняйся, Абди, — Лололошка, даже сидя спиной к парнишке, знал, что тот снова пробурчал себе под нос «прости» и после уже смелее начал обрабатывать ушибленный участок кожи. Почему же он пошёл учится на медика – для многих было большой загадкой, ибо каждый раз бледнел от одного упоминания слова «боль» и чуть ли не в обморок падал, когда видел кровь. Но, справедливости ради, в последнее несколько месяцев Абди старательно борется с гемофобией, лишь бы быть полезным, лишь бы не разочаровать всех, и соответствовать своей должности врача.       К слову, этот ушиб позвоночника, из которого все раздули огромную проблему, на деле и оказался простым ушибом – ни смещения, ни перелома. Только припухлость появилась и из-за сильного удара вскоре появится большая гематома. Тут уж лечение простое, незамысловатое, парень точно сможет выполнять все указания от врача, чтобы всё зажило. Правда же? — Г-господин Лололошка, я настоятельно рекомендую вам принимать таблетки и наносить согревающие мази, — смотрит настолько жалобно и утверждающе одновременно, что полицейский уже в душе клянётся выполнять все его требования. — Я понял, понял... — когда Абди заканчивает, он усаживается в прямом положении на кушетке, попутно накидывая на себя рубашку. — Надеюсь, что так и будет. Иначе я попрошу господина Джона, чтобы следил за вами, — от него это не звучало, как угроза, но вот упоминание того самого гения – очень даже звучало как угроза!       Полицейский был знаменит тем, что помимо любимого им «никого не слушания», временами ещё и заботится о себе забывал, не выполняя даже такие простые просьбы, как: поесть хотя бы раз в день, не перетруждаться на работе, не лезть во все драки на улице и так далее по списку. Трудолюбие хорошее качество в человеке, но чрезмерно нагружать себя всеми делами сразу – уж точно не стоит. Он это понимал. Хорошо знал, что может случиться от переработки, тем не менее каждый раз поступая наоборот. Правда, вспомнив о том, что перед своим уходом Джон посоветовал ему лечь спать – решил так и сделать, на удивление. Сам же недавно жаловался, что разбудили ни свет, ни заря и часа подремать в машине не хватило. К тому же сон, что делает? Правильно, сон лечит, да и всему телу сейчас действительно необходимо было хорошо расслабиться.       Между размеренной беседой со своим другом перед сном, из коридора начали доноситься разговоры разных людей, в особенно было слышно голоса Джодаха и, по-видимому, спорящего с ним Джона. Кабинет для совещаний находился на том же этаже, что и медпункт, так что громко хлопнувшую дверь, последующий крик и отвечающий на него мат – было очень хорошо слышно. Насторожились, кажется, все. — Блять, да заебали уже мне указывать! — и снова Джон врывается в помещение, пиная дверь, в этот раз уже с силой. У него какой-то пунктик на эти несчастные двери? Каждый раз то бьёт, то пинает их... С появлением парня, атмосфера в помещении сразу же изменилась на ту самую, которую Абди не любил. И стоило ему только подумать об этом, как тут же прозвучали весьма грубо следующие слова: — Выметайся от сюда, пока не придушил. — Ч-что? Я? — парнишка осмелился переспросить. — Нет, блять, я, — Харрис вскинул руками, а потом продолжил, — если ты помимо того, что безрукий, ещё и глухой – так уж и быть, великий я соизволю помочь убраться отсюда!       Абди ощутил на себе невероятно злой взгляд, из-за чего забыл даже: о чём он до этого говорил, что делал и своё имя в принципе. Поэтому, при «угрозе» (если её можно так назвать) – первой реакцией был полнейший ступор, как и всегда. Прожив не самое счастливое детство, парнишка так и не научился нормально реагировать на то, когда на него кричат, будь то обычное повышение голоса при разговоре. Ну а Джон, быстро понявший, что до врача эти возмущения не дошли, зашагал в его сторону, и каждый шаг ощущался для всех присутствующих в комнате тяжело, громко и угрожающе.       Быстро смекнув, что гений-детектив сейчас действительно намерен осуществить выше сказанное, Ло спрыгнул с кушетки и в одно мгновение преградил одному путь, а другому же наоборот – дал шанс «сбежать». Он схватил Джона за предплечья и, пользуясь своим явным, почти что единственным преимуществом над этим человеком – мышечной силой — остановил. Харрис, конечно, попробовал пройти дальше, только вот этого ему не дали, вцепившись практически мертвой хваткой в руки. — Абди, А-а-абди! — полицейский обернулся к врачу и пару раз позвал по имени, на что не сразу, но получил тихое «да», — Можешь нас оставить ненадолго? И скажи, чтобы шеф не заходил. А то... — Думаешь, убить могу? — Джон скрестил руки, уже совсем не сопротивляясь. — Ну... Мало ли там, — неловкий смешок, который его собеседник не одобрил, ибо нахмурился. — Я-я понял... — он вскочил со стула и чуть ли не за километр обошёл парней, всё ещё опасаясь, что может что-то произойти. Ощущение чужого взгляда не покидало его, пока наконец-таки не вышел из кабинета, тихонечко закрыв за собой дверь.       Опять так горячо ими любимая тишина. Но немного помолчать было необходимо для усмирения чужого пыла. — Джон.. — Вот только не начинай, — процедил сквозь зубы. — Я и не собирался.       Бывали такие моменты, когда раздумья заходили в тупик. Когда не решалось сложное уравнение или задача, хотя расчеты на сто, нет, на тысячу процентов были верными! Ибо их вымерял сам Джон Дейви Харрис – гений... Ну и так далее по списку, где ещё тысяца похожих слов. Этот дальнего ума человек всегда был настолько сильно уверен в том, что делает, из-за чего всегда исключал собственные промахи. Однако были моменты, когда эффективность этого, несомненно, прирожденного умения падала на все девяносто девять и девять десятых процентов – если Джон как-либо контактировал с людьми. И с ними, казалось бы, такими же существами, как и он, постоянно не получалось ладить. Возможно, именно эта причина послужила тому, что парень выбрал своим путём по жизни одиночество. Ведь именно в одиночестве и дышится легче, и отдыхается, а думать получается так вообще супер.       Но до сих пор непонятным для многих, а для Харриса будто и не замечаемым, был факт, что приводить свои мысли в порядок он теперь предпочитал в компании Лололошки. Рядом с ним дышать, отдыхать и думать ощущалось ещё легче, чем раньше. Может, так повлияла их внешняя схожесть? Будто смотрит на себя, как в зеркало, и нужные мысли сразу появляются в голове. А вот то, что характеры совершенно разные – не волнует. Дополнительно, ещё и вся злость, накопившаяся за прошедшую неделю, улетучиваетяся при одном взгляде в подобие лазурного неба, почему-то запертого в человеческих глазах. Они успокаивают без слов. Дают небольшую передышку от бешенного ритма жизни. Вселяют некую надежду. Всегда получалось – получится и сейчас. А затем гнетущая атмосфера в кабинете сменяется несколько необычной, при которой у одного из этой сумасшедшей (во всех смыслах) парочки почему-то происходит карт-бланш.       Способ умерить свой пыл, при котором кого-то избиваешь или же что-то ломаешь – хорош, безусловно. Однако, Джон в конце то концов благоразумный, значит срываться на ничего не сделавшем ему напарнике не станет (во всяком случае пока...). Запустив пятерню в собственные волосы, он шумно вдыхает и выдыхает через нос, как будто это действие решит все проблемы. Нет, они никуда не денутся, особенно после такого драматичного ухода от «милой беседы по душам» с начальством, из-за которой весь участок встрепенулся. — Тебе стало легче? — парень, доселе не предпринимавший никаких действий за последние несколько минут, уселся на кушетку, что неприятно скрипнула под его весом. И легонько похлопал по матрасу, приглашая Харриса присесть рядом.       Как послушный зверёк, Джон сразу же отозвался. Сел рядом почти в плотную, опять вздохнул, а потом произнёс: — Вот какого черта эти ублюдки постоянно ставят все мои действия под вопросом? Думаю не секрет, что их куриные мозги далеки от моего величайшего гения, и всё равно сомневаются.... Как же заебало. — Ну ты курочек бы не трогал... Они вполне умные. — Это аналогия, Лололошка, и к тому же факт, если ты не понял. — Понял я, понял, — но не понял лишь того, почему же до сих пор Джон так язвит? Ло поворачивает голову в сторону: весь напряжен; сидит, скрестив руки, и пальцами тарабанит по своему же плечу. Если бы в таком состоянии до него дотронулся кто-нибудь – неизбежно оказался покалеченным. Но всё сходит с рук лишь одному единственному существу, и несложно догадаться кто же это.       На лице у полицейского появляется небольшая ухмылка, потому что в голове возник хитрющий план. Он немного отсаживается в сторону, а следом обхватывается Джона руками и вместе с ним ложится на кушетку. — Ты что делаешь!? — Харрис сразу же вскрикивает и пытается освободится от чужих крепких, нежных рук. — Обнимаю тебя. А нельзя? Вообще-то, при объятиях освобождается... Что-то там, кароче, — и пытаясь спородировать своё гениальное альтер-эго, что не получается, конечно же, Лололошка утыкается носом в его спину, как только заканчивает говорить. Вздох полной грудью и сразу же начинает ощущаться этот любимый, немного терпкий, но уж давно знакомый запах одеколона. Как давно его использует Джон – величайшая тайна. Ибо ещё при их знакомстве первое, что парень приметил, это дорогущий аромат духов от Tom Ford. Об этом стало известно, когда Ло надумал подарить Джону что-то на день рождения. Но что же дарить человеку, у которого итак всё есть? Парфюмерия – отличный выбор, и кое-кто никогда не признается, что нарочно подтолкнул парнишку к такому выбору.       Ещё некоторое время, учёный пытался сопротивляться, извиваясь как ужик. Однако объятия становились всё крепче и крепче, пока Джону и вовсе не перекрыли все возможные пути к отступлению. И поняв, что выбраться пока что не получается – томно вздыхает, прекратив свои тщетные попытки. Даже с тем, что до идеала выглаженный со вчерашнего вечера костюм может помятся смирился. Сейчас это действительно не самое важное. — Чего ты хочешь? Липнешь, как платиновый силикон. — М-мгх... — он нехотя отстраняется от спины, продолжив, — хочу, чтобы ты со мной полежал немного, пока я засыпать буду. — Собираешься снова спать? — Джон оглянулся, краем глаза посмотрев на парня. Точно, он же до своего ухода сказал тому на боковую отправляться. — Ты же побудешь со мной немного?       И вроде бы он не корчит жалостливое лицо, не умоляет, сидя на коленях; голос не дрожит, а всё равно выдаёт себя с потрохами – Лололошка пытается таким образом удержать Джона рядом, видимо, надеясь осуществить задуманное. У него отлично получается манипулировать своим двойником, нужно признать. То ли ситуация сделала всё за себя, то ли парень перестал брезгать близким контактом с кем-то – непонятно. Дождавшись, когда хватка на поясе немного ослабнет, он в одно быстрое движение переворачивается с одного бока на другой, оказываясь лицом к лицу. Ну почти: всё же забирается немного выше, чтобы кончик носа Лололошки теперь утыкался в оголённую шею. И вышеупомянутый, почти инстинктивно придвигается ближе, находясь уже в полусонном состоянии, с закрытыми глазами. — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — Было бы хорошо, если ты мне сказочку рассказал, — звучит смешно – а парень надеется просто послушать успокаивающий голос Харриса, если уж тот способен сейчас такой выдать. В ином случае даже шутка какая-нибудь сгодиться.       Джон делает вид, что обдумывает то, что хочет сказать. Выбор не особо велик: действительно рассказать сказку, или же научную статью, которую он недавно прочитал на форуме? Всё очевидно. И потом как выдаёт: — Неполный отжиг заэвтектоидной стали называют сфероидизацией, так как при этом получают в структуре зернистый перлит. Скорость охлаждения должна быть минимальной, поскольку чем ниже скорость охлаждения... — Фу, блин! Джон! — он резко отстраняется от него и распахивает глаза, что уже пристально смотрят в чужие. — Я ни черта не понял из того, что ты сейчас сказал... Может, снизойдёшь для простого рассказа про драконов и принцесс? — Ахах, симпапусик, выдел бы ты сейчас своё лицо, — тихий смешок, а потом ещё один. — Тогда уходи давай. Я от сна в любом случае не откажусь... — Скучный ты, Лололошка, — Джон закатывает глаза, очень наигранно.       Но вдруг, полицейский вспоминает про свой самый главный козырь! Если, конечно, его можно так назвать. Дождавшись, пока с чужого лица сойдёт вся эта спесь, парень льнёт ближе, возвращаясь в удобное для себя положение. Теперь и руки обхватывают чужую талию, хватаясь за ткань пиджака на спине, как бы на зло сминая его. — Джонни, — говорит один раз, — Джонни... — а во второй раз немного тише и куда-то в область груди. Вот это вот его «Джонни», немного прозвучавшее слащаво, — настоящий выстрел в самое сердце парня с оранжевым галстуком. Ответной реакцией у Джона сперва был лёгкий ступор, а потом он так рвано вздыхает. Совершенно непривычно для самого себя, только вот Ло этого и добивался. Хотя, спустя мгновение понял, что сам находился в похожей ситуации: готов был просто унюхатся чужим запахом до потери пульса, тоже готовый издавать всякие странные звуки, не от сего мира будто. Это, казалось, влияло на само окружение, заставляя все не нужные и посторонние предметы исчезать, испаряться. Скоротечно, один за другим. Пока не осталось два взаимодополняющих друг друга человека.       Больше не нужно было говорить ничего провокационного, чтобы заставить Джона остаться, как оно обычно бывает. Его руки приняли почти аналогичное положение – легли сверху таких желанных, тем самым приобняв парня. А правая ладонь и вовсе незаметно начала оглаживать затылок: пальцы ни то массировали его, ни то просто блуждали по коже, медленно переходя на шоколадную капну волос, такую мягкую и шелковистую. Подобного рода действие невероятно сильно умиротворяло, хоть ничего сверхъестественного в нём не было. Может, это новый фетиш? Тогда сколько же их у Джона уже накопилось...       А вот Лололошку устраивало абсолютно всё.